Глава 1. Выпускной

Я считала мгновения до этого дня. И вот он, наконец, наступил.

Синее платье струилось по босым ногам. Где я оставила свои туфли? Как глупо, а ведь могла бы проснуться посреди ночи и сходу рассказать, в чем суть эффекта Пигмалиона. А куда запропастились дурацкие неудобные туфли не имела ни малейшего представления. Это все проделки Леоны, не иначе.

Не важно, ведь длинное платье крайне удачно скрывало мои босые ступни. Платье, которое так долго провисело в шкафу, ожидая своего часа. С высоким разрезом до середины бедра. С застенчиво приоткрытой спиной. С поблескивающими чернотой камнями, свисающими по плечам.

Платье моей матери.

Отец не понимал моего маниакального желания пойти на выпускной именно в нем. Он хотел, чтобы я выбрала себе новое, любое, какое только пожелаю. Ведь это единственный в моей жизни выпускной! Наверное, он хотел как лучше, но как же он не понимал… как он мог этого не понять?

— Анна! Вот ты где!

Высокий фужер дрогнул в руке, когда сзади на мои плечи опустились чужие руки. Кажется, снова задумалась. Нашла врем. Глупая.

Каждую минуту, каждое мгновение этого вечера я обещала себе веселиться. И до этого момента справлялась с поставленной задачей отлично. Еще бы! Когда еще выпадет шанс сменить стандартную – такую же, как у всех — белоснежную униформу на красивое бальное платье? Когда еще зал советов из строгого и однотонного — с высокими потолками и скругленными углами — запестрит яркими красками? Полы усыпит красными и золотыми шарами, потолок пропадет среди серебряного конфетти, а по стенам заскользят звезды светомузыки? На Антее подобное было редкостью.

— Готов простить тебя только в случае, если ты увидела там в окне НЛО.

Я обернулась. Конечно, я уже знала, кого увижу у себя за спиной. Хайме. Мой самый лучший друг. Трудно поверить, что еще год назад он был ниже меня ростом. Круглощекий и в толстых очках. Добрый рыжеволосый мальчишка всего за год вытянулся, стал шире в плечах и сменил очки на линзы, наконец, явив миру свои улыбчивые медово-карие глаза.

Я знала его с младшей школы. Ровно столько же называла его одним из своих самых близких друзей. Даже после того провала на дне рождения, на который он притащил мне в подарок крысу в стеклянной банке, предложив заботиться о ней совместно. Откуда ему было знать, что я тогда видела жителя нижних уровней впервые и впечатление на его счет у меня сложилось не самое положительное? Тем не менее, эта крыса прожила у Хайме до самой старости. А я к ней даже привязалась и честно присутствовала на прощальной церемонии, куда был приглашен весь класс. Как же сильно нам потом влетело за порчу почвы в центральном парке!

— Чему это ты так улыбаешься? — прищурившись, спросил Хайме в очередной раз покосившись на мой фужер с шампанским.

— Как, так? — заулыбалась еще шире и ничего не смогла с собой поделать.

— Так, будто мне пора начинать смущаться.

— Ты не умеешь смущаться, — закатила глаза, осушая свой бокал до дна. Игристый напиток кружил голову. И останавливаться на этом сегодня я не собиралась. Все мы заслужили все, что происходило с нами сегодня.

— Вот еще, еще как умею! – встрепенулся парень, по-мальчишески возмущенно задрав подбородок.

Я откинула голову назад и расхохоталась. Он ведь ни капельки не изменился. Все тот же ребенок в толстых очках, пытающийся найти способ научить крысу читать. Ведь нам уже по восемнадцать. Раньше я думала, что как только мы перешагнем рубеж совершеннолетия, все резко изменится. Мы станем взрослыми, взглянем на мир по-другому, поймем все, что раньше казалось слишком сложным и найдем ответы на все свои вопросы. Еще никогда я так не ошибалась.

Хайме ждал, когда я перестану смеяться с терпеливой улыбкой на губах. А как только я смахнула с глаз выступившие слезы, и снова посмотрела на него, чуть склонил голову и протянул мне раскрытую ладонь.

— Идем, принцесса.

— Куда?

Отвесив неуклюжий книксен, послушно вложила свою руку в его.

— Как куда? Танцевать, конечно!

— Погоди.

Снова обернувшись, поставила пустой фужер на стол. Я могла бы поставить его на любой другой стол по дороге или отдать официанту. Но мне хотелось еще раз выглянуть в окно. Именно этим я и занималась все то время, что Хайме меня искал.

