Глава 33

Макс бессмысленно пялился в неопределённом направлении и совершенно не слушал собеседницу. Мальвина была красавицей. В общепринятом смысле этого слова. И была чем-то похожа на его жену. Роскошная, яркая, дорогая внешность. Привычки так же были дорогими. Впрочем, потраченных денег она стоила. Молоденькая сучка из администрации области. Вопросом, кто из бывших любовников протолкнул её на должность, Макс даже не заморачивался. Лично с него за три месяца «тесного» общения она стрясла сумму, соизмеримую с апартаментами в центре, новенький кроссовер и, да… за минет прямо в лифте администрации получила комплект украшений с сапфирами. Минет она отрабатывала хорошо. В тот раз наверняка лишилась клока волос и неделю лечила горло: он сорвался.

Пожалуй, именно с того момента Макс начал тихо ненавидеть самого себя. Дело было в Кире. Дело было в том, что она оказалась необыкновенно хороша для него. Он же, как крот, пытался утащить её в свою нору. Чтобы светила ему одному.

Подобная мысль прочно засела в голове уже давно. Он вынашивал ещё не месяц и не два. Вот только очнулся поздно: Кира смотрела на него влюблёнными глазами и не думала ничего менять. Нужно было принять по-настоящему мужское решение и оборвать эту связь раз и навсегда, а он отчего-то не мог. Медлил. Может быть потому, что её желание «сохранить» было в разы сильнее его жалкого «разрушить». И вот тогда появилась Мальвина. Идеальное оружие для разрушения.

Так странно… ведь Кира была не из тех, кто молчит. Она всё поняла ещё вначале. Да он и скрыть-то не пытался… Явился под утро и нагло посмотрел в её глаза. Но Кира промолчала… Она промолчала! Она не пожелала замечать очевидного, тем самым затягивая удавку на его шее! И вот тогда начался ад.

Макс не мог просто взять и выставить её, не мог выгнать. Объясниться, увы, тоже не мог. Не существует ещё таких слов. Что бы он ей сказал?.. «Ты идеальная, необыкновенная, самая лучшая и я тебя не достоин!» Так?.. Блеск! «Ты слишком хороша для меня, поэтому надо расстаться» – ещё лучше! Нет… Женщины любят идти на жертвы. Иногда складывается такое чувство, что они для этого и созданы. И подобный жест стал бы лучше любых признаний. Какой ещё идиот готов пожертвовать собственным счастьем, комфортом, чтобы защитить одну маленькую и глупую девчонку?.. Не-ет… Только разочарование раз и навсегда могло бы отвернуть её. Но Макс, видно, где-то конкретно так нагрешил, потому что разочаровываться Кира не торопилась. Она терпела, стиснув зубы. Его маленькая и нежная девочка. Она держалась, как боец! И улыбалась ему тогда, когда следовало плюнуть в морду и уйти! А он пусть бы выл от тоски и одиночества.

Так, он и выл. Видел, как ей плохо, как тошно… и выл. Но не смел этого показать! Ожидаемым результатом стали частые скандалы. Кира злилась за измены и неуважение, он – за то, что та никак не поймёт, для чего делаются эти показательные выступления. Но чем дальше заходила ссора, тем сильнее хотелось её прекратить. И дело не только в том, что Кира умудрялась заводить его даже в гневе. Точно фурия она носилась по дому, безжалостно швыряя в него предметами, подушками, посудой. И вызывала желание. Мощное, неподдельное. Такое желание, которому нельзя противостоять. Всё оказалось куда сложнее. Так выходило, что делать ей больно – всё равно, что ударить. Макс ещё помнил то страшное чувство беспомощности, когда посмел отказаться от неё. Но сейчас было хуже. Сейчас было больнее. Сейчас он предавал. Нагло, откровенно, напоказ.

«Любишь – отпусти» – дурацкое выражение вдруг приобрело иной, какой-то особый, высокий, сакральный смысл! Он не мог дать ей то, чего Кира достойна. Физически не мог! Что было в его жизни? Что он мог предложить? Деньги, грязь, продажная любовь… Да и на одной заботе далеко не уедешь. Кира же, будто назло, требовала от него невозможного. Она хотела замуж. Хотела семьи и детей. И на нормальные, на естественные желания каждой женщины… впрочем, на каждую ему плевать, были важны желания одной единственной! Так вот он был вынужден отвечать на эти желания очередной порцией дерьма. К сожалению, партия была разыграна без учёта предельных возможностей участников.

