ГЛАВА 16

Оставшись одна, Кайли перевела дух.

Конечно, она немного лукавила — совсем уж равнодушной быть не получалось. Но Ирнат — вот что в первую очередь должно ее заботить, а вовсе не его отец и его новая жена!

— Кайли, идем! — вырвал ее из размышлений Ревье. — Ты уверена, что выдержишь эту беседу?

— Конечно, — Кайли улыбнулась.

Ревье вздохнул и толкнул дверь в каюту.

— А вот и Дея, — громко провозгласил он. — Это наш помощник механика, но в этом рейсе она переквалифицируется в няньки и будет присматривать за вашим сыном. Расскажите ей про все предпочтения мальчика. Я оставлю вас на полчаса, думаю, вы найдете общий язык. Дея, Торвис рядом.

Кайли обвела взглядом каюту — о как! Капитан приказал снять одну переборку, соединив две каюты в одну! Конечно, стало просторнее, появились два спальных места, но, учитывая, что на «Млечном» добавился еще один пассажир, возникает вопрос: а где будут ночевать Торвис и Гест? Если каюту кока присоединили к отсеку Ревье, а койку ома займет Байрат?

— Здравствуйте! — приятный женский голос вырвал Кайли из размышлений. — Проходите, а то муж намекнул, чтобы мы надолго мужчин не задерживали.

Мицури сидела на койке Ревье.

Почему-то Кайли это не понравилось, но она сдержалась.

Какая разница, где сидеть, главное — Ирнат!

— Здравствуйте! Вы — мама мальчика? — она окинула женщину взглядом — приятная внешность, которую даже беременность не испортила, уютная, домашняя. Такой она ее и видела, когда они были в доме Байрата. Именно так и должна выглядеть добропорядочная мать семейства, а не как сейчас Кайли — вместо женской фигуры — арматурная конструкция из выпирающих ребер, коленок и локтей при почти полном отсутствии приятных мужскому глазу округлостей. Торвис, конечно, старается ее откормить, но дело продвигается небыстро…

— Приемная мама, — мягко поправила ее Мицури, в свою очередь жадно рассматривая незнакомку.

Худая! Прямо — очень-очень! И сходство с Долоном есть, но не такое явное, как она надеялась. Все-таки это мать мальчика, или она придумала чего нет?

— Вот как? — выгнула бровь Дея. — Я думала…

— Нет, Долон мне не родной, я встретила Сагара полтора года назад на Кси Бьен, это небольшая планета на границе двух галактик. Долон уже был с ним, — пояснила Мицури, продолжала рассматривать поммеха.

Нет, пожалуй, такая тощая Сагару не могла понравиться. Она им никто, слава Космосу!

Настроение Мицури поднялось, и язык развязался.

— Сама я родом с Даластеи, но давно уже жила на Кси Бьен.

— А как на Терру попали? — Кайли решила выслушать все, что ей поведают, а потом уж расспрашивать про Ирната. Интересно, совпадет ли версия Мицури с тем, что рассказал Байрат? Не то чтобы она хотела во что бы то ни стало узнать правду или поймать бывшего мужа на обмане… Просто интересно. Любопытство же не порок? Или?..

— Мои все погибли. — Мицури шмыгнула носом, глаза заволокло слезами. — Белая лихорадка. Сначала отец, потом заболели сестра и братья, а следом свалилась и мама. Я работала, как раз на смене была. Пять дней смена, пять дней не была дома, даже не знала, что они заболели и один за другим ушли. Потому и выжила, что дома не появлялась. Смена закончилась, я пришла, а вместо нашего жилья пепелище. Все сожгли, чтобы заразу не распространять. Денег нет, одежды нет, крыши над головой нет. Что со мной было, включая документы в сумке, с тем и осталась.

«Совсем как у меня», — отрешенно подумала Кайли.

— Соседи пустить даже на ночь побоялись, лишь посоветовали идти в лагерь переселенцев, — продолжала Мицури. — Мол, там какие-то подъемные дают, улетишь на новую планету, все равно здесь тебя больше ничто не держит. Правда, на планете нет никаких условий, но ты молодая, одинокая, сильная, а там почти одни неженатые мужики, найдешь себе мужа, создашь семью. Здесь одна пропадешь. Я послушала и пошла. Всю ночь добиралась, но нашла лагерь. Меня приняли, проверили здоровье и выделили койку в бараке. Кроме меня там было всего семь незамужних женщин, пять семейных пар с детьми, один вдовец с малышом, Сагар, и двадцать девять холостых молодых мужиков. Оказалось, планета необжитая, дикая, поэтому мало кто готов тащить детей в такие условия, разве что у людей нет выбора, и хуже им уже не будет.

Мицури перевела дух.

— Да, пришлось помыкаться, — сочувственно цокнула языком Кайли. — Но мне зачем про это знать?

— Выговориться хочу, — беременная переменила положение, поглаживая живот. — На Терре не с кем пооткровенничать, чтобы об этом через час все поселение не узнало, а ты скоро улетишь и вряд ли когда вернешься. Ведь так?

— Так.

— Вот! Поэтому и хочу выговориться, пока есть свободные уши, — улыбнулась Мицури. — Соседкам не все можно доверить. Я с тобой поделюсь, а потом — ты со мной. Если захочешь, конечно. В общем, койка моя оказалась рядом с местом, где ночевал Сагар с сыном. Мальчик все время плакал, сердце разрывалось. Я день потерпела, другой, и не выдержала. Вижу же, что мужик растерян, не справляется, а мне к маленьким не привыкать — младшим брату и сестре два и пять было. Считай, на моих руках и выросли. Я взяла ребенка, а он сразу прижался — «мамока, мамока»!

