ГЛАВА 48, в которой Лисси едва не меняет персиковое платье на полосатую робу

– Тебе не кажется, что романтический момент несколько затянулся? – шепнула Хелли, старательно отворачиваясь от графа и графини, продолжающих в чем-то признаваться друг другу среди роз. – Да ладно тебе, Хелли, – добродушно сказала Лисси, косясь в сторону парочки. – Их сиятельства так давно не виделись… Господи! Неужели и в самом деле граф провел в Доме десять лет? – Да уж, заключенным и то меньший срок дают, – заметила Хелли со знанием дела и с упреком покосилась на сидящего в траве и играющего в камешки темнокожего юношу. Тот сделал вид, что ничего не расслышал, но Лисси готова была поклясться, что уголок его губ чуть дрогнул в улыбке. – Э-э… Нисс… Как вас там? – Хелли уперла руки в боки, шагнула в направлении татуированного юноши и оглянулась вокруг в поисках поддержки. Но группа поддержки не воспылала энтузиазмом вступить в контакт с проявлением сверхъестественного, а уж тем более ругаться с ним и качать права. Сай ответил Хелли предостерегающим взглядом, Шак взмахнул руками и попытался было подняться на ноги, но снова со стоном повалился на ступеньки, а Лисси просто схватила подругу за руку и потянула назад. – Даже не смей с ним ругаться, Хелли, – прошипела она. – Мало я сегодня напрыгалась и наскакалась. Если он меня опять куда-нибудь в небеса зашвырнет, то я этого уже не переживу. – Да у меня на теле ни одного живого места нет, – пожаловался Шак. – Нет, ну а что дальше-то будет? – требовательно спросила Хелли, обращаясь ко всем. – Тумма цэ! – ответил татуированный юноша и снова ткнул пальцем – на этот раз в небо. Вспышка. Ослепительная молния, заставившая всех ахнуть, зажмурить глаза и вызвавшая секундную слепоту, сопровождалась оглушительным грохотом. Хелли снова завизжала. Протяжный раскат грома потряс Груембьерр, заставив зазвенеть фужеры на столах «Утки в яблоках» и стекла в окнах домов, привлекая внимание тех немногих груембьеррцев, которые еще не были в курсе безобразия, творящегося у Проклятого дома. Грохот раскатился над крышами, растекаясь от центра города подобно кругу по воде и подобно этому кругу слабея и растворяясь на окраинах в обычном летнем шуме. Вспышка слизнула миражи над Проклятым домом, и небо приобрело свой обычный уютно-лазоревый цвет. Тишина поплыла над крышами, на которые попадали обалдевшие голуби, и над головами людей, замерших с заткнутыми ушами и закрытыми глазами. И в этой тишине стал отчетливо слышен истошный девичий визг и чье-то ругательство, доносящиеся с обратной стороны дома. – За дом! – скомандовал Слоувей и сам, не дожидаясь подкрепления, протиснулся через дыру в ограде, воинственно устремляясь на задний двор. Не пожелавшая отстать Сайрена с не менее отважным лицом полезла за ним, а уже следом за нею в каменную кишку робко просочились Марли и еще один полицейский. Пройдя по узкому коридору между двумя зданиями, Слоувей не без опаски выглянул из-за угла и замер в изумлении. – Что там? – вопросил сзади кто-то голосом Сайрены, и Слоувею невольно пришлось выйти из своего укрытия. Преобразившийся сад был восхитительно цветущ и ухожен. Окаймленные камнями дорожки кокетливо обегали клумбы и оттеняли изумрудные пятна газона, на которые ложились кружевные узорчатые тени от сочной листвы. Пчелы деловито жужжали вокруг розовых и белых соцветий чайных роз. Нежно-голубая беседка утопала в запутанных стеблях жимолости. На дальней грядке сладко блестели наливающиеся ярко-красным пятна клубничин. Но не только облик сада поразил детектива. Еще сад был полон людей. По крайнем мере, Слоувею так показалось сначала, потому что он помнил этот сад совсем другим – грустно-безлюдным и сиротливо-запущенным. Переключившись от цветущей флоры к двуногой фауне, Слоувей насчитал не менее шести – как знакомых ему, так и незнакомых – людей. – Прошу прощения! – с трудом возвысив свой уже порядком севший голос, воззвал детектив. – Как представитель порядка я хотел бы узнать, что здесь происходит… – «черт возьми!» Слоувей уже произнес про себя. – О! Нисс детектив! – повернулся к нему молодой человек, в котором Слоувей опознал племянника графини. – Искренне рады вас видеть! Из-за спины детектива выскочила Сайрена и бросилась к растрепанным девицам, которых Словей с натяжкой бы мог причислить к приличному обществу. Ибо одна девица была почему-то одета в мужской сюртук, а вторая… а вид