Глава 3. Розовые свечи

Легкий взмах рукой и планета оказалась прямо перед лицом. Привычная команда двумя пальцами, и она медленно закружилась вокруг своей оси.

Кеплер 62f. Экзопланета. Она на целых сорок процентов больше, чем Земля, на которой жили прародители. Но мне, родившейся на крохотном — по сравнению с целой планетой — корабле было сложно даже просто представить эти масштабы. Получается, я могла бы уйти там настолько далеко, что однажды останусь совсем одна? Уму непостижимо! А смогу ли я дышать там свежим воздухом? Настоящим. Не тем, что перерабатывают на соседней станции из воды и при помощи искусственного фотосинтеза. Интересно, а какой он на вкус?

Взмах раскрытой ладонью и планета отлетает от меня куда-то к потолку. Звезда Кеплер 62, вокруг которой лениво вращаются планеты, озарила все вокруг слепящим светом. В созвездии Лира было обнаружено сразу несколько экзопланет, предположительно пригодных для жизни. И, в случае неудачи с Кеплером 62f, у колонистов еще будет шанс найти свое место во вселенной.

Лежа на мягкой кушетке с AR очками на глазах, я смотрела на эту планету уже, наверное, в тысячный раз. Сквозь розовое стекло очков видела высокий потолок зала Знаний, но, благодаря очкам, могла рассматривать космические карты так, чтобы их видела только я одна.

Отдалившись еще, начала новый поиск. Скопление Девы. Галактика Млечный путь. Галактический рукав Ориона. Солнечная система.

Я потратила на это от силы десять минут. На деле же между этими двумя планетами целых тысяча двести световых лет.

Вот она. Земля. Такая необычайно голубая по сравнению с другими планетами. Поверхность материков усыпана яркими огоньками, видными даже из космоса. Как миллиарды своих собственных звезд внутри планеты. Каждый огонек — чья-то жизнь, чья-то маленькая вселенная. Что успел навеки запечатлеть спутник, делая фото на память? Фонари, освещающие шумную магистраль? Фары машин, в которых люди спешили с работы домой, уже предвкушая накрытый стол и вкусный ужин? Теплый интимный свет из окон многоэтажек? Где за каждым скрывалась своя собственная, неповторимая, история. А может даже яркие прожектора с концерта, где музыка и веселье продолжались до самого утра?

Как сложно ценить что-то по-настоящему до того, как потеряешь. Думали ли люди тогда, что уже через каких-то десять лет всего этого не станет? Родная планета сотрет со своего лица все ошибки, что так бездумно совершали люди. Звезды на материках потухнут. На этот раз навсегда.

Еще какое-то время я «побродила» по улицам Лондона и Парижа. Заглянула в Лувр и добралась до Диснейленда. Нашла неприметную улочку, где люди в непривычной странной одежде продавали свежие фрукты. А прямо напротив, за круглыми столами, плотно расставленными прямо на узких тротуарах, навечно застыли веселые компании с бокалами вина в руках. Как хорошо, что кому-то из людей однажды пришла идея снимать панорамы улиц для усовершенствования виртуальных карт.

Вдруг стеклянная пирамида Лувра покрылась помехами. Потолок на фоне сменился чьим-то раскрасневшимся от быстрой ходьбы лицом.

— Почему тебя не было на обеде? — сходу накинулась Леона, не удосужив меня даже коротким приветствием.

Я была привычна к вспыльчивости подруги, поэтому просто неспеша стянула с лица очки и спрятала их в специальную подставку на подлокотнике. А Леона продолжала нависать сверху возмущенной тенью.

— Потому, что я не была голодна? — мягко улыбнувшись, поднялась на ноги, неловко скрестив пальцы в замок. — А еще, во время обеда, здесь обычно никого. А мне хотелось побыть одной.

На это Леона откровенно фыркнула, скрестив руки на груди. Она явно была чем-то сильно обижена.

— Леона, — мой голос стал мягче и вкрадчивее. Как меня учили. — Расскажи, что стряслось?

По началу Леона выбрала тактику молчания в качестве наказания. Но быстро смекнула, что это не особо продуктивно. Да и терпения у меня было хоть отбавляй, поэтому вскоре она сдалась:

— Даниэла!

— Что, Даниэла?

