ГЛАВА 47, в которой мы смотрим на мир с высоты одного фута

Лиловые и желтые цветы пахли плохо, и Кекс недовольно фыркнул. Он сделал уже все дела, какие только смог выдумать. Облазил заросли кустов, в которых было так приятно разлечься в тени, прижав пузо к прохладной земле. Прочитал носом на заборе волнительную летопись собак Груембьерра и недвусмысленно обозначил свою позицию по текущим проблемам. Нашел зарытую в углу сада мозговую косточку, с радостью погрыз ее, обойдя скользкий момент о юридическом праве на ее владение, а потом старательно перепрятал трофей под беседку. Почти поймал полосатую кошку, привыкшую сокращать путь домой через брошенный садик, но великодушно смилостивился над бедняжкой. И – нет: принять это решение Кекса заставили вовсе не острые когти, превентивно выпущенные котейкой, не душераздирающее шипение, а… м-м… Просто Кекс сегодня был в благодушном настроении. И снова – нет: то, что он попятился назад, вовсе не означало позорную капитуляцию. Отнюдь. Это был… м-м… тактический шаг в целях выстраивания добрососедских отношений. Короче, Кекс сделал все возможное, чтобы с пользой и удовольствием провести время ожидания, а они все не появлялись. Никто из них: ни Его Человечка, ни пропавший, но вновь обретенный Хозяин, ни многие другие. Кекс вбежал в беседку и, помахивая хвостом, требовательно уставился на Старшего. Но Старший не обращал на пса никакого внимания и продолжал заниматься совершенно бессмысленным занятием: составлял из камней разные замысловатые фигурные пирамидки, потом бросал в эти пирамидки другой камень, пытаясь выбить нижний и обрушить всю конструкцию зараз. Когда пирамидка падала, то ее грани загорались искрящимися знаками, и камни таяли в воздухе. Кекс обнюхал камни. Они пахли странно и незнакомо. Почему-то в памяти возникли воспоминания о кухарке, чистящей большим блестящим ножом серебристый рыбий бок, и о пристани, куда Кекс сопровождал однажды Свою Человечку. Кекс лизнул один из камней. Камень был теплым и соленым. Кекс фыркнул. – Р-рш! Старший играл сосредоточенно и азартно. – Ссантра алы жба дук! – выкрикнул он, промахнувшись. – Дук аж! – Гр-раф! – разделил его возмущение Кекс и замолотил хвостом по траве. – Амма кты башш! – через несколько минут воскликнул Старший и захлопал в ладоши, когда очередная пирамидка красиво рухнула и вспыхнула ослепительными искрами. – Р-ры! – согласно восхитился Кекс. Старший затянулся самокруткой, от зеленого дыма которой Кексу сильно чихнулось, и стал строить новую пирамидку. Кекс горестно вздохнул, пристроился неподалеку и положил голову между лап. А время шло. Солнце сдвинулось на небе, и коротенькая тень, которая раньше была не длинней Кексова хвоста, теперь выросла еще на пару хвостов. – Р-ряф? Рм-ряв? – поинтересовался Кекс: мол, когда же вернется Моя Человечка? Нет, конечно, Кекс знал, что с Человечкой ничего страшного не приключится. Старший обещал ему это с полной уверенностью. Но, испытывая по отношению к подопечной вполне объяснимое чувство ответственности, Кекс не мог не беспокоиться о ней. – Секте руппу кан! – заверил его Старший и, хорошенько прицелившись, смог завалить высокую пирамидку, имеющую аж восемь ярусов. – Клуртэ блаш! – добавил он, бросая свою игру, и ткнул пальцем в небо. Кекс вскочил с места, и его уши встали торчком. В тот же миг с неба на зеленый круг стриженой лужайки обрушился визг. По инерции визг продолжал звучать некоторое время и на земле. Кекс возбужденно залаял и стал восхищенно носиться вокруг визга. Визг вслушался, задумался и сменил тональность. – Сай! Мы, кажется, на земле! – Я не хочу выглядеть в ваших глазах педантом, Хелли, – раздался слегка придушенный голос из-под визга, – но все же позволю себе заметить, что на земле только я, а вы почти полностью на мне. – Ой! Простите! Кекс увидел, как Хитрюга поднялась и слезла со Странноглазого. Кекс воспользовался тем, что Странноглазый пребывал в беспомощном состоянии, и, восторженно лая, запрыгнул к нему на грудь. – Кекс, фу! – попытался воспротивиться бурным