Глава 36

Уже через два дня на приёме у врача он сосредоточенно хмурился, пытаясь вникнуть в суть сказанного. Профессор, как обычно долго и скрупулёзно всматривался в каждую страницу карточки, с особым вниманием изучил данные последних анализов, а в результате старчески развёл руками.

– Что ж, молодой человек, со всей ответственностью могу заявить, что с вашего последнего визита картина не изменилась.

– То есть хуже не стало, но и не улучшилось? – резко поторопил профессора Лавров.

– Спермограмма практически идентична. Процентное соотношение живых, активных сперматозоидов стремится к нулю, но всё же этого показателя не достигло.

– Конкретный вопрос: шанс забеременеть от меня естественным путём есть?

– Ну… для потенциально здоровой женщины фертильного возраста, шанс, безусловно, есть, но очень небольшой.

Макс стиснул зубы и запрокинул голову. Профессор, закрывая карту, по-доброму улыбнулся.

– Но кто, дорогой Максим Алексеевич, сказал вам, что один шанс из ста – это не шанс? Разумеется, искусственное оплодотворение даст больше гарантий и вероятность успеха возрастёт. Я бы порекомендовал вам не медлить и всё же заняться этим вопросом вплотную. Вы не молоды, наверняка имеются вредные привычки, образ жизни, опять же, нервы…

– Спасибо, я вас понял.

– А лучше будет обратиться в нашу клинику совместно с партнёршей, ведь от исходных данных будет зависеть качество результата. Я не зря упомянул понятие «потенциально здорова». Женщин без патологий в наше время остаётся всё меньше, да и к выбору стоит подойти разумно. Если вдруг вас интересует суррогатная мать, то клиники-партнёры обладают необходимой базой данных. Также имеются донорские яйцеклетки.

– Меня это не интересует. – вставая, Макс оборвал разговор и, не прощаясь, покинул кабинет врача.

«Кто сказал, что один шанс из ста – это не шанс?» Макс хмыкнул: пожалуй, лучше бы он и сам не придумал. И между тем радоваться не спешил. Вопреки планам, возвращаться в офис не хотелось, в машину он тоже не сел. С некоторых пор замкнутое пространство действовало на нервы. Хотелось какого-то движения, результата, а на выходе он получал только режим ожидания.

Стылый ветер швырнул ему в лицо порцию колючего снега. Макс поморщился и поднял воротник. Зимы ему тоже не хотелось. И холода, и всех этих людей вокруг… Хотелось покоя и, пожалуй… одиночества. Макс отлично понимал, что это временно, это напускное, что скоро его отпустит, но вот именно сейчас остро нуждался в короткой передышке.

Он поднял глаза к небу. Серое и густое, оно будто грозилось вот-вот рухнуть ему на голову. Повинуясь всё тому же пронизывающему ветру, в воздухе беспорядочно кружились снежинки. Макс вспомнил детство, когда он вот так же стоял и разглядывал зимние пейзажи. Только тогда были сугробы в пояс, блестящий лёд на речке и коньки на плече. Странно, но сил выдавить из себя улыбку не нашлось. Как давно он перестал чувствовать радость от смены сезонов года? Как давно он перестал их замечать? Да и жил ли все эти годы?..

Когда рядом была Кира, всё казалось иначе. Даже воздух имел свой неповторимый запах. Это был азарт, когда она только появилась. После охватила страсть. Безумие, ревность, гнев! И каждый день казался особенным. Каждый день как открытие. Кира умудрялась создавать уют одним лишь своим присутствием. Идеально вписалась в его холостяцкую жизнь. Она не вызывала отторжения. А ещё… ещё она притягивала к себе. Как магнит. И не только потому, что напоминала заморскую вещицу с секретом. Этакую непонятную, непознанную, диковинную. Дело было в абсолютном отсутствии внутренних барьеров. Она умела не только говорить, но и молчать. Удивляла, завораживала, вызывала желание, в конце концов! Взрослое и осознанное желание, а не просто зов гормонов. Идеальная пара… Макс криво ухмыльнулся: в чём-то он серьёзно прокололся.

