ГЛАВА 31, в которой Слоувей совершает героический поступок

Уезжая от графини, Слоувей твердо знал, что не позволит ее сиятельству идти в заброшенный дом одной. А тем более с Лисси Меззерли. Страшно было даже себе представить такое сочетание: рождающая вокруг себя хаос Лисси Меззерли и Проклятый дом! Адская смесь, которая неизвестно к чему могла привести – как бы весь город не взлетел на воздух… Поздним вечером, закончив все свои дела и отужинав в «Кабане на мушке», Слоувей решил сделать крюк и вернуться домой через центральную площадь. Нет, он, конечно, не сомневался, что Проклятый дом стоит на месте – к сожалению, от чертовщины так легко не избавиться – просто детективу хотелось еще разок взглянуть на этот злополучный дом перед завтрашним визитом. И упаси боже снова обходить вокруг здания – воспоминания были еще свежи. Черт его знает, куда при желании Дом мог забросить Слоувея! Да хоть на необитаемый остров, хоть на луну. Прогуливаясь неспешно по Каштановому бульвару, Слоувей вспоминал обстоятельства дела. В голове почему-то вертелась одна фамилия, которая всплыла в сегодняшнем разговоре с графиней – Слайбутс. Хм. Детектив был абсолютно уверен, что должен знать человека с похожей фамилией. Слайбутс. Слайбутс. Черт, где же он ее слышал? Детектив раздраженно потряс головой. Может, если отдохнуть и хорошенько выспаться, фамилия, вернее, человек, носящий ее, сам постучится в черепную коробку? Или же… Что ж, это тоже вариант. Вот завтра с утра Слоувей так и сделает. Сегодня в любом случае уже поздно, и все закрыто. Густые тени ложились на ступени Проклятого дома, когда детектив проходил мимо него. В сумерках на фоне темной двери ярко выделялось какое-то светлое пятно, и Слоувей затормозил. Затем мужчина поднялся на крыльцо и с недоумением воззрился на предмет, которого здесь раньше не было и, по его мнению, здесь не должно было быть вовсе. Из щели между косяком и плотно закрытой дверью – а Слоувей старательно подергал ручку и даже несколько раз дернул на себя дверь – торчал кусок непонятно чего. Детектив потянул за этот клочок, и после короткой борьбы в руках мужчины оказался обрывок плетеной соломки, на которой красовалась яркая бабочка, переливающаяся всеми цветами радуги. Повертев в руках эту замысловатую вещицу, детектив предположил, что это мог быть кусок женской сумочки или, скорее всего, летней шляпки. Слоувей с подозрением покосился на дом. Дом с презрением прищурился на детектива черными прорезями закрытых ставнями окон. Потом подумал и элегантно стряхнул прямо на нос детектива жирную зеленую гусеницу. Слоувей с отвращением сбросил гусеницу и покачал осуждающе головой. Потом, следуя своей привычке все досконально проверять, детектив подергал дверь еще раз, но она, разумеется, осталась по-прежнему стойкой к его посягательствам. Откуда же здесь взялся этот обрывок женского аксессуара? Казалось, что дверь резко захлопнулась, поглотив в своих недрах посетительницу и прищемив часть ее одежды. Слоувей наклонился и попытался в сумерках разглядеть следы на ручке и на ступенях, но после того, как он сам тут потоптался, делать это было уже бессмысленно. Даже при свете дня. Детектив пожал плечами, положил обрывок шляпки в карман и повернулся к дому спиной. Постояв пару минут в задумчивости, Слоувей окончательно определился с тем, куда идти: гостиница, которая находилась рядом с заброшенным домом, показалась ему лучшим местом для расспросов. В гостинице горело всего несколько окон, из чего детектив сделал вывод, что дела у хозяев идут не очень. Он поднялся по скрипучему крыльцу и толкнул дверь. В маленьком лобби было темновато и тесновато. От чахлого фикуса веяло грустью, а пыльные рога смотрели со стены обреченно и виновато. Слоувей подошел к конторке, взял колокольчик и позвонил. Тишина. Слоувей еще раз позвонил. И снова тишина. Слоувей прислушался. Ему показалось, что из глубины дома слышится какой-то то ли писк, то ли жалобный плач. Слоувей, не раздумывая, двинулся по направлению к источнику звука. Уже на подходе к нему детектив стал отчетливо разбирать жалобное «помогите!» и прибавил скорости, молясь всем богам, чтобы не опоздать. Коридор повернул направо. Крики о помощи стали слышней. Судя