Глава 25. Ракурс счастья

Ужин проходит в напряжённой обстановке. Блюда вкусные, но у меня кусок в горло не лезет, так хочется десерта, который пообещал мне Тимур. Я будто случайно касаюсь под столом его ноги своей и ловлю взгляд, брошенный на меня. Мы улыбаемся друг другу, будто заговорщики. Студёный-старший, перехватив его, неодобрительно качает головой, а потом обращается ко мне так сурово, что по спине ползут мурашки: – Микаэла, как поживают твои родители? Я слышал, что они археологи? Уважаемая профессия! Почему ты не пошла по их стопам, а выбрала… Полина Денисовна, будто истребитель-перехватчик, набрасывается на мужа: – Дорогой, а что ты мне подаришь на день рождения? Демид Русланович благополучно давится остатком фразы и, вытаращив глаза, начинает кашлять. – Марина! – вскочив с места, кричит мама Тимура. – Скорее, воды! Демид подавился. Начинается суета, во время которой Полина Денисовна быстро говорит сыну: – Тебе же пора в часть? Ты говорил, что какие-то дела. – Какие дела в день рождения матери? – хрипит её муж. – Как командир, я приказываю… Но мама Тимура хлопает его по спине так, что тот снова давится, и шикает на сына: – Скорее иди. Тебе ещё нужно проводить Микаэлу. Я не в обиде, ведь ты принёс мне цветы, в отличие от некоторых. Последнее относится к мужу, и тот снова кашляет, на этот раз слегка смущённо. И отводит взгляд. Тимур берёт меня за руку и ведёт во двор. На город уже спустились мягкие сумерки, и над головой одна за другой начинают зажигаться звёзды. Я молча следую за мужчиной, а внутри начинается настоящий пожар. Сердце стучит, на глаза наворачиваются слёзы. Тимур только приехал из части, а теперь снова возвращается? Как же тогда десерт? Студёный шептал, что хочет съесть свою Кекс-бомбу. Не выдержав, замираю, заставляя мужчину остановиться перед машиной. – Что такое? – поворачивается Тимур. – Не хочу домой, – дуюсь я. – Поедем ко мне, – пожимает он плечами. Я расплываюсь в улыбке. – А как же твои дела? – Мама спасла нас от серьёзного разговора, который хотел провести отец, – с улыбкой поясняет Тимур. – Ты хотел сказать – допроса? Моя улыбка становится шире. – Увы, твой будущий свёкор не самый лёгкий человек на свете, – виновато говорит Студёный. – Снова оговорился? – иронично выгибаю бровь. – Так что же в той коробочке? – Хочешь узнать? – жарко шепчет на ухо. – Тогда следуй за мной, Микаэла. Мы едем на его квартиру, где Тимур, стоит нам пересечь порог, тут же вжимает меня в стену и, тяжело дыша, смотрит диким зверем. Очень-очень голодным хищником! По телу бегут мурашки, кожа горит огнём, и каждое прикосновение обжигает меня ещё сильнее. Мужчина очень медленно тянется ко мне, не отрывая взгляда, а потом приникает к губам, так нежно и осторожно, будто пробует сладкие взбитые сливки. Сначала мягко, но напор быстро усиливается, и вот меня целуют настолько жадно, что сердце начинает стучать как сумасшедшее, а по венам растекается лава. – Мика, – оторвавшись на миг, выдыхает Тимур. – Ты… Оденешься для меня? Взгляд его горит, и я коварно улыбаюсь, понимая, о чём он. Подхватив пакетик, ускользаю в ванную, где скидываю с себя всё, облачаясь в ярко-алый комбинезон. Взглянув в зеркало, замираю в неожиданном приступе страха. Всё же комбез маловат, и сетка образовывает на коже пупырышки, как перетяжка на варёной колбасе. Вдруг Студёный рассмеётся? Начнёт шутить? Я не вынесу этого… «Нет, – говорю себе. – Он не такой, каким я его считала. Не будет смеяться надо мной!» Ведь он прозвал меня Кекс-бомбой, потому что его отец так ласково звал жену. Да, Студёный-старший весьма непростой человек, и чувство юмора у него немного странное, но Тимур – другое дело. Он хороший! Выхожу из ванной и замираю на пороге спальни. Тимур стоит у окна и смотрит на ночной город. Тихо зову: – Я готова. И принимаю соблазнительную позу. Ладошки на талию, отчего она будет казаться меньше. Спина прямая, так лучше видно моё главное достоинство – грудь. Одна ножка чуть согнута в колене и выставлена вперёд, а корпус чуть наклонён, образуя женственные изгибы. Мужчина медленно оборачивается и замирает, не дыша. – Мика, – слетает хриплое с его губ, и Тимур мгновенно оказывается рядом. Его горячие ладони обжигают мои пухлые бока. – Ты прекрасна! И доказывает мне это так жарко, что я забываю обо всём на свете. О том, как выгоднее всего смотрится моё тело и как лучше не поворачиваться к мужчине. В его глазах я самая красивая и чувствую это всем сердцем. Таю от ласк и возношусь к небесам, разлетаясь на тысячи сверкающих осколков удовольствия. Под утро, когда я, усталая и довольная, млею в объятиях дремлющего Тимура и провожу пальчиком по его широкой груди, вспоминаю про коробочку и тяну мужчину за нос. – М-м? – Он открывает глаза и улыбается так, что по телу пробегают мурашки. – Моя неугомонная… Тянется к моим губам, но я останавливаю. – Ты обещал кое-что. Забыл? – Ах да, – смеётся Тимур и поднимается с постели. Любуюсь его обнажённой фигурой, когда мужчина берёт брюки и достаёт из кармана коробочку. Открывает её, опускается на одно колено и протягивает мне. – Микаэла, я перед тобой такой, какой есть, без прикрас и иллюзий. Со всеми очевидными недостатками и достоинствами. Ты выйдешь за меня? Смотрю на Тимура и начинаю хихикать. – О да! Лицо мужчины просветляется, а я добавляю: – Твои… м-м… достоинства весьма очевидны. Он бросает взгляд на мою грудь и тоже улыбается. – Как и твои. А недостатков у тебя нет! Так что ты ответишь, любимая? Делаю вид, что растеряна. – А разве я не ответила? Любимый… Протягиваю руку, и мужчина надевает мне кольцо, а потом целует пальцы и смотрит снизу вверх. Обычно не самый лучший ракурс для женщины с пышными формами, но глаза Тимура искрятся таким неподдельным счастьем, что я забываю о подобных мелочах. – Моя Кекс-бомба, – жарко шепчет Студёный и увлекает меня на кровать.