— Она устраивает какую-то дурацкую вечеринку-девичник.

— И ты не хочешь идти?

Леона закатила глаза и выразительно фыркнула.

— Я терплю ее присутствие только из-за Райана. Ты же знаешь.

— Так не иди, — лучше бы я этого не говорила. Если бы взглядом можно было убить, то он был бы ты точно таким, как у Леоны сейчас.

— Их было много, а я одна! Я пыталась отмазаться, но они просто задавили меня количеством! Будь там ты, и нас было бы уже двое.

— Какая поразительная способность к сложению, — не сдержалась от смешка. — Только вот их все равно было бы больше.

— Да, но мне вообще-то комфортнее, когда я не одна против всех.

— Я все равно в этом никогда не учувствую, — пожала плечами.

— Это и не важно, важен сам факт твоего присутствия, а остальное я бы сделала сама, — Леона еще раз стрельнула в меня недовольным взглядом и глубоко вздохнула, смирившись с неизбежным. — Ты, конечно, тоже приглашена. И теперь тебе придется пойти туда вместе со мной.

— Так, я запуталась. Ты же давно мечтала попасть на какой-нибудь девичник. Посплетничать, косички друг другу позаплетать. Так в чем дело?

— Ну не на девичник же Даниэлы! Его должна была устроить я! А Даниэла взяла и додумалась первой. Как же она меня бесит!

Я не смогла сдержать широкую улыбку, смотря на вечно спешащую куда-то, взбалмошную Леону. Она обладала удивительной способностью раздувать из мухи слона. И я видела в этом что-то по-настоящему милое.

— Брось, это должно быть весело. И не важно, кто его организовал.

— Ага-ага, — отмахнулась Леона, мысли которой, кажется, были уже совсем о другом. — Похоже, я свихнусь гораздо раньше, чем нам пришлют анкеты.

— Думаешь? Всего денек остался. Может, все-таки потерпишь?

— Эй, даже не смей смеяться надо мной! — Взгляд Леоны снова метнулся ко мне, запылав праведным огнем. — Да как ты вообще можешь оставаться такой спокойной?! Завтра будет решаться твоя судьба, а ты лежишь тут и спокойненько рассматриваешь эти дурацкие планеты! Ты что, камень?

Вздохнула. Эти обвинения в свой адрес я слышала уже не в первый раз.

— А я не понимаю, почему вы все, как на иголках из-за этого. Все ведь уже решено. Главное честно сортировать анкеты, и все. Правильный выбор помогут принять за тебя, ошибки быть просто не может. Так к чему эти переживания?

— А что, если парень на фото будет красавчиком, а при встрече выяснится, что у него огро-омные прыщи, и вообще изо рта плохо пахнет?

— Ага, а еще он окажется не Райаном, да? — Я скептически задрала бровь, по лицу Леоны понимая, что попала в самую точку.

— Сплюнь.

— Не буду я этого делать, — чтобы снять напряжение, спокойно улыбнулась, коснувшись пальцами напряженного плеча подруги. — Послушай, Леона. Если это случится, я уверена, ты просто посмотришь на того, другого парня, и думать забудешь про Райана. Потому что именно он будет твоей идеальной парой. По всем параметрам. Тебе стоит успокоиться и довериться системе, которая четко работала годами.

— Да я доверяю, просто… Это ведь так важно.

— Именно поэтому и существует день Выбора. Чтобы никто из нас не совершил ошибку.

Мои аргументы в очередной раз победили вспыльчивость Леоны. Договорившись встретиться с ней вечером, перед девичником, я отправилась скрашивать скуку в библиотеку, где мы с Хайме часто читали вместе. Как и сегодня. Тему с выбором профессии Хайме мы больше не поднимали, перекинувшись за все время лишь парочкой фраз и глупых шуточек. Я любила проводить время с Хайме именно так. Он всегда без слов понимал, когда мне хотелось просто помолчать вместе. Просто посидеть рядом на широкой мягкой кушетке с хорошей книгой в руке.

Тем не менее, выходя из библиотеки, я была вынуждена признаться самой себе, что не помню ни слова из всего того, что прочитала.

