Глава 29

Макс смотрел на неё, он её чувствовал, понимал. Но в глубине потемневших глаз плескалось злое безумие и Кира не смела ему противостоять. Она склонила голову набок, уступчиво выдохнула, а когда Лавров прижался к ней, когда обнял, со всей присущей самоотдачей подалась ему навстречу. Ладони поднырнули под мужские плечи и обхватили их со спины. Ласка была призрачной, а оттого казалась особенно ценной и Кира тонула в ней, поддаваясь какому-то пьянящему безумию. Его запах окутал, словно тёплое одеяло. Этот запах стал для неё родным. Макс тоже наслаждался этой близостью. Терялся в ней, путался. Твёрдые губы норовили оставить на коже поцелуй, но… поцелую не было места в этой сумасшедшей гонке.

Сладкое забытьё разрушил его тихий смех. Кира открыла глаза и наткнулась на неестественно весёлый взгляд. Острые края белых зубов прижимали его нижнюю губу.

– Надо было пристрелить тебя ещё вчера. – объяснил Макс свой смех. Кира дрогнула в его руках, но не оттолкнула, а прижалась сильнее.

– Нет. – раздался её тихий испуганный голос.

Макс прищурился, пытаясь оценить степень искренности, как вдруг грустно улыбнулся и покачал головой.

– Вчера всё казалось иначе: красивая сказка с плохим концом. Ты была несчастной жертвой, а я рыцарем, которому не хватило ни доблести, ни чести. – Он провёл ладонью по щеке Киры и, будто не замечая того, как она ластилась к этому касанию, как стремилась его продлить… руку убрал. – Сегодня сказке пришёл конец и никаких больше рыцарей и принцесс. – выдохнул Макс, захлебнувшись собственной горечью. – Ты лживая тварь, а я бандит с большой дороги. Просто нужно уметь вовремя поставить точку. – предельно собранно заявил он и вдруг опустил взгляд. – Прости, я всё испортил.

Кира впилась пальцами в его плечи, не позволяя отступиться.

– Неправда. Ты так не считаешь! – упрекнула она, а Макс растянул губы в притворной улыбке.

– Цапа был у меня сегодня. Старый дурак… Взял и разрушил такую партию… Ты ему рассказала?

В густую, тяжёлую паузу требовалось вставить ответ, но Кира беспомощно зажмурилась.

– Я тебя не понимаю!

– Ты умница, Кира. – он отстранился, но только лишь для того, чтобы видеть её во всей красе, чтобы гладить мягкие волосы, чтобы касаться нежной кожи шеи. – Ты всё сделала правильно. Не обидишься, если я отвечу тебе тем же?

– Ты ничего не понял! Ты ничего не видишь! – вскрикнула она, пытаясь достучаться.

Чтобы её успокоить, Макс накрыл губами её рот.

– Я люблю тебя. Ты простишь мне эту глупость? – нехотя рассмеялся он, а Кира взмолилась, прижавшись к нему всем телом, всей грудью.

– Нет, нет, не уходи. Не сейчас. Я прошу тебя… – изо всех сил цеплялась она за гладкую ткань пиджака. Пальцы всё время соскальзывали.

– Что это? Твоё право на последнее слово? – с доброй насмешкой поинтересовался Макс и от собственной беспомощности Кира расплакалась. – Уверена, что нуждаешься в нём?

– Я не знаю, о чём ты говоришь. Я не понимаю, о чём ты!

– Тебя надо было пристрелить ещё вчера. – озадаченно повторил он, на что Кира с силой ударила мужчину в плечи.

– Но я хочу жить!

– Зачем?

– Потому что так будет правильно! Потому что я это заслужила!

– Расскажи мне всё про себя. – алчно сверкнули глаза Макса. – Про Цапу расскажи. Про Лазаря. Кто ещё значится в твоём списке? Ты играешь на интерес или преследуешь определённую цель? Будешь моей Шахерезадой? С удовольствием послушаю эти сказки. Но только сейчас. Не торгуясь. Что скажешь?

