Глава 28

Лавров застрял в своём кабинете. Не хотел никого видеть. Уже неделю у него был неприёмный день. Плотно сдвинутые жалюзи не пропускали и луча света. В темноте было как-то спокойнее. Он упрямо смотрел на пустую стену и до судороги сжимал челюсти всякий раз, как приходилось отвлекаться.

Всё началось с информации от службы безопасности о сливе. Договора, счета, суммы откатов – всё вдруг стало достоянием общественности. Ничего критичного, но перед партнёрами он вроде как подставился. На то был и расчёт! Вычислить стукача оказалось непросто. Понадобилось время и несколько хорошо проработанных, правдоподобных тем. Макс буквально погряз в этой паутине и тут сообщение Громова: «попался!» Он даже не стал уточнять имя, статус, заказчика… махнул на всё рукой – Андрей разберётся, и рванул к Кире. Соскучился по ней, изголодался. Понимал, что это зависимость, но ничего не хотел с ней делать – тонул. Осознанно и решительно.

О том, что он свинья, Макс узнал от Киры, как только она кончила первый раз. Только тогда и вспомнил посмотреть на время: шесть утра. Пришлось долго извиняться, но, чёрт возьми, стёртый язык того стоил: как она кричала! В следующий заход сердце грозилось выскочить через глотку – кажется, он уже не мальчик. А когда аппетит чуть поумерился, когда от решительных действий он, наконец, перешёл к затяжной ласке, то совершенно позорно вырубился. В ней. На ней. Сквозь сон Макс обещал отработать, помнится, Кира милостиво пошла на уступки.

Ситуацию изменил звонок Андрея. К тому моменту Макс достаточно сбил усталость. По крайней мере, он так думал. «Есть информация, что Кира попала к тебе через Цапу» – сухо, без подробностей влил в уши Андрей. Пожалуй, если и было в нём тогда что живое, так точно ухнуло в пропасть. Странно, что Кира ничего не почувствовала. Или просто не сказала? Наверно, разумно затаилась. Её не удивила поездка на заброшенный завод. Не боялась? Доверяла? Или была уверена в том, что на неё ничего не накопают? Жаль, но она не собиралась давать ответы на эти вопросы. Вела себя естественно, хотя и заметно стихла. Это серьёзно глушило его собственное бешенство. Уравновешивало и не спускало с цепи внутреннего зверя. И только оказавшись в подвале, Кира сдала позиции. Вот тут уж она испугалась. Пусть и не хотела показать свой страх.

Ни на мгновение Макс не отвёл от неё взгляда, но так ничего и не понял. Не нашёл в чём упрекнуть, не подловил на попытке выкрутиться или соврать. Это злило ещё больше, ведь тогда выходило, что он дурак! Он подставился! Он унизил её и оскорбил! Но оскорблённой Кира не выглядела. Как моллюск, спряталась ото всех, закрылась. Ни одного лишнего звука, ни одного неверного движения. Её слово против слова этого урода. Весомо? Да. Но слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не хватило естественности, что ли… Под действием страха и адреналина каждый ведёт себя по-разному, вот только обычно эмоциональная и взрывная Кира вдруг затаилась. О чём это может говорить он пока не решил, и такая неопределённость активно долбила мозг.

Макс выжал из неё эмоции, когда выстрелил. Просто в один момент он возненавидел того, кто уничтожил его красочную иллюзию счастья. Как? Разве за это не убивают? В его мире – безусловно, да. Вот тогда-то она и посыпалась. Макс подумал – сейчас расколется, а как посмотрел в глаза, захотелось сплюнуть. Потому что он её потерял. Ту, что была с ним этой ночью – потерял. А с той, другой, что сейчас смотрела со смесью брезгливости и страха, теперь уже вполне осознанного… с этой Кирой поладить будет на порядок сложнее.

