Глава 27

Максима не было. Две недели его отсутствия здорово сказались. Вот, по чему он действительно скучал, так это по своему делу. И сейчас отрывался. Он убегал из спальни уже в шесть утра, а возвращался ближе к десяти вечера. Кира получала не так уж много… Короткие ласки на разогрев, жадные касания, бурный секс. Может быть, второй дубль. Если, конечно, она не уснёт, пока Макс разрешит свои вопросы в кабинете. Она злилась, он давал какие-то обещания, вроде как должен был исправиться. Правда, забывал об этом, только лишь его отвлекал очередной звонок, новый доклад, важные переговоры. Протестовать было бессмысленно. Кира и на сотую долю не могла занять его внимание с тем же успехом, что делали очередные цифры, отчёты, индексы на биржах. Она не наскучила, просто отошла на второй план на время, пока Макс не насытится процессом создания нового дела. Однажды, он, кажется, так и сказал. И ещё раз пообещал исправиться.

А потом что-то произошло. Киру, разумеется, никто в известность не поставил – она поняла это по Андрею, который вдруг стал выглядеть крайне озадаченным и практически не появлялся. Единственное, что вспомнил Макс через неделю после события, так это сказать, что не придёт ночевать. К слову, его не было трое суток. А потом Лавров явился. Время близилось к рассвету. Довольный, агрессивно возбуждённый, он подмял сонную Киру под себя и трахал так, словно пытается реабилитироваться за весь последний месяц вынужденного безразличия. Полный сил, словно под кайфом, он брал её снова и снова: ничто так не вдохновляет как победа, а этой ночью он, без сомнения, победил.

Ближе к обеду удалось выбраться из постели. Макс спал, а Кира не решалась нарушить его покой – пристроилась рядом. Смотрела на него, любовалась и искренне удивлялась, как могла противостоять своим чувствам столько времени. Сейчас казалось, что рядом с ним даже дышалось легче. А, может, только рядом с ним и ожила. Так вот к обеду потребовалось восполнить силы, и они перебазировались на кухню. Голые, счастливые, возбуждённые собственной смелостью. Макс не дождался, пока Кира принесёт приборы и ел руками. Ел сам и кормил её. Измазал всю соусом от жаркого, а потом бесстыдно слизывал этот соус с её тела. Ничего человеческого. Животная похоть и безумная страсть.

О том, что хочет её, Макс вспомнил здесь же, на кухне и никакими уговорами его было не затащить в спальню. Глаза потемнели, а сам он дрожал от желания. И раз уж использовать стол Кира отказалась категорически, он зажал её у ближайшей стены. Как школьник в период пубертата. Дерзко и нагло. Дело шло к разрядке, когда зазвонил телефон. Макс дёрнулся, а Кира удержала его лицо ладонями.

– Не сейчас. – прошептала она, едва сдерживаясь от подкатывающей слабости и дрожи.

Но телефон всё звонил и звонил, и Макс выбрал не её.

– Это важно. – жарко выдохнул он Кире в губы и отстранился, не обращая внимания, как та сползла по стене.

Разговор оказался коротким. Макс застыл каменным изваянием.

– Что сказал?! – зло взревел он. – Ты уверен?! – получилось куда спокойнее, и Макс шумно выдохнул. – Пока ничего с ним не решай, я скоро буду.

Макс обернулся и удивился, увидев Киру, сидящую на полу.

– Ты зря ответил на звонок. – попрекнула она, всем своим видом показывая, что не удовлетворена. Макс задумчиво кивнул.

– Зря.

Кира неторопливо и, вероятно, не слишком изящно поднялась с пола, приблизилась к Максу, толкнулась лбом в его напряжённое плечо.

– Поедешь?

Он потоптался на месте, озадаченно стукнул кулаком по стене. Несильно, скорее, демонстрируя степень растерянности.

– Прими душ, составишь мне компанию. – в итоге выдал Лавров, глядя куда-то поверх головы Киры.

– Шутишь?

– Нет. Ты же говорила, что здесь тебе чертовски скучно. – припомнил он давние упрёки и Кира неуютно поёжилась.

– А я не помешаю?

– Нет. Всё очень кстати. Давай в душ.

