Глава 30

На въезде в город была пробка. Макс бессмысленно уставился на поток машин, что стопорили проезд в обоих направлениях. Андрей без конца переписывался, отвечал на звонки, раздавал указания.

– Давай заедем пожрём. – предложил Громов. – Всё равно не меньше часа простоим, так хоть не впустую.

Макс бессловесно кивнул, хотя аппетита не было. Как, впрочем, не было и жажды жизни. Он выдохся, устал. Пока ждали заказ, Андрей по-дурацки крякнул, привлекая внимание. Отвечать на этот звук Макс не хотел, демонстративно повернулся в другую сторону.

– Ну и что это было? – всё же не сдержался Громов, и Макс протяжно застонал, опуская лицо в ладони.

– Не спрашивай!..

– И что за туфта про предохранитель? Пистолет был готов выстрелить.

– Она бы не нажала на курок. – непривычно потерянно пробормотал Макс.

– Ты сейчас серьёзно? Думаю, малышка тоже не рассчитывала, что ты начнёшь размахивать кулаками, а ты это сделал. Не гуманно. – лениво прикинул он и Макса подбросило на месте.

– Пристрелить было бы гуманнее?!

– Да. – нисколько не сомневаясь в своей правоте, заявил Андрей. – А ты будто растягиваешь удовольствие.

– Ну, не убил бы я её! – словно в оправдание выкрикнул Макс и несдержанно ударил кулаком по столу.

Андрей, задумавшись, прищурился.

– Отпустишь? – догадался он. Лавров обречённо кивнул.

– Отпущу.

– Тогда в чём смысл тянуть?

– Не знаю! Я не знаю!

– Ты по-прежнему не веришь, что она слила тебя Цапе?

– А, знаешь, что самое смешное? – оскалился Макс, зло покачивая головой. – Слила – не слила… это ведь, по сути, ничего не меняет. Ничего!

– Проблема не в том, что она делает, проблема в том, как ты на это реагируешь. Ты стал зависим, Макс. Зависим от бабы. И это не есть хорошо.

– Я же сказал, что отпущу её. – раздражённо процедил Макс, решительно отодвинувшись от стола. – А, может, вышлю из страны. Чтобы никакого больше соблазна.

– Это признак слабости.

– А мне плевать!

– Отпустишь – все узнают, что ты не держишь масть.

– Да что ты заговорил как блатной?! Лучше ответь: ты решил вопрос?!

– Программисты работают с камерами и исходящими звонками в пределах получаса от интересующего момента. И ещё. Меня набрал один человечек из окружения Цапы. Сказал, что к нему приходила какая-то тёлка.

– Какое это имеет отношение к нам?

– Сразу после её визита Цапа засобирался к тебе в гости. – вскинул руки Андрей.

Макс, пытаясь сдержать эмоциональный порыв, отборный мат и ещё хрен знает, что, медленно прикрыл веки.

– Андрюха, – превесело хмыкнул он, – ты зачем, говоришь, меня сюда привёз, а?

– Сытый мужик – добрый мужик. – наиграно тяжело вздохнул он. – Есть вариант, что перед твоей девчонкой придётся извиняться. – осторожно признался он, вынуждая Макса запрокинуть голову и старательно дышать.

– Извиняться?

– Ну, хочешь, я извинюсь! – предложил он. – С меня не убудет.

– Извиняться, Андрюх, ты серьёзно?!

– Секс после ссоры того стоит. – заявил он безапелляционным тоном и с удовольствием принялся за обед, который как раз поднесли. Макс пребывал в а*уе.

О том, что извиняться всё же придётся, свидетельствовала и поступившая в сообщения запись. Андрей ознакомился первым и тихо выругался.

– Что? – Макс шумно втянул в себя воздух.

– А вот и та самая тёлка. – пробормотал он, старательно растирая ладонью враз занывший нос: видно, пятак чувствовал скорую взбучку.

Громов поставил видео на повтор и подсел к Максу ближе.