***

Наконец, наступил вечер. Я совсем не привыкла к таким продолжительным выходным, и казалось, что дни стали в два раза длиннее, чем обычно. И просто не знала, чем себя занять. Пока ждала назначенного часа, была рада даже такой сомнительной затее, как девичник у Даниэлы. Не то, чтобы я плохо к ней относилась, просто Даниэла и правда была достаточно нестандартным и порой просто невыносимым персонажем. Но когда дружишь с человеком с самого детства начинаешь относиться к его странностям, как к должному. Иначе Даниэла не была бы Даниэлой.

Я уже была в апартаментах ее семьи, но каждый раз заходила в них, как впервые. Мать Даниэлы не терпела постоянства и меняла интерьер примерно раз в год. В прошлом году ее страстью были шкуры экзотических животных на стенах и в обивке мебели. В этом же, судя по всему, ей захотелось чего-то с элементами дикой природы. Прямо по центру просторной гостиной появилась труба-аквариум от пола и до потолка, где среди пузырей вяло передвигались полупрозрачные цифровые медузы. Стену за диваном заполонил мох — совсем как настоящий, но на деле лишь крайне реалистичная проекция. Конечно, я знала, что семья Даниэлы очень богата, но все равно оказалась обескуражена роскошностью интерьера.

Стоит ли говорить, что комната самой Даниэлы выглядела не менее эффектно?

Сегодня весь пол вдоль стен был заставлен розовыми восковыми свечами. Приглушенный верхний и теплый подрагивающий на стенах свет от живого огня заставил затихнуть даже вечно тарахтящую Леону, которая шла за мной следом. Где Даниэла достала так много свечей, останется для всех загадкой. Больше всего меня беспокоило то, что открытый огонь на космическом корабле был, мягко говоря, запрещен. Но порхающей по комнате в шелковой иссиня-черной ночнушке с развивающимися рукавами-крыльями Даниэле было наплевать. Она выглядела бесподобно, и знала об этом.

Помимо Даниэлы здесь уже собрались Эйрин и Джейн — наши теперь уже бывшие одноклассницы. Мне не часто приходилось общаться с ними близко. Единственное, что я могла сказать о них, так это то, что они были полнейшими противоположностями друг другу. Эйрин – девочка с жесткими чертами лица и тяжелым взглядом. Точно так же можно было охарактеризовать и ее характер. Джейн же напротив — веселая и немного наивная хохотушка с вечно вьющимися рыжими волосами. Тем не менее, они всегда были очень дружны между собой.

— Никогда не перестану говорить, что у тебя просто потрясающая комната, Даниэла, — улыбнулась я хозяйке, присаживаясь к остальным на пол, тут же получая от Джейн бокал с молочным коктейлем, от которого подозрительно пахло чем-то горячительным. Что ж, так даже лучше.

— Да, она миленькая, — Даниэла кокетливо повела плечом, на одних носочках босых ног пропархав мимо сидящих на полу гостей. — Единственное, что портит весь вид — это ваша ужасно скучная форма.

— А чего ты ждала, что мы заклеим ее розовыми стикерами, чтобы из интерьера не выбиваться? — Фыркнула Леона, тут же получая от меня толчок локтем под ребра.

К счастью, воодушевленная, как никогда Даниэла пропустила колкости гостьи мимо ушей. Подойдя к подвижному гардеробу, она крутанула его, многозначительно приподняв тонкие выразительные брови. Чуть скрипнул старый поворотный механизм.

— Наряжаться! Срочно всем наряжаться! — В торжественном жесте, Даниэла вскинула руку вверх. Шелковый прозрачный рукав взлетел следом.

— Мне и так удобно, — категорично, но с легким налетом вынужденной тактичности, отрезала Эйрин, скрестив руки на груди.

Я же, знающая Даниэлу с самого детства, отметила едва заметное движение уголков губ. Ее задел отказ Эйрин.

И тут случилось то, что заставило меня усомниться в том, что все это происходило наяву. Леона поднялась на ноги, неуклюже задев меня плечом. И произнесла это:

— А что, мне нравится. Почему бы и нет? Давай, показывай, что там у тебя есть. Только учти — я ярая поклонница старой доброй классики.

— Классики землян или колонистов? — Деловито поинтересовалась Даниэла, вновь придав голосу высокомерных ноток. Иногда она становилась точной копией своей матери.

— Да какая к звездам разница? Главное, чтобы блестело так, что ослепнуть можно!