Кайли с трудом проглотила комок — верно, Ирнат еще плохо говорил и вместо «мамочка» называл ее «мамока»…

— И заснул, представляешь? Вот так — сразу. Вымотался, наверное — до этого весь день плакал. Я его на кровать укладывать, а он ручками вцепился и захныкал. Так и сидела, пока спал. Сагар едва на колени не упал от облегчения, а когда после сна мальчик с аппетитом поел, то, не поверишь, чуть не заплакал.

— Поверю, — буркнула Кайли, отворачиваясь, чтобы Мицури не заметила предательскую слезу.

— Пока Долон ел, Сагар расспросил меня — кто я, с кем. И предложил платить два кварта в день, если я стану смотреть за ребенком, пока он решает свои дела. А мне что? Нетрудно, тем более платят, пусть и совсем мало, но мне и один кварт негде найти, а тут за пять дней целых десять прибавится. Конечно, я согласилась. С мальчиком мы поладили, и ко времени отлета, когда я отпросилась у Сагара, чтобы на заработанное прикупить себе что-нибудь в дорогу, он неожиданно предложил оплатить мне одежду и припасы с тем условием, что я буду держаться рядом и помогать ему с Долоном.

— И ты согласилась стать его женой, — закончила за нее Кайли. — Я рада за тебя!

— Да нет, все не так! — возразила Мицури. — Он в жены не предлагал, да я поначалу и сама о таком не думала. Время шло, прилетели на Терру, а там — лес стеной, и ни одного дома! Мужчины сразу рубить его взялись, место расчищать, барак-времянку поднимать. Женщины, кто чем мог, помогали. Трудно было. И страшно. Но Сагар, как бы ни устал, всегда следил, чтоб мы с ребенком в тепле были и накормлены. Я такого заботливого мужчины еще не встречала. Сама не заметила, как привязалась, — Мицури порозовела. — Влюбилась, представляешь? Во вдовца с маленьким ребенком, когда вокруг круги нарезали мужики помоложе и посимпатичнее. Сама от себя не ожидала, но — вот.

Она развела руками.

— Ты мне про ребенка лучше расскажи — что он любит и остальное. К чему мне знать, как вы с его отцом сошлись? — постаралась равнодушно произнести Кайли, а внутри все сжималось — Мицури в Байрата влюбилась!

И верно — как в такого не влюбиться? Она в свое время тоже не устояла, хоть знала, что хайши не ровня иру. Не пара ему. И эта не ровня… Правитель снова на те же грабли наступил — женился на простолюдинке!

— Долон чудо, а не ребенок, — послушно заговорила Мицури. — Единственно — один ни за что не остается. Первые недели я его с рук почти не спускала — сразу начинал плакать. Любит, чтобы его по животику гладили, когда спать укладываешь. И песенки просит, а я одну только и знаю — что мама моим сестре и братьям пела-«Маленькая звездочка». Знаешь такую?

— Нет.

— Я наговорю тебе, запишешь. И мелодию запомнишь, он без песенки не заснет! Не поверишь — по нескольку раз заставляет повторять. Подвижный очень, все ему надо пальчиком потрогать, поковырять, отвертеть. Поэтому — глаз да глаз за ним! Лучше — сама находи ему занятие, не жди, когда он придумает проблемы на свою и твою задницы. Он обязательно придумает, если заскучает! Ест все, кроме вареного лука. Обожает мятую картошку, с ней и лук съест. Я знаю, Сагар отгрузил вам овощи, так вы варите мальчику нормальную еду, не экономьте на нем! Концентраты он, конечно, тоже съест, но натуральное полезнее! Его игрушки вот, — Мицури засуетилась, вытянула из-под ног сумку, раскрыла, показав несколько самодельных игрушек и — сердце Кайли пропустило удар — серого урли. Любимую игрушку сына, которую она сама ему покупала на годик… Видимо, Байрат сохранил ее тогда, сумел вытащить из флаера.

— Сагар не говорил про них, но я подумала — как ребенку без игрушек? И положила несколько. Вот этот урли, — Мицури подняла плюшевого зверька, — самый любимый. Без него Долон спать не ложится, смотри, не потеряй! А еще сынок не любит ногти стричь. Так я придумала — за каждый остриженный ноготок даю ему ягодку муршмилы, он их обожает. Тогда все проходит без рева и скандала. Ягоды вам тоже привезли, Сагар лично упаковывал. Вообще, Долон не капризуля, а очень ласковый ребенок, не обижай его! С ним всегда можно договориться, он все-все понимает. Только маленький еще, не умеет долго без дела сидеть. И постоянно задает вопросы, так ты его к отцу отсылай! Он многое знает, о чем я и не слышала, а то я не на все «почему» могу ответить.

Мицури вздохнула, прикрыв глаза.

— Болел часто? Чем?

— Да нет, ничего такого. Обычные детские неприятности — коленку разбил или нос расквасил. На правой ножке у пяточки шрамик есть, такой, полукругом. Это он о раковину порезался. Крови было — ужас. На подбородке маленькая отметина — неудачно упал, о камень рассек. Простывал еще, как без этого, но быстро поправлялся. Он мальчик крепкий, все лето босиком бегает. Сегодня еле уговорила ботиночки надеть, когда сюда собирались. Вот тут вещи его. — Мицури толкнула ногой сумку. — Под игрушками. Все чистое, целое — я проверила. Долон растет быстро, не успевает снашивать. Впрочем, вы всего на две недели улетаете, как сказал Сагар, за это время не успеет вырасти из штанишек и рубашек. А вот изгваздает все изрядно. Стирать-то умеешь?