– Скажу, что не нападаю. – болезненно поморщилась Кира и Макс оскалился, чувствуя, как в грудь упирается дуло пистолета. Его собственного пистолета. Того, что он держал за поясом брюк, когда пришёл к ней. – Я защищаюсь. – проронила она дрожащим голосом и толкнула в Макса холодным металлом сильнее, заставляя отступить.

Он сделал полшага назад. Всего полшага.

– Я ничего не сделала, понимаешь? Ничего. Я не знаю, о чём ты говоришь мне. Я была рядом, и мне казалось, что ты нуждаешься в этом.

Кира дрожала всем телом. Бледная, испуганная, беспомощная. Зачем-то её тонкие пальцы сжимали рукоять пистолета. Зачем-то она направляла этот пистолет на Макса. Наверно, она и сама не могла с точностью ответить, как же так получилось. И только его насмешливая улыбка не позволяла ослабить хватку и опустить оружие.

– Ты не сняла пистолет с предохранителя. – с каким-то сожалением поморщился Макс. – Но проблема не в этом.

Он прикрыл глаза, ладонью стёр с лица усталость. Макс тяжело сглотнул, но так и не смог выдавить из себя боль, что так страшно жгла! На губах застыла кривая улыбка.

– Проблема в том, что я тебе больше не верю. – зло процедил он, а уже в следующую секунду ударил Киру по лицу.

Это была пощёчина, но настолько сильная, что перед глазами в абсолютной темноте заплясали звёзды. Во рту разлился тошнотворный металлический привкус. Временно потеряв ориентацию и повинуясь силе удара, Кира рухнула с высокого барного стула на пол. Пистолет отлетел далеко в сторону. От приступа острой боли она задохнулась, выгнулась, а Макс подошёл к ней, склонился, схватил за волосы. Он больно сжал её подбородок, намеренно надавливая на щеку, которую неимоверно жгло, и заставил посмотреть в бездну своих глаз.

– Я тебе больше не верю, Кира! – прокричал он так, словно это причиняло боль, словно это было куда страшнее его поступков. – И я ничего не могу с этим сделать… – выдавил он из себя признание и жёстко впился в её разбитые губы властным поцелуем.

Отстранившись, Макс посмотрел на неё со смесью растерянности и презрения, а Кира смотрела в ответ. На то, как одна эмоция сменяет другую, на то, как по его лицу противной сетью расползается её собственная кровь.

– Не веришь… – прошелестел её будто призрачный голос. Пустой и безжизненный. – Но разве это означает, что я говорю неправду? – устало улыбнулась Кира и хватка на волосах и подбородке исчезла в то же мгновение.

Макс отшатнулся, подскочил, выпрямляясь.

– Ты остаёшься здесь. – жёстко проговорил он, глядя на её неловкие попытки подняться.

Осмотревшись по сторонам, он заметил стоящую рядом охрану и вызверился на них.

– Глаз с неё не спускать! – проревел Макс и метнулся к Андрею, сотрясая его за грудки. – Найди… Найди, где прокол! – прозвенел недовольством его мощный голос и на этом Макс выдохся и будто через силу вывалился в дверь кухни. – Возвращаемся в город… – послышался из гостиной его приглушённый приказ, и Кира рухнула на холодную плитку, прильнула к ней всем телом, пытаясь не разрыдаться в голос.

Внутри властвовала обида. В её теле, в её голове, в мыслях. Обида была сильнее здравого смысла. Она появилась ещё вчера. Жгучая, призывающая к ответу! Ведь Максим пришёл не для того, чтобы убить. Он пришёл, желая наглядно продемонстрировать цену её жизни. «Покажи, как ты любишь меня»… – вот, что им двигало. Тщеславие! И, может, чуточку любопытства. Он, как и другие мужчины, хотел убедиться, что все женщины одинаковы. По всему выходило, что Киру он выделял среди других. И оттого злился. Она утомила, а найти достойную замену оказалось не так уж и просто и это возвращало его на исходную. Ломало привычную модель жизни, вынуждало искать её внимания, требовать его, ведь просить такие люди давно разучились.