— Мне нравится ее подход, — одобрительно закивала Джейн, присоединяясь ко всеобщей примерке пикантных ночнушек.

По итогу я не без удовольствия выбрала для себя нежно голубой шелковый халатик с атласной окантовкой. И даже Эйрин удалось нарядить в длинную белоснежную рубашку грубого мужского покроя.

— Это так глупо, — хихикала чуть охмелевшая Леона, вытянув тонкие худые ноги в центр круга, в котором сидели все девушки. Длинная, но с широким вырезом ночнушка, ненавязчиво сияющая темно синими блестками, струилась по полу между тарелок с легкими закусками.

— Глупо, — согласилась Даниэла, неспеша допивая свой коктейль. — Но ведь приятно же. Надо хоть иногда себя баловать. Тем более в такой день.

— Мы что-то отмечаем? — Глаза Джейн, которая уже свернулась на полу калачиком, загорелись любопытством.

— Ну, конечно, — Даниэлу явно удивила ее недоходчивость. – Завтра ведь день Выбора!

— Наш последний день свободной жизни, девочки. Кто знает, как все обернется дальше, — грустно протянула Леона, салютуя своим бокалом.

— Иона же не станет сюда заглядывать? А то он как-то пытался пробраться в женскую раздевалку… Если честно, я даже сосчитать не смогу, сколько раз это было, — смущенно улыбнулась я.

Даниэла театрально вздохнула и закатила глаза.

— Иногда у меня чувство, что мои родители нашли его в вольере с обезьянами. Он просто не мог вылезти оттуда же, откуда и я, — уже более будничным тоном, она добавилась, отвечая на мой вопрос. — У меня на него серьезный компромат. Если мама узнает — ему не жить. Так что сегодня он сюда не сунется. Не волнуйся.

Спустя некоторое время, я в очередной раз кинула взгляд на зеркало, напротив которого сидела. Нечасто увидишь себя такой… Голубой цвет непривычно выгодно оттенял тонкую бледную кожу и длинные белесые волосы. Губы и щеки раскраснелись, очерчивая плавные контуры лица. На фоне моей бледной фигуры темные, почти черные, карие глаза смотрелись, как две самые яркие звезды на небе. Наверное, я была красивой. Сложно сказать. Мне нечасто доводилось слышать подобное в свою сторону. Кажется, последний раз был в детстве. От мамы.

Сейчас я понимала, что становилась все больше похожей на свою мать. Как слегка искаженное отражение в стекле иллюминатора.

Кажется, я снова ушла глубоко в свои собственные мысли. И снова упустила момент разгорающегося конфликта.

— Я почти уверена, что алгоритм Выбора сведет меня с Райаном. Это же очевидно, — коктейль опасно качнулся в стакане Даниэлы, которая спиной откинулась на основание кровати.

— И что же здесь очевидного? — В голосе Леоны появилась едва уловимая тяжесть. И ничего хорошего она точно не предвещала.

— Ты серьезно? — Пухлые губы Даниэлы расплылись в мечтательно улыбке. — Да ты только представь, какие у нас с ним будут дети! Главное, чтобы девочке достался мой нос, а вот от Райана она может взять скулы и подбородок…

— Ну, не знаю, Даниэла, — перебила ее Леона, издав какой-то слишком нервный смешок. Я невольно вскинула бровь. — Знаешь, мне кажется, что тебе подойдет кто-то… посерьезнее, что ли. Может быть, парень из отдела финансирования. Или какой-нибудь ученый.

— Райан тоже очень серьезный, — ничуть не смутившись, Даниэла наклонилась вперед, в сторону Леоны, уверенным и плавным жестом закинув волосы за плечо. Она была уверена в том, о чем говорила, и это было видно. — Но это не важно. Важно то, что он красавчик. Тем более, что мы уже давно друг друга знаем и знакомится нам не придется.

— А, знаешь, ты права, — вдруг решительно заявила Леона. — Мы ведь все друг друга очень давно знаем. Наверное, я тоже оценю Райана в кандидаты. Все лучше, чем выбирать не пойми кого.

— Что? — Даниэла презрительно фыркнула. — Ты и Райан? Ничего глупее и представить нельзя.

Кажется, ее слова серьезно задели Леону. Настолько, что она впервые в своей жизни не нашлась, что сказать. И это заметила даже Даниэла.

