Глава 37

Прошло не так много времени и появился врач, который смог общаться с ним на ломанном английском. Макс долго хмурился, пытаясь подстроиться под жуткий акцент, и разобрать исковерканные слова. Приноровившись, он смог общаться практически свободно. Угадывал, если можно так сказать. Оказалось, что Кира их сотрудница. А он мог подумать, что его девочка отправилась сюда, чтобы лепить глиняные горшки! Идиот! Из рассказа следовало, что она ушла на вызов. Кажется, это были роды – Макс не заморачивался. Получается, что встретились совершенно случайно! Было ли у неё что-то в руках? Он сейчас и не вспомнит. Скальпель был точно, а остальное… Ещё у него спрашивали, что произошло. Как будто он мог ответить!

Ему объяснили, что Кира должна спать. Макс кивнул. Тут же добавили, что на ночь он должен уйти. Макс снова кивнул, но уходить отказался. В итоге на него просто махнули рукой. Кажется, все уже поняли, что вывести его отсюда можно только под конвоем и с дулом у виска. И то не факт, кто кого! Наверно, никого в этом мире не было счастливее него, сидящего в забитой испанской больнице, в одежде с чужого плеча. Никого на этом свете не нашлось бы счастливее него.

Он устал, он выдохся, он был измотан в край. Ожидание душило и сводило с ума. Хотелось какого-то результата, заметной эффективности, но Кира продолжала недвижимо лежать, не подавая признаков жизни. Её держали на успокоительном, позволяя восстановить силы и душевное равновесие. Только к следующему вечеру её губы обрели цвет, а кожа на ладонях стала ощутимо тёплой. Макс с каким-то нечеловеческим терпением и вниманием наблюдал за тем, как опустошается очередной флакон капельной системы.

Будто верный пёс он не отходил ни на шаг. Сторожил её покой. А ещё следил. За тем, чтобы, очнувшись, она не вздумала повторить той же фатальной ошибки. Использовать удерживающие ремни, как положено в подобных случаях, он не позволил.

Он разговаривал с Кирой. Тихо и осторожно. Рассказывал о том, как вытянул один, без неё. О том, как скучал, как рвался. О том, насколько сложным оказалось остаться без её поддержки, без улыбки, без внимания. О страхах не говорил – это не по-мужски. Кира не реагировала, не отзывалась. Она была слишком слаба. Но разговаривать оказалось легче, чем молчать.

Она пришла в себя только к следующему утру. Разомкнула сухие губы, шумно вздохнула, будто вынырнув из-под воды и только тогда, прилагая немалые усилия, смогла открыть глаза. Абсолютно пустой взгляд прошёлся по стенам и потолку палаты и губы вдруг дрогнули, пытаясь скривиться: Кира была недовольна.

– Ты не оставишь меня в покое, верно?.. – слабым голосом прошептала она.

Она ещё не видела Макса, но точно знала, что тот рядом.

– Верно. – и не подумал скрывать Лавров, хотя почувствовал себя полным ничтожеством. Но это пройдёт. Конечно, пройдёт.

– Но ведь это жестоко… – неловко пошевелилась Кира, и Макс тут же склонился над ней.

– Странно, что мы настолько похожи. – безумно улыбнулся он, но совсем скоро улыбка погасла, оставляя после себя следы тревожности на лице. – Я почти потерял тебя – напряжённо прохрипел Макс, пробуя предельно осторожно коснуться её головы, волос, пробуя подарить ласку. – Не отталкивай меня больше, не надо. И я тебя не оттолкну.

Кира попыталась протянуть руку к его лицу. Сердце у Макса в этот момент сжалось. Он перехватил тонкую ладошку и прижал её к своей щеке.

– Людям так нравится совершать ошибки, а потом сожалеть о них… – задумчиво проронила Кира, разглядывая его лицо.

– Прости.

– И вот ты снова говоришь мне «прости»… – едва шевеля губами, осуждающе заметила она. Макс и не думал отпираться.

– Говорю. Снова. – он поджал губы, но взгляд не отвёл. – Тебе нужно набираться сил. – опомнился Лавров, но Кира только улыбнулась.