Так ничего и не выяснив, не разобравшись, Макс остался в дураках. Ему снова требовалось время. Но вот прошла неделя, а ни одного подтверждения истории с Цапой не нашлось. Номер, по которому звонила Кира, действительно был зарегистрирован на её мать. Та уже несколько лет жила в Швейцарии. Она завела себе состоятельного любовника, две собаки и открыла цветочный бизнес. Это Андрей пробить смог. А вот связь Киры и Цапы – нет. Даже после того как он перетряс всех информаторов, после того как переговорил с доверенными людьми… Проверенные, случайные – подтянул всех. И никто! Никто не видел её. Никто… Андрей вытянул ни Киру всю подноготную за последние десять лет и, чёрт возьми, не было ни единого варианта красавице студентке пересечься с отморозком Цапой.

Андрей вошёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Поморщившись от табачного дыма, тот направился к окну и распахнул его настежь. Макс решился озвучить мысль, которая поедала его изнутри все эти дни.

– А, может, Кира права? – Андрей весь превратился в слух и это подтолкнуло продолжить. – Может, этот урод тупо пытался выторговать свою жизнь за её счёт? – Макс мысль озвучил, а Андрей прищурился: он так не считал. – Но ведь ты ничего не нашёл! – попрекнул он друга, злясь за подобное, пусть даже не озвученное, мнение. – Или плохо искал?! – вызверился он.

Громов недовольно отвернулся.

– Хорошо искал, Макс. Хорошо.

– Тогда в чём проблема?

Андрей присел на край стола, достойно выдержав презрительный взгляд

– А проблема в том, что кто-то очень хорошо умеет прятать.

Макс захрипел от злости. Рука непроизвольно потянулась к сигаретам. Наверно, за год он выкурил меньше чем за эти дни, не зря Громов так морщится: не нравится ему!

– А ты Германа давно видел? – припомнил Макс Цаповского приемника. Андрей недоумённо моргнул.

– Вспомнил тоже… Поговаривают, свою правую руку Цапа отрубил и выбросил.

– Он выбросил, а ты найди! – прошипел Макс, собираясь с мыслями. Прищур вышел довольный, решительный. – Если кто и знает наверняка, так это он. Герман в своё время отфильтровал столько информации, что не каждому на подобное жизни хватит. Толковый парень. Не зря его Цапа и выплюнул: тот стал слишком хорош.

– И слишком опасен. – поддакнул Андрей.

– Вот ты мне его и найди! – довольный внезапной идеей расслабился Макс.

– А с Кирой что?

Лавров нахмурился и внушительно подался вперёд, как вдруг зло рассмеялся.

– Ты был у неё, что ли? – обвинил он, но Андрей и не подумал принимать упрёк.

– Заехал сегодня. – сказал так, будто хвастает, и Макс едва не взвыл: себе он подобного позволить не мог. Сосредоточенно кивнув, обвёл языком губы.

– И что она?

– Молчит. Уже не кривляется и не пытается отмахнуться. Как для меня, так это прогресс, а вот что ты считаешь…

– Что-то спрашивала? – нетерпеливо оборвал его рассуждения Макс. Андрей подловил такую реакцию друга и заинтересованно склонил голову набок.

– Вообще ничего. Тебя это удивляет?

– Не радует, так уж точно.

– Ты зря тогда выстрелил. – осторожно добавил к сказанному Андрей и Макс взорвался криком:

– Не надо меня лечить!

Он подскочил на месте, но практически сразу обессиленно рухнул обратно. Лавров поедал себя изнутри этим же упрёком. Выжигал! Но ничего не мог изменить.

– Разрушил такую красивую картинку… – поцокал Андрей языком, заставляя его зло скалиться.

– Ты сейчас так непрозрачно намекаешь, что мне следует от неё отвалить?

– Твоя Кира – идеалистка. Ей не понять законов, по которым мы живём. Кстати, по этим самым законам вторая пуля должна была украсить её очаровательную головку. Всех, кто на подозрении надо убирать в первую очередь. Ты знаешь это лучше меня.

– Она успокоится. – отмахнулся Макс. Андрей неприятно поддакнул:

– Если только с целью усыпить твою бдительность.