— Не то, чтобы у вас совсем не было шансов. Просто… Просто я первая начала о нем мечтать, ясно? А ты взяла и вторглась в мою мечту. Это не по правилам. Мечты Даниэлы неприкосновенны! Как и все остальное, что касается Даниэлы.

— А я бы хотела замуж за капитана Гранда, — мечтательно промурлыкала Джейн.

Серьезно она или нет, но обстановка разрядилась моментально. Я прыснула от смеха, а вот Леона уже вовсю хохотала, завалившись на пол.

— Джейни, да он же уже старый! — Ахнула Даниэла, звонко шлепнув ее по ноге.

— Ну и что? Он можно сказать вдовец, при чем уже очень давно. Я бы тогда стала его капитаншей. Как думаете, его анкету, наконец, включат в архив Выбора? — Судя по хитрой улыбочке, Джейн все-таки шутила. Как бы то ни было, это было очень вовремя.

— Никакой он не вдовец! Его жена больна, но не мертва, — с трепетным ужасом поправила девушку Эйрин.

— Ее уже тысячу лет никто не видел, — беспечно отмахнулась Джейн. — Так что, можно сказать, что капитан — холостяк.

— И все-таки, это так странно. Как это будет? Выберут мне этого дурацкого мужа, и что? Я взгляну на него и тут же влюблюсь? — Отсмеявшись, покачала головой Леона. — А можно я прикинусь больной, и выберу мужа как-нибудь потом?

— Ты что, тогда всех самых симпатичных уже разберут, — Даниэла на мгновение задумалась. — Хотя знаешь, моего брата точно никто не выберет. Если что, можешь забрать его.

— Тогда уж лучше капитана Гранда.

— Эй, он уже мой! Что за привычка у тебя такая, мечтать о тех, о ком мы начали мечтать первыми? — Вскрикнула Джейн.

— Каюсь, — рассмеялась Леона.

С девичника я шла в приподнятом настроении. Время было уже за полночь. Сначала мы проводили Джейн и Эйрин. А после я распрощалась и с Леоной. Мои апартаменты располагались дальше всех — практически в самом начале жилого корпуса.

Одинокие шаги наполняли слабо совещенный коридор приглушенным стуком подошвы о металл. А в голове все еще играла попсовая мелодия, которая фоном крутилась в комнате у Даниэлы. Я поймала себя на мысли, что шла пританцовывая. А что? Никто ведь не видит.

Слева, в длинном иллюминаторе, виднелся привычный пейзаж — космос да звезды. Выставив руку в сторону, я провела пальцами по ледяному стеклу, тихо напевая себе под нос. А после, поддавшись хорошему настроению, выставила ногу вперед и крутанулась на пятке вокруг своей оси, тут же засмущавшись своему неуклюжему неуместному танцу. Приглушенно засмеявшись, остановилась и прислонилась разгоряченным лбом к стеклу. Глаза устало прикрылись. Я устала.

Звезды звали меня к себе. Они манили далекой тихой песней. Как перезвон колокольчиков, они переговаривались друг с другом, наблюдая за одинокой фигурой в далеком окне иллюминатора. Они пели для меня.

Испуганно открыв глаза, я отскочила от стекла. Какая глупость. Звезды вовсе не умели петь. Должно быть я на секунду задремала, и мне приснился сон.

Но вот звук повторился.

Нет, это были не звезды. Звук доносился откуда-то сбоку. Из глубины космического корабля.

Проведя рукой по лицу, попыталась выдохнуть это наваждение. Какая же я глупая. Испугалась какого-то звука. Хотя винить меня в этом сложно, ведь я была совсем одна в полутьме длинного коридора. Да и этот звук… Обычно в это время на корабле все уже давным-давно спали. Может, кто-то слушал музыку в своих апартаментах?

Звук снова повторился, птичьей трелью пролетая по коридору.

Нет, теперь я была уверена наверняка. Звук доносился со стороны столовой.

На одной половине весов был запрет покидать жилой корпус в позднее время. На второй — мое любопытство. Стоит ли говорить, что победило?

На самом деле я нарушала правила на порядок реже остальных. Всегда считала, что если правила существуют, то на это есть своя причина. А причин не доверять людям, которые их придумали, у меня не было.