– Вот, смотри, ребята уже смонтировали. Выше запись из квартиры, когда я забирал клиента. Она пряталась в шкафу в спальне. Я комнаты осмотрел, а вот по мебели не прошёлся и зря. Ниже – запись с лестничной клетки. За несколько секунд до появления моих ребят, что должны были убрать все следы, она умудрилась выскользнуть из квартиры и спрятаться за колонной. И по описанию – это та самая тёлка, что приходила к Цапе. А до её визита он, вероятно, и знать не знал про того паренька, видно, созванивались они нечасто.

Макс молчал. Смотрел сквозь пространство и молчал. Запрокинул голову к потолку и молчать продолжил. Андрей не выдержал первым и решительно выдохнул.

– Ну, хочешь, морду мне набей! – предложил он. – Я спровоцировал. Не отпираюсь! Ну, не нравится мне твоя девчонка, как ни крути! И в этот раз я откровенно нагнетал. Макс, слышишь?

– Андрей, ты же знаешь, дело не в тебе… – задумчиво пробормотал Макс, подставляя лицо прохладному воздуху из кондиционера.

– Ну, вспылил, с кем не бывает?

– Не поверишь, но со мной! – зло рассмеялся Макс последнему замечанию. – Со мной не бывает. – потерянно пробормотал он. – По крайней мере, я так думал до сегодняшнего дня.

– И что теперь? Возвращаемся или…

– Возвращаемся. – уверенно кивнул Лавров, поднимаясь из-за стола. – Рассчитывайся, я жду тебя в машине. – коротко и строго скомандовал он, полностью сосредоточившись на своих мыслях.

А мысли эти не радовали. По всему выходило, что психанул он зря. Самое примечательное, что ни с одной из любовниц он не позволил бы себе подобного обращения. Изолировать – без проблем. Вытолкать из города – вариант. Но вот держать при себе, и исходить злостью оттого, что принадлежит другому… Возможно принадлежит!.. такого не было. Да и использование непроверенной информации чего стоит. Всё дело в эмоциях. Кира будила в нём настоящую бурю! И эта буря была неподвластна ни ей, ни ему.

Вернувшись домой, он сразу вошёл. На то, что Андрея задержали ребята из охраны, внимания не обратил – пусть докладывают, для того они здесь и поставлены. Что-то не так: он понял сразу. По неуютной тишине, по вызывающему запаху, по тому, как в предчувствии колотилось сердце.

– Макс, подожди. – окликнул Андрей.

Обернувшись, Лавров увидел, как охранник что-то втолковывает Громову и виновато отводит взгляд. Его бросило в холодный пот. Проход, ведущий в кухню, был открыт.

– Макс, её здесь нет! – прикрикнул Андрей громче, будто намеренно пытаясь задержать. Дыхание оборвалось, неуместная мысль в виде таких же нелепых слов сорвалась с языка.

– Сбежала, что ли? – наиграно весело удивился Макс. Впрочем, Андрей тоже не спешил веселиться и отрицательно покачал головой.

– Из дома, где двадцать человек охраны? – как-то отстранённо поинтересовался он и будто нарочно потянул друга за плечо.

Макс улыбаться перестал. Одним решительным движением сбросив дружескую ладонь, он всё же вошёл в кухню и его лицо застыло каменной маской ужаса и скорби.

– Какого хрена… – сорвалось с губ остаточное дыхание, и Макс залепил рот ладонью, боясь даже озвучить то, что видел, то, что уже осознавал.

– Они сейчас на пути в больницу. Кира и два охранника. Все с тяжёлыми травмами.

– В какую ещё больницу? – будто в помешательстве озадачился Макс, разглядывая разгромленную кухню, алые разводы на мебели и полу, осколки, залитые подсохшей кровью.

– В нашу.

– Что это..? – напряжённо сглотнув, окинул он рукой жуткую обстановку.

– Я буду разбираться, но со слов выходит, что Кира напала на охрану.

– Кира?.. – Макс взъерошил волосы и озадаченно поморщился. – Зачем?..