– И всё-таки она тебе что-то сказала. – неприятно оскалился Макс и не сдержался – прикурил.

– Красавица очень не обрадовалась перспективе побеседовать с тобой лично. – выдал Андрей «страшную» тайну и только начавшая тлеть сигарета была измельчена в крошку.

Максу было душно. В этом галстуке, в этом кабинете, в офисе… На всей земле не нашлось бы сейчас места, где получилось бы свободно вздохнуть! Он сдёрнул с шеи галстук, с мясом вырвал пуговицы рубашки, что сдавили горло, метнулся к окну и с понятным только ему удовольствием содрал жалюзи. Легче не стало. Отдышаться ему уже не светило, сердце тарабанило в груди, пробивая рёбра насквозь. Было нудно, было тошно. Андрей, наблюдая за этой сценой, оценивающе глянул на пепельницу.

– У тебя никотиновое отравление, что ли? – в крайней степени нелепо предположил он и тут же пакостно ухмыльнулся. – Ах, нет, что же это я… так может возносить только любовь. Здорово, правда? Такое вдохновение, такой азарт! Ты не останавливайся, друг, продолжай. Здесь ещё много всего бьющегося.

– Пошёл ты… – пытаясь прогнать наваждение, зажмурился Макс. Он упёр ладони в стену высоко над своей головой и протяжно простонал.

– Ты не веришь ей. – подсказал Андрей причину этой агонии. – Хочешь верить, а не получается. Если тебе вдруг станет легче от этой информации, то я ей тоже не верю. Тебе не стоило путаться с этой девчонкой. Ко мне тут на днях Лазарь подкатил. Предлагал помощь.

– Да пошёл он к чёрту! – рыкнул Макс, упираясь в стену напротив себя уже лбом.

– А ты не думал о том, что он о Кире знает куда больше, чем мы с тобой?

– Его не было здесь… восемь лет! Что он может знать?! – разразился Лавров криком и Андрей недовольно причмокнул губами.

– Так, спроси у своей зазнобы! – разозлился он на друга за вынужденное бездействие. – А если кишка тонка, то я могу спросить!

– Не приближайся к ней. – прошипел Макс угрожающе тихо.

Его лицо в этот момент стало багрового цвета, на скулах одно за другим выступили белые пятна, а в глазах зарождалась буря. Страшная и тёмная. Андрей не боялся. Он в этот момент тоже ненавидел.

– Ну, так продолжай дышать на неё! А малышка в это время будет тебя иметь. – с брезгливым отвращением огрызнулся Громов и вылетел из кабинета, открывая дверь с ноги.

Макс ударил по стене кулаками, и устало скатился к полу. Никогда прежде он не чувствовал подобной беспомощности и уж тем более не знал, как её побороть. «Когда чувства берут верх над разумом, ты больше не хозяин в своём доме» – ещё зелёного Макса учил Цапа. Не все… далеко не все слова достигают цели вовремя. Эти получилось осознать только сейчас. И чтобы восстановить баланс, требовалось немало сил. У него этих сил не было. И даже мысль, будто он способен избавиться от Киры, внушала отвращение. Женщины приносят разрушение. Они сеют смуту. Кира решила не мелочиться и разрушила его до самого основания. А он не мог ответить ей тем же.

Лавров вернулся домой. Не был здесь с того самого дня, как картинка идеальной жизни потрескалась и рассыпалась прямо в руках. Комната Киры оказалась пуста, окна закрыты наглухо. То, что его кроет, Макс понял и не пожелал отмахнуться. Сдохнуть достойно нужно умудриться, ему вот не повезло… Подыхать, стоя на коленях перед женщиной, то ещё удовольствие, а он кайфовал.

– Где?..

Макс неопределённо взмахнул рукой в сторону пустующей спальни и охранник с бесстрастным лицом подсказал ему заглянуть в комнату для прислуги, что располагается сразу за кухней.