второй уже сам по себе мог бы послужить причиной задержания за оскорбление общественного порядка. – Лисси! Хелли! – запричитала Сайрена. – Что с вами произошло? Девочки мои милые! Лисси, в каком ты виде, моя дорогая?! Что с тобой случилось? Ты не ранена? Ужасный вид! Пойдем скорей ко мне. Я приведу тебя в порядок и пошлю к ниссиме Меззерли за новым платьем. Хелли, деточка! Почему ты такая бледная? И почему в мужском сюртуке? Слоувей выдохнул. Ну конечно! Эта замарашка оказалась знакомой ему Фелицией Меззерли. А вторая девушка не иначе как ее подруга. – Боже, я так перепугалась за вас! – продолжала квохтать Сайрена. – Там такое, такое творилось! То горы, то море! Все небо пузырилось! – Пузырилось? – переспросила Лисси с интересом, который показался Слоувею едва ли не профессиональным. – Хм… хм… – постарался привлечь к себе внимание детектив. – Ежели кое-то из присутствующих желает сделать добровольное признание по поводу пузырения, то я буду рад видеть этого «кое-кого» у себя в участке для дачи показаний. И он значительно посмотрел на девушку. Лисси тут же спряталась за спину Сайрены и посмотрела оттуда с жалобным выражением лица. – Доигрались, юная нисса! – осуждающе покачал головой один из полицейских. Марли вздохнул, достал из кармана булку, потом выудил из-под нее наручники и посмотрел на начальство в ожидании приказа. – Это не я! Это не она! – в один голос закричало четверо молодых людей, а Шак даже попытался встать на защиту Лисси, но снова рухнул на ступеньки, проиграв в битве с силой притяжения. – А кто? – грозным голосом задал резонный вопрос Слоувей. – Это он! Четыре руки обвиняющим жестом ткнули куда-то в центр лужайки. Слоувей проследил в указанном направлении, но увидел на газоне лишь чашку, набитую окурками, какую-то пирамидку из камней и сидящего рядом с пирамидкой пса. Кекс самозабвенно чесался, блаженно закрыв глаза. Брови детектива поползли вверх. – Вы обвиняете во всех случившихся беспорядках болонку графини? – с иронией спросил он. Молодые люди повернули головы в ту же сторону. – Где он? Куда делся? – Красиво отчалил! Ушел по-арглийски! – Где татуированный? Он же минуту назад был здесь! – Ну коржики же моржики! – раздались отдельные удивленные и возмущенные возгласы, а в чьем-то голосе Слоувею даже послышалось явное облегчение. – Он исчез! – обиженно констатировала Лисси факт, который и так уже был Слоувею очевиден: настоящий преступник скрылся, воспользовавшись суматохой, и оставил сомнительные улики. – Ладно. Я со всем разберусь, – пообещал Слоувей, не будучи в этом уверенным. – Нисс Слоувей! Вы действительно зря подозреваете этих милых молодых людей, – произнесла графиня, подходя к детективу. – Позвольте вам представить моего мужа, графа Телборна, – и она кивнула на мужчину, которого крепко держала за руку, как будто боясь, что он от нее убежит. Детектив выпучил глаза. – В-ваше сиятельство! Да как же это? В данной ситуации Слоувей мог бы использовать избитое выражение «не верю своим глазам», но дело в том, что своим глазам детектив как раз привык верить. И эти глаза говорили ему недвусмысленно, что стоящий перед ним во плоти мужчина был как две капли воды похож на своего фотографического двойника. С той самой фотографии, которая была приобщена к делу об исчезновении графа и лежала вместе с другими бумагами в верхнем ящике стола в полицейском участке. Но эта фотография была детективу сейчас не нужна, потому что Слоувей и так помнил лицо разыскиваемого Роберта Салмера до самой последней черточки или морщинки. – Это нисс Слоувей, – представила детектива графиня. – Тот нисс, который занимался делом о твоем исчезновении, Роберт. – Мне неловко, нисс детектив, что я доставил вам столько хлопот. И вам, и остальной полиции, – сокрушенно сказал граф. – А также принес столько горя своей жене. – Но где же вы были все это время? – выразил вполне резонное удивление детектив. – Нисс Слоувей, – мягко сказала графиня, – мы обязательно подробно поведаем вам все перипетии наших приключений. Но посмотрите на этих измученных молодых людей! – графиня повела рукой. – Девочки явно нуждаются в отдыхе, переодевании и заботе близких. Сайрена энергично закивала головой в знак подтверждения. – Хорошо, – был вынужден согласиться детектив. Марли убрал наручники в карман, и Лисси облегченно выдохнула. – Завтра с утра я жду всех участников этого инцидента у себя в участке. – Мы