Кира не спешила и тогда Макс, придавая ускорения, жёстко шлёпнул её по ягодице. В дверях она обернулась, но Лавров, вопреки напряжённости ситуации, улыбнулся и даже одобрительно моргнул. Выйдя из душа, она увидела в спальне полностью собранного Макса. Его волосы были всё ещё влажными, значит, тоже освежился. Вот только отдельно от неё.

– Что мне одеть? – уточнила Кира, пытаясь этим вопросов задушить нарастающую неловкость.

Макс окинул её долгим взглядом, после повернулся в сторону настежь распахнутой двери гардеробной.

– Джинсы и тонкий свитер. – выдал он в итоге. Кира удивилась:

– Свитер? Мы задержимся до вечера?

– Как пойдёт. – нехотя отозвался Макс и, вероятно, чтобы избежать дальнейших вопросов, вышел из комнаты.

Во дворе дома они сели в незнакомый Кире внедорожник. За рулём был не водитель – кто-то из охраны. Макс молчал, упрямо глядя вперёд. Лицо – застывшая маска, малейшее движение – вынужденное, будто через силу. Кира коснулась его ладони, и тот слегка удивлённо уставился на неё, словно недоумевая, что она делает рядом.

– Что-то случилось?

– Всё хорошо. – слетело с его губ заверение. Слишком легко и беззаботно, чтобы быть правдой, но не давая и малейшего повода повторить вопрос снова.

Вскоре они въехали на территорию бывшего металлургического завода. Кира бросила короткий взгляд на охрану, заметила камеры по периметру. В отдалении от полуразрушенных зданий расположились импровизированные склады и навесы для строительных материалов. А по территории с озабоченным видом, словно муравьи, сновали люди.

– Ты планируешь восстановить завод? – осторожно уточнила она.

Макс непонимающе нахмурился, а после сосредоточенно кивнул.

– Да. Это одно из моих последних приобретений. Ещё лет пять и всё здесь будет выглядеть иначе.

– Я была здесь с классом на экскурсии, когда ещё функционировал литейных цех. – припомнила Кира с рассеянной улыбкой, но поймав взгляд Макса, поджала губы. – Жалко… Простаивает такая мощь.

Лавров хмыкнул.

– Неожиданно приятно встретить человека, а тем более женщину, что разделяет мои чувства в отношении этого места. Действительно, мощь! – согласился он, окидывая взглядом простор. Жёсткий прищур застыл, скрывая то, что таилось в глубине глаз.

Машина всё углублялась на территорию. Завести разговор Кира отчего-то не решалась. Они минули ещё один пост охраны. После клаксонного сигнала потемневшие от ржавчины и времени ворота откатились в сторону с тяжёлым металлическим скрежетом, а потом закрылись, сопровождая это действо гулким звоном упора или отбойника. Всё внутри похолодело. Просто так, без повода.

Машина остановилась у невзрачного строения. Только потом Кира сообразила, что это вход в подвал.

– Это бомбоубежище. – пояснил Макс, помогая Кире выбраться из высокого авто. – Такие есть на многих предприятиях советского времени. Целая сеть подземных ходов. После закрытия завода было принято решение замуровать проходы, чтобы они не сообщались между собой. Сейчас мои инженеры как раз пытаются восстановить план зданий и прилегающих к нему бункеров.

– Зачем?

– Для безопасности рабочих и вообще…

Кира понятливо кинула, хотя, что значит «вообще», думать отчего-то не хотелось. И уж тем более её не обрадовал факт, что они как раз направлялись к входу в бункер. Дверь распахнулась, и в лицо ударил затхлый подвальный запах. Кира поморщилась, отвернулась, чтобы отдыхаться.

– Сейчас ты привыкнешь. – зачем-то пообещал Макс и волна животного страха пошатнула её тело. Но уточнять Кира не стала. Почему-то подумалось, что услышать правду она не захочет.

Водителю он приказал остаться, а, оказавшись внутри, заблокировал выход массивной задвижкой. Бетонный коридор слабо освещался тусклыми светильниками, устроенными у самых потолков. Ход стремительно удалялся под землю. Прямой, без ответвлений. Будто следуя редким указателям, Макс быстро двигался вперёд. Он крепко сжимал ладонь Киры, вёл уверенно, не позволяя усомниться в собственных действиях, и постепенно страх отпускал.

