Эпилог

Звонок в дверь не прекращается, а у самой руки в тесте и на сковороде уже что-то подгорает. – Мальчики, откройте кто-нибудь! – кричу с кухни. Но ничего не происходит. Мою руки и, направляясь к двери, ворчу под нос: – Да кто там с утра такой нетерпеливый? Сегодня наша хрустальная свадьба, и мне хочется побаловать мужа завтраком в постель, но кто-то решил разрушить мои планы. Ранняя побудка летит псу под хвост, и я готова высказать смертнику, который рвётся в дом в шесть утра воскресенья всё, что думаю по этому поводу… – Ох! – замираю на пороге. Тимур улыбается мне, протягивая огромный букет роз. Старший, Костя, который в свои четырнадцать вымахал выше отца, неловко удерживает огромный плюшевый кекс, средний, Кирилл, с важным видом показывает мне торт. А пятилетняя Поля, вцепившись в ошейник нашей собаки, выкрикивает: – С годовщиной, мамочка! Теряю дар речи от умиления. Они встали так рано и тихо, чтобы я не услышала, ушли за подарками? Тут Костя тянет носом и сурово, копируя голос деда, спрашивает: – Что-то горит? – Котлеты! – вздрагиваю я. – Дети, приберитесь на кухне, – командует Тимур и, всучив мне букет, ведёт в гостиную. – А ты присядь. О чём мы договаривались? Ты никогда не будешь трав… Готовить! И убирать тоже. Твоё предназначение – услаждать мой взор, любимая. – И я тебя очень люблю, – улыбаюсь, скрывая за букетом округлившееся пузико. С моими объёмистыми формами это не очень заметно, и Тимур ещё ничего не подозревает. Как раз сегодня хотела сообщить супругу новость, но всё пошло не по плану. Пользуясь тем, что дети ушли на кухню, шепчу: – Кстати… И снова звонок в дверь. Муж идёт открывать, и в дом входят мои родители. – О, Тимур! – Папа пожимает руку Студёному. – Где твоя команда? Из кухни с радостными криками выбегают дети, и моя худенькая мама раздаёт им подарки. – Чёрная вдова! – восхищённо выдыхает Костя, разглядывая что-то в коробочке. – Вот это круто! – Песчаные муравьи? – подскакивает Кирилл. – Спасибо, бабушка! – Мама! – возмущаюсь я, когда та протягивает что-то Полине. – Если это ядовитое или кусачее, то я запрещаю! – Это кукла, – примирительно говорит отец. – Вуду? – прищуриваюсь я. Они виновато переглядываются, но отобрать подарок не успеваю. Полина убегает к себе, а за ней весело скачет наш любимый Норик. – А это вашим родителям, – отец бережно передаёт Тимуру большую красивую коробку и торжественно добавляет: – Аутентичное погребальное одеяние вождей… – Папа! – вскрикиваю я. – Это перебор! – Почему же? – посмеивается Тимур. – Отец будет в… восторге. Шумно выдыхаю, сдерживаясь, но тут приходит мысль: – Дети, – уточняю сладким-сладким голосом: – Как там на кухне? – Мы не успели, ма, – виновато поглядывает Костя. – Отлично! – едва не потираю руки, предвкушая сладкую месть пусть любимым, но неисправимым родителям. Говорю им: – Вы вовремя, я как раз приготовила завтрак… – Ой, нам ещё в НИИ нужно успеть, – бледнеет отец. – И на кафедру заглянуть, – поддерживает его мама. Нервно улыбается. – Мы потом ещё заглянем. – Перед отлётом, – на ходу выпаливает отец. – Мика. – Проводив их, Тимур качает головой. – Заслужили, – отрезаю я и ехидно улыбаюсь мужу. – Что будем делать с погребальным одеянием? Выставим на Авито? – Пожалуй, – хищно улыбается тот. – Я зол на отца, но не настолько. Он смеётся, но тут с кухни раздаётся шум, и мы переглядываемся. – Норик! – кричим одновременно. – Фу! Муж оттаскивает собаку от сгоревших котлет, а я улыбаюсь, любуясь своим мужчиной. Начинается шестнадцатый год нашей совместной жизни, и я понятия не имею, как жила без своего комдива.