Кайли фыркнула.

— Хорошо. Сагар не любит, когда сын в запачканной одежде бегает. Мы приучаем мальчика к чистоте, насколько это в наших условиях возможно. И Сагар требует, чтобы он правильно ложку держал, не чавкал. Ну, это он сам объяснит.

Мицури погладила пальцем урли, которого так и держала в руке.

— Ни разу за это время мы не расставались. Переживаю, как Долон без меня? Правда, с ним отец, но все равно волнуюсь. Ты же будешь о нем хорошо заботиться?

— Конечно! Ты так привязалась к мальчику?

— Понянчи, на руках покачай, нос повытирай, по ночам повставай — посмотрю, как сама не привяжешься, — ответила Мицури. — А он еще такой ласковый! Как котенок прижмется и — «мамочка»! Все готова отдать, лишь бы был здоров и весел!

— У вас скоро свой родится, — кивнула на живот Кайли. — Будет над кем трястись, не до старшего станет. Долон ревновать начнет, что теперь и папа и… мама… братом или сестрой заняты, а не им.

— Нет, Сагар Долона не обделит! Он — его свет в окошке. — Мицури усмехнулась. — Конечно, новорожденный неизбежно займет почти все мое время, но я не собираюсь Долона отгонять, буду по-прежнему целовать его на ночь, вытирать ему нос и обнимать, когда малыш этого захочет! Потом, иногда думаю, что к нашему общему ребенку Сагар никогда не будет относиться так трепетно. Видимо, он безумно любил мать мальчика, поэтому на сына и не надышится.

— И тебя любит, раз замуж позвал. Вон, потакает капризам, — пожала плечами Кайли.

— Не любит, — неожиданно ответила женщина. — Уважает, бережет, потакает да. Пока беременная. Заботится обо мне — это все есть. Но любви у него ко мне нет. А я все надеюсь, что заботой и лаской смогу растопить его сердце…

— Глупости! Зачем ему было на тебе жениться, если нет притяжения?

Мицури горько усмехнулась и вскинула на собеседницу глаза.

— Ради Долона женился, чтобы сын в полной семье рос. И чтобы в поселении в меня пальцем не тыкали. Меня же за это время несколько мужиков замуж звали, да я всем отказала — никто к сердцу не пришелся. Другие, кто одиночки был, пары месяцев не прошло, замуж повыскакивали, а я ни туда, ни сюда. Вот женщины и решили, что быть такого не может, чтобы в одном доме, да не спят! И запереживали — мол, пока только с Сагаром, а там, может и других мужиков утешать примется. Нормальная-то женщина всегда старается замуж, а эта неспроста всем отказала. Все замужние всполошились — как так? Живут в одном доме, и не женаты! Какой пример детям! Сагар, как узнал про такие толки, сразу предложил пожениться, я даже думать не стала, тут же согласилась. На седьмом небе летала, думала — вот оно — полюбил! А муж шесть месяцев ко мне не прикасался. Жили по-прежнему как соседи.

— Как это как соседи? А ребенок? — Кайли показала на живот. — Не ветром же тебе его надуло. Значит, минимум один раз он тебя точно любил!

— Не меня любил, а ту — мертвую! Ее именем называл, — тихо произнесла Мицури и, уронив голову в ладони, горько заплакала.

Кайли показалось, что ее ударили, — воздух застрял в легких, комком продрался сквозь горло.

Ситуация — врагу не пожелаешь — новая женщина бывшего мужа рыдает почти на плече первой жены, жалуясь, что ночью муж зовет ее чужим именем. При этом Мицури даже не подозревает, что исповедуется как раз той, чье имя мужчина произносит во время любовных игр!

Кому рассказать — не поверят!

— Ну-ну… — она не знала, как успокоить женщину. — Подумайте о ребенке! Мало ли что там мужчина бормочет? В такие моменты они сами себя не помнят.

Внутри нее скреблись рыжие с черными полосами стерцы. Шипели, били себя по бокам длинными хвостами, выпускали когти и проводили ими прямо по едва-едва зарубцевавшейся душе… Она запретила себе вспоминать, запретила думать о чем-либо, кроме сына, но прошлое постоянно врывается в жизнь, напоминает о себе, бередит и лишает равновесия.

— Да, ты права, мне не стоит плакать. Если Сагар заметит, то решит, что кто-то меня обидел, и примется выяснять, — забормотала Мицури, вытирая слезы рукавом. — Просто я так устала все держать в себе! Даже пореветь нельзя, чтобы кто-нибудь не увидел! В лес одной не уйти, у нас правило — туда только группой, и только под присмотром вооруженных мужчин. В окрестностях встречаются урли, стерцы захаживают, в самом поселке полно чужих глаз, в общем, не расслабишься. Разве что дома, закрывшись ото всех, но там Долон. Пугать ребенка слезами не хочу, тем более что Сагар весьма нервно реагирует, если замечает, что я плакала. Начинает выяснять, кто обидел? А как я ему скажу, что это из-за него? Что мне хочется больше тепла и ласки, а не только защиты и дома — полной чаши? Держу все в себе, а тут они впервые так надолго уезжают, волнуюсь, вот и прорвало.

Кайли стиснула зубы — тепла и ласки не хватает? На Комбинат бы тебя, в Приют, на шестидневку! Мигом бы научилась ценить что имеешь и не требовать большего.