– Хорошо.

– А я в это время буду рядом.

– Как знаешь…

– Теперь ты пытаешься сделать вид, будто тебе всё равно?

– На спор уходит много энергии. Проще согласиться. – пояснительно пробормотала Кира и потянула свою ладошку, забирая её из рук Макса. Он её отпустил и осторожно устроил на место.

В напряжённом молчании прошёл день. Визит врача оставил больше вопросов. Выписка была запланирована уже на следующее утро. Кира бессловесно кивнула и закрыла глаза. А Макс держался рядом, лишний раз подчёркивая свои намерения разобраться.

Он забрал её из больницы и отвёз в небольшую семейную гостиницу. На вопрошающий взгляд только развёл руками: в её доме после случившегося требовалось провести уборку. В номере для Киры была подготовлена одежда. Из всех вещей она выбрала белый хлопковый сарафан. Переодевшись, устроилась на кровати. Закутаться в одеяло с головой мешала ограниченная подвижность израненных рук, а попросить…

– Как ты себя чувствуешь? – уточнил Макс, когда вошёл.

До этого он намеренно задержался в холле гостиницы, давая Кире время прийти в себя.

Отвечать на вопрос она не торопилась, но взглянула вполне осознанно, совершенно внезапно распахнув глаза. Наверно, собиралась с мыслями, чтобы послать. Вздохнув, Кира раздражённо стиснула челюсти. «Вот и послала» – поддакнул Макс сам себе, но между тем обошёл кровать по кругу и присел у неё со спины. Кира напряжённо замерла. Её напряжение лишь усилилось, когда мужская ладонь опустилась на бедро.

– Ты напрасно изводишь себя. Я не уйду. И если уж говорить ты не хочешь, тогда, пожалуй, скажу я.

– Не о чем говорить. – бросила Кира наперерез.

– С моей стороны было бессмысленно и глупо считать, что ты так просто сдашься. – прошептал Макс, не обращая внимания на её слова. – А ещё глупее считать, что поступаю правильно.

– Перестань… – беспомощно простонала она, но вместо этого Макс устроился рядом и максимально сильно прижался к спине. – Ты ведь даже не понял, почему я ушла… – слезливо обвинила она и, будучи недовольной собой, покачала головой. – Да потому что стала тебе не нужна. А это очень больно! – взвилась она, но тут же опала, прижимаясь щекой к подушке. – Очень больно знать, что ты никому не нужен…

Макс выслушал её внимательно, осторожно огладил ладонью тонкое плечо и прижался губами к макушке. Но, только дождавшись от Киры полного принятия действительности, заговорил.

– Рядом с тобой всегда было как-то по-особенному тепло. Было хорошо и уютно. Спокойно. Какое-то время мне было проще считать, что это я постарел. – он вдруг усмехнулся, и его дыхание раздуло волосы, коснулось обнажённой шеи. Дотронувшись до этого участка кожи губами, Макс осторожно продолжил. – Потом только пришлось сознаться, что дело в другом. Дело в том, что ты излучаешь свет. Рядом с тобой хочется задержаться. Хочется прикоснуться, чтобы заручиться своеобразной удачей, поддержкой, хочется получить одобрительный взгляд. Формировалась зависимость.

– Уверен, что говоришь обо мне? – хмыкнула Кира, не веря ни единому слову.

Макс перехватил воздуха, ощущая, как всё внутри скручивается в плотный вибрирующий жгут.

– Я часто спрашивал себя: «Чем заслужил такую удачу?» – ты оказалась желанной наградой. – возразил он её упрёку. – Такая понятная, близкая, родная. Было грешное желание и вовсе не отходить от тебя. Ты как-то сказала, что хотела бы оказаться на необитаемом острове. Да… я думал о том же. Вот только причины были другими. Ведь на место безграничному счастью и затяжному удовольствию, пришло осознание, что поступаю неправильно, нечестно: я не заслуживал тебя.

– Господи, замолчи… Пожалуйста, замолчи! – мученически процедила она, прижимая к груди кулаки, а Макс накрыл их ладонью и продолжил.