В машине было тепло и уютно, вот только ему отчего-то сдавило грудь. Макс нетерпеливо дёрнул узел галстука, рванул ворот рубашки и напряжённо сглотнул: воздуха не хватало.

– Всё хорошо, Максим Алексеевич?

– Нормально. – выдавил он из себя, чувствуя, как приступ удушья медленно отпускает. – Вези домой.

– В городскую квартиру?

– Домой! – процедил он, запрокидывая голову назад.

– Звонили из офиса: срочно требуется ваша подпись.

– Всё потом, Вань! – в нетерпении поморщился Макс и прикрыл глаза, когда вопросы прекратились, и автомобиль плавно тронулся с места.

Оказавшись в доме, он тут же поднялся в спальню, осмотрелся. На прикроватной тумбе обнаружился женский браслет: Кира не взяла ничего из вещей. Перебирая пальцами разноцветные бусины, Макс осторожно улыбнулся. Украшение она купила прямо на улице где-то в районе старой Праги примерно за пять евро. Занятно, что эта вещица порадовала её куда больше, нежели приобретённый там же старинный перстень. Весьма прохладно она относилась и к подаркам в виде каких-то вещей. Вежливо улыбаясь, Кира мягко кивала, но ненавязчиво отстраняла от себя всё лишнее. Эра потребления её не испортила.

Здесь же, в гардеробной, по-прежнему хранилась её одежда. Макс осмотрел вешалки и безошибочно выбрал платье, в котором видел Киру в последний раз. Ткань хранила запах её духов и удержаться от того, чтобы не уткнуться в неё носом, он не смог. Глубокий, протяжный стон вырвался непроизвольно и максимально точно обрисовал то, что Макс сейчас чувствовал. Он повесил платье на место, заботливо заправил выпирающий подол. А, вернувшись в комнату, упал на кровать и совсем скоро отключился.

Сон был беспокойным, тяжёлым, каким-то мучительным. В нём Макс долго гонялся за чем-то неуловимым, эфемерным, призрачным, а под конец увидел Киру. Она будто звала за собой, манила. А, оказавшись в объятьях, звонко рассмеялась. Казалось, что её кожа была со вкусом соли, а обычно мягкие губы почему-то не поддавались его напору. Подул горячий ветер, и образ Киры растворился в воздухе. Макс вдруг почувствовал мучительную жажду и в поисках воды оказался перед белёными стенами отдалённо знакомого дома. Он стоял совсем рядом, но почему-то не мог сдвинуться с места. Ноги будто вросло в землю, и сделать шаг никак не удавалось. Из-за угла, развеваясь на ветру, мелькал край вышитой занавески, а потом раздался звук разбившегося цветочного горшка. Прямо у себя под ногами Макс подобрал сломанный пополам стебель, и у него на ладони пышное соцветие герани пожухло и развеялось пылью.

Словно от толчка в спину он проснулся и подскочил на месте. С трудом отдышавшись, уставился на пальто и ботинки: он не удосужился раздеться. Лениво стянув с плеч толстую ткань, Макс почувствовал слабое облегчение. Горло по-прежнему сушило, а на лбу и шее сохранялись мелкие капли пота. Избавившись ещё и от ботинок, он устроился на подушке и прикрыл глаза. Из головы не шёл недавний сон, а потом его будто подбросило на месте: дом! Он его уже видел! Кира хотела в таком жить. «Когда-нибудь я вернусь сюда и куплю этот дом, а потом научусь лепить такие же глиняные горшки» – заявила она однажды. Макс тряханул головой и старательно протёр глаза: мысль показалась абсурдной. Пот проступил на коже крупным горохом, сердце застучало, подпирая глотку. «А почему нет?..» – тут же возмутилось сознание. Макс заказал билет и вызвал такси. Вылет через четыре часа.

