Глава 2. 20.00

Утренняя пробежка всегда была для меня эффективнее крепкого кофе. Пока жители Антея сонно подтягивались в сторону столовой, я затягивала шнурки покрепче, собирала длинные светлые волосы в тугой высокий хвост и вставляла в уши наушники. Это был самый идеальный способ побыть наедине с собой.

Удивительно, как плейер до сих пор работал. Отец подарил мне его на шестнадцатилетние, выкупив со склада редких вещей, которые чудом удалось прихватить с Земли. Этот был ни разу не использован, в запечатанной коробке, и уже несколько лет работал отлично. Стоил, наверное, целое состояние. Конечно, на космическом корабле с ограниченными ресурсами, такие уже не делали. Жаль. Я бы подарила такой же Хайме.

Минув круглые двери своей квартиры, с цифрой «04» на всю высоту, свернула направо, едва не столкнувшись с шустрым мальчишкой по имени Ромео. По утрам он всегда разносил цифровые накопители данных со свежей прессой.

Он отнекивался, когда я помогала ему собрать упавшие «газеты» с пола, но меня было уже не остановить. Сегодня я проснулась с отличным настроем.

Минув жилую часть корабля первого корпуса, выбежала на главную площадь. Круглое помещение с удивительно высокими потолками и огромными окнами, открывающими захватывающий вид на открытый космос. На непостижимо далекие звезды — системы и галактики. Конечно, когда рождаешься на космическом корабле, воспринимаешь это, как должное. Но как только я начинала думать о том, что каждая крошечная звездочка в темноте — это целый необъятный новый мир — у меня начинала кружиться голова.

С главной площади можно было попасть в любую другую точку корабля. По стенам, окружающим площадь, тянулись бесчисленные высокие арки, а над ними уже пошарпанные надписи, куда ведет тот или иной коридор.

Я бодро добежала до самого центра площади, попутно кивая знакомым лицам, и несколько раз оббежала вокруг статуи, установленной в самом центре. Две пирамиды, где вторая стояла своим острым концом на остром конце той, что стояла на высоком пьедестале. Получалось что-то похожее на песочные часы. На нижней части была высечена римская цифра «2», на верхней «1». Скульптура олицетворяла тонкое равновесие, которое свято должны беречь жители Антея. Ее установили сразу после ужасного восстания, которое произошло на пятый год полета. Тогда погибло много людей. Я читала об этом в школе.

Легкие горели огнем, в боку закололо. Но я знала, что, если перетерпеть это и не останавливаться, скоро все пройдет само, и можно будет бежать так целую вечность. Именно ради этого чувства я и бегала каждое утро. Преодоление самой себя.

Свернув в один из длинных коридоров, долго бежала по нему. И вот, наконец, добралась до финишной прямой.

Еще одно значимое место первого уровня — круглый зал со стеклянным куполом в самом центре. В нем еще первые ученые Антея создали искусственный климат, полностью идентичный земному. Плодородная почва и неприхотливые растения были пересажены с земли в герметичный купол, чтобы возможность перевезти на Кеплер частичку флоры и фауны Земли стала реальностью.

Не передать словами, как сильно я любила это место. Цвет Антея и всех его жителей был белым. Стены, полы, потолки, мебель и даже одежда. Даже мои спортивные легинсы и короткая футболка с кроссовками были белыми. Но здесь… Цвет этого места — зеленый. Буйная растительность хвойных деревьев и лиственных кустарников. Мох и папоротник на чуть влажной пахучей земле. Доступ во внутрь купола был не у всех. У меня был.

Преодолев небольшую процедуру дезинфекции, миновала шлюз и оказалась на каменистой дорожке внутри Земного сада. Отовсюду доносилось едва заметное шуршание, говорящее о том, что с ценнейшими насекомыми, живущими здесь, все в порядке.

Я заканчивала свою пробежку здесь всего лишь раз в неделю — по понедельникам. Увы, моего доступа на большее не хватало. Ведь частое посещение этого места могло пагубно сказаться на здоровье растений и насекомых. Но зато я ценила каждый проведенный здесь час. Вот и сейчас, потянув руки, ноги и спину, устало опустилась на деревянную скамейку, установленную в самом центре так, чтобы скрыть посетителя от посторонних глаз.