Бетонный рукав всё ещё давил на сознание своими низкими потолками, но противная сладость изо рта ушла, дышалось практически свободно. На Макса Кира старалась не смотреть. Отчего-то именно посмотреть на него казалось самым страшным. Совсем скоро коридор расширился, правда, от этого сердце заколотилось сильнее. Горло сдавило спазмом, и оно наотрез отказывалось прогонять слюну.

Совсем скоро удалось уловить странный запах сырости, практически сразу к нему присоединился запах пота, крови. Скопившийся в замкнутом пространстве, он будто сочился из стен, и Кира задышала чаще, пытаясь задержать рвотный позыв. Впереди послышались какие-то звуки, Кира предусмотрительно замедлила шаг, но это не спасло от неизбежного. В тупиковом расширении коридора, привязанный к одинокому столбу, что соединял потолок и пол, сидел мужчина. Он был сильно избит. Лицо – каша. В кровавой слюне у ног – крошка зубов. В жуткой тишине раздавались его тяжёлые, хриплые стоны. Густая кровавая капля тянулась от уха вниз.

Кира не сразу поняла, что Макс уже не сжимает её ладонь – опустил, как вошли. Среагировав на глухой шаркающий звук, она вскинула голову и в стороне увидела Андрея, что стоял рядом с ещё одним мужчиной, незнакомым. И у того, второго, был вид потрошителя. Безумный взгляд, такая же улыбка, клочья волос, стоящие торчком, а главное – руки. Руки такие, будто он окунул их в кровь. А ещё странным было то, как они оба рассматривали Киру. Будто замерли в ожидании, и только она сможет их вырвать из этого оцепенения.

Она снова разглядывала связанного мужчину. Лавров назвал бы этот взгляд бесстрастным. В нём не было ни боли, ни отвращения. Наверно, профессия наложила свой отпечаток. Мужчины пересматривались между собой, но никто не пытался ускорить ход событий. В итоге Кира тяжело выдохнула и обернулась на Макса, стоящего чуть позади.

– Зачем я здесь? – проронила она, и будто что-то внутри оборвалось, так он на неё посмотрел. – Этому человеку нужно оказать помощь?

Андрей, до этого хранивший молчание, вызывающе хмыкнул, но не посмел вмешаться. Макс сделал шаг вперёд и, будто нависая над Кирой, разглядывал её с интересом первооткрывателя.

– Узнаёшь? – кивнул он на избитого. Мужчина что-то бессвязно замычал, Кира, среагировав на это, нахмурилась.

– Нет. А должна?

– Это человек Цапы. – заявил Макс и как бы ни старался, так и не смог уловить в лице Киры хоть малейший оклик. Она нахмурилась глубже и покосилась в сторону связанного.

– Поверю тебе на слово. – пробормотала и всё же не удержалась, брезгливо поморщилась.

– Андрей! – бросил Макс короткую команду и тот подошёл к связанному, грубо ткнул его мысом ботинка в бок. Раздался гулкий болезненный стон.

– Да вы рехнулись тут, что ли?! – вскрикнула Кира в защиту неизвестного, но Макс больно сжал её плечо и не позволил сдвинуться с места.

Она стряхнула его хватку. Брезгливо и зло. Отступившись на шаг, уставилась на Андрея, который по-прежнему пытался расшевелить раненого. Смотреть на это казалось невыносимым, и Кира спрятала лицо в ладонях. Стон повторился. Рвотный позыв надёжно засел в горле. Звуки возни не прекращались, а затем послышался всплеск воды. Стон превратился в вой, и Киру бросило к стене. Как кровь отступает от лица и немеют губы, она чувствовала физически. В ушах засел тонкий монотонный звон.

– Очнулся? – грубо врезался в слух голос Андрея. В ответ послышалось какое-то бессвязное мычание. – А теперь посмотри вокруг и повтори на бис то, что рассказал мне. ОК? – со злой насмешкой предложил он и небрежно пошлёпал связанного по уничтоженному лицу.

Кира скосила глаза на мужчину: тот смотрел прямо на неё и в этот момент захотелось провалиться – столько ненависти и боли плескалось в нём. Осознанный взгляд потух, наполнился безысходностью и вяло пополз в сторону Макса.