по всему, они раздавались из-за закрытой двери дальнего номера. Слоувей без колебаний подскочил к двери, на которой была прибита потускневшая от времени цифра, и распахнул ее. Слоувей ожидал увидеть все, что угодно: злодея, угрожающего ножом хрупкой незнакомке, отца, измывающегося над маленькой дочерью, да хоть ограбление с помощью огнестрельного оружия. Он только не ожидал того, что увидел. Под самым потолком, из последних сил держась за карниз раздвинутых в стороны занавесок висела худенькая светловолосая нисса. Нисса отчаянно болтала в воздухе ногами, не достающими до подоконника, и издавала те самые мелодичные крики о помощи. Под окном валялась опрокинувшаяся стремянка, которая, видимо, в самый неподходящий момент ушла из-под ног смелой покорительницы вершин, тазик с разлитой водой и тряпка. Слоувею потребовалось всего несколько секунд, чтобы вернуть стремянку в вертикальное положение, поставить – с максимальной тактичностью и галантностью – болтающиеся худые ноги ниссы в меховых туфлях на ступеньку, потом обхватить бедняжку за талию и… Почувствовав поддержку (в прямом и переносном смысле этого слова), нисса тут же отпустила ослабевшие руки и навалилась на Слоувея. Мужчина зашатался, приняв на себя неожиданную тяжесть, сделал несколько пьяных шагов, поскользнулся на пролитой воде, машинально попытался ухватиться свободной рукой за ненадежную опору стремянки и наконец совершил именно то, что хотел предотвратить – упал сам и уронил на себя незнакомую ниссу. А затем сверху на них рухнула злосчастная стремянка. Очнулся Слоувей спустя несколько минут от того, что кто-то проводил по его лицу мокрой и, признаться, достаточно пахучей тряпкой. Этот запах моментально отрезвил мужчину. – Да придите же в себя. Боже мой! Боже мой! – причитал кто-то над Слоувеем нежно и жалостливо. – Ну что за невезение! Угробила потенциального постояльца! А ведь молочнику еще в этом месяце не уплачено. Нисс! Нисс! Вы живы? Что же делать?! Полицию, что ли, позвать? – Не надо полицию, – прохрипел Слоувей, пытаясь пошевелить конечностями и радуясь, что они его слушаются. – Я сам себе полиция. Я новый детектив Груембьерра. Слоувей. Помогите лучше подняться. – Ну слава тебе богу! – воскликнула собеседница и сразу попыталась одним активным рывком привести мужчину в вертикальное положение. – Но не так резко! – запротестовал детектив. – А то спину опять прострелит. Нисса испуганно отпустила детектива, и тот снова рухнул на пол. – Простите… – пролепетала нисса. – Давайте вот так, полегонечку… Спустя некоторое время Слоувей уже восседал в мягком кресле, был обложен со всех сторон разнокалиберными подушками и подушечками, а также укутан в плед по самое горло. В пледе и среди подушек детективу было жарко и душно, но он не смел протестовать. Вокруг него суетилась и бегала невысокая худощавая не нисса, как ему показалось сперва в темноте, а ниссима. Волосы, которые Слоувей принял за светлые, были на самом деле уже седоватыми, но удивительно шли к интеллигентному лицу хлопотуньи. Глаза, вокруг которых лучились уютные морщинки, были большими, голубыми и глядящими прямо в душу. Утратив обычное спокойствие, сейчас ниссима Сайрена носилась по комнате, как угорелая. Она начинала одно дело, тут же забывала про него и хваталась за другое. – Да где же этот глупый заварочный чайник? – в отчаянье воскликнула женщина, в третий раз поворачиваясь вокруг своей оси. – Вы его поместили между книгами на полку, – заметил наблюдательный Слоувей. – А варенье вы зачем-то поставили рядом с кочергой. – Точно! – радостно воскликнула Сайрена. – Я же хотела затопить камин. – Не надо! – поспешил ее остановить детектив. – Мне и так крайне жарко. Но вот от чая я не откажусь. Кстати, сахарницу вы засунули в верхний ящик комода. – Господи! Сегодня все не так! – всплеснула руками ниссима Сайрена и плюхнулась на диван, в последний момент успев убрать из-под себя тарелочку с порезанным к чаю лимоном. – Хотя и обычно у меня все падает из рук и куда-то пропадает. А сегодня вообще беда. Получила письмо от гостя. Он написал, что приедет через несколько дней и хотел бы поселиться в люксе. Господи! Да этот номер не снимали уже пару лет. Там все пылью заросло. Я