Странно осознавать, что возможно, сотни лет назад копия такой же Анны Дюруа в длинном синем платье точно так же задумчиво смотрела в окно. Что она видела за стеклом? Синее небо? Облака, а может, даже заходящее за горизонт солнце?

Эта Анна видела за окном лишь бескрайний, молчаливый, темный космос. Завидовала ли я той Анне из далекого прошлого? Немного. Но никогда не призналась бы в этом вслух.

Ведь на нас возложена важнейшая в жизни всего человечества миссия. Преодолеть бесчисленное количество световых лет. Найти планету, пригодную для жизни. Выжить.

И сейчас мы, бывшие студенты и будущее всего Антея — космического корабля, неспешно плывущего сквозь бесконечную пустоту. Поколения сменялись одно за другим, люди рождались и умирали здесь, на корабле. И вот оно. До прибытия на планету Кеплер-62f оставались считанные годы. Нам несказанно повезло. При благоприятном раскладе, мы станем первыми людьми, ступившими на планету, которую однажды сочли пригодной для жизни.

Но сегодня я не желала чувствовать себя космонавтом, ответственным за судьбу всего человечества. Сегодня я просто девушка, впервые нарядившаяся в мамино бальное платье.

Хотите знать, как за считанные часы превратить высокоинтеллектуальных представителей разумной расы с высочайшим коэффициентом аналитического мышления, в первобытных аборигенов? Рецепт прост. Шампанское, музыка и шарики.

С раннего детства я видела этих людей каждый день. Воспитанный Хайме с идеальной осанкой и манерами. Всегда сдержанный и неторопливый. Сейчас же он абсолютно беспардонно таранил собой толпу, утягивая меня за собой в самую гущу событий.

А вот и красавица Даниэла. Всегда надменная и высокомерная, сейчас отплясывала в самом центре танцпола едва стоя на ногах. Ее безуспешно пыталась остановить Леона. И это при том, что они с Даниэлой никогда особо не дружили.

— Где мои туфли, Леона? — крикнула я подруге без какой-либо надежды на то, что она услышит. Но Леона вдруг вскинула голову и глупо захихикала, безуспешно пытаясь поправить сползающие на кончик носа очки. Обычно тихая и незаметная, сегодня она выглядела просто потрясающе в коротком белоснежном платье, сияющим блестками.

— Ты плохо с ними обращалась, и они нашли себе новую хозяйку!

— О, нет, они не могли так со мной поступить!

Я хотел сказать что-то еще, но вот Хайме, наконец, остановился и дернул меня на себя, заставляя развернуться. Увидеть, как танцует Хайме? Пожалуй, это одна из тех вещей, после которой и умереть не жалко.

Вот она магия выпускного. Без пяти минут специалисты и семейные пары высвобождают все, что накопилось за долгие тяжелые годы ускоренного обучения. Это наш день. И все, чего нам хотелось сейчас — танцевать и напиваться до беспамятства.

Большинство дурачилось на танцполе, пиная шарики. Небольшая группа под предводительством Ионы штурмовала фуршет. Отдельные кучки — в основном из девушек — застенчиво стояли в стороне, ожидая, что вот-вот кто-то силой вытащит их танцевать. Я готова была поклясться, что та девушка, которую сейчас приглашал на танец Райан была у него третьей за вечер. Мой взгляд наткнулся на многозначительный от Хайме. Кажется, он тоже вел счет.

Не сказать, чтобы я сама умела танцевать. Не сказать, что я вообще делала это раньше. И Хайме, заметив мое смущение, задергался еще активнее, дразня меня и громко подпевая под музыку. И это сработало. Я танцевала так, казалось, целый час и даже не заметила, как к нам присоединилась Леона и Даниэла с размазанной по губам помадой. Кажется, она собиралась стать детским врачом. Сфоткать бы ее сейчас на бейджик.

Заиграла наша с Леоной любимая песня. Схватившись за руки, мы кричали в лица друг друга несвязные слова на неизвестном, давно забытом языке. А на припеве я раскинула руки в стороны, представляя, что это крылья и закружилась, откинув голову назад.

С потолка приветливо подмигивали ненастоящие звезды, сливающиеся в неровные линии света. Сегодня и прямо сейчас я могла бы с уверенностью заявить, что абсолютно счастлива. Больше не было переживаний из-за невыученных уроков. Не было детской неуверенности в себе на первых публичных выступлениях. Не было неопределенности, которую я вынашивала в себе все эти годы. Закончились бесконечные споры с отцом.