В Испании оказалось не по-зимнему жарко. Макс ещё в здании аэропорта избавился от пальто, а после, с тем же нетерпением постукивал документами возле стойки регистрации, но уже в гостинице. В приотельном маркете он сменил офисный костюм на более уместные лёгкие брюки и свободный светлый джемпер. Вместо утеплённых ботинок выбрал мягкие мокасины. Арендное авто подогнали прямо к входу и сразу после спасительного душа Макс отправился в путь. Он толком и не помнил названия того провинциального городишка… Двигался по примерному маршруту и пытался сориентироваться в собственных ощущениях. Первый раз всё-таки завернул не туда. И ведь вроде тот же колорит, похожие улочки, но в памяти не было знакомых вспышек удовольствия. Он остановился, пролистал заметки в блокноте телефона. Выудил из памяти гаджета несколько фотографий, но подходящих среди них почему-то не оказалось.

Так петлять можно было без конца и Макс вспомнил просмотреть отчёты из банка на списание средств. Нужный ему город числился последним. В нём они задержались дольше всего, оттуда же и отправились в аэропорт. Оказалось, он не доехал каких-то десять километров.

Устроив машину на стоянку у небольшой торговой лавки, Макс осмотрелся. То тут, то там он примечал знакомые строения. Он помнил маленькую провинциальную площадь, что осталась за его спиной. Правда, сейчас она казалась пустынной и уже не такой уютной. Помнил кофейню, что притаилась на углу. В сезон её двери были распахнуты, а столики занимали едва не половину пешеходной части улицы. Сейчас же редкие посетители скромно ютились в небольшом зале, сиеста как раз подошла к концу. На глаза попался и цветочный магазин – порой Макс радовал Киру по утрам яркими, дивно пахнущими букетами.

Легко сориентировавшись, он выбрал верное направление и уже через несколько минут оказался напротив того самого дома. Войти Макс не торопился, присматривался. Здесь, казалось, даже время двигалось с другой, отличной от больших городов скоростью. Больше года прошло, а чувство такое, будто только вчера гулял вдоль этих каменных стен. Дверь, ведущая со двора, распахнулась, и из тени деревьев вышла колоритная испанка. Она широко улыбнулась Максу и, эмоционально взмахнув рукой, принялась что-то быстро говорить. Пришлось покачать головой: он не понимал. И тогда женщина подошла к нему ближе и по-свойски толкнула в плечо, предлагая не задерживаться и двигаться дальше. Лавров нахмурился и сделал попытку вступить в диалог на английском, которым владел в совершенстве. Испанка принялась кричать громче, толкать его настойчивее.

– Она не говорит по-английски. – раздался из-за спины знакомый голос.

Макс обернулся и не поверил своим глазам: ОНА стояла на противоположной стороне улицы и широко улыбалась.

– И пытается объяснить, что та, кого ты ищешь, живёт ниже по улице. – проронила Кира уже не так задорно и весело. – Мне так и не продали этот дом, хотя я предложила за него отличную цену! – высокомерно рассмеялась она и махнула рукой, призывая идти вперёд.

Минув всего несколько метров, она свернула в дверной проём. Макс вошёл следом и оказался в просто обставленной, но просторной комнате. Кира замерла у окна, позволяя себя рассмотреть. Его взгляд невольно упал на живот и тут же метнулся к лицу. Мужская челюсть скрипнула, Кира вызывающе подмигнула.

– Ну что ты? Наверно, смотришь на меня сейчас и гадаешь: можно ли на сроке шестнадцать недель обладать идеальным прессом? Ответ подсказать?