Прикрыв глаза, некоторое время просто втягивала в себя непривычный воздух. Это было самое настоящее буйство смеси разных ароматов. А после растянулась на скамейке лицом к потолку и наблюдала за тем, как едва заметно покачиваются на искусственно созданном ветру высокие кроны. До тех пор, пока не заурчало в животе. Биологические часы выразили свое желание, наконец, появиться на завтраке. Но перед этим…

Запустив руку под скамейку, заученным движением пошарила по ветхим доскам. И вот мои пальцы наткнулись на то, что искали. Сложенный в несколько раз плотный лист бумаги, весь в скотче. А на нем ровным размашистым почерком было написано:

«Птицы. 20:00»

Вновь сложив записку несколько раз, выкинула ее в утилизатор отходов, покинув купол.

Прежде, чем дойти, наконец, до столовой заскочила домой, приняла душ и переоделась. Моя форма — белый джемпер и легинсы с едва заметными серыми переплетениями линий. Такая же, как и у всех. Все жители Антея были равны. На этом годами основывался наш безупречный мир.

Слишком яркое освещение в столовой ударило по глазам. За окном проплыла соседняя станция корабля, ослепив всех своими огнями.

Сегодня здесь было особенно людно. Учебный год закончился, и теперь бывшие студенты ели в то же время, что и остальные взрослые. Скоро отдел по урегулированию это исправит.

Подойдя к длинному окну раздачи еды, я никак не могла выбрать между картофельными оладьями и глазуньей с помидорами. Женщина, что стояла за мной сделала вид, что кашляет уже во второй раз. Возможно, третий станет роковым.

— Оладьи сегодня особенно удались.

Я оторвалась от созерцания пищи и встретилась взглядом с Викторией. Мы тут же обменялись улыбками. Виктория — дочь одной из работниц кухни. Кажется, ей было пятнадцать, она училась в старшей школе. Но иногда приходила помочь матери на раздаче перед уроками.

— Не опоздаешь на занятия?

— Разве что немного, — смущенно пожала плечами девочка. Сетчатая шапочка на ее голове смешно топорщилась, вытягивая ей голову, как у пришельца. У нее были невероятно красивые длинные иссиня-черные волосы. Я часто видела ее в школе. — Кстати, поздравляю с выпуском.

— Спасибо, Виктория.

Женщина кашлянула в третий раз.

— Хорошо, если ты за них ручаешься, я возьму оладьи, — быстро выпалила, незаметно покосившись на женщину. Виктория бесшумно хихикнула и подала мне еще теплую тарелку.

В конце очереди, на кассе, я протянула сотруднику тыльную сторону своей ладони. На ней чернели хаотичные фигуры штрихкода, который средних лет мужчина скучающе просканировал.

— Заказ оплачен, приятного вам аппетита.

Человек, проектировавший этот корабль, явно был еще и художником. Как и в случае со многими другими высокими помещениями центральной части Антея, посредине этой идеально круглой комнаты красовался огромный фонтан. Он сильно контрастировал на фоне белой металлической обшивки корабля своими античными формами, напоминающими лепестки растений, витиеватыми орнаментами и грубоватой каменной фактурой. Вокруг фонтана, ровно по спирали, стояли круглые столики — у каждого по четыре стула. Мне всегда думалось, что такое расположение столов олицетворяло Млечный путь. Но никто уже и не помнил, какую идею закладывал сюда космический архитектор на самом деле.

Покинув очередь, замерла с подносом в руках. Все ближайшие столики были заняты. Кроме одного. За ним сидела Кейтлин. И не просто сидела. Она уже вовсю ухмылялась, наблюдая за моей растерянностью. Что ж, делать нечего, придется сесть с ней.

Дело в том, что Кейтлин была моей одноклассницей, да только вот всегда сильно отличалась от других ребят со школы. В младших классах все было хорошо, мы даже дружили. Но вот в один прекрасный день все резко переменилось. Она начала приходить на учебу в своей белой форме, перемазанной кетчупом, грубить — сначала учителям, потом и одноклассникам. Школьный психолог объяснял это переходным возрастом, мол так она выражала обществу свой протест. Да только вот беседы с врачами так ни к чему и не привели, а ситуация становилась все хуже. Она начала в открытую флиртовать с каждым встречным, что было неприемлемо. Однажды ее даже застали в подсобке с Райаном. Их обоих чудом не исключили и не перевели с первого уровня на второй. Но вмешались родители.