ласкам Странноглазый, защищая свои блестящие глаза, но Кекс дотянулся и лизнул его в нос, выражая радость от встречи. Тут с небес упала корзинка и мягко ударила Странноглазого по голове, добавив дезориентации во времени и пространстве. Кекс отскочил и зарычал на нежданного врага. – Ах! – раздался рядом изумленно-сердитый возглас Хитрюги, и Странноглазый поторопился собрать себя в кучку, протереть очки и вскочить на ноги. Хитрюга стояла, упирая руки в бока, и свирепым взглядом пыталась пробурить в Старшем отверстие. Старший смотрел на Хитрюгу слегка насмешливым взглядом. Потом взял с земли большой каменный нож и отрезал кончик новой самокрутки. – Вы!.. – сказала Хитрюга тоном, который не предвещал ничего хорошего. – Это все вы! Вы нас там чуть не заморозили! И заставили крутиться в воздухе! Да я чуть!.. – Хелли! – протянув девушке корзинку, шепнул ей на ухо Странноглазый, который смотрел на пускающего зеленый дым Старшего, вытаращив глаза. – Если это сделал он, то, может, не стоит на него нападать? А вдруг он рассердится и отправит нас к канакам, к антиподам или вообще к черту на рога? Я боюсь, что… Хитрюга громко фыркнула. – Вы боитесь?! – воскликнула она. – Это я боялась всю сознательную часть моей жизни. Боялась ходить мимо этого чертового Дома! Тряслась в постели, когда перед сном вспоминала страшные истории, с ним связанные! Дрожала, когда Лисси тащила меня внутрь! И потом чуть в обморок не хлопнулась от страха, когда нас там заперли! Да чертиков испугалась! До нервного срыва! Но теперь все! Перебоялась! И теперь единственное чувство, которое я способна испытывать – это чувство возмущения и гнева! Да какого черта?! Какого черта, я вас спрашиваю, это все значило?! Гм?! Это ведь все ваши проделки? И Хитрюга обвиняюще махнула в сторону Старшего корзинкой. Старший улыбнулся краешком рта, выпустил изо рта вместо объяснения зеленое колечко дыма, потом ткнул пальцем в беседку и сказал: – Клуртэ блаш тряп! Хитрюга и Странноглазый машинально посмотрели в сторону увитой жимолостью и сверкающей свежей голубой краской беседки. Ослепительная вспышка заставила их на секунду закрыть глаза, но они тут же открыли их с любопытством. Кекс залился восторженный лаем и бросился со всех ног к беседке. На секунду у него возникло опасение, не произошло ли что-нибудь нехорошее с припрятанной под беседкой мозговой косточкой, но он отбросил от себя эту недостойную мысль. Старший бы ни за что не поступил так с ним, Кексом. – Ну сколько можно? – простонал кто-то внутри беседки. – Что на этот раз? – Да нет, в этот раз все очень даже мило. И эти цветочки… Ой, Шак, тут моя корзинка стоит, которая два часа назад рухнула в бездну вместе с островком, ну, тем самым, первым, что со столбиком… – Секундочку, Лисси, кажется… кажется… И из беседки выглянул настороженный Дылда. – Гр-ры! Гр-раф-раф! – поприветствовал его Кекс и попытался вытянуть за штанину в сад. – Шак! – радостно воскликнул Странноглазый. – Ты в порядке? А где нисса Меззерли? Дылда откинул назад волосы и сказал кому-то, находящемуся у него за спиной. – Лисси! Мы, кажется, уже не там. – Не там – это тут? Или где? Вы не могли бы выражаться поточней, Шак? – раздался сзади недовольный голос. Потом Дылду без особых церемоний сдвинули с прохода, и на пороге беседки показалась Сладкопахнущая. Кекс в восторге подскочил к Сладкопахнущей и стал интенсивно обнюхивать ее в надежде, не завалялась ли у нее в кармане какая-нибудь неожиданная вкусняшка, которой бы она добровольно и без боя поделилась с Кексом. А чтобы просьба стала доходчивей, пес лизнул Сладкопахнущей испачканную голую коленку. – Лисси! – возопила Хитрюга. – Что с вами сделал этот… этот… нисс О`Гра?! – Вы так произнесли мое имя, нисса Мауэр, – оскорбленным тоном заметил Дылда, – словно это непечатное ругательство. А между тем, я… – А между тем посмотрите на ее юбку! – продолжила возмущаться Хитрюга. – Вернее, на ее обрывки. И на прическу! Да и на себя посмотрите! Вы оба выглядите так, как будто битый час дрались на сеновале. Странноглазый