Теперь я точно знала, чего хочу и куда собираюсь зашагать уверенной походкой. Я знала, кем совсем скоро стану, чем будет заниматься всю свою жизнь. Мне удалось доказать свое искреннее желание отцу и он, наконец, смирился с неизбежным. Рядом были мои друзья. А впереди ждал еще один выбор. Пожалуй, последний, самый важный в моей жизни. Больше не было страшно. Ведь общество давно позаботилось о том, чтобы я сделала его правильно. Все вероятности возможной ошибки были исключены.

У меня было все, что нужно для счастливой жизни. И я безмерно благодарная за это своему отцу и, конечно же, капитану. Он и его семья сделали все это возможным, заботясь о жителях Антея с того самого дня, как люди были вынуждены покинуть Землю. Наш первый дом. Пункт «А» в нашем бесконечном путешествии к пункту «Б».

То ли ноги не смогли договориться между собой, то ли я сама кружилась так слишком долго, но мягкую посадку мне организовал готовый к любой моей выходке Хайме. Все кружилось у меня перед глазами, ужасно хотелось пить.

— Пойду передохну немного, — выдохнула я, улыбнувшись Хайме, твердо вставая на ноги. — Ног не чувствую.

— Так и скажи, что снова решила сбежать, — вздернул брови парень. Леона выглянула из-за его плеча и активно закивала головой, выражая свою поддержку его словам.

— Да нет же, — заверила их. — Скоро вернусь.

Признаться, я и правда решила сбежать. Но вовсе не от них. Дело в том, что у меня была одна давняя традиция, о которой не знал никто. Потому что это была ужасная глупость, но за долгие годы я все-таки убедила себя в том, что это действительно работает.

Однажды в детстве, закончив самый ужасный в своей жизни год, спрятав под футболкой любимую книгу мамы, я сбежала из дома после отбоя. И ведь прекрасно понимала, что поймай меня кто-то в темном коридоре корабля — и меня бы здорово наказали. Но тогда, утирая по щекам горькие слезы, мне хотелось лишь одного. Снова оказаться в том месте.

Покидая Землю люди очень старались сохранить свое наследие. Поэтому на корабле был создан особый зал. След, оставленный им землянами. Зал Памяти. Там, под высоким сводом белоснежной металлической обшивки, была выложена дорога из речного камня, собранного на берегу теперь уже далекого Средиземного моря. Она вела далеко вперед, а по обе стороны от нее возвышались чудеса природы и значимые скульптуры далекого прошлого. Конечно, они были не настоящими, всего лишь копии. Но, как утверждал наш старый учитель Жак, копии были абсолютно идентичны оригиналам, но уменьшены в размерах, чтобы корабль смог вместить их у себя на борту. Предполагалось, что однажды потомки смогут воспроизвести их в исходных размерах уже на Кеплере. Что ж, возможно, так и будет.

А тогда, спотыкаясь о длинную ночную сорочку и размазывая по щекам детские слезы, я направлялась именно сюда.

В зале было темно. Но тусклые прожектора, направленные на скульптуры, горели всегда.

Маленькая я остановилась напротив одной из скульптур, доставая из-за пазухи мамину книгу. Вытянув ее перед собой, сравнила изображение на обложке с тем, что было выставлено в Зале Памяти.

Идеальное сходство.

— Эйфелева башня, — одними губами прошептала я.

Приблизившись к одной из четырех «ног» металлической громадины, маленькая я коснулась ее пальцами, подняв взгляд вверх. Туда, куда устремлялся заостренный шпиль. Мама часто приводила меня сюда. И пела песни на странном, но безумно красивом языке. Певучем, будто его создали специально для того, чтобы петь на нем песни. Лаконичным, но с необычной и частой буквой «р», которая была похожа на бодрое стрекотание птиц на фоне шелеста деревьев в густом лесу.

После этого «ритуала» следующий мой год стал намного лучше, чем предыдущий. И юный впечатлительный мозг связал это с мистической способностью Эйфелевой башни забирать себе все невзгоды. С тех пор я приходила к ее изножью раз в году, в один и тот же день.

И, черт возьми, это работало!

И вот сегодня, открывая массивные двери Зала Памяти, я дала себе обещание, что сделаю это в последний раз. В самый последний раз. А после… после мне пора повзрослеть и научиться самой справляться с трудностями.