Вот и сейчас, она не сидела на стуле, а полулежала на одном, вальяжно закинув ноги на второй. И не сводила с меня издевательского взгляда. Ее штаны были закатаны до колена, а белый джемпер она перевязала узлом, чуть оголяя кожу живота.

Я честно заставляла себя не относиться к ней плохо — осуждать кого-то было не в моих правилах. Но постыдное чувство брезгливости решило не спрашивать разрешения. Ничего не могла с этим поделать. Кейтлин пугала меня.

Натянув на лицо дружелюбную улыбку, направилась в сторону ее столика. А Кейтлин, как только я подошла ближе, швырнула на ближайший стул свой рюкзак. Я чувствовала, что за этой сценой наблюдают другие. И готова была прямо здесь и сейчас провалиться сквозь землю.

— А кто сидит на этом стуле? Может, твое раздутое самомнение? Или ложку сюда усадишь? Нет? Тогда я это забираю.

Словно большой человек в длинном красном плаще из старых земных комиксов, из-за моей спины вынырнула Леона и схватила свободный стул. Кейтлин закатила глаза.

— Да катитесь вы уже отсюда. Я больше не обязана с вами любезничать.

— Так и сделаем, сучка.

— Леона! – Несмотря на свою безграничную благодарность, я шикнула на подругу, смущенно оглядываясь.

— Идем, — только и сказала та мне, направляясь к своему столику.

Украденный стул стал пятым за столом, и я не была уверена, что так можно делать, но все лучше, чем возвращаться к Кейтлин. Помимо Леоны здесь уже завтракали Иона, Райан и Даниэла. Все мы учились в одном классе и неплохо ладили. Ну разве что с Даниэлой мы не то, чтобы дружили. Но и ссор с ней я старалась избегать. А вот Леона практически в открытую выражала ей свою нелюбовь.

Завтрак прошел довольно тихо. Каждый был погружен в свои собственные мысли. Еще бы! Ведь теперь, когда учеба была закончена, судьба каждого из бывших студентов решалась уже на этой неделе. Каждый из нас должен был пройти собеседование, прежде чем его примут на работу, на которой мы будем трудиться до конца своих дней. Так что, это была скорее не работа, а предназначение. Поэтому большую часть времени во время обучения ученикам помогали сделать выбор. И каждый из нас мог выбрать лишь два места, в котором хотел бы работать сам. В случае, если собеседование будет провалено и там, и там, совет делал выбор за тебя сам.

Я подала документы только в одно место.

— Кстати, я уже прошла свое собеседование. Меня взяли, — прервала затянувшуюся тишину Леона, пряча самодовольную улыбку за стаканом с кофе.

— И ты все это время молчала? — Возмутилась я, бросая вилку на пустую тарелку. – Куда? В архив?

— А-ага. Хорошо, что не пришлось идти на второе! Я на первом-то чуть с ума не сошла. Утром нашла у себя седой волос. Се-дой во-лос!

— Спасибо, что успокоила, Леона, — недовольно буркнула Даниэла, скривив красивые пухлые губы. — Еще седых волос мне не хватало.

— Ты же блондинка, на тебе не заметно будет, — отмахнулась от нее Леона.

— Зато будет видно морщины. Ты так сильно морщишься, когда стервишь, — вставил свои пять копеек Иона.

Иона — младший брат Даниэлы, но разница у них была всего лишь год. Поэтому в школу родители отдали их сразу вместе. Иона был намного ниже высокой, длинноногой сестры, но вот цвет волос и огромные голубые глаза они унаследовали от матери оба.

— Да иди ты! — Возмутилась Даниэла, но ее лицо вдруг через силу расслабилось и перестало выражать эмоции. Пальцами она начала опасливо прощупывать свою идеальную бледную кожу.

Всегда отрешенный, смуглый красавчик Райан с темными волосами и глазами, улыбнулся одним уголком рта и хмыкнул. Для него это было большой редкостью. Обычно он открывал рот только по делу или для того, чтобы сделать комплимент очередной девочке и свести ее с ума.