– На сегодня свободны. – устало выдохнул он смутно знакомому парню.

– Максим Алексеевич, Громов сказал стоять.

– Вон пошли все. – вылетели из Макса слова, не зацепившись ни за одну эмоцию. Внутри было пусто и безжизненно, как в пустыне.

Спорить никто не стал. Ушли или нет – утверждать он не брался, а вот на глаза не попадались точно. Перед входом в комнату Макс зачем-то на мгновение замер, словно прислушиваясь, но неприятная тишина только загнала глубже в ступор. Он провернул ручку, дверь легко поддалась. В комнате царила какая-то давящая полутьма. Солнце вот-вот садилось, краски размылись и казались невыразительно серыми. Кира, поджав колени к груди, сидела на узкой койке. Бледная, худая… Под глазами залегли тени, что плавно перетекали по впалым щекам к подбородку. Руки тонкие, хрупкие, плечи опущены, и будто высохшая маленькая грудь. Она напряглась при его появлении, но издать звука не смела. Только вращала кричаще-зелёными глазами. Они на измождённом лице казались просто огромными, неестественно живыми. Да… такими он их и запомнит. Сталь пистолета за поясом жгла, требовала действия, грома, крови! Макс медленно завёл руку за спину и продемонстрировал оружие. Кира встрепенулась.

– Ты убьёшь меня? – совершенно чужим голосом выдохнула она. Макс улыбнулся.

– Хочешь – ты убей меня. – предложил он, но Кира отчаянно закачала головой и смиренно опустила взгляд.

– Не хочу.

– Ты опять ничего не ешь? – зачем-то спросил он. Кира мелко задрожала.

– Не хочу! – повторила она упрямо и зло.

Макс запрокинул голову, чтобы вздохнуть.

– А чего ты хочешь?

– Жить! – гневно процедила она. – Я хочу жить! – вскрикнула, боясь, что в первый раз он мог не услышать.

– Ты расскажешь мне всё. – объявил Макс единственное условие, но Кира отрицательно покачала головой.

– Нечего рассказывать.

Он снял пистолет с предохранителя и решительно поджал губы.

– Тогда расскажи, как ты меня любишь. – прохрипел его сухой безжизненный голос и оружие с глухим металлическим стуком опустилось на полированный столик. Дуло пистолета упрямо смотрело прямо на Киру и она, будто под гипнозом, отвечала ему тем же. – Или не любишь? – усмехнулся Макс её зависимости от страха. Кира вскинула взгляд и вытянула жилистую шею.

– Люблю!

Макс множественно кивнул той самоотверженности, что звучала в её некогда сильном голосе, неторопливо стянул с плеч пиджак, потащил рубашку из-за пояса брюк. Он встал коленями на узкую койку и посмотрел на Киру свысока. То, что она демонстративно отвернулась, уже ничего не значило. Ему не хотелось воевать. Только не сейчас. Точно зверь, которого приручили, Макс подался к ней. Её запах наполнил лёгкие. Её взволнованное дыхание показалось изысканной музыкой. Он упрямо усмехнулся: не откажет. Ему – не откажет. И осторожно лизнул бледные губы кончиком языка. Стон родился без его воли, ведь её губы оказались на удивление мягкими, нежными, податливыми. Он лизнул их снова, проник языком глубже. Кира закрыла глаза, её веки подрагивали, дыхание стало поверхностным, сбивчивым. Но поцелую она не противилась, позволяла наглому языку проникать между плотно сомкнутых губ, ласкать их. Женское тело содрогнулось, когда горячие ладони обхватили лицо. Запоздалой болью отозвалось осознание: Макс был без перчатки.

Он напирал. Оказался жадным, голодным. Скучал по ней. Губы саднило. Искусанные в порыве страсти, они распухли и мучительно сладко ныли от малейшего касания. Его ладони настойчиво мяли затылок, сжимали волосы, оттягивая их. Макс словно играл сам с собой. Или с ней. Ведь Кира тоже тянулась. И раскрывала мутные от страсти и возбуждения глаза всякий раз, как ласки становилось нестерпимо мало.