– Мне не шестнадцать, Кира, и я отлично понимал, к чему всё идёт. – объяснил он то, что чувствовал. – Зависимость сформировалась окончательно. А вместе с ней обычно приходит ответственность, чувство долга. И моя обязанность была защитить тебя, оградить от малейшего неудобства. Только рядом с тобой я вдруг осознал, что вести бизнес – крайне небезопасно. Для семьи в первую очередь. И, не поверишь… впервые в жизни я решил поиграть в благородство. – Кира что-то простонала, он вздохнул. – Ну, какой из меня муж?.. Жалкое подобие человека. Я осознал: тебе ведь нужен не я… Нужен другой! Достойный, правильный… Тебе нужна семья, дети, реализация себя как женщины. Нужен мужчина, на которого можно положиться, который не предаст и не обидит. А вместо всего этого был только я! – с презрением к самому себе заключил Макс. – Грубый, жёсткий, циничный… замешанный в такой грязи… – поморщился он, в отвращении. – В общем, неравноценная замена. И выходило, что я воровал это счастье у тебя. Так низко, подло и одновременно так привычно. Бери всё, не отдавай ничего… наверно, это уже классика…

А дальше я решил, что тебя надо отпустить. Вот только отпустить не получалось: язык не поворачивался! И я малодушно решил подвести тебя к этой черте. Помочь сделать выбор. Повернуть так, чтобы ты сама захотела уйти. А, главное, чтобы не осталось сомнений, будто поступаешь правильно. К тому же, для этого мне даже не нужно было делать над собой усилие. Стоило просто поступать так, как делал всегда.

Каждый вечер, возвращаясь домой, я боялся узнать, что ты меня там больше не ждёшь. Правда, боялся. Не представлял даже, как это… Когда без тебя. Забыл…

– Зачем… зачем всё это сейчас? – заколотилась Кира, а Макс перехватил её поперёк живота и прижал к себе, наслаждаясь родным запахом.

– А потому что не совпадает!

– Что… – растерянно пробормотала она.

– У меня было время подумать над твоими словами. – торопливо заверил он, касаясь губами завитка её уха. – Ты произнесла, без преувеличения, разгромную речь. И всё по полочкам, всё со смыслом. Но кое-что всё же упустила.

Кира притихла. Возможно, пытаясь понять, в какую игру он играет, возможно, будучи недовольной тем, что Макс поймал её на вызывающем вранье.

– Ведь о детях ты начала говорить после моей измены, Кира. После! А потому я не знаю, чему сейчас верить. – Лавров крепко зажмурился и старательно покачал головой. – Точнее, знаю, но хочу, чтобы ты сказала это сама.

Какое-то время Кира просто молчала. Утомительно долго. Так, что всё в его душе вывернула, всё встряхнула.

– Как ты мог?! – вдруг взвыла она и жалко заскулила в попытке удержать досаду и гнев. – Как ты мог? Зачем?! – цедила Кира сквозь зубы. – Ведь я доверяла тебе! – вскрикнула она и одним движением сбросила его касание.

Макс чуть отстранился, неодобрительно покачал головой.

– Прости, мне очень хотелось верить в то, что я спасаю тебя.

– Ты просто взял и разрушил! – прогремело обвинение и Кира, болезненно опираясь на израненные руки, поднялась, чтобы видеть его глаза.

– Хотел, чтобы у тебя и мысли не возникло вернуться ко мне.

– Взял и растоптал! – не унималась её волна возмущения.

– Я хотел, чтобы у тебя было всё. Я хотел, чтобы у тебя было гораздо больше, чем мог дать тебе я! – наконец, решился ответить Макс.

– А ты у меня спросил? Ты спросил, чего хочу я?! Грубый, эгоистичный… Ты признаёшь только собственные желания!

Кира стиснула челюсти, не зная, что ещё добавить к сказанному. Макс сел, согнув ноги в коленях, устроил на них локти, задумчиво пожевал губами.

– Да я как бы и не скрывал. – тяжко сглотнул он. – Люди часто идеализируют партнёра. В какой-то момент ты решила закрыть глаза на все мои недостатки.

– Я принимала тебя таким, какой ты есть. А это разные вещи!