Сквозь злую мысль бальзамом на израненное сердце легло: не любит новую, не ласкает и имя произносит чужое! Вроде, и не надо ей уже, а греет. Все познается в сравнении. Раньше она тоже мечтала о большем, порой даже сцены Байрату устраивала, если чего-то хотела, а он не разрешал. Даже не сцены, а так — «я обиделась»! Но теперь она знает, что в жизни самое ценное и необходимое — когда все любимые дома, все здоровы и живы. Если семья в порядке, то остальное можно пережить, перетерпеть, изменить в лучшую сторону, наконец.

Было бы желание!

Тут же полоснуло раскаяние — как можно радоваться, что муж ее не забыл? Ведь от этого всем плохо: Мицури, которую она за сына до конца жизни должна благодарить, Байрату, который из-за этого не может всем сердцем принять новую жену и ее ребенка. Да и ей от этого только боль — ведь уже ничего не изменить. Даже если бы Байрат решил вернуться, бросив Терру и Мицури, она бы его назад уже не приняла. Не позволила бы оставить новую семью. Мицури и тот, кого она носит, не виноваты! Сам их выбрал, теперь неси ответственность до конца! Да и не смогла бы она с ним… после другой… Мужчины устроены проще, она это еще на Окраине видела. Им что с этой, что с той — отряхнулся и пошел, будто так и надо. В постели нет места третьему, а она никогда не забудет, что пока пыталась не умереть, надрываясь на Комбинате, Байрат спал с другой. Пусть не в роскоши и довольстве, пусть эту новую называл ее именем, но ведь смог? Несмотря на всю любовь к первой жене! И от того, что он спал с Мицури, не испытывая к той ничего, кроме благодарности, ей было особенно больно. Если бы он ее полюбил, принять измену было бы легче. Понятнее, по крайней мере, почему он так поступил…

Кайли мысленно отвесила себе подзатыльник — нашла время предаваться размышлениям!

— Мужчину не удержать возле юбки, — обратилась она к всхлипывающей жене рея. — У них свои дела, нельзя висеть на ногах гирей! Раз летит… ваш Сагар… значит, так надо. Не на прогулку, а по делам. Привыкайте, не за простого работягу вышли!

— Ну да — скажешь еще — за наследника богатого Дома! Или нет — за самого императора! — неожиданно фыркнула и рассмеялась Мицури. — Сагар, конечно, более образован, чем другие мужчины. Знает больше-это всем видно, поэтому его и выбрали реем, но он простой работы не чурается и в еде не ковыряется. Видела я однажды, как ведет себя настоящий ир. Издалека, правда, но успела рассмотреть, как тот брезгливо обошел лужицу на дороге, как кривился при виде нашей улицы и домов, как морщился, пряча нос в воротнике богатого платья. Нет, мой Сагар не таков!

— Я имела в виду, что ваш муж — рей. Значит, он теперь часто будет отлучаться по делам поселения. Челнок есть, связь есть, заключит контракты на поставку продуктов, оглянуться не успеете, как приобретете собственный корабль! Тогда видеть мужа будете еще реже. Все, успокаивайтесь и лучше еще поговорим о мальчике. Как супруга привлечь — это вы сами должны думать, тут я не советчик.

— Не замужем? — цепкий взгляд Мицури пробежал по рукам Кайли.

— Я, — Кайли сглотнула, — связанная капитана. Невеста его, то есть.

— Капитана? — гостья просияла. — Как здорово! Он, конечно, бродяга и небогат, но выглядит надежным.

С души Мицури упал последний камень — ошиблась она, кругом ошиблась — это не мать Долона! Значит, показалось ей, померещилось… Может быть, муж решал, как челнок выкупить, да как подороже продукты продавать, вот и спал плохо, да на ровном месте замирал, а она, дурочка, решила, что он о своей любви тоскует! А то, что у Долона волосы точь-в-точь цветом, как у этой невесты капитана, так это совпадение. Нередкий цвет-то! Какая она глупая — себя накрутила, мужу перечила, зачем-то перед этой душу раскрывала…

— Спасибо, — сдержанно ответила Кайли и, чтобы перевести разговор, спросила первое, что в голову пришло. — А вы давно покинули Даластею?

— Даластею? — в первую секунду Мицури не поняла и захотела отмахнуться — какая Даластея? Причем тут Даластея? — но тут же вспомнила, что эта женщина будет целых две недели заботиться о Долоне. Лучше поддерживать с ней хорошие отношения, тем более что никакой тайны нет, ответить нетрудно. — Давно, мне десять лет было, как родители решили переехать на Кси Бьен. Сестра и братья уже на Кси родились.

— Понятно, — Кайли прикинула, что выглядит Мицури лет на двадцать пять. — Вернемся к мальчику? Ирн… и что он еще любит? Чего боится?

— Один оставаться боится, но я про это уже говорила, — нахмурила лоб Мицури. — С другими детьми неплохо ладит. Сагар его уже читать учит. Сумасшедший-ребенку еще и четырех нет, а он его науками мучает! Впрочем, сама увидишь! Мне рассказывал, что среди друзей у него были выходцы с других планет, тогда и выучил несколько языков. Мы-то только на всеобщем говорим, а он с Долоном то стрекочет, то тараторит — я ни слова не понимаю! Считать учит, рассказывает что-то, заставляет потом повторять или ему пересказывать. Нет, я не против — мальчику знания не повредят, единственно, Сагар рано начал! Только и побегать-поиграть, пока мал, потом заботы пойдут, работа! Конечно, мужчина лучше знает, как лучше, но мне жалко мальца, вот я и ворчу тихонько, когда муж не слышит.