Однажды он встретил Лазаря. В каком-то клубе… сейчас толком и не припомнить. Дэн тогда долго смотрел на них с Мальвиной, долго примерялся, а потом подошёл. Макс на его взгляд ответил, будто на вызов.

– Ну что ты, друг? – развеселился тогда Денис. – Вижу, вкусил греховной страсти?

Макс отослал Мальвину потанцевать и раскинулся на низком диване, не желая показать собственную уязвимость.

– Завидуешь?

– Да тебе сейчас сам чёрт не позавидует, Макс! Ты что творишь?

– А ты скалишься… Знал, что так будет, да?

– Честно? – озадачился вопросом Лазарь и рассмеялся. – Знал. – с готовностью кивнул он. – С Кирой всё по-настоящему, оттого ты, я… и подобные нам… удержаться рядом не смогут. Потому что ничего настоящего в нас нет. Так… пшик! И если хоть что-то человеческое осталось внутри, то удаётся это признать и мирно отойти в сторону.

– Ты поэтому её отпустил, да?

– Я хотел, чтобы она была счастлива. – напряжённо вздохнул Денис.

– С другим?! – сверкнул злым взглядом Макс.

Лазарь категорично кивнул.

– Вообще без разницы. Главное, чтобы именно счастлива!

– Вот и я так считаю. – неожиданно даже для себя признался Макс и раздражённо сплюнул в сторону.

На этом тот их разговор и закончился. Обмен опытом произошёл успешно. А ещё получилось увериться в том, что он всё делает правильно.

Проблемы росли и крепли, наслаивались. Кира упрямилась, не хотела уступать. Будто нарочно ластилась к нему, пытаясь удержать переменчивое внимание. И так получалось, что днём он размазывал по стенке её самооценку, а ночью ставил на колени свою. Потому что как щенок шёл на её запах. Устраивался рядом и мысленно вымаливал прощение. Смотрел на неё, запоминал, впитывал. Каждую эмоцию как последнюю, каждую улыбку.

Он давил её, давил, давил… доводил до истерики. И порой казалось, что проще застрелиться, чем снова обидеть свою девочку. Кира нуждалась в тепле, заботе и он срывался. Не было той силы, что способна остановить его, что помешала бы утешить и защитить. И круг замыкался.

Пожалуй, один только Андрей и догадывался о том, что происходит. Только он мог хотя бы примерно представить, в каком котле Максу приходится вариться. Но даже Андрей осуждал!

– Почему она не уходит?.. – устало хмурился Лавров после очередной унизительной измены.

Громов мог сказать правду. Он мог назвать Макса и трусом, и ничтожеством. Но зачем-то берёг и без того уязвлённое самолюбие.

– Да потому что дура! – пожал плечами Андрей.

Они оба знали, что причина в другом. Кира любила. И это была единственная правда, которая хоть чего-то, да стоила. Макс тоже любил. И чтобы не тянуть за собой на дно – отталкивал её. Сильно, больно, грубо.

Сегодня ситуация достигла критического предела. За весь непростой период Кира не смела, не позволяла себе вот так открыто заявить ему о любовнице. То ли себя жалела, то ли его самого – неизвестно. А вот сегодня не сдержалась. И это стало крахом. Макс растерялся. Ему нечего было сказать в своё оправдание. Ему стало тупо стыдно. А Кира нашла единственный верный выход из непростой ситуации: она не вышла из машины.

Но что для их отношений с Кирой пропасть, для Мальвины победа. Уж с каким азартом она включилась в игру!

– Макс, ты меня совсем не слушаешь! – вызывающе громко заявила она, и пришлось отвлечься, посмотреть в алчные глаза. – Я хочу ещё шампанского! – оповестила она, сверкая улыбкой.

Макс вздохнул: этот блеск был пустым. Он не приносил ни удовольствия, ни удовлетворения. Только привлекал, как фары оленя. Для чего могла сгодиться её красота? Для похоти. Макс частенько сгонял спесь в спортклубе, сбивал кулаки на груше и выветривал дурь из головы на тренажёрах. А потом он звонил Мальвине и драл её в общем зале мужской раздевалки. Вот для этого она подходила идеально. Для всего остального – увы…

– Я хочу шампанского! – рассмеялась она его заторможенности и погладила по щеке ладонью.

– А я хочу уйти. – прохрипел Макс, не узнавая собственный голос.

Мальвина подобного желания не оценила и лишь некрасиво скривила идеально подведённые губы.