– Ты меня сейчас спрашиваешь? – раздражённо отмахнулся Андрей. – Может, испугалась, может, чокнулась… – зло выплюнул он обвинения, и Макс, наконец, опомнился, пришёл в себя.

– Едем в больницу. – бодро скомандовал он, направляясь к выходу из дома. – Запись с камер мне на телефон. – рыкнул он в сторону охраны. – Кто… кто их повёз, это скорая? Мы встретили скорую при выезде на трассу, помнишь? – оживился он, внезапно остановившись. Андрей лениво кивнул.

– Да, думаю, это были они.

– Так, чего мы ждём?! – раздался мощный крик и все вокруг зашевелились. Андрею оставалось только поглаживать ноющее темечко. Примерно представляя, что значит «перестарались» от его пацанов, тот осознавал: одним только битым носом он сегодня точно не отделается. Стоять придётся насмерть.

За время пути Макс нервно крутил в руках телефон.

– Они уснули там, что ли? – снова и снова, ужасающе спокойно и даже посмеиваясь, интересовался он. Не знал, что запись с камер Андрей приказал отправить только на свою почту.

Он не подгонял, не просил ускориться. На друга старался не смотреть. Оба понимали: лишнее слово, неосторожный жест и от хладнокровия не останется и следа. И в самой больнице Макс держался стороной. Разговаривал спокойно, вопросы задавал только по делу. Информация о том, что Кира на операции, дала такое нужное сейчас время. Это была необходимая передышка. Озвучивать диагнозы никто не торопился.

Макс не питал иллюзий. Он всё понимал. Он уже был готов убивать. Удерживал страх снова ошибиться. Только потому он продолжал торчать под операционным блоком, ожидая вердикта врача.

Андрей не показывался на глаза и правильно делал. Временами на Макса накатывало и желание кому-нибудь вмазать становилось нестерпимым. Услужливые сёстры неоднократно пытались сплавить его в комнату отдыха, подальше, но уйти он не мог. Подыхал тут же. Затылок ломило, частенько темнело в глазах, и приступы удушья заставили стянуть неуместный сейчас галстук. А он продолжал слоняться по светлому коридору, то нервно постукивая кулаками по стене, то лениво пиная стоящую здесь же мебель.

То, что в коридоре уже не один, Макс понял по возросшему напряжению. Обернувшись, он увидел Громова и махнул тому рукой, позволяя приблизиться.

– И долго ты собираешься здесь торчать? – выдал друг. Макс удивлённо вскинул брови.

– А что, мне есть, куда торопиться?

– Телефон раскалился. Ты нужен в офисе. – доложил Андрей, но вовремя осознал, что это сейчас не котируется и зло взмахнул рукой. – А смысл?! Или ты считаешь, что твоё присутствие что-то изменит?

– Изменит. Я не буду чувствовать себя так паршиво. Как считаешь, достаточный повод?

– Четыре часа уже… – напомнил Андрей и макс озадаченно кивнул. – Ты с врачом разговаривал? Давай главного напрягу, пусть отрабатывает свой хлеб.

– Он уже был. – будто нехотя буркнул Лавров, глядя себе под ноги.

– И что сказал?

– Кроме прочего, сложный перелом руки. Прочее тебе, кстати, как… перечислить?

– Я видел запись. – мрачно пробормотал в сторону Андрей.

– Надо же… а почему я не видел?

Макс впился в друга взглядом, но в этот самый момент дверь операционной распахнулась, и санитары вытолкали высокую каталку. Андрей, заметив на ней Киру, глубоко вздохнул, Макс сопроводил долгим взглядом и поплёлся следом, словно забывая о своём вопросе. А после торчал в её палате, но Кира всё не просыпалась. «Считай, отделалась лёгким испугом» – пошутил травматолог, правда, глядя на правую кисть, над которой и трудился без малого четыре часа, скорбно поджал губы.