заржал, но тут же зажал рот рукой под возмущенным взглядом Хитрюги. Дылда покраснел и чуть не подавился воздухом, пытаясь что-то возразить. Сладкопахнущая вздохнула и махнула рукой. Потом со стоном рухнула на ступеньку беседки. – Ты не поверишь, Хелли, насколько ты близка к истине. Только список мест, которые мы с Шаком сегодня имели удовольствие посетить, увы, не ограничивается одним сеновалом. Стог сена был раз, болото – два раза, ковер – один раз… Дылда присел на другую ступеньку рядом с девушкой и, с видимым наслаждением вытянув длинные ноги, попытался пригладить руками растрепанные волосы, из которых живописно торчали листья, травинки и почему-то птичий пух. Покосившаяся на него Сладкопахнущая язвительно добавила: – Да уж, повеселились от души, – и вдруг прыснула: – А помните, Шак, как мы по дереву скакали? – Меня там оса чуть не укусила, – томно пожаловался Дылда. Хитрюга нацелила на Сладкопахнущую обжигающий взгляд, и вовремя заметивший этот взгляд Дылда поспешил отползти с траектории выстрела. – В другой раз я бы тебя просто убила, Фелиция Меззерли, – сладким голосом изрекла Хитрюга. – Но я вижу, что тебе досталось похлеще моего. Хотя ты сама виновата. Это ты ведь затащила нас в этот… в этот дур-Дом. – Р-ргам! Гр-рам! – не согласился с нею Кекс. Пес покосился на Старшего, ожидая от него каких-нибудь объяснений или оправданий, но Старший только загадочно улыбнулся. Потом погасил самокрутку и сложил руки на груди. – А это еще кто? – наконец заметила Старшего Сладкопахнущая и вытаращила глаза. – Я полагаю, что это тот, – мягко заметил Странноглазый, поправляя свои стеклышки, – из-за которого мы все испытали некоторые… скажем, неудобства. – Неудобства?! – снова взвилась Хитрюга. – Это теперь так называется? Сладкопахнущая устало посмотрела на Старшего, о чем-то поразмыслила, прикинула в уме, стоит ли высказывать все, что у нее лежит на сердце, выбрала компромиссный вариант и холодно заметила: – Фарфоровое блюдце – это было остроумно. Старший улыбнулся Сладкопахнущей. – Только скользко! – сварливо внес свою лепту впечатлений Дылда. – А за качели в небе я готова даже сказать спасибо, – поколебавшись, продолжила Сладкопахнущая. – Я с детства на них не каталась. Вот они мне понравились. Старший чуть склонил голову в поклоне. – А мне нет, – мятежно пожаловался Дылда. – Меня до сих пор укачивает. И после них мы прыгнули на вращающийся гончарный круг. Нам пришлось все время бежать и перескакивать препятствия. Нисса Меззерли была такая запыхавшаяся, что я не смог толком расслышать любопытную историю про нисса Лагберта и то, почему он бросил школу. – Я вам ее поведаю на бис, – махнула рукой Сладкопахнущая. – Зато после гончарного круга был гамак. Да бросьте вы, Шак! Нельзя смотреть на все с трагической точки зрения. Нет, ну неужели вам ни на секундочку не было весело? Дылда в ужасе посмотрел на Сладкопахнущую, перевел взгляд на улыбающегося Старшего и простонал: – В этом городе все сумасшедшие, Сай! Куда ты меня затащил? – Осмелюсь напомнить, что ты сам напросился ко мне в гости, – заметил Странноглазый. – Господи! Вечно я влипаю в историю! – картинно возвел руки к небу Дылда. – Но где же тетя? – забеспокоился Странноглазый и посмотрел с упреком на Старшего. – Гр-рык! Гр-рык р-ргам? – присоединился к упреку Кекс: где, мол, Моя Человечка? Куда подевал? Вертай взад! – Клуртэ блаш тряп-тряп! – легко согласился Старший и ткнул себе за плечо. Мягкий свет на секунду залил сад, окружая каждый листок и каждый цветок радужным ореолом. И в этом свете соткались две фигуры, держащиеся за руки, соткались прямо на посыпанной песком дорожке среди пышно цветущего розария. У мужчины было ошарашенное лицо человека, которого вдруг разбудили ото сна. На лице женщины словно остался отпечаток волшебного света: оно сияло радостью и казалось помолодевшим на несколько лет. – Тетя! – ахнул Странноглазый, потом пригляделся повнимательней и ахнул еще громче: – Дядя! – Граф! – в один голос воскликнули девушки и переглянулись. У Дылды отвисла