И только сейчас я заметила, что все это время Леона на него пялилась. И с каждой секундой простое «долго» перерастало в «жуткоподозрительноедолго». Поэтому я была вынуждена найти под столом ее ногу и хорошенько по ней пнуть.

Леона дернулась и подарила мне возмущенный взгляд. Я же предупреждающе округлила глаза.

Леона была влюблена в Райана с четвертого класса. И я помогала ей это тщательно скрывать. Сама я не одобряла ее выбор. Слишком много внимания Райан уделяла другим девчонкам, хоть это и было запрещено. И при всем при этом, ни одного неровного взгляда в сторону Леоны. Но что уж тут поделаешь.

— Ах, да, — Леона встряхнула своим каре, скрывая за волосами легкий румянец. – Хайме тоже взяли.

— Куда? – Не поняла Даниэла. – В архив?

Меня мучал тот же самый вопрос. Брови сами по себе нахмурились.

— Ну, да. Мы же сейчас про него говорим, ага? – Леона повернулась в мою сторону, удивленно вскинув брови. – Он что, даже тебе не сказал?

Я только отрицательно покачала головой в ответ. Нет. Он мне не сказал.

— Ладно, все это, конечно, о-очень интересно, — вдруг заговорил Райан, скрестив руки на груди и откидываясь на спинку стула. – Но почему никто не говорит о то, что на самом деле интересно? Что за фигня случилась на выпускном? Нам никто так ничего и не объяснил.

— О, ты про внезапный душ, который начисто смыл мою прическу, над которой я старалась пол дня? — Даниэла провела рукой по волосам и как бы невзначай опустила ее в миллиметре от руки Райана.

— А что там обсуждать? – безразлично пожала плечами Леона. – Трубу какую-нибудь прорвало, наверное.

— Или это была продуманная диверсия по отрезвлению разбушевавшихся выпускников, — выдвинул свою гипотезу улыбчивый Иона.

— Зато будет, что вспомнить, — мягко улыбнулась я, мысленно уплывая от разгадки этой задачки к другой. К той, что, словно сновидение, выплыло из тени Эйфелевой башни. С загадочным интересом изучило мои губы. И там же растаяло.

Если бы у меня были земные деньги, я бы поставила доллар на то, что мой отец убежал на работу пораньше, так и не успев позавтракать. И я бы выиграла, потому что Доминик, увидев меня в своем кабинете с пакетом из столовой, благодарно улыбнулся.

— Завтрак дарит энергию на весь день, — напомнила ему. – Разве не ты должен следить, чтобы я поела, а не наоборот?

— Слишком много дел, Анна. Надо где-то взять новую рабочую форму для выпускников или найти старую и перешить. Еще целая коробка с одеждой куда-то запропастилась… — отец устало потер переносицу. — В этом году вас выпустилось слишком много. Обычно выпускников по пять-шесть. А тут сразу три десятка. И это только учеников первого уровня!

— Разве этим не должны заниматься твои сотрудники?

— Им ничего нельзя доверить!

Я закатила глаза, остановившись в дверном проеме и облокотившись плечом о косяк. В этом был весь отец. Любил всегда все делать сам, контролировать все, до чего могли дотянуться его полномочия. А полномочий у него было предостаточно — он работал начальником отдела снабжения.

— Когда твое собеседование? — спросил Доминик, усаживаясь за свой рабочий стол, заваленный бумагами. Жестом он пригласил меня пройти в кабинет и сесть на широкий диван из кожи белого цвета, стоящий сбоку от стола у стены.

Я послушалась.

— Послезавтра. В полдень.

— Послезавтра? — светлые, с легким налетом седины, усы дрогнули. Отец поджал губы. — Многие получили работу еще вчера. Не очень-то они торопятся рассмотреть твою кандидатуру, дочь.

— Ничего страшного. Неделя еще не закончена.

Я изо всех сил старалась говорить расслабленно, даже на спинку дивана откинулась для убедительности. Но пальцы предательски сжимали низ джемпера.

Я поставила все на эту работу. Мечтала о ней с самого детства.

— Послушай, еще ведь не поздно продумать второй вариант. Я договорюсь. Твои документы могут принять в отделе снабжения.

— То есть… — Теперь настала моя очередь поджимать губы. — Их можешь принять. Ты.

Доминик развел руки в стороны.