– Кира, я люблю тебя. – глядя прямо перед собой, горько улыбаясь, вдруг произнёс Макс и тут же махнул рукой, опережая очередной заслуженный упрёк. – Знаю, что всё это не к месту, не вовремя. Знаю, что опоздал, что разочаровал. Я обидел тебя. Осознанно и жестоко. Но… честно… хотел для тебя чего-то лучшего чем… чем всё это!

Макс зло взмахнул руками, пытаясь описать что-то невообразимое.

– Когда ты сказала, что беременна, все мои добрые побуждения вдруг обесценились, рассыпались в пыль! Картинка вышла какой-то кривой, размазанной. Я знал… Конечно, знал, что детей у меня быть не может, но был уверен: как только скажу, ты… ты попытаешься… – он горько рассмеялся и с отвращением к себе оскалился. – Ты, конечно же, ответишь, что это совершенно неважно. Ты бы сделала это! Потому что уже не видела пути назад. А что потом? Потом бы страдала? А дальше? Недовольство, обвинения, упрёки. Измены… не знаю! – резко оборвал он свои рассуждения. – Я всё это видел так чётко!.. – попытался объяснить он. – И хотел тебя защитить.

– Ты не имел права так поступать со мной! – отстранённо и холодно заключила Кира.

– Увы… Не все принятые решения приносят нам удовольствие. Я не видел другого выхода.

– Ты сам загнал себя в угол! – обвинила Кира, и Макс осознанно кивнул.

– И я не жалею об этом. – заявил Лавров, полоснув по ней леденящим взглядом.

– Ненавижу тебя! – процедила она сквозь зубы. – Зачем ты приехал?!

– Потому что в моей жизни нет никого и ничего дороже, чем ты.

– Ты противоречишь сам себе! – упрекнула Кира, оседая на кровати.

Запал схлынул, силы перераспределились, и ей срочно требовалась передышка. Макс, отлично это понимая, не давил. Продолжил тихо разъяснять.

– Порой, чтобы выжить, приходится отнять себе руку, а иногда даже сердце.

– Красивые сказки!

– Жестокая реальность. – возразил он.

– Я ничего не хочу об этом знать, уходи. – Кира задышала чаще, понимая, что вот-вот проиграет.

– Теперь-то уж куда? Теперь только с тобой.

Макс протянул руку, чтобы коснуться её, но Кира вздрогнула и отшатнулась. Опасливо покосившись на застывшую в воздухе ладонь, она напряжённо вздохнула.

– Не нужно.

– Вот как? И что ты предлагаешь? Я сделал тебе больно, ты ответила тем же. Мы и дальше будем продолжать в том же духе или, может, попробуем поладить? Ты нужна мне, Кира. Я приехал за тобой, ради тебя. Я искал тебя, чтобы быть рядом, чтобы исправить ошибки, чтобы больше никогда не отпускать.

– Так, не отпускай! – прокричала она, загоняя этим призывом в тупик.

– Я понимаю, что ты пытаешься быть сильной. Это необходимо, чтобы перетерпеть. Но я больше не предам.

– Я очень боялась, что ты этого никогда не скажешь… – неожиданно легко призналась она, и Макс даже растерялся.

– Ты меня простила?

– Я устала быть одна. – мученически простонала она, неловко заваливаясь на бок. Макс удержал. – Я устала бороться. И так устала прятаться ото всех, пытаясь… соответствовать!.. – будто через силу выплюнула она опостылевшие слова. – Устала быть хорошей, заслуживать внимание, доверие, уважение. Я… я ведь не плохой человек, нет… Я, так же, как и все, хочу немножечко счастья. Но только чтобы настоящего, а не придуманного! Чтобы обязательно настоящего! Я ведь никогда и никого не предавала намеренно. – вдруг озадачилась она. – Да, порой поступала жестоко, но того требовали обстоятельства. – проговорила Кира так, будто пытается это доказать, будто пытается Макса убедить. – С людьми нужно разговаривать на том языке, который они понимают. Порой это язык силы, порой язык фальши. Иногда стоит придержать свои принципы. Я не идеальная! – опомнилась она, словно выделяя самую важную мысль. – А ещё отвечаю ударом на удар. Но даже в этом случае у меня в прошлом не осталось поступков, за которые было бы стыдно. Каждый шаг, каждое слово оправдано. Я защищалась. Всегда. И использовала для этого самые разные методы.