— Что же, я все поняла, — Кайли подумала, что пора заканчивать разговор. Основное она узнала, в довесок еще кучу дополнительного получила, без чего, пожалуй, вполне обошлась бы. Но…

— А ты ничем не хочешь поделиться? — простодушно поинтересовалась Мицури. — На грузовике вашем одни мужики, тебе и поговорить не с кем.

— Нечего рассказывать, — Кайли выдавила улыбку и развела руками. — Ничего такого у меня не происходило. Давайте, я лучше песенку запишу, да мне идти пора.

Спустя десять минут она попрощалась с Мицури и с облегчением рванула в рубку.

Нет, беседа с женщиной ее успокоила — Ирнату с приемной матерью было хорошо, а это самое главное! По-человечески бы надо отблагодарить женщину, да как? Даже обнять нельзя по своей инициативе — Мицури супруга рея, а она — просто космическая странница. Даже не чья-то жена — ни веса в обществе, ни положения. И хоть рей на Терре, скорее старший поселка, чем правитель — нечем править, планета не заселена, подданных даже сотни не наберется, — но какая-никакая, а власть. Пусть эта должность выборная, а не наследственная, все равно обниматься с женой рея ей не по статусу.

Потом, попозже, она подумает, как и чем отблагодарить Мицури.

— Ну как? — Ревье встретил ее в коридоре, с тревогой заглядывая в лицо. — Все нормально?

— Да, все в порядке. Вот, колыбельную записала, которую любит малыш, — она показала пластик с закорючками. — Узнала много полезного и интересного про Ирната, — про себя добавила: «И не только про сына». — Где он? Скорее бы уже его увидеть!

— Потерпи, сейчас Сагар проводит жену в челнок. Посидишь одна или прислать Торвиса? Мне надо проконтролировать, как они отстыкуются.

— Никого не надо, я хочу настроиться. Иди, я здесь посижу.

Корабль дрогнул, где-то далеко раздался скрежет, потом стук, и все стихло. Кайли приблизилась к экрану и увидела, как челнок медленно отплывает от «Млечного».

— Готова? — Ревье, как всегда, вошел стремительно. — Отец мальчика настаивает на своем присутствии при вашей первой встрече.

— Да, пусть. Ирнату будет спокойнее, — Кайли почувствовала, как вспотели ладони.

Будто в тумане, она вернулась к сдвоенной каюте, Ревье открыл дверь, и…

Байрат сидел на кровати Ревье, на том же месте, где за полчаса до него сидела Мицури. Но она отмахнулась от этой мысли — какая разница, кто где сидит или сидел? — если на коленях отца, поблескивая глазенками, ерзает ее мальчик!

Женщина вошла и замерла, не зная, как подойти, кем назваться, чтобы не напугать ребенка.

Ирнат, сыночек…

Хотелось обнять, прижаться, расцеловать, но она стояла, не решаясь шагнуть.

Ее малыш так вырос! Она помнила его полуторагодовалым карапузом, с толстенькими короткими ножками и пухлыми щечками, а сейчас она видела длинноногого худого мальчика. Черты лица тоже изменились-раньше он был вылитая мама, по этому поводу по Золотому Острову даже слухи ходили, мол, Ашанти ли его отец? Почему у ребенка ни одной черточки нет от правителя? Правда, Байрат быстро всем рты позатыкал… Теперь же сын больше походил на отца, только волосы остались мамины. И, пожалуй, еще глаза. В любом случае, при взгляде на мужчину и ребенка сразу видно, что они близкие родственники.

Женщина сглотнула и опустилась прямо на пол.

— Привет! Будем знакомиться? Я — Кайли!

Глаза мальчика расширились, он подался вперед, рассматривая незнакомку.

— Папа, эту тетю зовут как мою маму!

Кайли показалось, что ее сердце остановилось…

— Да, сынок, — ответил Байрат. — Ты хочешь с ней познакомиться?

Ребенок молча кивнул и принялся сползать на пол.

Женщина присела на корточки, чтобы оказаться ближе к сыну, да и ноги плохо держали.

— Я — Долон, — мальчик протянул ей ручку.

— Долон, как я тебя учил? — мягко напомнил отец. — Эта женщина — иртея, а не хайши. Она будет помогать мне заботиться о тебе, пока мы путешествуем, поэтому будь любезен, представься как полагается. Покажи, что ты уже не глупый малыш, а вполне воспитанный, хоть и юный ир.

— Ой, — ручка тут же спряталась за спину, и мальчик, старательно выпрямившись, отвесил почти безупречный поклон. — Иртея, честь имею представиться: Ирнат Долон дес Терра!

— Кайли, — она еле сдержала улыбку, глядя в сосредоточенное личико малыша — такой серьезный, такой родной! — Очень рада с тобой познакомиться.

— У вас красивое имя, как у моей мамы! — продолжил мальчик.

— А у тебя одно из имен — как у моего сына, — дрогнувшим голосом произнесла Кайли.

— Какое? — тут же переспросил мальчик. — А где ваш сын? Я бы хотел и с ним познакомиться.

Женщина беспомощно посмотрела на Байрата, но тот только поднял брови, мол, сама решай, что говорить.

Ах, ты ж… Как ответить, чтобы не обмануть и не сказать всей правды? Нельзя такие новости вываливать на ребенка вот так, сразу!

— Его зовут Ирнат и он… — Кайли запнулась. — Он улетел к звездам.

— И моя мама ушла к звездам, мне папа рассказывал, — вздохнул мальчик. — Не эта, с которой я прилетел сюда, а другая. Моя первая мама — Кайли.