– Твоя тёлка – Цаповская подстилка. – беззубо шепелявя и булькая стекающей с губ слюной и кровью, прохрипел он. – Я часто видел их в клубе вместе. Она входила к нему в кабинет, и появлялась только через час – полтора. Мятая, пользованная. Перед выходом Лазаря с зоны – исчезла. Знающие поговаривали, что Цапа поставил на неё. Что это значит – не обсуждалось. Отпустите, пацаны, всё, что видел и слышал – я рассказал.

– Как тебе? – скользко улыбнулся Макс, обращаясь к Кире. Она безразлично передёрнула плечами.

Лаврова она теперь не узнавала. Чужой голос, чужой взгляд. Хищный и опасный. Жестокий. Она не знала его такого. Его такого она не любила. Сейчас между ними стоял страх, злость и серьёзное обвинение. Куда более серьёзное, нежели пустые упрёки Андрея. Во рту стало вязко, язык не ворочался, и чтобы выдавить из себя ответ, Кире понадобилось время. Впрочем, её никто не торопил.

– Его слова мне ни о чём не говорят.

Прозвучало достаточно ровно, Кира тяжело сглотнула. Мужчины обменялись многозначительными взглядами. Андрей оскалился, а вот Макс с выводами не торопился. «Давал ей шанс» – сказали бы те, что мечтали разорвать сейчас же! А он критично поджимал губы и, спрятав ладони в карманах лёгких брюк, перекатывался с пятки на носок и обратно.

– Не пойдёт. – жёстко выдал он в итоге. – Я хотел бы услышать что-то более существенное.

Кира вскинула твёрдый взгляд, которым, казалось, душу вынула.

– Это неправда. – сухо озвучила она свою позицию и вздёрнула подбородок.

– Как?! – раздался вызывающий смешок. – Просто неправда, и всё? Серьёзно? Ничего не добавишь? – здорово злясь на Киру за промедление, издевательским тоном цедил Макс.

– Я ведь уже сказала…

Он неодобрительно покачал головой и, сдерживая гнев, потоптался на месте.

– Давай, родная, крутись! – то ли просил, то ли требовал он. – Придумай что-нибудь! – рыкнул зло, но Кира только вжала голову в плечи.

– Очень жаль… Говорящий правду, ограничен ею, связан по рукам и ногам, и потому часто проигрывает. Тот, кто врёт, не ограничен ничем и может говорить что угодно. Я не знаю, зачем он так сказал, потому оправдываться бессмысленно.

Макс скрипнул зубами.

– То есть он врёт?

Кира посмотрела на связанного мужчину и виновато отвела взгляд.

– Он пытается выжить. – пожала она плечами.

– А то, что складно врёт – так и чёрт с ним, да?!

– Это неправда. – упрямо повторила Кира и вдруг раздался выстрел.

Она хотела бы сказать, что ничего не поняла. Она должна была убедить себя в том, что ничего не видела, но, находясь в состоянии шока, сделать этого просто не могла. И уже на грани сознания пыталась прогнать из памяти любимое лицо без единой человеческой эмоции, его глаза… пустые и бессмысленные. А ещё чувство, которым от Макса просто фонило: чувство полного удовлетворения. Он выстрелил в связанного и убил его. И ни о чём не сожалел. Разве что о том, что не пустил вторую пулю ей в лоб … Именно это она увидела, когда Макс посмотрел в глаза.

Киру повело, и грубая отделка стены больно врезалась в спину.

– Куда?! – раздалось над головой и в её плечо грубой хваткой впились жёсткие пальцы.

Её резко дёрнули вверх, растормошили, приводя в чувства. Перед глазами всё плыло, а из горла, будто неумело, будто впервые в жизни пытался прорезаться хриплый вскрик. Словно железными клещами Макс сжал её подбородок пальцами, выворачивая голову на себя. Он смотрел в глаза. Долго и пристально. Но Кира не могла ответить ему тем же, потому что ничего не видела перед собой, ничего вокруг себя. Она пыталась осознать, как же ошиблась в нём. Почему не распознала зверя, как допустила настолько опасную близость…

– Пошла вон! – грубо выплюнул он эти слова и с силой оттолкнул Киру от себя.