А потом всё закончилось, прекратилось, оборвалось. Макс просто оттолкнул её и обтёр свои губы ладонью. Он душил её тяжёлым взглядом исподлобья, он травил показным безразличием и демонстративной холодностью. «Красиво поёшь, наслушался, хватит!» – отвернулся он, и Кира легла на кровати лицом к стене, подтянула колени к груди и закрыла уши ладонями. Не хотела слышать, как он поднимется и уйдёт. Боялась почувствовать, как будет передёрнут затвор пистолета. Время тянулось бесконечно долго, а ничего не происходило. Мозг устал и без воли, без её согласия начал отключаться.

Как её тело обмякло, Макс видел. Он постоял рядом ещё совсем немного, а потом забрал пистолет и ушёл. Вон из дома, вон из её жизни. Отпустит. Завтра же. Забудет. И чёрт с ней, с этой любовью.

На выходе его уже ждал Андрей. Он отобрал, буквально силой выкрутил пистолет у Макса из рук. Тот не сопротивлялся – просто не разжимались пальцы. Громов вытащил обойму, глянул на патроны и паршиво улыбнулся.

– Ну и дурак. – заключил он, а Макс на это лишь рассеянно кивнул.

Жёсткий офисный диван в очередной раз намял Лаврову бока, а он, будто намеренно возвращался сюда снова и снова, игнорируя квартиру в получасе езды от офиса. Приведя себя в порядок, получил положенную порцию кофе. Чёрный. Без сахара. Насладился видом из окна. По аллеям парка, дразня прохожих аппетитными формами, бегали юные спортсменки. Но на них у Макса не стояло. Да и сам вчерашний акт милосердия показался сущей глупостью, ошибкой. Прав Андрей: дурак он.

Раздался стук в дверь, вошла секретарь.

– Максим Алексеевич, к вам Цапов.

– Кто? – болезненно поморщился Макс, умудрившись пропустить мимо ушей имя посетителя.

– Вадим Сергеевич Цапов. – чуть взволнованно повторила обычно сдержанная секретарь и, едва уловимо замявшись, пояснила: – Настаивает на встрече. Приглашать?

Макс недобро прищурился.

– Зови. – вздохнул он, понимая, что с такими гостями, хочешь не хочешь, а взбодришься. – А сразу после него найди мне Громова. – предупредил он и секретарь услужливо кивнула.

Цапа вошёл в кабинет и принялся неспешно осматривать обстановку. Некогда крепкий боец, сейчас тот расплывался в необъятных габаритах. На роже устрашающий шрам, на брюхе, будто из другой оперы, возлегал шёлковый галстук. На Максе Цапа остановил взгляд как бы невзначай и несказанно обрадовался находке.

– Утро доброе. – пробасил Цапов, вальяжно усаживаясь в скромное для его габаритов кресло. Неловко покряхтев, он всё же устроился. Максим невежливо молчал и Цапа вскинул на него превесёлый взгляд. – Ну что затаился-то?

– Удивляюсь уровню твоего оптимизма. Помнится, в прежние времена утро ты не уважал.

Весело хмыкнув, Цапов отмахнулся.

– Да ладно, я уже давно с пьянкой завязал! Что, столько лет не виделись? – ужаснулся он, и Макс осознанно кивнул.

– Лет семь, так точно. Скажу честно: не скучал.

– Ох, как тебя понимаю, Максимка… Понимаю. А, ежели, не скучал, так, какого хрена, меня, старика, побеспокоил?

Раздвинув губы в имитации вежливой улыбки, Макс заинтересованно вскинул брови и всё же присел за стол, но, попинав по голове пустые мысли, от претензии открестился.

– Не припомню за собой такого греха.

Цапа, кисло скривившись, наиграно печально вздохнул.

– Тебе освежить память? Человечек мой пропал. Знаю, что твоими стараниями.

– Знаешь – это полбеды. Докажи!