— Первая? — женщина не смогла сдержать изумления. — А…

— У Ирната две мамы, — вмешался Байрат. — Первая его родила, но так получилось, что ей пришлось улететь к звездам. И о нем стала заботиться другая женщина.

— Мама Кайли меня очень-очень любила! — заявил мальчик. — А потом папа нашел Мицури, и она стала моей второй мамой. Она меня тоже очень любит и называет «Долон — моя звездочка»!

— Тогда, — женщина в волнении прикусила губу, — можно, я буду называть тебя вторым именем? Пусть Долон останется для твоей мамы Мицури, а для меня ты будешь Ирнат?

— Можно, — секунду подумав, разрешил мальчики, подойдя к Кайли вплотную, и снова протянул ей ручку. — Вы мне покажете корабль? А то папе некогда, он с дядей капитаном будет важными делами заниматься.

— Да, с удовольствием, — преодолев ступор, женщина легонько сжала в пальцах теплую ладошку. — Идем?

— Папа? — мальчик повернулся к Байрату.

— Идите, — разрешил тот. — Надеюсь, ты будешь вести себя должным образом, и мне не придется за тебя краснеть?

— Конечно, папа, — ребенок коротко поклонился Ревье и потянул Кайли за собой в коридор.

— Что ты хочешь посмотреть в первую очередь? — поинтересовалась женщина, кое-как уняв захлестывающие ее эмоции.

Все ее существо тянулось к сыну — схватить, обнять, расцеловать! — но женщина сдерживалась, понимая, что может испугать ребенка. Ирнат выглядит этаким маленьким иром и ведет себя, будто воспитывался во дворце, а не на дикой планете, значит, импульсивность тем более не к месту. В любом случае, надо сто раз подумать, как преподнести ему эту новость — «мама вернулась»!

— Рубку управления! — мальчик даже подскочил. — Там видны звезды?

— Да, видны, там есть такой экран, который показывает, что находится снаружи корабля.

— Побежали? — дернулся Ирнат, но Кайли покачала головой.

— Бегать по кораблю нельзя. Можно споткнуться о какую-нибудь важную штуку, видишь, сколько тут всего? — она показала на гирлянды проводов и датчики движения. — И повредить себя или эту важную штуку. А чиниться и лечиться в Космосе негде. Лучше мы пойдем спокойно, хорошо?

Мальчик кивнул, перешел с припрыжки на размеренный шаг, и ей пришлось подстраиваться под него, чтобы ребенок не отставал.

Пока шли, сын засыпал Кайли десятками «почему» и «зачем», она только успевала отвечать и следить за его жестами, определяя, что на этот раз заинтересовало малыша.

В рубке Ирнат быстро посмотрел на бегающие огоньки панели управления и прилип к экрану.

— Ух ты, сколько звезд! — в восторге высказался он. — Мы полетим к этой? — он ткнул пальчиком в экран. — Или к этой?

— Нет, Ирнат, мы отправимся намного дальше. Отсюда не видно планеты, куда везет груз наш «Млечный путь», — улыбнулась Кайли.

— А звезд очень много? — прошептал мальчик.

— Много! Не все они обитаемы, но все равно жизни не хватит, чтобы посетить все планеты даже одной галактики, если лететь обычным способом. Но наш корабль может прыгать через огромные пространства, поэтому ему доступны полеты не только между планетами, но и между галактиками.

— Здорово! Когда я вырасту, то стану космолетчиком! У меня будет такой корабль, который быстрее всех! И я посетю… посещу… — ребенок на секунду задумался, потом просиял и продолжил: — Побываю на всех звездах и найду там свою маму Кайли и вашего сына Ирната.

Женщина задохнулась, но не успела отреагировать, малыш уже переключился на другое.

— А что тут?

Пришлось объяснять, что такое антиперегрузочное кресло…

Наверное, мужчины специально дали им время побыть вдвоем, иначе как объяснить, почему в течение часа, пока Ирнат изучал корабль, никто из экипажа не попался на глаза? Да и Байрат где-то отсиживался.

Кайли была за это благодарна — ей не хотелось ни с кем делить внимание сына. Заново узнавая своего ребенка, она поражалась, насколько он изменился. Казалось, мальчик повзрослел, если можно так сказать о ребенке, которому еще нет и четырех. Забавно было слушать его рассуждения, не менее удивительно наблюдать, как он пытался вести себя важно и степенно, но через пять минут срывался, увидев что-то интересное, за секунду превращаясь в обычного мальчика. И, налюбовавшись на новую диковинку, дотошно расспросив о ней новую знакомую, вспоминал о правилах поведения и снова вел себя как отпрыск аристократа, чтобы через пять минут стать почемучкой и обычным ребенком.

Женщина умирала попеременно то от нежности, то от гордости. Как Байрат умудрился привить сыну правила этикета и впихнуть в мальчика столько знаний — уму непостижимо! Ладно бы, на Терре был доступ в Сеть, где полно обучающих программ, или у ребенка был бы опытный гувернер, который занимался его образованием! Но нет — Ирната растили только добрая, но не особенно развитая Мицури, и более чем образованный, но вечно занятый отец. Как Байрат умудрился и в таких условиях привить ребенку манеры, вдолбить правила поведения, поставить правильную речь? Или это родовая кровь сказывается? Все-таки по отцу Ирнат — высший ир в Космос знает, каком поколении!

Оказалось, Байрат рассказал сыну, что у него есть мама Кайли. Была мама Кайли… Она решительно не понимала, как ей к этому относиться.

С одной стороны — прекрасно, что ребенок знает о ней, помнит и, похоже, любит. С другой — как теперь объяснить ему, что она и есть та самая первая мама Кайли?..