– Ну и дурак. Такую женщину, как я, нельзя оставлять без внимания надолго!

– А то что?

– Украдут. – засияла Мальвина игривой улыбкой и щёлкнула его по носу.

– Удачи. – неприветливо буркнул Макс и встал из-за стола.

– Макс, ну, ты куда? – припрыгала она следом, навязчиво цепляясь за локоть. – Ты обещал познакомить меня с губернатором!

– Решила сменить клиентуру? – хмыкнул он.

– Я не буду на тебя обижаться, не буду! – театрально воскликнула она. – Ты просто злишься из-за своей, этой…

Макс множественно кивнул, попутно вызывая машину такси.

– Ты сейчас просто закроешь рот, а я, как добрый дядя, сделаю вид, что ничего не услышал. Хорошо? – предупредил он, пресёк любой выпад в сторону Киры и девка поджала губы.

– Ну чего ты, котёнок? – принялась клянчить Мальвина и вполне предсказуемо накрыла ладонью его пах. – Тебе нужно просто снять напряжение. – она облизнулась и игриво подмигнула, прильнула грудью к его плечу. – Моя машина совсем рядом. – шепнула она по секрету. – А хочешь, поедем к тебе! Ты меня ещё ни разу не приглашал. Оторвёмся!

– Оторвись сегодня без меня. – посоветовал Макс и бесцеремонно сбросил её прикосновение.

В машине такси Макс попытался проанализировать сегодняшний день. Перед глазами как вживую стояла Кира. Он накричал на неё. В тот самый момент, когда хотелось обнять и никуда больше не двигаться. А потом она надела то платье. Тончайший чёрный бархат. Просто нереальное декольте, ненавязчивый шлейф и провокационный вырез, уходящий к верхней точке бедра. Кира в нём была королевой. Это платье Макс купил в Париже. Она долго отнекивалась, уверяя, что такое не носит. Пришлось брать наугад, без примерки. И вырвать себе сердце, увидев Киру в нём! Хотелось послать к чёрту и губернатора, и приём. И тут она со своей работой. Как обухом… Пришлось срочно включаться. И так включился, что уже и сам не рад.

По дороге Макс купил букет, подобрал кое-какие слова. Он снова будет извиняться. Вот только что-то пошло не так: Кира его не встречала. Сердце дрогнуло, оборвалось. Макс стянул галстук-бабочку и зло отшвырнул его в сторону. Он практически бегом поднялся по лестнице, резко распахнул дверь спальни, да так и застыл: Киры не было. Он мог бы позвать её, мог бы проверить в музыкальном зале и в кабинете, но именно сейчас предельно чётко прочувствовал бесполезность своих действий. Случилось то, чего он ждал и чего боялся одновременно: Кира ушла. А он умер. В этом доме, в этот момент.

Макс горько улыбнулся, будто пьяно пошатнулся. Его наполнило странное ощущение пустоты и утопической невесомости. Он уронил лицо в ладони и мученически простонал что-то невнятное, бессмысленное. Можно было просто отправиться спать, но зачем-то он прихватил с собой бутылку виски. И, сидя на полу в кабинете, всадил в себя всё её содержимое. «Догнать, вернуть!» – сформировалась в пьяной голове бестолковая мысль. Макс даже подскочил с места. Опомнился он практически сразу и с жутким воем опустился на колени. И не смел больше вмешиваться в её жизнь.

Совсем скоро кабинет был разгромлен, а Макс, окончательно выдохшись, стоял, упираясь лбом в холодное стекло. Было паршиво. Хотелось кричать. Его душил вдруг ставший узким ворот рубашки. Голову буквально распирало от потока мыслей. Было неясно, что делать дальше, а, главное, непонятно зачем. Мир сузился до одного человека, до одного лица и это лицо принадлежало его любимой женщине. Он тосковал. Уже. Сейчас. Он проклинал себя за все обидные слова, за подлые поступки. Душа словно рвалась из тела прочь! Туда, к ней… В горле стоял непроходимый ком. Безвольно опускались руки, ноги не держали. Макс понимал, что нужно перетерпеть эту ночь, а дальше станет легче. И он будет жить. Тускло и уныло. Без неё, без смысла. И будет тешить себя мыслью, что поступил честно. Если его поступок в принципе можно назвать таковым.

Он уснул, забившись в угол. В самый тёмный угол своего кабинета. Глаза нестерпимо жгло, а он сжимал волосы в кулак и заставлял себя держаться. Сдохнуть было бы легче. И, наверно, даже правильнее.