Кира пошатнулась в его руках и прикрыла глаза.

– Ты выбрал не самое удачное время для всех этих откровений. – проронила она, толкаясь лбом в крепкое мужское плечо. Макс осторожно огладил её спину.

– Боюсь, потом ты можешь и не уступить.

– Ну и правильно боишься! – Кира хмуро фыркнула. – Уже завтра я пожалею о том, что сейчас наговорила.

– Расскажешь мне о себе?

– А ты ещё не всё знаешь? – будто пьяно рассмеялась она. – Не совсем здорова, не совсем уравновешена. Вспыльчива, критична к чужим ошибкам. Мстительна. Не прощаю предательства. Плохо поддаюсь внушению, ухожу от навязчивого влияния и ненавижу чувство одиночества!

– А ещё крайне несправедлива к себе. – завершил Макс своеобразную исповедь. Кира понимающе улыбнулась.

– Кажется, тебе есть, что добавить?

– Моя версия в корне расходится с твоей.

– Теперь ты пытаешься меня идеализировать, да? – устало потянула она. Макс передёрнул плечами.

– Ничего не могу с собой поделать.

– Это признание в любви?

– Признание уже было и не раз. Но ты почему-то категорически отказываешься воспринимать мои слова всерьёз. Правда, считаешь, что тебя невозможно полюбить?

– Считаю, что невозможно. – прохрипела Кира.

– А я люблю. – возразил Макс и её улыбка стала шире. Он не видел, ведь Кира так и не отняла головы от его плеча. Не видел, но чувствовал.

– Уезжая, мать сказала, что я опасна для общества и для самой себя. А я ведь так нуждалась в её поддержке…

– Наверно, она просто не попробовала тебя понять.

– Мама не из тех, кто любит проблемы. – заученно вздохнула Кира.

– Вот видишь… Так, разве её слова могут отражать действительность?

– Я не знаю. Не знаю. А ещё Сорокин как-то сказал, что я никого не люблю. Просто потому, что не умею.

– Допускаю, что ты не любила его. Но у нас-то с тобой по-другому. У нас с тобой взаимно.

– Чувствую себя так, будто вот-вот поверю… – отчего-то невесело похвастала Кира.

– Кира, я люблю тебя.

– А можно я не буду признаваться тебе в ответ? – слезливо дрогнул её голос. Макс только пригладил мягкие волосы.

– Я переживу.

– А если я действительно не люблю? – озабоченно вскинулась она, но Макс плавно улыбнулся, коснулся губами её виска.

– С этим сложнее, но я что-нибудь придумаю.

– Слушай, Лавров, ты же взрослый мужик, что ты сейчас творишь? – агрессивно рассмеялась Кира и попыталась его оттолкнуть.

– Да как-то вдруг осознал, что упомянутые тобой принципы, какие-то условные допустимые пределы и прочие ограничения ни черта не значат.

– А что имеет значение?

– Состояние счастья.

– И ты счастлив? – наигранно усомнилась она.

– Намного больше, чем несколько часов назад.

– И что же изменилось за столь короткий срок?

– Ты любишь меня. Это придаёт сил.

– Мы можем общаться в том же ключе практически бесконечно. – разозлилась Кира. Она была будто недовольна его уступками.

– Я не готов тебя потерять. Это достаточно весомый аргумент?

– А совершить ради этого чудо готов?

– На чудо согласен. Что ты имеешь в виду?

– Ребёнка хочу! И чтобы мы воспитывали его вместе! Семью хочу. Настоящую. А ещё хочу быть твоей женой, а не просто… – подходящих слов в арсенале Киры не нашлось, и она лишь красноречиво поджала губы.

– Будет исполнено, белая госпожа.

– Вот как? И как собираешься исполнять?

– Есть некоторые задумки.

– Ты просто чокнутый. – выплюнула Кира оскорбление, но сама, первая обняла Макса.