Время до вечера пролетело незаметно.

Ирнат без устали водил Кайли по кораблю, заглядывая во все незапертые отсеки. Огорчился, когда его не пустили в машинное отделение, но тут же просиял, услышав, как строгий дядя Гест, подмигнув ему, прогудел, что смотреть на двигатель — сердце космического корабля — допускаются только послушные мальчики, и непременно в сопровождении отца. Если новый пассажир «Млечного Пути» именно такой, то не пройдет и трех дней, как главный механик корабля в этом лично убедится и позовет его в свои владения.

— Спасибо, хешив главный механик! Я постараюсь вас не разочаровать! — Ирнат с достоинством выпрямился и отточенным движением вихрастой головенки изобразил короткий поклон.

Кайли смотрела на сына с плохо скрываемой гордостью — ее мальчик! Какой же он умница!

Заметив, что после посещения трюма с дарами Терры ножки ребенка, как и его язык, уже не столь бойкие, она отвела сына на камбуз, а потом — в каюту.

На Терре Ирнат привык купаться на ночь, она переживала, разрешит ли Ревье расходовать воду и согласится ли мальчик на ионный душ, если простой окажется недоступен?

— Полоскай, не бойся, — отмахнулся арсианин на ее вопрос. — У нас целый трюм пустовал, так пока суд да дело, мы с Гестом установили там закрытый резервуар из резины — валялся среди запасных деталей лет пять, не меньше, а тут раз! — и пригодился! Половину места занял, когда его наполнили! Вес, конечно, увеличился, топлива на разгон и торможение пойдет больше, зато воды у нас теперь — хоть залейся! Так что стирай мальчишку на здоровье, хоть два раза в сутки!

Она сама купала сына, а потом, завернув его в простынку, несла в каюту, переодевала ко сну и укрывала одеялом.

Мицури говорила, что без песенки не заснет? Еще как заснул, правда, перед этим малыш облазил немаленький грузовик сверху донизу, ни на минуту не присев за четыре часа.

Мать опустилась на край кровати, заправила под одеяло ручку, осторожно провела пальцами по мягким, еще немного влажным после купания волосам сына.

Ее малыш снова с ней, есть ли во Вселенной большее счастье?!

— Уснул? — Байрат не вошел в каюту, стоял наполовину в коридоре, просунув в помещение только голову и плечи. — Я рад, что вы с ним нашли общий язык буквально за минуту. Наверное, родная кровь притягивает. Ирнат у нас не слишком доверчив к чужим, а к тебе сразу потянулся. Может, он что-то помнит?

— Мне хотелось бы в это верить, но ты сам понимаешь — это невозможно. Он же совсем кроха был, а времени с расставания прошло ровно столько, сколько он жил со мной. Может, сработала магия имени?

— Может. — Байрат помялся. — Я войду?

— Входи, Ревье еще нет, — пожала плечами Кайли. — Видишь, он выделил нам с сыном каюту и поставил вторую койку. Правда, теряюсь в догадках, где разместились Гест и Торвис?

— Не переживай, мужчины не в гостях, а дома, я уверен, они найдут, где и как устроиться. — Байрат присел на корточки у кровати сына. — Умаялся…

— Не то слово! У меня самой слегка ноют ноги и язык. Давно столько не приходилось разговаривать! Байрат, — Кайли запнулась, но потом продолжила: — Спасибо, что не позволил сыну забыть мое имя! Я слышала, как он звал Мицури мамой… Тогда, у вас в доме. И подумала… подумала, что… мне придется как-то объяснять ему, почему я — тоже мама. Переживала, поймет ли, ведь он видел, что в семье у детей одна мама и один папа.

— Он твой сын, Кайли, и этого никто не отнимет. Ребенок должен знать свои корни.

— Мицури не возражала?

— С чего бы ей возражать, ведь это мой ребенок! Как его воспитывать, что ему говорить, решаю я, а не приемная мать. Мы сразу решили не скрывать от него, что Мицури ему не родная. Просто пока он был совсем мал, объяснить это было сложно, но постепенно Ирнат разобрался.

— Кстати про воспитание — я поражена! Когда ты успел его научить стольким вещам? И как ваши поселенцы реагируют, что мальчик учится пользоваться ножом и вилкой? Кладет на колени салфетку? Умеет учтиво отвечать и знает все остальное, что ты ему преподаешь?

— Это мой сын, и только мне решать, что для него лучше, — повторил Байрат. — Поселенцам нет до этого дела, а кому есть — это его проблемы, Ирнат — потомок высших аристократов, и то, что судьба забросила нас на дикую планету, совершенно не означает, что ребенок может расти как трава. Я не планирую привязывать его к Терре — как источник ресурсов планета неплоха, но для нормальной жизни еще долго не будет пригодна. И на роль крестьянина, выращивающего картофель для продажи, я Ирната готовить не собираюсь! Он — будущий правитель! Даластее нужна крепкая рука и светлая голова, это моя родина, и я не брошу ее на откуп жадности и глупости Райтона. Да, сам вернуться не могу, хотя и этот вариант, в случае непредвиденных обстоятельств, со счетов не сбрасываю, но подготовить достойного преемника в моих силах.

— И как ты планировал «воскресить» Ирната, если бы случай не забросил меня на Терру? Или вам пришлось бы «воскреснуть» вдвоем? Какую сказку планировалось поведать Его Величеству?