Макс молчал. Загорелая дочерна, белозубая, Кира казалась старше своих лет. Он не узнавал ни взгляд, ни улыбку, ни интонации. Другой человек. Гибкое, стройное тело, утянутое в надёжный мышечный каркас. Она похудела, лишившись и минимального запаса жира. Чётко очерченный рельеф на плечах и животе, жилистые предплечья, до невозможного тонкие кисти рук. Её волосы были собраны в высокий хвост и оттого шея казалась неестественно вытянутой. Сейчас Кира его испытывала. Она смотрела так, словно знает о нём всё, на губах застыла презрительная ухмылка, а в голосе сквозила незнакомая ему надменность. Ничего общего с той девчонкой, что оставила видеозапись с тихим признанием. Не было в ней больше ни смущения, не сомнения. Пожалуй, именно сейчас она впервые была готова идти до конца. Макс размеренно вздохнул.

– Зачем ты придумала эту беременность? – первое, что захотел спросить он. Кира весело хмыкнула и оскалилась.

– Чтобы ты поверил в чудо.

– Тогда зачем ты дождалась меня сейчас?

– Чтобы ты знал: чудес не бывает! И вот теперь мы в расчёте. – озлобленно выплюнула она.

– Как интересно… И в чём же я перед тобой виноват? – полюбопытствовал Макс, а Кира брезгливо поморщилась.

– Даже не буду утруждать себя ответом.

– Вот как?.. – пробормотал он и сделал шаг вперёд, но Кира к себе не подпустила.

– Стой, где стоишь. – предупредила она и из кармана спортивных брюк извлекла блестящий металлический скальпель. Подбросив его в воздухе и ловко перехватив, дала понять, что игры кончились. Макс примирительно выставил перед собой ладони и неодобрительно усмехнулся.

– Я тебя услышал. – старательно выделил он тоном своё нежелание обострять. – Но ни черта не понимаю. Может быть, объяснишь?

– А нечего объяснять, Максим. – коротко и недружелюбно улыбнулась она. – Устала я от вас. Теперь хочу жить спокойно. Как думаешь, получится?

– У тебя? Без сомнений. Ты вообще молодец. Всё у тебя в жизни как надо! – Макс глубоко затянулся воздухом. – Но всё-таки зачем? – не сдержался он от вопроса. – Зачем всё это? Мы ведь могли поговорить. Дома, спокойно. Без всех этих игр в шпионов. Беременность эта вымышленная… Зачем?

– А чтобы ты быстрее соображал. – фыркнула она, продолжая играться скальпелем. Выглядела при этом заметно охладевшей к разговору и к самой встрече.

– Хотела, чтобы я приехал сюда? – предположил Макс. Недолго обдумав вопрос, Кира с готовностью поддакнула:

– Хотела.

– Я приехал, что дальше? – нетерпеливо моргнул он.

– А дальше можешь вернуться обратно. Мне больше с тобой не интересно.

– А до этого как? Занимательно было?

– Вполне. – лениво повела она плечом и как-то устало приткнулась спиной к стене сразу за оконным проёмом.

– И между нами не было ничего настоящего?

– Лавров?! – смешливо охнула Кира. – Ты серьёзно сейчас? Что у нас с тобой могло быть настоящего? Даже не знаю… – она сделала вид, что задумалась, как вдруг оживлённо фыркнула. – Рука у меня сломана по-настоящему! – не сдерживая злой иронии, вспомнила она. – И душа вывернута наизнанку. – добавила с ощутимой горечью. – Что на это скажешь?

– Скажу, что жизнь – непростая штука.

– Верно! – с удовольствием подхватила Кира и озадаченно покивала. – Жизнь порой удивляет.

– Ты сейчас пытаешься убедить меня в чём-то… – с сомнением потянул Макс. – А у меня не выходит понять, в какой момент всё изменилось. Ты ведь любила.

– Лавров, взрослым мальчикам пора завязывать со сказками. – посоветовала она. – Женщины коварны и, пожалуй, это единственное, в чём можно быть уверенным. Всё остальное – твои фантазии.

– А ещё ты прощала, Кира. – и не подумал слушать Макс её бред.

Пытаясь занять себя, она подхватила с подоконника крупное яблоко и скальпелем отделила от него дольку. С сочным хрустом принялась её жевать.