Толкнул со злостью, с отвращением, заставляя отлететь обратно к стене. Исцарапанные штукатуркой ладони отозвались горючей болью.

– Вон! – прогремел ненавистью его угрожающий рёв, и Кира сорвалась с места, будто свора собак гналась за ней по пятам.

Она бежала и задыхалась собственным криком. Криком безысходности и боли. Добежав до двери, дёрнула засов, толкнула последнюю преграду к свободе и буквально вывалилась из этого вакуума ужаса и страха. Перегнувшись через грубые железные перила, она не сдержала рвотный позыв. Из глаз рвались слёзы, из горла новый жуткий хрип. Жёсткие пальцы зарылись в волосы и дёрнули Киру вверх, заставляя выгнуться и заткнуться.

– Не смей врать мне. Никогда. – прошипел Макс и его хватка исчезла, будто растворившись в пространстве, заставляя Киру осесть прямо за землю, на грубую бетонную крошку. В колени впивались остатки мелкого гравия, а у неё не было желания подняться.

Хлопнула дверца, автомобиль сорвался с места, оставляя после себя облако тяжёлой бетонной пыли.

Широкая ладонь опустилась на её спину и весьма недружелюбно похлопала, призывая к вниманию. Кира зажмурилась и бесконтрольно задрожала.

– Поехали домой, крошка. Для этого парня всё закончилось, а вот для тебя – нет.

– Я не хо-чу! – тягуче взвыла Кира.

– Какой смысл реветь? – по-доброму заговорил Андрей. – Благодарный зритель отбыл, а мне без разницы. Вставай.

Громов придержал её под плечо, помогая подняться, и усадил на заднее сидение своей машины.

– Я тебя предупреждал. – напомнил он, когда Кире вздумалось взвыть в очередной раз. – Кажется, в тот момент ты что-то говорила о любви. – усмехнулся он, этим самым смешком выражая своё отношение и к её словам, и к сегодняшней истерике.

А Кира не хотела сейчас быть сильной. Она распласталась на сидении и, не таясь, выгоняла со слезами и свой страх, и обиду. Кричать больше не получалось. Только тихо подвывать, заламывать пальцы.

Андрей запер её в комнате, и всё вернулось к тому, с чего и начали: Кира снова пленница. Нужно было срочно успокоиться, но ни единого шанса на это не осталось. На глаза попался телефон. Всё произошло спонтанно. Она набрала номер по памяти, услышала родной голос и только тогда смогла выдохнуть. Как распахнулась дверь, Кира не уловила, потому, чисто интуитивно обернувшись, дёрнулась всем телом: рядом стоял Макс. Кира совершила поспешный и совершенно глупый поступок – прервала связь. Он странно улыбнулся и посмотрел на неё как на пустое место. Как на предмет интерьера, о который больно ушиб ногу. Хотелось бы этот предмет пнуть в ответ, но чего ещё можно ждать от бездушного истукана?

Макс присел на кровать, ладонью взъерошил волосы, усердно растёр лицо. Он только протянул руку, и Кира безропотно вложила в его ладонь свой смартфон.

– Кому звонила? – поинтересовался он ровным, светским тоном.

– Матери.

Макс хмыкнул и превесело глянул на Киру, что-то изучая в её телефонной книге.

– А я вот смотрю… за последние несколько недель ты ни разу не набрала этот номер, а именно сегодня вдруг вспомнила. Захотелось поговорить?

– Мы созваниваемся один раз месяц. – спокойно пояснила Кира, как заворожённая следя за его действиями. Макс набрал тот же номер и включил громкую связь.

– Не скучаешь по мамочке? – язвительно заметил он, а уже в следующий момент вызов был принят.

– Ну что ещё? – оповестил сонный женский голос.

Кира улыбнулась сквозь слёзы и залепила рот ладонью, отрицательно покачивая головой. Одни лишь взглядом Макс убедил её прекратить истерику и собраться.

– Что-то прервалось. – выдавила из себя Кира дрожащим голосом. Макс жестом призывал продолжить. – А я… я так и не спросила, как ты себя чувствуешь.

– Ты спрашивала. – сочащийся недовольством голос неприятно царапал слух. – В самом начале разговора.

– Правда, спрашивала?.. Прости, но я совершенно не помню, что ты мне ответила. – нелепо улыбнулась она, а женщина раздражённо вздохнула.