Нос пощекотал знакомый запах морской пены, источаемый каменной дорожкой. Конечно, они уже давным-давно ничем не пахли, но гораздо приятнее представлять, что так пахнет ледяное соленое море, а не очистительные фильтры вентиляции.

Идти босыми ногами по камням оказалось не так приятно, как казалось, но идти было совсем недалеко. Эйфелева башня горделиво возвышалась почти в самом начале аллеи.

Четыре прожектора светили на четыре стальные опоры — ноги башни — и я привычно положила ладонь аккурат туда, куда был направлен луч света. На одну из толстых стальных трубок, из которых была соткана вся конструкция.

— Пусть у меня все получится, пусть у меня все получится, пусть у меня все получится, — мой свистящий шепот был пронизан верой в то, что так и будет.

Зажмурившись, я подняла лицо к потолку и открыла глаза. Грубые стальные балки, переплетаясь между собой волшебным образом превращались в одну единую изящную и легкую конструкцию с округлыми арками и обтекаемыми формами, устремившимися высоко, до самого потолка.

Но что-то было не так, как всегда. Мимолетное предчувствие, как жучок, забравшийся под одежду. И я быстро нашла источник своих переживаний.

Лестница на башню не была перекрыта, как всегда.

Странно. Может это организаторам выпускного понадобился доступ на башню? Ведь церемония вручения аттестатов должна была проходить именно здесь.

Я уже собиралась уходить, боясь наткнуться на кого-то постороннего. Но, сделав пару неуверенных шагов в сторону выхода, замерла на месте и снова обернулась.

А что, если это мой единственный шанс оказаться на самой вершине башни? Да и организаторов нигде не видно. Наверное, сделали свои дела и давно ушли.

Это неправильно, это против правил, всем известно, что забираться на ценные экспонаты запрещено, у меня могут быть большие неприятности.

Но ведь кто-то же туда уже забирался, верно? И ничего плохого не произошло. А уж я точно буду очень-очень осторожной. Никто даже не узнает.

Задумчиво покусав губу, я все-таки решилась. Ведь если это не знак, то что это?

Еще раз внимательно осмотревшись и решив, что в зале кроме меня никого, я бесшумно побежала по искусственной траве в сторону лестницы. На оригинале башни был еще и лифт, но на этой лишь муляж. Увы.

Буквально вспорхнув на первый перелет, остановилась, чтобы перевести дыхание. Стальная нога, внутри которой вилась лестница, оказалась куда выше, чем на первый взгляд. Но глупо было останавливаться сейчас, и я продолжила подниматься выше. И вот, наконец, первая лестница закончилась. Она вывела меня на нижнюю смотровую площадку. Чтобы забраться на вторую, предстояло преодолеть еще одну такую же лестницу.

Стальной пол едва заметно завибрировал у меня под ногами. Но сама я при этом стояла на месте.

Чьи-то шаги. Здесь был кто-то еще.

Лицо и кожа на руках будто онемели от страха. Обернувшись, я уже понимала, что прятаться здесь негде. А значит, лучше сдаться и надеяться на то, что мне простят эту маленькую шалость в выпускной.

— Здесь кто-нибудь есть? – тихо заговорила я, попятившись назад. — Простите меня, я не должна была сюда подниматься. Я уже ухожу.

Не услышав ответа, все равно спешно развернулась в сторону лестницы. И испуганно вскрикнула.

В тени тяжелых балок кто-то стоял.

— Вы меня напугали, — облегченно выдохнула я, нервно хватаясь пальцами за ткань платья. — Еще раз извините. Я немедленно ухожу.

Я уже сделала шаг в сторону лестницы, как вдруг тень сделала шаг мне навстречу, преграждая путь. Тут же закружилась голова, но схватиться было не за что.

Тень сделала ко мне еще один шаг, наконец, выходя на свет. Я облегченно выдохнула. Это был всего лишь парень. В праздничном костюме. Наверное, как и я, забрел сюда до начала церемонии и обнаружил открытую лестницу.

— Ох, как же ты меня напугал! — всплеснула руками, переводя дыхание. — Прости, мы знакомы?

Парень не ответил. Нахмурив брови, он неотрывно смотрел на мои губы. Это было, мягко говоря, странно, и чем дольше длилось молчание, тем сильнее во мне росло желание прикрыть рот рукой.