Макс смотрел на неё в свете тусклого ночника. Бледная кожа казалась практически прозрачной, бескровные губы безжизненными и сухими. По телу разлитые гематомы. Тёмные, страшные. Были сломаны рёбра, голову забинтовали наглухо. Внутри нарастала какая-то клокочущая боль, чувство абсолютной беспомощности не давало сорваться с места. Да и не хотелось. Наверно, какая-то часть его слегла здесь же, рядом с Кирой. И этой части было хорошо.

А ещё глубоко внутри таилось чувство страха. Макс боялся момента, когда Кира проснётся. Даже сейчас, под действием обезболивающих и успокоительных средств, она практически не затихала. Робкий стон срывался с губ вместе с дыханием и наполнял палату чем-то вязким, тяжёлым, гнетущим. Он коснулся её тонкой ладони. Несколько царапин, ссадина, сбитые костяшки. Пальцы были холодными на ощупь. Макс наклонился и, обхватив их обеими руками, жарко выдохнул, желая отогреть. Её стон стал более явным, болезненным, тягучим. Кира пыталась очнуться, а он мысленно умолял дать ей ещё немного времени, чтобы отдохнуть. Стоны стихли, Макс горько улыбнулся и прижался к её ладони щекой, легко коснулся губами. Кожа оказалась горькой на вкус и пахла медикаментами. В глазах застыли слёзы, в горле тугой ком. Кажется, он не плакал с самого детства. Считал это признаком слабости. Не позволил себе сделать этого и сейчас. Всего пара секунд передышки и наваждение схлынуло.

Ближе к утру Макс выдохся. Ситуация выпила его до дна, высушила, измучила. Не так давно Кира стихла, и эта тишина буквально вырвала его из мучительной дрёмы. Макс вскинулся и долго вглядывался в её лицо, вслушивался в дыхание – обошлось… просто уснула. Противным пикающим звуком отозвался инфузомат: раствор обезболивающего в шприце закончился. Макс нажал на кнопку выключения аппарата и тогда заметил, как задрожали ресницы Киры. Сердце тут же отозвалось бурным ходом, кровь запульсировала в висках, а она просыпалась.

С трудом разлепив тонкие губы, Кира шумно вздохнула. Тело тут же отозвалось болью, и она жалобно всхлипнула. Пока ещё полусонно, неосознанно. Из уголка глаза показалась слезинка и Макс сцепил зубы, чтобы не застонать вместе с ней. Вот только его боль была другая. Повинуясь ей, всё внутри сжалось и задрожало. Кира повторила вдох. Он вышел ещё глубже, ещё мучительнее. Стон боли обрёл силы и теперь рвался из самой груди. Макс старательно зажмурился, до хруста сжимая кулаки.

– Не торопись, пожалуйста. – прошептал он, едва касаясь дыханием её щеки и Кира открыла глаза.

Казалось, на мгновение всё остановилось, всё замерло. А потом в бессознательном взгляде появился страх, совсем скоро он трансформировался в нечто большее, всеобъемлющее, глубокое.

– Я не трону тебя. – пусть и тихо, но достаточно чётко проговорил Макс. – Я тебя не обижу. Ты постарайся не делать резких движений, глубоко не дыши. Знаю, хочется, но ты ведь сильная, ты со всем справишься. – прошептал он, ловко подхватывая салфеткой её редкие слёзы. А я с твоего позволения побуду рядом. – внимательно всмотревшись в лицо Киры, Макс покаянно кивнул. – Хмуришься, потому что я вру, да? Верно… такого позволения ты мне не давала. Пить пока тоже нельзя, так что ты потерпи. – предупредил он её естественную просьбу. – Ты долго спала. Больше десяти часов. Ты спала, а у меня было время, чтобы подумать… Я во всём разобрался. – горько усмехнувшись, Макс торопливо кивнул. – Знаю… ты не удивлена, но вышло так, как вышло. – подбирать слова было непросто и Макс решил занять паузу действием. – Давай я всё-таки смочу тебе губы. – предложил он, потянувшись к специальной губке. – По себе знаю: сразу станет легче. – прошептал, глядя, как Кира жадно пытается выдавить из губки ещё хоть каплю влаги.