– Не так давно я разговаривал с Лазарем. Он уверял, что ты не умеешь таить в себе злобу. И знаешь, что? Я ему верю.

– Я вернула тебе деньги только потому, что мне с ними скучно. – покачала Кира головой. – Я хотела поставить тебя на колени. Увы: ничего не вышло. В своём деле ты хорош! А, значит, в моих действиях просто не было смысла.

– Год – немалый срок. Ты действительно считаешь, что я про тебя так ничего и не понял?

Кира вздохнула.

– Мужчины наивны как дети. Ты и про себя-то не много понимаешь. А всё туда же… «я познал загадку и тайну женской души…» ну-ну!

– Ты была со мной год! – зло повторился Макс, а Кира его перебила.

– И за это время безумно устала! – поторопилась обозначить она свою правду. – Устала от тебя и от твоего дружка! – добавила Кира тише и весомее. – Было просто интересно: на сколько хватит твоего увлечения новой диковинной зверушкой. Ты готов назвать эту страшную цифру?

– У меня ничего не прошло. – устало проронил Макс, поддаваясь её напору, но подобное заявление Кира оставила без замечаний. Она снова жевала яблоко и зрительно примерялась, откуда вырезать следующую дольку.

– Только не говори, что приехал, чтобы меня вернуть!

– Именно за этим.

– Акция «два по цене одного» завершена! – Кира развела руками. – Придётся тебе довольствоваться своей подружкой из администрации.

– По поводу измены… Кира, я должен тебе объяснить…

– Позволь я объясню сама. Жаль разочаровывать, но я заставила тебя делать это. Было даже забавно… Всякий раз, затрагивая тему детей, я буквально провоцировала тебя на измену. Ты раздражался на меня, кричал, ты хлопал дверью. Ты злился на меня за свою мужскую несостоятельность. А потом всеми силами пытался доказать, что мужик. Правда, уже в чужой постели и с другой женщиной. А твой взгляд вроде: «ну что, съела» по возвращении… он умилял особенно.

– То есть…

– О том, что ты не можешь иметь детей, – Кира намеренно повысила тон, не позволяя озвучить предположение, – я узнала от твоей бывшей жены. Ты, вероятно, не помнишь, но именно в этом она обвиняла тебя, заскочив однажды на огонёк. Она обвинила, а я услышала. Чуть позже у секретаря, что ведёт твой ежедневник, эти обвинения подтвердились: ты ежегодно посещаешь андролога. Вероятно, в надежде, что найдётся лечение твоей проблемы и появится возможность произвести на свет ещё несколько таких же ублюдков. Может, однажды так и случится. – спешно заверила она. – Вот только я тебе в этом не помощник, – поцокала Кира языком.

Макс, не веря сказанному, нервно улыбнулся.

– Ты сейчас серьёзно?

– Всё поддаётся расчёту. Даже чувства. – повторила Кира однажды брошенную фразу. – Рассчитать тебя оказалось не так уж и сложно.

– Это у тебя такая забава?

– Ты предпочитаешь ломать человеческие тела, я же практикуюсь на душах. – Кира старательно продемонстрировала улыбку. – Порой попадаются весьма занимательные экземпляры.

– Что ты несёшь?

– Возможно, это последствия травмы. – невинно предположила Кира. – Сбегая в другую страну, мать сказала, что жить со мной стало просто невыносимо. Наверно, она меня боялась. – примеряясь к этой мысли, Кира скривила губы. – Впрочем, в этом нет ничего удивительного: порой я и сама себя боюсь. Когда-то мне было интересно работать с цифрами. После выписки из больницы пришлось искать новое применение своим талантам.

– Коллекционируешь, значит?

– Ну да. С Германом было весело. С Цапой скучно. Димка Сорокин… пожалуй, его я не сумела удивить. – озадачилась такими выводами Кира, но легко отмахнулась от этой мысли. – Твой друг Андрей так старательно пытался вывести меня на чистую воду, что в какой-то момент его даже стало жаль.