— Ммм, — смущенно протянула я. – Прости, что-то не так? Просто ты так смотришь…

— Скажи это… — наконец, заговорил парень. Нет, кажется, этот голос не был мне знаком, но... — Повтори это еще раз. Пожалуйста.

— Что именно? – растерялась я.

— Что угодно, — настойчиво повторил парень, по-прежнему не отрывая взгляд от моих губ.

— Я спросила, все ли у тебя в порядке?

Будто очнувшись от глубокого транса, парень растерянно заморгал, встряхнув давно нестриженными русыми волосами. Я абсолютно точно уже видела его где-то.

— Ого.

Наконец, парень поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. Он выглядел растерянным. Будто бы я застала его за чем-то нехорошим. Хотя, по сути, так и было. Нас двоих не должно было здесь быть.

— Да. Да, я в порядке. Просто увидел кое-что… — задумчиво протянул он, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Будто он вспомнил что-то удивительно прекрасное.

Облизав губы, я отмела от себя навязчивое ощущение, что уже видела его где-то. Конечно же видела! Ведь он, как и я, пришел с выпускного. Должно быть, мы не раз виделись в школе.

Теперь настала моя очередь осмотреть случайного знакомого повнимательнее. Украдкой опустив взгляд, едва заметно нахмурилась. Белая рубашка, штаны и жилетка темно-коричневого цвета, черные кроссовки. И все бы ничего, если бы одежда не была ему, откровенно говоря, велика. Штанины и рукава были небрежно закатаны, но, казалось, парня это абсолютно не смущало. Портной напортачил с размерами, а переделать не успел?

— Как тебы зовут? — спросила у него, вновь поднимая взгляд. От моих слов у него на губах снова расцвела легкая улыбка. Разве я сказала что-то смешное?

— А ты не помнишь?

Мои глаза невольно распахнулись. Значит, не показалось, и мы точно уже были знакомы! И он, в отличии от меня, помнил откуда. Я быстро подобрала слова для ответа, но вдруг мои глаза ослепило ярким светом. Зажмурившись от неожиданности, я так и не успела произнести ни слова. Осознание, что в Зале Памяти включился верхний свет оглушило ужасом ситуации, в которую я вляпалась.

Пригнувшись на корточки, чтобы стать как можно незаметнее, с трудом открыла глаза. Парня нигде не было. Либо он провалился сквозь землю за эту долю секунды, либо я сошла с ума и говорила здесь сама с собой.

Но сейчас все это было абсолютно не важно, потому что через большие высокие двери в зал хлынул поток разноцветных, усыпанных блестками, с шариками в руках, выпускников.

— Плохо, плохо, плохо, — шипела себе под нос, пытаясь ползти в длинном бальном платье по холодному стальному полу в сторону лестницы. Уже в самом низу затаилась. Чтобы остаться незамеченной, дождалась, пока вся толпа пройдет вперед, и только тогда выскочила из своего укрытия, присоединяясь к остальным. Кажется, меня не заметили. Эйфелева башня продолжала дарить мне свою удачу.

Отыскав в толпе Леону, я поравнялась с ней, взяв подругу под руку.

— Ты где была? – прошипела та, обиженно нахмурившись.

— Вас искала, — пожала плечами, ощутив укол совести. – Прости.

— Не получишь ты назад свои туфли.

— И пожалуйста, они мне все ноги натерли. Кто вообще их придумал?

— Как кто? Земляне, — закатила глаза Леона. Операция по смене темы прошла успешно. – А еще они придумали «мирный» атом и генную инженерию. И я до сих пор так и не определилась, что хуже.

— Ты просто мастер сравнений, Леона, — буркнула себе под нос, замедляя шаг.

Толпа остановилась в самом конце аллеи, которая упиралась в небольшой пруд. От него несло хлоркой, зато вода была кристально чистой, виднелось дно, выложенное из разноцветных речных камней. Со временем они потеряли свою сочность и яркость, но тем не менее это было одно из самых ярких пятен на абсолютно белоснежном корабле.

В центре пруда возвышалась круглая платформа из закаленного стекла. С двух сторон к ней вели узкие дугообразные мостики.

На платформе уже стояло несколько человек. И каждый из присутствующих здесь точно знал их имена.

Жак — старший учитель. Можно сказать, что он был вторым родителем каждому из выпускников. Я помнила свою первую встречу с ним. Мне тогда было лет шесть, не больше. Тогда я потеряла из виду Хайме, а он как раз должен был проводить меня после занятий домой. И вот я, напуганная и растерянная, стояла посреди коридора и готова была расплакаться. Пока кто-то не дернул меня за тоненькую косичку белесых волос.