В палату вошёл дежурный врач. Он совершил беглый осмотр, с оглядкой на влиятельного посетителя, проверил реакцию, дополнил назначения. Лаврову объяснил их необходимость. Практически сразу инфузомат сменили на стандартную капельную систему с объёмным пакетом жидкости.

– Давай ещё поспим. – шёпотом предложил Максим и Кира послушно закрыла глаза. Они были влажными, воспалёнными от слёз и из-под ресничек тут же просочились маленькие круглые капли. Кира дёрнула здоровой рукой, желая от них избавиться, а Макс перехватил её ладонь и уложил на место. – Я сам. – предложил он помощь и тут же промокнул глаза салфеткой.

– Ты ведь не уйдёшь, да? – раздался её тихий, слабый голос. Максим напрягся. Ответ дался ему с трудом.

– Нет. – вымучил он короткое слово и Кира расплакалась сильнее. Что-то подсказывало, что не от облегчения.

– Отпусти меня, пожалуйста, мне страшно.

– Всё закончилось.

– Нет! – вырвался из неё неосторожный крик и Макс шумно втянул в себя воздух. – Нет. – торопливо шепнула Кира. – Это не закончится никогда. – срывался с губ хриплый шёпот. – Ты знаешь, почему.

– Я виноват, прости.

– Не хочу…

– Прости. Это слабость, это страх. Я знаю. Дело во мне, ты права. И мысль, что ты можешь уйти, исчезнуть, оставить меня одного… эта мысль намного страшнее той, в которой я тебя уничтожу. Это борьба. Долгая, мучительная, очень сложная. А самое обидное, что в ней нет и не может быть победителя. Я проигрываю в любом случае. И проигрываю в который раз. Мне сложно принять ту правду, в которой ты принадлежишь мне. И оттого она кажется нереальной. Это защита. Ты знаешь. Ты защищаешься точно так же. Вот только моя бронь куда толще. Я сказал, что не верю тебе. Наверно, я повторил это для себя самого. В сотый, в тысячный раз. Ведь так намного проще жить. В одиночку. – Максим прижался лицом к её ладони. То, что Кира попыталась её вернуть, не принесло удивления. – Вчера мне казалось, что проще. – зачем-то уточнил он, отпуская её слабую руку, укладывая её на место.

– Не хочу тебя слушать! – сквозь зубы проговорила Кира, на что Макс совершенно беспристрастно пожал плечами.

– Прости, но права выбора я тебе тоже не оставил. Придётся послушать.

И он продолжал. Тихо, осторожно. Будто сказку, рассказывал ей свою жизнь. Вспомнил про детство, про наивные мечты. Про то, как они рассыпались, отчего-то говорить не стал. Кира не слушала. Она то отключалась, то снова приходила в себя и смотрела сквозь него, смотрела в пространство абсолютно пустыми глазами. Снова защищалась, не желая впускать его в себя. Ей было больно, но даже эту боль она предпочла его обществу. Замкнулась на ней, срослась воедино.

Через панорамное окно Макс заметил нетерпеливо расхаживающего по коридору Андрея. Кира спала, и он позволил себе отлучиться.

– Что? – недовольно обрушил он на друга своё раздражение.

– Как там спящая красавица? В себя пришла?

– Обороты сбавь!

– Она что-то сказала? По поводу вчерашнего… – уточнил он, и Макс нервно хмыкнул.

– Я не спрашивал! А что? Тебе есть, что добавить?

– Макс, всё непросто. Она смоделировала ситуацию. Это была не попытка сбежать, это была намеренная агрессия. И она чётко осознавала, что за этим последует. Я отправил тебе видео. Но смотреть его, как я понимаю, ты уже не торопишься.

Макс зло оскалился и нетерпеливо сжал в кулаках куртку Громова.

– Убрать всех. – вызверился он. – Всех, ты слышишь?! В пыль! В порошок! Не уберёшь ты, я сделаю это сам.