приедем, нисс Слоувей, – с признательностью кивнула головой графиня. – А сейчас… Ее прервал пронзительный и хорошо знакомый всем голос. Уинтер поморщилась. Граф удивленно приподнял брови. Сай криво улыбнулся. Шак огляделся по сторонам, отмечая в уме все выступы ландшафта, за которыми он мог бы скрыться в случае чего. – …Это возмутительно! – визжал голос. – Да как вы смеете! Да вы знаете, кто я?! Двери, ведущие в сад, распахнулись, выпуская из недр дома полицейских, которые вели целую вереницу скованных наручниками людей. Сначала перед Слоувеем предстали двое забулдыг – один из них смотрел на детектива исподлобья, а другой еле стоял на ногах и распространял вокруг удушливые волны перегара, вполголоса напевая малоприличную развеселую песенку. Потом появился вороватого вида мужчина в более-менее приличной одежде. В спину его подталкивал полицейский с огромным мешком в одной руке и початой бутылкой в другой. Последней вывели элегантно одетую ниссиму без шляпки с чуть растрепанной прической. Ниссима тоже была в наручниках и осыпала ведущих ее полицейских громкими визгливыми ругательствами. – Это кто еще? – недовольно нахмурившись, поинтересовался Слоувей у подчиненных. – Это, нисс детектив, задержанные, – отрапортовал Клеменс. – В доме их нашли. Этого… – Клеменс кивнул головой на наиболее прилично одетого мужчину, – я знаю. – Порти! – воскликнула Сайрена и прижала руки к груди. – Точно, – подтвердил Клеменс. – Он у нас числится пропавшим уже который год. – Как вы вошли в дом? – поинтересовался заинтригованный детектив у подчиненного. – Так это… – пояснил Клеменс и пригладил усы, – дверь сама открылась, а из нее вот этот вывалился, с мешком за плечами. Со всем награбленным добром. Полицейский рядом с Порти тряхнул мешком, в котором что-то звякнуло, скрежетнуло и перекатилось. – Я просто мимо проходил! – завопил Порти. – Я случайно. – Ага. Конечно. – усмехнулся Клеменс. – А светильники тебе по дороге сами в мешок прыгнули. А других, нисс детектив, мы уже в доме нашли. Когда комнаты осмотрели. – Задержанных увести! – отрезал Слоувей. – Временно поместить в камеру. Потом разберемся. – Произвол! – снова завопила ниссима. – Уинтер! Почему ты молчишь?! Сай, на твоих глазах твою мать забирают в кутузку, а ты молчишь?! – Я не узнала тебя без шляпки, Оливия, – еле сдерживая смех, сказала графиня. – Не подозревал, ниссима Кернс, что вы помните о наших родственных связях, – заметил Сай. – Освободите ниссиму Кернс от наручников, – поморщился детектив. – Но что вы делали в Проклятом доме, ниссима? – Я журналистка! – гордо вздев голову, торжественно произнесла Оливия. – Я всегда на передовой! Всегда на краю! Над пропастью! Невзирая на опасности! Смертельные опасности! Хотела помочь правосудию, – продолжила она уже нормальным тоном, – и поискать улики. Ведь в деле с пропавшим графом Телборном не все чисто. Я могла бы вам, нисс детектив, рассказать… – Кх-кх… Добрый день, Оливия! – подал голос граф. – Рад тебя видеть! – Роберт! Ты-ы? Но откуда? Ты вернулся к Уинтер? – воскликнула журналистка, едва не добавив «зачем». – А он никуда и не уходил, – сухо ответила графиня. – Давай оставим все разговоры до дома, Оливия. – Гр-раф! – согласился Кекс, присоединяясь к общей компании. Пес покосился на Оливию. Шляпки не было. А жаль. – Эй, Марли! – устало махнул рукой детектив. – Найти экипаж для графини с графом, ниссимы Кернс и молодых людей. Юных нисс проводить в гостиницу ниссимы Трелуми. Дом опечатать. Оградить. Выставить охрану и никого не пропускать ни в сад, ни в дом. – И муха не пролетит, нисс детектив! – прижал руку к шлему Марли. Уже через несколько минут сад опустел. Около беседки и розария не осталось ни одного человека, кроме детектива. Ветер лениво покачивал ветви деревьев. Солнце освещало чашку с окурками и одинокую пирамидку, стоящую среди травы. Детектив подошел, понюхал окурки в чашке, потом взял один из камней и задумчиво повертел в руках. Ему показалось, что на одной из граней вдруг заискрился и вспыхнул какой-то загадочный знак. Детектив мигнул, и знак исчез. «Показалось… А может, и нет. Ненавижу магические преступления», – проворчал Слоувей и положил камень в карман. Он запрокинул голову и взглянул на Дом. Дом стоял и делал индифферентный вид, что он нисколько, ну просто ни капельки не причастен к тем волнующим событиям, которые разворачивались сегодня в центре Груембьерра.