— Это ты, Моник? – передо мной стоял невысокий старик с хитрым прищуром, густыми седыми бровями и смеющейся улыбкой.

— Нет, — растерялась я тогда, нахмурившись. – Я Анна! Мою маму зовут Моник!

— Ох, кажется, я ошибся. Ты ведь точь-в-точь, как Моник, — старик задумчиво склонил голову набок.

— Но мама уже взрослая. А я маленькая.

— Разве? Смотри-ка, а брови нахмурила совсем, как взрослая. Помню, твоя мама постоянно так делала. Очень она была серьезная.

— Не правда, мама всегда только улыбается, — надула щеки маленькая я.

— А знаешь, что? Давай-ка вместе сходим к твоей маме и проверим, кто из нас прав?

Помимо Жака на платформе стоял Ален — главный помощник и советник капитана. И, конечно же, сам капитан. Гранд Лаверли.

Он был одет в парадную форму. Раньше такую носили военные — с позолоченными нашивками на плечах, квадратиками-медалями на груди. Идеальную до самой последней ниточки. Белоснежный цвет олицетворял чистоту и честность. Гранд Лаверли капитан, управляющий не только курсом космического корабля, но и обществом, населяющим его. Я сама ни разу не общалась с ним лично, но, наблюдая за ним со стороны. Слушая его речи, всегда невольно трепетала изнутри. Он определенно был невероятно сильным человеком. Именно таким и должен быть лидер. Именно поэтому уже долгие годы жизнь на корабле протекала идеально и гладко. Повторения восстания, которое случилось на первое десятилетие путешествия на Антее, он точно не допустит.

А еще мой отец — Доминик Дюруа — считался одним из близких друзей капитана Гранда. Они часто пересекались по работе. Признаться, сама я этим очень гордилась.

— Дорогие выпускники! Дети, — голос капитана Гранда эхом разнесся по Залу Памяти. Сделав шаг вперед, он положил ладони на поручни, будто стараясь быть к нам как можно ближе. — Хоть вы все давно уже взрослые, но для меня вы всегда останетесь моими дочерями… — Он неспешно обвел взглядом собравшуюся у кромки воды выпускников. — И сыновьями. Я с гордостью смотрю на вас и вижу не просто будущее человечества. Я вижу единый организм. Каждый из нас слаб по отдельности. Но вместе, сплотив все наши усилия — собрав воедино все наши мечты и желания — мы сможем добиться невозможного! Все вы знаете, что на нас возложена важнейшая в истории человечества миссия. И я искренне верю, что вы, как и я, отдадите всех себя, до последней капли, чтобы наши дети… Наши внуки, вновь смогли вдохнуть полной грудью уже в новом мире. Мире, который построим мы с вами. Вместе!

Выпускники воодушевленно загалдели. Из толпы послышался одобрительный свист.

Под густыми усами и бородой капитана пролегла тень улыбки. Оттолкнувшись от бортика, он вскинул руки над головой, придав голосу еще больше волнительной торжественности.

— Так начнем же церемонию выдачи аттестатов. Перелистнем страницу ваших жизней, чтобы продолжить писать историю с нового, чистого листа!

Динамики взорвались торжественной музыкой. У меня перехватило дух. Я чувствовала каждое слово капитана, жадно впитывала в себя их смысл. И точно знала, что каждый из тех, кто окружал меня сейчас, чувствует то же самое. Гордость. Предвкушение. Ответственность. Мы разделили это чувство между собой, и оно разжигало в нас какой-то новый, особенный огонь.

У меня на лице появилась гордая за себя и за все общество улыбка. Капитан Гранд указал вытянутой ладонью на потолок. Все повиновались и подняли взгляды.

Белоснежные пластины потолка разъехались в стороны. Сверху на восхищенных выпускников посыпались десятки белоснежных шаров вперемешку с конфетти. Наверное, это было похоже на снег. Если бы мне однажды довелось увидеть настоящий снегопад, мне бы хотелось, чтобы он был именно таким. Вместе с Леоной я вытянула ладони вверх, намереваясь поймать для себя памятный подарок, чтобы сохранить его в своей шкатулке.

Как вдруг музыка резко оборвалась.

Не успела я осознать, что произошло, как с потолка на нас внезапно обрушился ледяной душ. Шарики разлетались в стороны, сбиваемые потоками беспощадной воды. Мое синее платье промокло насквозь.