Макс невольно усмехнулся собственной глупости.

– Ты забыла про Лазаря.

– А Денис не попал в мой список, нет. – ужаснулась Кира такой перспективе. – Дениса я люблю. Он хороший. – Кира несмело улыбнулась. – Он всегда старался меня защитить.

– Верно… столько идиотов на твои хрупкие плечи. – зло хмыкнул Макс.

– Занятный разговор… – невольно отметила Кира и задумчиво приставила скальпель к яблочному боку.

– А здесь-то ты что забыла?

– Здесь я ждала тебя. – как-то отстранённо отозвалась она и вдруг вскинула взгляд. Максу стало не по себе.

– Я приехал. Что дальше?

– А дальше всё… – проронила она, будто растерянно и на какой-то короткий момент Макс даже не понял, куда ушла показная дерзость, куда испарилась язвительность и желание задеть.

– Кира…

– Ты приехал сюда за своим ребёнком? Отвечай! – с вызовом бросила она, и Макс потерял мысль, которую только что попытался озвучить.

Он тряханул головой и мучительно поморщился, но Кира не позволила вернуться и на шаг назад.

– Ты приехал за своим ребёнком, да? – громче повторилась она, и Макс старательно зажмурился.

– Да, чёрт возьми, да! – сорвался он на откровенный крик и готов был захлебнуться собственной желчью. Он бурно дышал и приставил к губам напряжённый кулак: только бы не сорваться снова.

Кира озадаченно кивнула и вдруг совершенно ровно улыбнулась. Макс чувствовал, как к его глазам подступают злые слёзы.

– Очень жаль. Как видишь, ничего твоего здесь нет. – подвела она итог и снова занялась яблоком.

Скальпель легко вошёл в хрустящий бок и так же легко скользнул, отделяя его часть. Кира губами сняла кусок яблока прямо с лезвия и озадаченно моргнула.

– Ты уже можешь идти. – со смешком подсказала она с набитым ртом. По подбородку потёк светлый сок, а Кира стёрла каплю ладонью.

Выскочив на улицу, Макс сжал виски обеими руками. В первый момент он не вспомнил, в какую сторону следует двигаться, потому случилась заминка. Сориентировавшись, скользнул взглядом по дому, который покинул только что и уловил в мутном стекле выражение лица Киры. Почему-то оно показалось растерянным и по-детски обиженным. Впрочем, какая разница?! Ему показалось!

– Идиот! – прорычал он, стремительно удаляясь.

Макс зло смеялся и тут же скрипел зубами. Он нервно ерошил пальцами волосы и старательно растирал глаза, которые нестерпимо жгло. Смирения в нём не было. Он задыхался собственными эмоциями. То бессильно рычал, а то едва сдерживался от болезненного стона. Сел в машину, захлопнул дверцу и с силой ударил напряжёнными кулаками по рулю управления. Его выворачивало наизнанку. Когда невыносимо больно и хочется убивать одновременно. Душу будто выжигало изнутри. Хотелось кричать в голос, выть хотелось!

– Да что же это?.. – прошептал он, не в силах унять загрудинную боль. – Не жили красиво и нечего начинать! – принялся приговаривать он.

На соседнем сидении «ожил» мобильный телефон. Входящий вызов от Андрея. Ответил Макс далеко не сразу. Гипнотизировал смартфон взглядом, а тот не успевал затихать, как принимался разрываться снова.

– Да! – отозвался он, скрипя зубами.

– Привет, ты куда пропал?

– В Испании. – ответил Макс вместо того, чтобы язвить.

Вышла заминка.

– Э-э… Надеюсь, с горячей мулаткой под боком? – весело хмыкнул Андрей.

– Почти. Что у тебя?

– Даже не знаю… Информация про Киру ещё актуальна?

– Про Киру?! – зло ухмыльнулся Макс. – Ну, давай! Попробуй удивить меня!