с полудня не выхожу оттуда. Отдернула занавески, и на меня целая куча пауков с паутиной свалилась. Полезла на стремянку, чтобы протереть карниз – а тут звонок. Я дернулась, попыталась удержать тазик и… – Давайте я разожгу огонь, – предложил Слоувей, с облегчением выбираясь из-под груды подушек. – Вы так любезны. Куда же я?.. – Вы завернули спички в носовой платок и положили в карман фартука, – добродушно заметил Слоувей. Он разжег маленький примус и уместил на нем чайник. Хозяйка быстро накрыла на стол для скромного чаепития, с особой гордостью поставив в центре стола вазочку с песочным печеньем. – Это Лисси, знакомая девочка, мне презентовала, – с теплотой поведала ниссима Сайрена детективу. Слоувей покосился на печенье с подозрением. – Ах, да ладно вам! – махнула рукой заметившая его взгляд хозяйка гостиницы. – Про Лисси болтают многое, но большинство людей, и даже тех, над кем она подшутила, не питают к ней зла. – А над вами она часто шутит? – поинтересовался Слоувей, отпивая огненно-горячий чай из огромной красной кружки. Ниссима Сайрена подняла затуманенные глаза к потолку и улыбнулась. – Сейчас редко. Раньше почаще, но все ее шутки были не злыми. Помню раз она приклеила на конторку рисунок навозной мухи, да такой правдоподобный, что мой Ференц… – Кто, простите? – чуть не подавился чаем Слоувей. – Ференц, мой покойный муж, – объяснила ниссима Сайрена. – Так вот, рисунок мухи был такой правдоподобный, что Ференц всю газету измочалил, пытаясь прихлопнуть ненастоящее насекомое. – И тем не менее… – попытался не согласиться Слоувей. – И тем не менее, – пылко заявила ниссима Сайрена, блеснув на детектива голубыми глазами, – я знаю мало людей на свете с таким золотым сердцем, как у Лисси Меззерли. А я много пожила. – Ну, не так уж вы и пожили, – возразил Слоувей. – Я бы сказал, что вы еще совсем молоды… Тут он смутился, утопил взгляд в чае и громко отхлебнул. Ниссима Сайрена тоже смутилась, убрала пару кудряшек за порозовевшее ушко и перевела разговор на другую тему. – Так зачем вы пришли ко мне, нисс Слоувей? Я, конечно, польщена, что ко мне пришел сам новый детектив нашей полиции, но все же немного напугана. Что-то не так с пожарной безопасностью? Хотя нет, постойте, это же дело пожарных… – Не беспокойтесь, ниссима Сайрена, – поспешил успокоить ее Слоувей. – Я пришел по поводу вашего соседа. – Какого? – Исчезнувшего графа Телборна. – Ну конечно! Проклятый дом. – И он тоже, – чуть закашлялся детектив. – Дом с вами тоже… пошалил? – проницательно взглянув на детектива, поинтересовалась ниссима Сайрена. – А с вами? Женщина махнула рукой. – Ну вы же понимаете – мы с Домом соседи. То кошку пойдешь искать, то ветром белье через забор перекинет… Сами понимаете. – Понимаю. – Так вы из-за этого?.. – Нет-нет. Понимаете, я изучал дело о пропавшем графе и нашел много несостыковок. Вот скажем… – детектив посмотрел на ниссиму Сайрену, размышляя, стоит ли делиться с ней тайнами следствия, но встретил понимающий и умный взгляд и решился. – Вот скажем, этот Дом. Он ведь стал Проклятым после исчезновения графа? – Да, после его отъезда. Полагаю, что граф наложил на него некую охранную магию. Чтобы отпугивать любопытных и вороватых людей. – После отъезда? – зацепился за ее слова детектив. – А вы сами видели, как граф уезжал из дома? – Нет, не видела. Но я же не таращусь с утра до вечера в окно. – А вот… Простите за тему… – Нет-нет, спрашивайте! – Вы не видели, чтобы граф водил в этот дом… Вернее, к нему приходили… Тут детектив замялся ввиду неприличности вопроса. – Говорите прямо, нисс детектив, – усмехнулась ниссима Сайрена. – Водил ли граф любовниц? Ведь об этом вы хотели спросить? Ну так я вам отвечу прямо – не было этого и быть не могло. – Почему вы в этом так уверены? – Граф был очень хорошим семьянином. Да и просто хорошим человеком. Он как купил этот дом, так сразу же перезнакомился со всеми соседями. Был очень предупредителен. Мне он подарил очень дорогой артефакт, отпугивающий мышей. Сказал, что лет на пять его зарядки точно должно хватить. Так и вышло. Пять лет после этого я беды не знала, а теперь снова… – ниссима Сайрена покачала головой. – К тому же нисс Салмер был очень душевным и тактичным