— Дело совсем не в этом, Анна. Ты же знаешь…

— Все, стоп, —резко поднялась на ноги, и тут же смягчилась, увидев сожаление в глазах отца. Да, мы обсуждали это уже миллион раз. И он знал, что этот разговор может закончиться недельным бойкотом. — Ты же знаешь, как это важно для меня.

— Я просто беспокоюсь о тебе.

— Знаю, —примирительно улыбнулась ему и направилась к выходу. — Все будет хорошо. Мне пора.

— Ты будешь дома к ужину?

Я чуть притормозила оборачиваясь.

— Есть кое-какие… дела, — взгляд метнулся в сторону гигантской картины из синих и белых мазков огромной кисти. — Немного опоздаю.

— Идешь в гости к подружке? — Доминик по-отцовски понимающе хмыкнул себе в густые усы.

— Что-то вроде того, — улыбнувшись, покинула кабинет.

Дело в том, что после 20:00 покидать пределы жилых корпусов было запрещено. Это правило ввели для экономии электроэнергии. Вечером свет оставался включенным только в жилых корпусах, но и там было чем заняться.

Только вот записка, что я нашла под скамейкой, вела совсем не туда, где мне следовало бы находиться.

Дождавшись, пока до назначенной встречи останется пол часа, попрощалась с Леоной, у которой провела остаток дня, и спешно зашагала по коридорам. Почти у самого выхода из жилого сектора мне повстречалась семейная пара, которая неспешно прогуливалась мимо узких окон с видом на далекие галактики. Пришлось сделать вид, что и я пришла полюбоваться звездами на сон грядущий. А как только они завернули за угол, борясь со страхом попасться с поличным, я скользнула в темноту коридора.

Дорогу освещали лишь тусклые аварийные огни. Они тянулись тонкой полосой под потолком, и их хватало ровно на то, чтобы не врезаться в стену.

Мой путь лежал чуть дальше дендрария. Там, в хвостовой части корабля первого уровня, находился отсек с птицами и животными, чью популяцию было решено сохранить и перевезти на новую планету. Был подобный отсек и на втором уровне, но там выращивали животных в основном для употребления в пищу. Что-то вроде земной фермы. На первом же уровне находился своего рода зоопарк. Сложно сосчитать сколько раз родители водили меня туда. Жители Антея, конечно, старались разнообразить свой досуг, как могли, но все-таки в условиях ограниченного пространства и ресурсов создать что-то новенькое было почти невозможно.

Зачем я направлялась туда по темным коридорам, рискуя быть пойманной? Мне и сама хотелось бы знать. Но вот уже привыкшие к темноте глаза заметили нужный поворот, и вскоре я оказалась на месте.

Для посетителей зоопарк представлял собой узкий коридор. По одной стороне высокие капсулы с животными, отгороженные от посетителей толстыми стеклами. С другой стороны, давно выцветшие плакаты с описаниями того или иного представителя земной фауны. Изнутри все было куда интереснее. В техническую зону допускались только сотрудники. Но однажды отцу удалось договориться, и меня сводили на экскурсию. Такой счастливой я еще никогда не была. Мне даже разрешили дотронуться до игуаны. Но забрать ее домой, увы, не дали.

Птицы. Мне нужно было добраться до них. Только вот до каких именно? Тут же были десятки разных птиц! Ястребы? Голуби? Ласточки? Но волновалась я зря. Заметила его высокий силуэт еще до того, как переступила порог части зоопарка, где держали птиц.

— Попугаи Ара значит, — пробормотала себе под нос, улыбнувшись. Конечно. Это ведь его любимые.

— Ты опоздала, принцесса.

Хайме стоял, прислонившись лбом к толстому стеклу, спрятав руки в карманы штанов. Он не поменял позу, когда я подошла, не выпрямил спину и не обнял, как раньше. И я без труда поставила ему диагноз.

— У тебя что-то случилось.

— Да, доктор, — усмехнулся парень, наконец, делая шаг от стекла, за которым с тихим шорохом порхали пестрые красно-синие, удивительной красоты создания. — Каким будет лечение?

— Боюсь, без уколов нам не обойтись.

— Только не это. Пожалуй, мне уже лучше.

Я тихо захихикала, подходя ближе и становясь рядом с ним. Даже в темноте Ара поражали яркостью своего оперения.