Вчера она успела проститься с жизнью. Всё ждала, ждала… когда же он решится, когда осмелится. Оказалось, происходящее не более чем игра. Только ставки повысились, а благородный риск щекочет нервы. Так приятно и волнующе. И дуло пистолета, направленное на них, рождало новые оттенки удовольствия. Наверное, Макс хотел, чтобы она воспротивилась. Не учёл одного: любые силы рано или поздно оказываются на исходе. А капитуляция пришлась ему не по вкусу.

И вот сегодня он вернулся снова. Новая игра, новые ставки. Он что-то говорил… Кира не понимала, но чувствовала, что это конец. Ещё по первому его взгляду всё поняла, как только Макс показался в дверях. Он смотрел на неё и пытался принять решение. И он его принял. И подошёл, чтобы проститься навсегда.

Слова, действия, чувства – агония, не больше. Они не имели смысла, не имели веса. И было по-настоящему страшно. Потому что не за кого спрятаться, потому что больше никто не защитит. Только сама себя. Так в руках оказался пистолет. Макс не удивился. Он вообще редко удивлялся её выходкам. Может, тоже устал. А потом ударил. Больно, наотмашь. И вот она лежит на полу. Разбитая, растоптанная, распластанная. Только не ударом, а самой жизнью.

Он снова отложил казнь. Но сколько дал времени? Час, два, сутки?.. А дальше? Даже если в этот раз всё не разрешится, то наступит следующий. Её и искать-то никто не будет. С работы ушла, связи оборвала. «Я счастлива и прошу меня не беспокоить» – похвастала она единственной подруге. Матери не потрудилась сказать даже этого. А времени требовалось больше! Много больше! Чтобы отступила его горячка, чтобы появился хотя бы малюсенький шанс на спасение.

– Всё сама и сама… – простонала Кира, восстанавливая дыхание.

Она не знала, сколько времени пролежала вот так, но тело успело онеметь, а слёзы высохнуть. Здесь, в кухне, осталось двое охранников. Те самые, что видели её унижение. Они недовольно косились в её сторону, но никаких действий не предпринимали.

– Чёрт бы вас побрал… Бездушные истуканы. – вымученно прошептала она, пытаясь отодрать ноющее тело от пола.

Падая, она здорово ушибла бок и бедро. Теперь нога отказывалась работать и жалко волочилась. Опираться пришлось на здоровую. Кое-как удалось подняться. Кира набрала воды в стакан и сделала несколько глотков. До выхода из кухни шагов тридцать, не меньше. Наверно, пройти этот путь достойно ей не суждено. Кира запаслась решимостью и поковыляла к проходу.

Первые десять шагов ребята из охраны наблюдали за ней с явной насмешкой. Только потом один из них опомнился и окликнул:

– Далеко собралась?

– Домой. – на ходу отозвалась она, зная наверняка, что требовалось нечто совершенно иное.

– Иди на место. Или не слышала, что хозяин сказал?

Кира покосилась на молодчиков.

– Он хозяин таким псам, как вы, а мне не хозяин! – выплюнула она брезгливое оскорбление.

Более не тратя время на пустые разговоры, её, словно бродячую кошку, отшвырнули обратно к барной стойке. Кира усмехнулась: разыграно как по нотам. Парень из охраны успел сделать три шага, а она покрепче ухватиться за высокий стул. Он шагнул ещё – идеальное расстояние… а Кира сделала над собой усилие, дёрнула стул и от души огрела им охранника по голове. Гладкие деревянные ножки посыпались, парень осел, опустился на колени, а затем рухнул на пол. Второй, обернувшись на шум, со зверским выражением на лице скалой двинулся в её сторону. Под руки попалась лишь ваза. Жалкое препятствие, но и оно сгодилось. А дальше топот ног, громкий мат, первый удар, который свалил её, и одна мысль: «Не забьют! До смерти не забьют!» С этой мыслью Кира и отключилась.