– Да легко! – не понял иронии Громов и театрально прочистил горло. – Ты помнишь, я говорил тебе про старушку-медсестру, что ухаживала за Кирой, когда…

– Да, да, помню! Дальше! – несдержанно прикрикнул он.

– Я тебя отрываю?

– Не заморачивайся! – посоветовал Макс и Андрей продолжил.

– Ну да… В общем, старушка… Ага! Так вот она позвонила мне сегодня, попросила приехать. Там мутная история, но, как сама медсестра сказала, что при выписке Кира забыла свой дневник, вроде мне будет полезно его почитать. Я приехал, выпили по чаю, а там слово за слово, не буду углубляться… Но главное, что твоя Кира ни в каком варианте не может быть беременна!

– Да ты что?.. Как так? – с ложной заинтересованностью оживился Макс. Андрей довольно хмыкнул.

– А вот так! Когда её привезли в больницу, девчонка была так избита, что никто её толком и не осмотрел. Может, бельё было целое, может, ещё что – не знаю! После перевели в частную клинику и там уже действовали по накатанной. И только через несколько недель, в процессе лечения, когда у неё открылось кровотечение, выяснили, что Киру не только избили, но ещё изнасиловали. Не знаю, скажет ли тебе это о чём или нет, но беременность оказалась внематочной. А при шеечной беременности, как и не свезло Кире, открывается профузное кровотечение. Остановить его можно, только удалив детородный орган. Собственно, так и сделали. Вот тебе и вся беременность! Фикция! Это уж потом я вспомнил про её дневник. И скажу тебе… тут полная клиника! У девчонки реально шиза! Были бы у меня на голове волосы, они встали бы дыбом! Я тут полистал… много всего интересного, конечно, написано, понятно, что работал грамотный психолог, но суть сводится к простому: я ТА-КА-Я!.. никому не нужна, жизнь потеряла смысл! Есть вариант, что она выдаёт желаемое за действительное. И вот ты будешь маяться мыслью, что где-то там растёт твой ребёнок, а ей типа оттого полегчает. Представляешь?!

– Какого чёрта… – слабо ориентируясь в происходящем, пробормотал Макс.

– Ну, а что? Бывает! Я чего звоню: мне искать её или уже отбой? Честно, задолбался я с твоей безответной любовью! – по-доброму рассмеялся Андрей, но Макс его не слышал.

Он вообще ничего не слышал. Разве что шум в своих ушах и звонкий голос Киры, что раздавался отголоском в памяти: «Ты приехал за своим ребёнком?! Отвечай!» «Жаль, ничего твоего здесь нет.» Жаль… Ей жаль… А что же он ответил? Он ведь сказал, что приехал за ней? Сказал или нет?..

Макс вырвался из машины и побежал. Наверно, только в такие мгновения ты действительно понимаешь, что такое страх. Когда сердце уже не колотится – ты его просто не чувствуешь. Когда время останавливается или и того хуже: оно поворачивается вспять. А ты бежишь и понимаешь, что делаешь это недостаточно быстро, что ты вообще всё в жизни делал неправильно! Что так ничему и не научился, так ничего и не понял! Ты понимаешь, что ни черта не стоишь! Но должен успеть. Сейчас, к ней!

«Стой, где стоишь» – пригрозила она, а он, дурак, и стал! Всё правильно! Подойди он ближе, отыграть свою роль так же безупречно Кира бы просто не смогла! Придумывала. На ходу придумывала этот бред и всё ждала, когда же он улыбнётся и скажет, что всё это неважно, когда любишь. А он не сказал. Он не сказал! Не использовал единственный шанс! Упустил его! И потому сейчас так отчаянно мчался к ней, не понимая, почему короткий путь никак не закончится.

– Кира, ты где? – прохрипел он, ввалившись в незапертую дверь, и прислушался: тихо. Только едва уловимый звук бегущей воды. – Кира… – задохнулся Макс, глядя на яблоко, что она держала в руках. Сейчас это яблоко лежало в углу комнаты. Брошенное.