Цапа противно ухмыльнулся и пожурил Максу пальцем.

– Вот, чего в тебе никогда не было, так это уважения к старшим. За что я Дениса и любил… Тот же завсегда найдёт подход. Вроде и наклонил, и поимел, а не в обиде! С тобой же было сложно…

Упоминание Лазаря царапнуло самолюбие, и Макс размял переносицу.

– Ближе к делу. – нетерпеливо поторопил он гостя и Цапа посмотрел в упор. Из глаз ушла смешливость, добродушие слетело с лица.

– Да какие уж тут дела… должен ты мне теперь. Цену назову позже, пришлю человечка. – дождавшись, пока Макс переварит условие, Цапа продолжил: – И чтоб рассчитался не позже следующего четверга. – предупредил он. Лавров лишь поморщился.

– Не ценишь ты людей, Сергеич… Всё в деньги переводишь.

– Много ты понимаешь, сопляк! – прикрикнул Цапа, но злости не затаил: как облупленного знал и помнил, что с Лавровым так нельзя. Только договором. – Я, может, тебя, дурака, берегу! С другого бы за такие шутки шкуру спустил.

Максим едко рассмеялся.

– Так и скажи, что я тебе не по зубам! Время твоё, Сергеич, давно ушло. Казалось бы, сиди в углу, да помалкивай. Так нет же: ты всё под себя хочешь настроить!

Подождав, пока Макс отсмеётся, Цапа прижал кулаком щёку, будто при зубной боли, негодующе покачал головой.

– Да… допустил я промах, что до сих пор спокойно спать не могу. Надо было тебя сразу за Лазарем убирать.

– Пожадничал. – подсказал Макс и Цапа согласно кивнул:

– Пожадничал. Завертел ты такую карусель, о которой мне и не думалось. И тогда я допустил второй промах.

– Не дал слить Дениса. – превесело напомнил Макс, заставляя Цапу хмуриться глубже и основательнее. На угрюмом лице проступили глубокие морщины.

– Вот, всё-то ты знаешь! – то ли похвалит, то ли попрекнул он. – Не дал. И сейчас вы, как на сечу! Спиной друг к дружке стоите, любой удар держите. Кто ж мог подумать, что Лазарь, падла, такой неблагодарной тварью окажется! Помня мою доброту и заботу, должен был в зубах принести и тебя, и всё, что ты за эти годы заработал, так, нет же: урвал своё и указал мне на дверь, отстегнув какую-то жалкую долю.

– Я что-то не пойму: ты пришёл пожаловаться на жизнь или как?

– Я пришёл предъявить тебе счёт! – прикрикнул Цапа, на что Макс тут же прищёлкнул языком.

– Знать не знаю ни о каком человеке! У меня твоих людей нет.

– Не глупи, Максим. Зубоскалить с кем другим будешь, а со мной не надо. Я ведь тебя ещё несмышлёнышем помню. Пришёл ты ко мне за советом, за поддержкой, всё получил. И чем сейчас ответить хочешь?

– А ты попробуй, предъяви!

– Ох, вижу, не выйдет у нас с тобой разговора…

– Не выйдет. На старость тебе, так и быть, подкину, человека можешь прислать. А пропажи своей… на меня вешать не надо.

Цапа побагровел от натуги.

– Значит, так вопрос ставишь?

– А по-другому и не будет. Не устраивают деньги – найду и упакую потерянную голову. Только радости тебе оттого никакой. – поднявшись из-за стола, Лавров дал понять, что разговор окончен. – Думай, решай. – бросил он своё последнее слово и Цапа, насупившись, оскалился.

– Ну и зубастый же ты, Максимка. И как я тебя упустил?

– Знаешь, мой кабинет не самое удачное место для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Выход найдёшь или сказать ребятам, чтобы проводили?

– Времени даю до четверга. Затянешь – так, меня и твоя голова устроит. – пригрозил Цапа, будучи уже в проходе. Макс, подгоняя старого товарища, кивнул.