– Да что с тобой сегодня?.. Давай ты ко мне приедешь. Хочу на тебя посмотреть. Бери отпуск, проведём выходные вместе.

– Прости, мам, очень много работы.

Женщина ненадолго замолчала, а потом недовольно причмокнула губами.

– Кира, ты совершаешь ту же ошибку, что и я когда-то.

– Всё хорошо, мам, всё под контролем, просто… просто с настроением что-то… Я наберу тебя потом, хорошо?

– Пожалуй, ты права, сейчас мне не очень удобно говорить, я на сеансе массажа. На следующей неделе мы с Георгом летим в Ниццу, я обязательно пришлю тебе фото. Пока, дорогая.

– Пока. – выдохнула Кира и Макс нажал «отбой».

Он смотрел на неё с сожалением. Сожалел, что впустил в свою жизнь. И выкинуть её вот так просто… увы, не получится. Нужно время. И одна маленькая ошибка, которую Кира обязательно допустит. А он подождёт. И тогда места для сожалений просто не останется.

Наверно, следующая неделя была самой страшной в её жизни. Что может быть страшнее неизвестности?.. Словно тень Кира слонялась по дому. Её никто не ограничивал. На каждом входе виднелась пара охранников. Обязательно с наушником и пистолетом. Вопрос об их решимости даже не стоял. Кира не сомневалась: ребята получили приказ стрелять на поражение. Прислугу и повара снова отослали. Еду привозили только готовую, в контейнерах. В ящиках кухни не хранились ни вилки, ни ножи. Газ к плите не подходил. Теперь запирать двери на замки было запрещено.

Киру переселили в небольшую комнату на первом этаже. Окно там было надёжно укреплено решёткой, и соблазн спрыгнуть с балкона больше не беспокоил. Впрочем, желающего прогуляться на свежем воздухе ожидал сюрприз: стая злобных собак, признающих только хозяина и собаковода. Прежде Кира изредка слышала их вой, теперь же могла наблюдать, как те свободно резвятся на травке, как скалят пасти и как набрасываются на еду. Кормили гончих исключительно полезной пищей: кашей и свежим мясом на белоснежных костях.

Макс в доме не появлялся, Андрей бывал только набегами. Всего однажды за это время он вошёл в её комнату и тоскливо осмотрелся.

– Ну, ты подумала? – без малейшего упрёка уточнил он. Кира стиснула зубы и отвернулась. Мужчина довольно хмыкнул. – Что, так Максу и передать: отказывается разговаривать?

– Я не понимаю, что ты ожидал услышать. – тихо проронила она, сжимая кулаки.

Андрея это даже забавляло, но лишний раз заострять внимание на её поведении он не стал. Просто прошёлся по комнате, неспешно осматриваясь. Так, будто был здесь впервые. Заглянул в шкаф, раздвинул шире шторы и, наконец, обернулся на Киру,

– Да уж придумала бы что-нибудь. Как вы это умеете.

– Кто это «вы»?

– Женщины… – вздохнул Андрей и лениво поскрёб голый затылок.

Кира посмотрела на мужчину как на врага и безразлично пожала плечами.

– Придумай сам, раз уж не принципиально, что это будет.

– Ой, дура… – Андрей театрально закатил глаза. – Ну, должна же ты понимать, что вот это вот всё… – он раздосадовано вздохнул, – что это просто шанс! А ты злоупотребляешь гостеприимством и своим молчанием буквально плюёшь в рожу хозяину!

– А, знаешь, ты, наверно, так и передай: она отказалась говорить. – невесело усмехнулась Кира и подтянула колени к груди, давая понять, что разговор окончен.

Андрей упёр руки в бока, грозно прищурился.

– Будешь по-прежнему утверждать, что тот парень соврал?

– Буду.

– Знаешь, никому ведь легче не станет, если ты лишишься своей бес толковой головы.

Кира уткнулась лбом в колени, на что Андрей всплеснул руками.

– Отлично! Можно подумать, мне одному это надо! – зло рассмеялся он. – Только хрен угадала: не надо! Хочешь дождаться, пока тебя спросит Макс – считай, что уже дождалась. – нервно сплюнул он в сторону и вышел, громко хлопнув дверью.