человеком. А я как раз потеряла тогда моего незабвенного Ференца… Тут ниссима Сайрена чуть опустила глаза, и Слоувей увидел, как у нее задрожали губы. Детектив вдруг испытал странное чувство то ли зависти к незнакомому ему тезке, то ли восхищения перед тем, как сидящая перед ним женщина хранила воспоминания о давно ушедшем от нее муже. И еще чувство, похожее на сожаление. О чем? Этого Слоувей и сам не мог сказать. – И граф, – продолжила, справившись с собой, ниссима Сайрена, – очень сочувствовал мне. Мы пару раз с ним пили чай и разговаривали по душам. Конечно же, говорили о своих супругах. Я прекрасно помню, с какой нежностью и теплотой граф отзывался о своей Уинтер. Нет, у нисса Салмера не могло быть в жизни других женщин, кроме графини. – И у них вообще не было никаких ссор и недопониманий между собой? – с недоверием и скептицизмом спросил граф. – Были. А как же. Разумеется, – просто согласилась ниссима Сайрена. – Как у всех. Если мне кто-нибудь скажет, что у него в семье нет вообще никаких шероховатостей в отношениях со второй половиной, то я ни за что в это не поверю. Были и у графа с женой. И у нас с моим Ференцем были. Но я никогда даже представить себе не могла другого мужчину на его месте. В этот момент Слоувей повторно испытал то неприятное чувство то ли зависти, то ли… Хотя о какой зависти вообще могла идти речь? – Хорошо, – согласился он, – предположим. – Не знаю, откуда пошли все эти мерзкие слухи, что граф убежал из города с любовницей, – поморщилась ниссима Сайрена, – но это лишь слухи. Грязные и отвратительные. К появлению которых не было ни малейшей причины. – Тогда тем более странно, – заметил детектив, – что граф исчез. – Как будто его особо искали! – фыркнула хозяйка гостиницы. – Согласно отчету полицейских, тогда прочесали весь город, поместье с прилегающей территорией, подробно изучили его городской дом… Ниссима Сайрена снова фыркнула. – Ниокль цена этому вашему отчету, нисс Слоувей! – Простите!.. – И когда же это полицейские успели подробно изучить дом? – В отчете написано, что это было через несколько дней после предполагаемого исчезновения графа. Графиня написала заявление о пропаже мужа. Двое полицейских пошли и облазили весь дом с подвала до чердака, о чем есть подробная запись… Новое фырканье прервало Слоувея. – Чушь на постном масле! Я прекрасно помню, как приходили эти ниссы. Город тогда уже начал весь жужжать. – Вот как? – Да! Как сейчас помню: поднялись эти полицейские по ступенькам, вошли в дом, а ровно через минуту вышли из него. Вот как можно за такой короткий срок хоть что-нибудь «облазить», как вы выразились? – Стоп! А ключ? Ключ им одолжили вы? У вас был запасной ключ от графского дома? – Нет, – развела руками ниссима Сайрена, – граф мне его не давал. Действительно, странно. Помню, что полицейские просто вошли в дом, и все. Неужели дверь была не запер… Тут женщина замолчала, потому что и ей, и детективу одновременно пришла в голову одна и та же мысль: а вдруг сам Дом решил впустить полицейских? И зачем он это сделал? – Темная история, – задумчиво произнес Слоувей. Ниссима Сайрена лишь зябко повела плечами. – Что ж, – с неохотой сказал детектив, поднимаясь с кресла, – я вам очень признателен, ниссима Сайрена, за содержательный разговор. Не скажу, чтобы я начал что-либо понимать в этом таинственном деле. Вернее будет сказать, что я все больше и больше в нем запутываюсь, но… – Но? – Но я рад, что это позволило мне познакомиться с вами, – наконец решился сказать Слоувей. Ниссима Сайрена снова чуть порозовела, что, впрочем, можно было отнести на счет горячего чая, которым они с детективом угощались. – Если у вас будут еще какие-нибудь вопросы, нисс Слоувей, то милости прошу. – Непременно, – церемонно сказал Слоувей, уже пожалевший о невольно вырвавшихся словах. Детектив еще раз поблагодарил хозяйку гостиницы и вышел на улицу. На улице было совсем темно. Фонари слабо рассеивали темноту, и улицы тонули в полумраке. Рядом черной громадой без единого проблеска света высился Проклятый дом. Найдут ли они там завтра что-нибудь, подумал Слоувей. И что они найдут? Детектив опасался, что некоторые находки могли стать для ее сиятельства более чем шокирующими.