челюсть. – Сай? – недоверчиво переспросил Хозяин. – Да, дядя. – Сай, мой мальчик! Неужели это ты? – удивился Хозяин. – Но… но… ты так вырос? Растерянно оглядываясь, мужчина наклонился и погладил подскочившего Кекса, который бешеными прыжками и оглушительным лаем выражал безумную радость от встречи со Своей Человечкой и вновь обретенным Хозяином. Гр-рав! Хозяин вернулся! Гр-р-рав! И ведь совсем не изменился! Ну абсолютно не изменился! И лицо то же! Грав! И рука та же! Р-рав! И запахи те же! Р-р-рам! И голос тот же! Р-рам-рав! Гав! Кекс нарезал вокруг пары круги, оглашая окрестности сногсшибательной новостью о том, что он наконец обрел их обоих. – Дядя, где же вы пропадали все это время? – резонно поинтересовался Странноглазый. Хозяин снова недоуменно оглянулся вокруг и остановил свой взгляд на Старшем. – Я ушел из дома всего на несколько часов, чтобы уединиться в лаборатории, успокоиться и все обдумать, – начал объяснять он. – Но теперь я начинаю догадываться о том, что прошло отнюдь не несколько часов или даже дней, а гораздо больше времени. Вы ничего не хотите мне сказать, молодой человек? – строго поинтересовался Хозяин у Старшего. – Хелли, а почему этот парень такой темнокожий и сплошь татуированный? Как думаешь? – шепнула Сладкопахнущая Хитрюге, с которой она уже успела воссоединиться. Подруги крепко держались за руки, как будто боясь снова провалиться или взлететь куда-нибудь еще не по своей воле. – У меня есть одна мысль, Лисси, – неуверенно ответила Хитрюга, покосившись на Старшего. – Но я бы предпочла ее не высказывать. Пока. – С уверенностью могу сказать только одно, – задумчиво сказала Сладкопахнущая. – Держу пари, что в шутках и розыгрышах он меня переплюнет. Хитрюга возмущенно и согласно фыркнула. – Ртэкки друбамат хампи ту тук ду, – пояснил Старший, спокойно выдержав взгляд Хозяина. – Постойте, постойте! – возразил ему Хозяин. – Но это же нечестно! Да, вы сказали, что мы встретимся с женой, когда оба будем готовы. Но я не знал, что пройдет столько времени. Сколько лет прошло? – Цули, – ответил Старший. Хозяин застонал и схватился за голову. – Кэхи кэхи рбом трэп, – заметил Старший. – Ну да, я сам согласился. Вы сказали, что «за делом время пролетит незаметно». Но не столько же! – Грочи ра? – спросил Старший с упреком. Хозяин снова застонал. – Уинтер! – сказал он с чувством, обращаясь к Человечке Кекса. – Прости меня, воробушек. Я не должен был соглашаться на его предложение. Это была ловушка. – Розыгрыш, – усмехнулась понимающе Сладкопахнущая, и Старший подмигнул ей. Хитрюга возмущенно пихнула подругу в бок. – Два сапога пара! – пробурчала она. – Это моя вина, что я столько времени провел вдали от тебя, – с грустью сказал Хозяин, нежно гладя Человечку по щеке. – Ничего, Роберт, ничего, – улыбнулась Человечка, и ее глаза странно заблестели. – На самом деле, это скорее моя вина. Это я такая тугодумка. Мне понадобилось столько лет, чтобы понять, что нельзя любить и не верить. Любовь всегда подразумевает доверие. И за это я была наказана. Десять лет без тебя… Хозяин взял руку Человечки и поднес к губам. – Мой маленький бедный воробушек. Как же мне искупить вину перед тобой? Кекс переводил взгляд с одного на другого. Он не понимал, что происходит, но чувствовал себя лишним. Что-то капнуло на ботинок Хозяина. Кекс понюхал и слизнул. Горькое и соленое. – Кхекаси! Пу са! Пу са! – тихо позвал его Старший, и Кекс подчинился. Оглянувшись на Человечку и Хозяина, он решил, что пару минут без его покровительства они смогут провести, и легко потрусил к Старшему. Старший снял с подбежавшего Кекса кулон и положил рядом с каменным ножом на траву. – Теки! Теки! – шепнул он на ухо песику, и Кексик замахал хвостом в знак понимания. – Теки суж тра! Кекс основательно почесал за ухом, взял кулон в пасть, потом осторожно прихватил зубами нож за рукоятку и на секунду задумался. Нет, мозговая косточка слишком важный стратегический запас, чтобы помещать что-либо рядом с ней. Кекс прикинул другие места для тайника и потащил кулон с ножом в кусты.