– Приятно было повидаться.

Лавров вышел в приёмную следом за Цапой. Громов был уже на месте.

– Идём. – коротко кивнул он и скрылся в кабинете.

Как только Андрей вошёл, Макс усадил его на своё место перед монитором компьютера, включил запись разговора. Слушал Андрей молча, а по завершении размял ладонью колючий подбородок.

– Ты не перегнул? – единственное, что спросил он по итогу. Макс зло отмахнулся.

– Я тебя не для того позвал! – раздражённо рыкнул он. – Цапа своё уже отыграл. Веса у него никакого. Ещё год, два – свои же и сольют. И то, если кто раньше не надумается. Ты понял, зачем он пришёл?

– Старик как-то узнал, что мы его паренька отловили.

– Вот именно! Как?!

Андрей паршиво улыбнулся, лениво раскачиваясь в дорогом и жутко удобном кресле.

– Макс… нас в том подвале четверо было. Неужели так много вариантов?

Лавров зло чертыхнулся. Пока Андрей смотрел запись встречи, именно эта мысль заставляла его нервно бродить по кабинету в поисках пятого угла. От подобных подозрений стало тошно: он успел свыкнуться с мыслью, что Кира ему больше не принадлежит. Новая информация меняла ситуацию в корне, путала карты и вводила в ступор.

– С подвалом всё ясно. – отдышавшись, пытался размышлять он. – Не будем пороть горячку. Прокрути свои действия с того момента, как ты его взял.

Андрей, не особо впечатлённый предложением, принялся лениво рассуждать вслух.

– Брал я его один. Из квартиры. Квартира записана в собственности. Ни семьи, ни постоянной подружки. Дом – новострой, с соседями туго, даже вселились не все, не говоря уж о том, чтобы с кем-то раззнакомиться. После меня прошлись наши ребята, сняли камеры, хакнули сервер. В квартире всё подчистили.

– Случайный свидетель? – прозвучало предположение, на которое Андрей отрицательно покачал головой.

– А теперь ты вспомни, что сделала Кира, как только оказалась в доме.

– Она позвонила матери.

– Позвонила. Но что говорила – мы не знаем, потому что кое-кто, – на этом Андрей весело подмигнул, – запретил включать камеру в её комнате. А с кем потом связалась её мать?

– И мать ли это вообще… – зло пробормотал Макс, уперев руки в бока.

Андрей прищурился.

– Мать, тут сомнений нет. Я получил её фото, сравнил с архивными. Но дело в другом: как они все связаны между собой – загадка. А чтобы её разгадать, нужно пробить слабое звено. А кто у нас слабое звено?

– Я поговорю с Кирой. – решительно кивнул Макс, на что Андрей лишь насмешливо фыркнул и безразлично отмахнулся.

– Я тебя умоляю… Крошка снова скажет: «это неправда» и ты раскиснешь! – упрекнул Андрей, и Лавров опустил голову. – Что, кстати, спросит с тебя Цапа?

– Не знаю… Акции «Royal»… может, документы на долю в банке, коллекционный автомобиль, в конце концов… Это неважно! Проблема в том, что в нашем близком окружении по-прежнему остаётся человек…

– Ты серьёзно считаешь, что твоя девочка выкрутится и на этот раз? – не стал слушать до конца Громов. Само по себе неопределённое слово «человек» резало слух.

Макс, не желая признавать истину, поморщился.

– Андрей, это не она. – произнёс он скороговоркой, но, казалось, и сам себе не верит!

– Ну да… Это ты. Или я. На крайняк Молот брякнул, да? Хотя о чём это я… Со второй чеченской Молот уже без языка вернулся. – во взаимном напряжении вскипали мозги. – Я же не заставляю тебя паяльник ей в задницу сунуть! Это же девчонка, сколько ей надо?.. – разозлился Громов. – Поговори, предупреди, припугни, в конце концов. Не мне тебя учить! Объясни расстановку сил на сегодняшний день, и она проникнется. Пообещай что-нибудь, наври! Силой всё равно ничего не добьёшься. Упрямая, аж бесит! Но вот договориться… договориться – это вариант. Поехали.