Андрей стряхнул его хватку и стиснул зубы.

– Тоха, между прочим, сейчас в травме с проломленным черепом. А у Валеры полрожи навыворот.

– А мне плевать на твоего Тоху. И на Валеру плевать! – оскалился Макс, вот только Андрей не испугался.

– Слыш, Лавров, ты обороты-то сбавь, пока и на меня не наплевал. Это не случайность, слышишь ты меня или нет? Это хорошо продуманная схема. И сейчас, когда ты пришёл с покаянной головой, она выжмет из тебя всё, наизнанку вывернет, а ты будешь только рад, ведь это хоть как-то покроет твою вину.

– Она просто испугалась, ты понял?! Испугалась! Потому что это нормально! – Макс негодующе покачал головой и размял ладонью ноющий затылок. – Ты хорошо услышал мой приказ?.. – пробасил он.

– И ты серьёзно считаешь, что я сейчас положу своих пацанов, да? Из-за этой?! Ты в своём уме?! Если уж и хочешь кого-то обвинить, то начни с себя! Ты дал им команду «фас» своим поведением. Ты дал почуять запах крови. А они бойцы! Они не умеют по-другому. А твоя подружка, хочешь ты верить или нет, но она манипулятор! И она не пожалела подставить себя, потому что ставки высоки. Неужели ты не видишь?..

– Я не хочу ничего видеть. И слышать не хочу, и знать! Я хочу, чтобы она успокоилась, чтобы ей не было больно! – выкричался Макс, понимая, что от напряжения темнеет в глазах. – Вот!.. чего я действительно хочу… – устало прошептал он и оттолкнул Громова, предлагая то ли отправляться на все четыре стороны, то ли просто провалиться сквозь землю. – А своих пацанов… убери их. Убери так далеко, чтобы я не нашёл. – Макс развернулся и приблизился к Андрею. – И вот ещё что… ты про Киру мне больше ничего не говори. Хватит. А лучше и сам ничего не ищи.

– Ну-ну… попомни моё слово: она себя ещё покажет!

Макс согласно кивнул, даже и не думал отпираться.

– Вот и славно. Она покажет, а я посмотрю. Только ты вмешиваться не смей, хорошо? – попросил он. Андрей вызывающе фыркнул.

– Да нет проблем!

– И не кричи. Здесь реанимация.

Громов мучительно простонал, спрятав лицо в ладони.

– А-а-а… Макс, ты серьёзно сейчас? – отказывался верить он, но Лавров не изменился в лице.

– Более чем.

– И… и что… Ты всерьёз рассчитываешь её вернуть?

– Я не рассчитываю. Я сделаю это. Потому что Кира мне нужна. Тебе, возможно, и не понять, но так иногда случается, что один человек нужен другому.

– Сумасшедший дом какой-то… – в голос выругался Андрей, направляясь к выходу размашистым шагом.

Макс ещё долго смотрел ему вслед. Верил? Скорее, да, чем нет. Готов был отказаться от своей затеи? И в мыслях не было. Будет ли пытаться что-то изменить? Он не знал, зачем. Не видел смысла. Иногда на кон нужно поставить всё. А иногда, даже больше чем всё. Он максимально приблизился к этой точке.

Оглянувшись на стеклённую стену, Макс вдруг понял, что Кира смотрит на него. Смотрит и тоже ждёт его решения. И было неважно, зачем ей это нужно. Важно другое: если ей нужно – он даст. Ободряюще улыбнувшись, Макс ещё немного постоял так же, а потом вернулся в палату.

– Прости, я тебя разбудил. – констатировал он, отвечая на её требовательный взгляд.

– Ему ты теперь тоже не веришь? – прохрипела Кира, и Макс поторопился подать ей стакан с водой.

Он помог сделать глоток, заботливо стёр пальцем каплю влаги в уголке губ, присел на стул у больничной постели.

– Почему же… верю. – вскинул он брови. – Андрей вообще редко ошибается в людях.