— Это как-то связано с тем, что ты решил работать в архиве, а не здесь?

— А, — Хайме откинул голову назад. — Так ты уже знаешь.

— А ты хотел торжественно объявить мне это прямо тут? В запрещенное время? Хайме, нас ведь могут поймать.

— Да, прости. Я все понимаю, просто… — он провел ладонью по лицу и иронично изогнул губы. — Я тут весь день проторчал. Ничего не могу с собой поделать.

— Не понимаю, — моя ладонь доверительно опустилась на плечо друга. — Ты ведь так мечтал работать здесь, с животными. Ухаживать за ними. Ты же создан для этого! Тебя… не взяли?

— Взяли.

— В чем тогда дело?

Хайме шумно выдохнул и снова подошел к стеклу. Повернувшись к нему спиной, он опустился на пол, теперь смотря на меня снизу-вверх. Его длинная медная челка закрывала часть глаз и высокие четко очерченные скулы. Пальцы рук сплелись в замок. Я присела перед ним на корточки, чтобы наши глаза — его медово-карие и мои темные — оказались на одном уровне.

— Поделишься?

— Конечно, — выдохнул Хайме. За его головой распустились алые крылья. И тут же исчезли. — Они сказали, что могут запросто взять меня на работу сюда. И даже должность была хорошей. Но… Мне недвусмысленно намекнули, что тогда меня скорее всего переведут с первого уровня на второй. Потому, что все, кто здесь работают, со второго уровня.

Я нахмурила брови, неосознанно закусив губу.

— Ну и что? Подумаешь! Какая разница, первый у тебя уровень или второй, если тебе нравится эта работа?

Хайме отчего-то долго и непривычно внимательно смотрел мне в глаза. Я не отводила взгляд, доказывая ему решимость своих слов. И тогда он, будто сдавшись, сдержанно улыбнулся, покачав головой.

— И все-таки, — он снова покачал головой, на этот раз твердо. — Скоро день Выбора, Анна. Это ведь важно.

— При чем здесь он?

— При всем. Вот скажи мне, какого мужа ты хотела бы видеть рядом с собой?

— Мне не важно, какой у него будет уровень, Хайме. Это всего лишь цифра. Мы все равны.

— Хорошо, давай по-другому, — упрямо продолжал Хайме, не сводя с меня изучающий взгляд. Будто от моего ответа зависело гораздо больше, чем произносилось вслух. — Оплата у сотрудника архива немного выше, чем у сотрудника зоопарка. Но даже не это самое важное. Сколько детей ты хотела бы иметь?

Внезапный вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. Щеки чуть закололо от внезапно накатившего смущения.

— На самом деле, я об этом раньше не особо задумывалась, — растерялась. Но все же понимала, к чему он клонит.

Для контроля численности населения жителям первого уровня разрешалось иметь по двое детей на семью. Жителям второго уровня лишь по одному.

— А мне всегда хотелось, чтобы у меня было двое. Мальчик и девочка. Чтобы сын был моей гордостью, а дочь украшением, — засмущавшись собственных слов, Хайме отвел взгляд и смущенно ухмыльнулся. – Глупо, наверное.

— Я думаю, что если это так важно для тебя, то ничего смешного в этом нет, —ободряюще стукнула его по коленке. — А в зоопарк ты всегда можешь прийти и просто так. И еще. Знаешь…

— Что?

— Я думаю, что из тебя получится замечательный муж и отец, — я не юлила, действительно всегда так думала. Чувствовала, что Хайме смотрит на меня, сама в это время внимательно наблюдая за птицами. Синее перо оторвалось от хвоста взлетевшего попугая. И мягко опустилось куда-то за голову Хайме. Мой взгляд опустился, встретившись с его. Прямым, внимательным, понизительным. В нем будто бы застыл немой вопрос… Я отвела свой первой.

— Так, ладно, — поднявшись на ноги, он протянул мне руку, помогая встать. — Надеюсь, это была неплохая репетиция перед твоим собеседованием.

— Кстати, да, — заулыбалась, в тайне радуясь, что этот неловкий разговор окончен. — И как? Ты бы взял меня на работу?

Хайме улыбнулся в ответ, на этот раз легко и открыто. А после протянул руку и по-братски потрепал по голове. Я тихонько захихикала.

— Определенно, принцесса. Определенно.