— У меня были полгода до момента оглашения завещания, но разбившийся корабль свел эти планы на нет, — произнес мужчина, сжав кулаки. — Но я не собирался отступать. Сентья присматривал за положением дел, он сообщил бы, если бы ты появилась. После оглашения у наследника есть время, в течение которого он может принять наследство. Ведь не все живут рядом, а некоторых еще и поискать по мирам приходится. Поэтому срок — полтора года. До этого никто Даластею и пальцем не тронет. Правда, полноценно общаться с молочным братом получалось только раз в четыре месяца, а до этого приходилось обмениваться короткими сообщениями через передатчик, но я обязательно что-нибудь придумал бы! Непременно!

— Да, придумывать ты горазд. Еще бы еще все исполнялось, как планировалось, — буркнула женщина. — В любом случае, хорошо, что ты не бросил малыша на жену, а находил на него время.

— Знаешь, оказалось, воспитывать ребенка не так просто, тем более что в роли наставника я выступаю впервые, а помощников здесь у меня нет, — оживился Байрат. — Но видишь — я справляюсь, и уже есть результаты! Ирнат умница, все на лету схватывает, только усидчивости не хватает. Но я в его возрасте, если верить рассказам кормилицы и гувернера, был тот еще круть-верть! К слову — одна из причин, почему я согласился доверить сына тебе — это возможность дать ему блестящее образование. Арс обещал — арс сделает!

— А если бы мы не встретились? По сути, наше появление на Терре — случайность, — задумчиво произнесла женщина. — Как бы ты решил вопрос с обучением Ирната?

— Я бы вывернулся наизнанку, но нашел способ заработать достаточно денег, чтобы купить корабль и отправить сына в хорошее учебное заведение. Думал про Императорский Университет на Адельраде. — Байрат снова сжал руку в кулак. — Все бы сделал, чтобы наш сын вырос образованным человеком и смог занять достойное положение в обществе.

— А как ты собираешься объяснить Ирнату, что я его мама? — поинтересовалась Кайли. — Как он отреагирует, когда узнает, что на Терру вернется не скоро? А своим поселенцам что расскажешь? Допустим, оставил сына у родственников, это нормально. Но ты собираешься время от времени забирать Ирната на Терру, он же не сможет молчать, обязательно проговорится, что живет с мамой! Что подумают твои подопечные и жена?

— Как рассказать? Пока никак! Я думал так: пусть пройдет время, мальчик привыкнет к тебе, потянется. И однажды просто сказать ему-это не тетя Кайли, это твоя мама! Мне кажется, что так будет правильно. Что до переселенцев и Мицури — буду решать задачу ближе к делу. Ты права, заранее лучше ничего не планировать, ведь обстоятельства могут измениться, и потребуется другое решение. Если мы купим корабль, то в первые годы я сам смогу к вам прилетать. Сниму дом поблизости и буду проводить время с сыном, учить его всему, что знаю сам. А когда он подрастет настолько, что сможет держать язык за зубами, можно будет и его свозить на Терру. Посмотрим, как получится. Что заранее переживать и дергаться?

— Ой, не знаю! Ирнат может поинтересоваться — почему мы так долго скрывали? Надо было или говорить сразу или ждать теперь, когда, — Кайли вздохнула, — когда… он догадается сам. Но на это двух недель может не хватить! Какой бы разумный Ирнат ни был, он еще очень мал, его интуиция развита плохо, а… Постой… скажи, сын унаследовал твой дар? Ты говорил, что у вас с братом один дар на двоих, вернее, по половинке одной способности. А у Ирната есть что-то похожее?

Мужчина выпрямился и улыбнулся.

— Ты догадалась! Может быть, у тебя тоже есть какая-то способность? Интуиция, предвидение?

— Вряд ли. Так о чем я догадалась?

— Ты права, Ирнат унаследовал эту способность, причем в полной мере. Он чувствует как добрые эмоции, так и отрицательные. Поэтому я спешу с обучением, поэтому он часто недоверчив к чужим.

— Поэтому он сразу меня принял? — догадалась Кайли. — Чувствует, что я люблю его и не причиню зла!

— Да, я на это и рассчитывал. И к Мицури он пошел тоже сразу, потому что она единственная из всех не злилась на плачущего малыша, а пожалела его и искренне хотела помочь. Прости, что напоминаю, но без ее помощи я не справился бы. Несколько раз пытался привлечь на помощь, за плату, естественно, детных переселенок и женщин постарше, что работали на базе, но Ирнат у всех заходился криком. Тогда я не знал, что от потрясения из-за разлуки с тобой у него проснулся дар, и ребенок просто чувствует, что на него злятся, вот и плачет, пытаясь убежать от излучающих негатив людей. Потом я стал замечать, что с некоторыми людьми он ведет себя свободнее, а при других сжимается. И поскольку первые транслировали легкий интерес или добродушие, что я тоже улавливал, я заподозрил, что Ирнат эмпат. Когда же мальчик подрос, он смог рассказать, что некоторые люди колючие и холодные, а некоторые — мягкие и теплые. Как сумел, так и объяснил, что чувствует. И я понял, как ему повезло.

— Наш сын — полноценный эмпат? — потрясенно переспросила Кайли.

— Да. Поэтому я уверен — надо дать ему время, и Ирнат сам разберется, кем ты ему приходишься. Ты же светишься рядом с сыном, это и неэмпат увидит. Сегодня ты затопила весь корабль счастьем, его можно ножом резать и наслаждаться как изысканным блюдом!

— Полуночничаете? — поинтересовался Ревье. — Сагар дес Терра, ваша каюта полностью готова, рекомендую отправиться спать. Завтра нам предстоит прыжок в подпространство, советую всем хорошенько выспаться.