Он прошёл вглубь дома. Звук воды будто бы усилился. И тут Макс увидел дверь.

– Кира, я приехал за тобой. – прошептал он, шагнув к этой двери. – Я приехал за тобой, ты слышишь?! – взревел Лавров, глядя на багровые потёки по всему полу.

Кира сидела в углу. Бледная, будто неживая. Горячие струи били ей в лицо, а яркая, алая вода ровными ручейками стекала в сток на полу. В ослабленных пальцах всё ещё держался тот самый скальпель. Оба предплечья были иссечены грубыми порезами.

– Ты что, маленькая?.. – горько рассмеялся Макс, сдавливая её тонкие руки выше порезов первым попавшимся жгутом. – Ну не глупи… – умолял он, туго бинтуя глубокие порезы содранной с неё же майкой: Макс порвал её на лоскуты. – Ты же у меня сильная. – шептал он ослабленным голосом, пока нёс её к машине. – Самая лучшая. – приговаривал, пока мчался по всё ещё безлюдным улицам.

Кажется, следующий раз он вздохнул, только когда женщина в костюме санитара толкала ему в руки какаю-то тряпку.

– Что?.. – зло рассмеялся на это Макс, не поддаваясь её попыткам вытолкать его с коридора. – Что?! Мне не надо! – рычал он, не понимая, что от него хотят. – Кира где? Девушка! Я привёз её!

Но женщина его не понимала.

– Что…что тебе, деньги нужны? У меня есть деньги?! – взорвался криком Макс, доставая из кармана бумажник. Из дрожащих рук посыпались купюры и карточки. – Забирай! – ревел он, но на помощь женщине появились ещё двое.

Макса затолкали в туалет и, активно жестикулируя, подвели к зеркалу. Ему следовало умыться.

– Ну, конечно… – плохо сдерживая эмоции, рассмеялся он. – Я сейчас… – бормотал Лавров, пока брызгал в лицо ледяной водой, пока растирал её.

По рукам, по белоснежному умывальнику потекли ручейки цвета размытой крови. Едва не силой с него содрали пропитанный кровью свитер и принялись толкать в руки всё ту же тряпку. Только проморгавшись, Макс разглядел в ней хирургический костюм. Он ведь и забыл, как выглядит… Кое-как собравшись, удалось переодеться. Он осознанно кивнул, давая понять, что опомнился, что держит себя в руках.

– Девушка! – напомнил он, как только галдёж вокруг прекратился и его уже готовы были оставить в покое. – Где девушка, которую я привёз? – его не понимали и Макс поморщился. – Chica (девушка)! – полезло в голову и пришлось напрячься. – Mi novia (моя девушка)! – нашёлся Макс и ему, наконец-то ответили. Неразборчиво и на испанском, да так долго, что, казалось, голова сейчас просто треснет.

А ещё они куда-то шли. Они всё время куда-то шли, а он, будто попрошайка, двигался следом, пытаясь разобрать хотя бы слово! Пока дверь в одну из палат не распахнулась. Он сказал, что ему сюда не надо. Макс даже не понял, что там, на кровати, кто-то лежит. Не понял, что это не «кто-то», а Кира! Такая тонкая, бледная… И она была цвета белоснежных простыней. Его подвели к низкой койке и заставили опуститься на стул рядом. Через несколько секунд на пустую до этого прикроватную тумбу одна из женщин, с которыми он боролся в коридоре, положила его бумажник с заботливо собранными купюрами.

– Это вам. – открестился он, не сводя с Киры тревожного взгляда. – Забирайте всё… – безразлично отмахнулся Макс, всматриваясь в движения её груди: она должна была дышать!

А ещё он боялся к ней прикоснуться. Почему-то казалось, что непременно навредит. Потому Макс встал перед её койкой на колени и положил голову у ледяных рук. Чтобы быть ближе. Максимально ближе и при этом не причинить боль.