– Куда? – мучительно простонал Макс.

Андрей уставился на друга в недоумении.

– Ты вообще меня сейчас слушал?.. – в раздражении выдал Громов и подтолкнул Макса к выходу из кабинета.

Лаврову не нравилось то, что происходило сейчас с ним. Не нравился настрой, не втыкал подкатывающий к глотке упадок. Андрей прав: он больше не верит ей. Давно не верит, а сейчас отпирался, отрицал истину то ли из принципа, то ли по привычке. И охватывала злость. Неконтролируемая, отчаянная, какая-то беспомощная злость. Именно она сейчас пульсировала в висках и давила на немеющий от напряжения язык.

– Ты зря так грузишься. – вдруг дёрнул Андрей и Макс поморщился: распыляться не хотелось. – Ну, хочется тебе её трахать – флаг в руки! Изолируй и пользуй в своё удовольствие!

Лаврова аж передёрнуло.

– Я не хочу пользовать!

– М-м… да вы всё о высоком… – смешливо потянул Громов. – Ну, прости, что я в твоё высокое, да своим свиным рылом.

– Просто я не понимаю!.. – попытался он объяснить, но глянул на друга и махнул рукой: кому нужны эти его объяснения. Задача Андрея обеспечить безопасность, а не всё это…

– А тебе и не надо ничего понимать, Макс. Просто у неё другой хозяин, вот и всё. И сколько ты её ни прикармливай, сколько ни грей, а помнить она будет того, другого. Вот тебе и всё понимание. Тебя поманили занимательной игрушкой, а ты и повёлся. В следующий раз будешь умнее.

– Слушай, ну, неужели ты вот так же не попадал?

– Ну почему же… были обломы и у меня. Только я женщин выбираю других. Простых, нормальных. И их претензии мне вполне понятны. Ты же решил выпендриться, за что и ответишь. Глубоко заглотил, потому придётся какое-то время харкать кровью. Женщины коварны. Они заставляют тебя поверить. А дальше… Про нож в спине, думаю, напоминать не обязательно?

– Ты уже напомнил. – прошипел Макс, закрывая ладонью глаза. Раздался его мучительный стон, а следом нервный смешок.

– Не накручивай! – скомандовал Андрей, наблюдая все эти метаморфозы.

Пожалуй, он готов был признать, что с внушением перегнул. Общий нездоровый вид Макса не красил, то, как он себя завёл, на пользу делу не пойдёт. С Кирой придётся разговаривать самому. В принципе, примерно это он и озвучил, когда вместе вошли в дом.

– Выпей пока кофе, а я её приведу. – предложил Громов и Макс, согласно кивнув, свернул в сторону кухни.

Вот только всё изначально пошло не по плану. Лавров застыл в проходе с озабоченным видом. Андрей едва не простонал с досады: Кира сидела за барной стойкой и с пустым взглядом изучала содержимое чашки. Ощутив чужое присутствие, она подняла глаза и то, что произошло в этот момент с Максом, описать было непросто. Он вдруг напрягся всем телом, выровнялся, подтянулся. Из движений ушло безразличие, присущая ему вольготность. На лице расползлась улыбка. Правда, улыбка была такой, что Кира и не подумала на неё ответить. Всё произошло как-то быстро. Андрей и среагировать не успел, как Макс шагнул в её сторону. Хватать за руки было поздно, остановить – рискованно. Да и едва ли тот мог услышать оклик или понять его смысл. Кира замерла, глядя, как Макс идёт к ней, а когда дошёл, обнял её. Приткнулся лбом к её лбу, притёрся носом к носу. Чтобы дышать одним воздухом, чтобы ворочать общие на двоих мысли, чтобы стать единым целым. Это было красиво и как-то дико одновременно. Это было страшно. Лавров готовился отправить в небытие очередной этап своей жизни.