Кира посмотрела на него очень внимательно.

– И не боишься меня?

– А любить, Кира, в принципе страшно. Ничего страшнее этого чувства я пока не встречал. А самое удивительное в том, что чем быстрее ты бежишь от него, тем ближе оказываешься.

– Да… ты говорил, что любишь… – невесело припомнила она. – Правда, я не думаю, что в этом моё преимущество над остальными.

– Какое уж тут преимущество. Это нелёгкий груз. Не каждому окажется по силам.

– Тогда зачем же он мне?

– Не знаю… Может, ты расскажешь?

– Потому что я тоже тебя люблю. – зло процедила Кира и Макс улыбнулся.

– Ты моя девочка… – вздохнул он и внушительно подался вперёд, опираясь рукой в стороне от её подушки. – Прости меня, ладно? – прошептал он, пытаясь уловить отклик, понимание, осознание того, что он предлагает. – Не сейчас, – исправился тут же Макс, – не сегодня, может… когда-нибудь потом.

Кира закрыла глаза.

– Я не хочу тебя видеть.

– Как это знакомо… порой я и сам этого не хочу. – с лёгкостью поддакнул он.

– Ты просто псих. – вымученно простонала она и бледные губы скривились, наполнились жизнью, цветом.

– Знаю. – блёкло подтвердил Макс. – Ты уже говорила.

– И у тебя на руке жуткая перчатка… – нервно расплакалась Кира, а потом он долго-долго пытался заставить её уравновесить дыхание. Чтобы не было больно. Чтобы сберечь и защитить.

Он забрал её из больницы уже через неделю. Кира сама попросила. Ощущать собственную беспомощность было жутко, и она буквально сбежала от наблюдений, от ежедневных обходов и сухого врачебного безразличия. Беспокоила рука. Правая. Сложный перелом, долгая операция, плохая регенерация тканей не давали надежды на быстрое восстановление. Обсуждать этого не хотелось, но страх выпасть из профессии навсегда не покидал мыслей. Максу так и не удалось вывести её на откровенный разговор.

Хуже стало, когда гипс всё-таки сняли. Кира не выдержала – расплакалась.

– Это всё… Это всё! Это конец, понимаешь?! – гневно кричала она, нервно пиная ногой воздух.

– Нужно время.

– Дело не во времени! – точно фурия взорвалась Кира криком. – Дело в том, что я ложку удержать не могу, какой уж тут скальпель! Мои пальцы… они не сгибаются! Не сгибаются, Макс! – кричала она до изнеможения. – Это всё… – прошептали её дрожащие губы и Кира поникла.

– Значит, пришло время искать себе новое увлечение. – легко нашёл он выход и Кира впала в ступор.

– Но это было не увлечение. – потерянно пробормотала она, глядя на Макса во все глаза. – Это была моя жизнь. Как ты не понимаешь? – ужаснулась она очевидному.

– Безвыходных ситуаций не бывает. Ты же всё равно планировала какое-то время посвятить себе и собственному удовольствию. Потратишь это время на восстановление. Ты справишься, я уверен.

– Ты просто хочешь запереть меня в клетке! – упрекнула она. Бросила эти слова Максу в спину. А он, даже не пытаясь что-то отрицать, подошёл и прижался губами к её губам.

– Ты справишься. – повторил Лавров с давлением в голосе и Кира сдалась, мягко улыбнулась, лениво толкнулась носом в его щёку.

И в происходящем было нечто большее, чем просто близость. Было нечто большее, чем взаимопонимание. Это был бесконечный комфорт для души. И для тела, конечно. Звучать на одной волне оказалось приятно. Было круто, кайфово, крышесносно! Совершенно не осталось места для упрёков, обвинений, недовольства. Её тёплая улыбка против его бесконечного стремления вперёд. Ласковое касание против грубой, а, порой, невыносимой решительности. Мягкость против напора и амбиций. Идеальное сочетание. А всё идеальное рано или поздно становится очень хрупким.