Глава 12. Причина его интереса

После спа-салона, похода по магазинам и приятного ужина с подругами кажется, что я на седьмом небе. Зефирка присоединилась к нам, и мы впервые за долгое время сидим вчетвером, как раньше, вспоминая школьные годы. – Припоминаю Тимура, – сразу включается в разговор наша прогульщица. – Он очень любил собак. У него была такая маленькая… Не помню, что за порода. – И не нужно, – умоляюще обрываю я. – Прости, – виновато смотрит Зефирка. – Кстати, у моего Руслана тоже фобия, но он потихоньку идёт к выздоровлению. Помогает в приюте и даже выгуливает своего подопечного… – Извините, мне пора, – поднимаюсь, не в силах снова слушать о собаках. Понимаю, что подруга желает мне добра, но даже при упоминании о них у меня начинается сильнейшее потоотделение, и я начинаю задыхаться. Улыбаюсь девочкам, которые зашипели на Зефирку, осыпая её обвинениями. – Нет, мне действительно пора. Скоро выступление. Я должна хорошо подготовиться, а вы сидите… Угощаю! Оплачиваю счёт и беру такси. Настроение, чуть покачнувшееся из-за настойчивости Зефирки, снова поднимается. Я так и представляю восхищённый взгляд Студёного, и от этой картинки внутри всё переворачивается, а сердце начинает биться чаще. – Девушка, вы невероятно очаровательная, – неожиданно говорит таксист, и это добавляет каплю радости в котёл сегодняшнего счастья. – Повезло же вашему мужчине! – Я ему передам, спасибо! Оставляю чаевые. За доброе слово не жалко! Это родители не знали, как правильно тратить деньги, спуская высокие гонорары за экспедиции на странные сувениры из других стран вместо того, чтобы купить квартиру или машину. А на всём остальном экономили, питаясь макаронами и ни разу не оставив где-то чаевых. Даже соседке, которая была моей бессменной няней, платили копейки. «И почему я вдруг вспомнила о них?» – беспокоюсь, ведь возвращение родных было одновременно и радостью, и горем. Вместе с ними в мою жизнь врывался хаос, и все планы летели коту под хвост. – Просто вспомнила, – говорю себе вслух, чтобы подбодрить. – Давно не звонила. Сделаю это завтра! А сегодня… И снова расплываюсь в предвкушающей улыбке и с трудом сдерживаюсь, чтобы не написать Тимуру. Пришёл ли он? Не опоздал же? Нашёл ложу? Всё ли ему понравилось? Так хочется всё это спросить! Но я терплю. Сначала мой эффектный выход! – Мика, – зовёт Зоя, и я выхожу из гримёрки, шурша сценическим платьем. Меня провожают восхищёнными и завистливыми взглядами, звучит музыка, ярко сияют софиты, а сцена кажется мне целым миром и одновременно уютным домом. Это моя жизнь! И я здесь волшебница. Дива! Когда выступление позади, и я покидаю сцену с охапкой цветов, тут же передаю их помощнице, а сама накидываю плащ и спешу в закрытую ложу. Как же не терпится увидеть реакцию Тимура! Надеюсь, я не застану мужчину спящим? Вдруг слышу звуки приближающегося апокалипсиса. Именно так для меня всегда звучит хит Тома Джонса «Sex Bomb». Испуганно оглядываюсь в поисках человека, который поставил на звонок эту жуткую песню, а потом беру себя в руки и нацепляю улыбку. Всё будет отлично! Максимум, что может случиться неприятного, – это придётся будить Студёного. Но в ложе вижу незнакомцев и замираю в растерянности. – Добрый вечер. Могу я узнать, кто вы? Седой мужчина военной выправки и миловидная женщина лет пятидесяти недоумённо переглядываются между собой, и я поясняю: – Эта ложа была зарезервирована для генерал-майора Студёного. – Мы родители Тимура, – мягко говорит женщина и приподнимает брови. – А вы?.. – Микаэла Ромм, – я почему-то смущаюсь и произношу иначе, чем обычно. «Студёный пришёл вместе с ними?!» Сердце совершает кульбит, очень уж это похоже на знакомство с родителями. Но мы ещё толком встречаться не начали. Скорее, Тимур отдал билет, а это очень неприятно. Женщина кивает на дверь. – Тима сказал, что скоро вернётся. – С интересом смотрит на меня. – А как вы познакомились? – Мы одноклассники, – лепечу не своим голосом. Язык еле ворочается. Да что со мной?! Куда делась уверенная в себе дива? Прокашлявшись, говорю громче: – То есть были ими в младших классах. – Вот оно что, – улыбается мама Студёного. И тут её глаза округляются. – Микаэла… Мика?! Поворачивается к мужчине и шепчет: – Та пухленькая девочка. Помнишь? – Как забыть? – неожиданно холодно отвечает мужчина. – Она села на нашего пса. Тимур рыдал, как девчонка! Непонятно, Студёный-старший зол на меня из-за пёсика или из-за слёз сына. Растерянно хлопаю ресницами. Я села на пса?! Да быть не может! И тут в мыслях будто плотину прорывает. На меня обрушиваются картинки из прошлого, которого я не помнила. Как пришла к мальчику домой по заданию учителя. Хотела сделать доброе дело, ведь мальчик заболел, и нужно было передать тетрадь. Мама одноклассника предложила мне чаю с домашними кексами. Как тут отказаться? Моя никогда не баловала дочь выпечкой собственного приготовления. А собачка… Я не знала, что она спала в кресле! Подумала, что это белая подушечка, и плюхнулась. А в следующее мгновение подскочила от страшной боли в попе. Псина укусила меня, и я так сильно испугалась, что убежала, забыв про туфли. Дома спряталась в своей комнате и, едва не задыхаясь, выла от боли до тех пор, пока на следующий день меня не нашла няня. Она отвезла меня в больницу, где наложили швы. Судьба пёсика мне неизвестна. Теперь понимаю, почему подсознательно испугалась родителей Студёного. И отчего терпела все выходки их сына. Видимо, после того случая он и возненавидел полную неуклюжую девочку. Из чувства вины, которое спрятала так глубоко, что даже не помнила, откуда у меня боязнь собак. Дверь открывается, и передо мной появляется улыбающийся Тимур. Он протягивает мне букет цветов, а я отступаю, задыхаясь, совсем как в детстве. Подруги ошибались, Студёный никогда не был влюблён в Кекс-бомбу.