Но что, если из зоопарка сбежала птица — звук был очень похож на птичью песню. Или… Да что угодно! На корабле так редко случалось что-то необычное. А если я взгляну одним глазком, технически оставаясь на границе жилой зоны, ничего плохого не случится. Вдруг кому-то нужна помощь?

Когда до конца жилой зоны оставалось всего ничего, звук повторился. Теперь уже совсем отчетливо, чтобы убедить меня в том, что он не был случайным. Это была мелодия. Простенькая и ненавязчивая.

Но как только я украдкой выглянула из-за угла, все резко стихло на полуноте.

Испуганно прижавшись к стене, ощущала сумасшедшую вибрацию по всему телу — так сильно билось мое сердце. Понадобилось какое-то время, чтобы успокоить предательское дыхание. Кто бы не был сейчас в столовой, кажется, он меня заметил. Но тогда почему меня до сих пор никто не разоблачил и не повел в отдел по нарушениям? Может, повезло и этот «кто-то» сам нарушитель и уже давно сбежал?

Простояв так мучительно долго, наконец, решилась. Стараясь издавать как можно меньше звуков, заскользила по стене. Оказавшись у самого угла, высунула сначала плечо. А после и голову, поворачивая лицо и заглядывая в столовую.

Мой взгляд тут же уперся в чей-то насмешливый взгляд.

— Бу.

Испуганный писк вырвался сам по себе. Я отскочила назад и прикрыла лицо руками, злясь то ли на саму себя…

То ли на него.

— Зачем ты это сделал? — Первое, что спросила я, убирая руки от лица. Досада, смущение и укоризна застыли в моих глазах вместе с накатившими от испуга слезами. Моргнув, я избавилась от влаги, но с эмоциями совладать не сумела.

— А зачем ты подсматривала? — В тон мне ответил парень. Тот самый. С Эйфелевой башни. Его полушепот звучал с легкой хрипотцой от долгого молчания, но парня это нисколько не смущало.

— Я услышала странный звук и пошла посмотреть, что это, — призналась, немного успокоившись. Взгляд парня скользнул вниз — от глаз к губам. Он улыбнулся. — А ты сам-то что здесь делаешь? И что это было?

— Тебе интересно? — Снова этот вкрадчивый тон и взгляд, неотрывно следящий за моими губами, заставляющий здорово смущаться.

— Мне… да, — растерянно пробормотала я, чуть поворачивая голову. Странный парень повторил мой жест, не отрываясь взглядом от нижней части головы. — Что-то не так?

— Все так. Почему ты спрашиваешь?

— Ты так смотришь…

— Ага. Смотрю, — судя по всему, парня ничего не смущало, чего нельзя было сказать обо мне, которая неловко потопталась на месте, сцепив пальцы рук.

Не выдержав, закусила нижнюю губу и опустила голову, делая вид, будто рассматриваю его одежду. На первый взгляд ничего необычного — белая повседневная форма. Но так уж вышло, что он стоял прямо под аварийным освещением, и я смогла заметить, что его одежда была крайне наглаженная и вообще, кажется, была немного большего размера, чем сам парень, который небрежно запустил руки в карманы штанов, чуть ссутулив спину.

— А теперь ты смотришь как-то странно, — ухмыльнувшись краем рта, заметил он. Я смущенно подняла взгляд на его лицо, будто он поймал меня с поличным. — Похоже, у тебя были на то причины. У меня тоже. И я о твоих спрашивать не стану.

— Прости.

Я чувствовала себя ужасно странно. Совсем, как тогда, на Эйфелевой башне. Здесь было тихо — совсем тихо, не работал даже античный фонтан — темно и безлюдно. И этот парень, снова выплывший из темноты, как привидение, и говорящий какие-то странные вещи. Все это было похоже на сон, а я совсем не знала, что сказать и как себя вести. И в то же время, внутри покалывало приятное ощущение, заставляющее меня остаться здесь — любопытство. И хоть он довольно недвусмысленно намекнул мне, что не станет объясняться, я ужасно хотела спросить снова.

— Как тебя зовут? — Уже во второй раз задала этот вопрос. Тогда парень, наконец, оторвал задумчивый взгляд от моих губ и улыбнулся, открыто глядя прямо в глаза. У него была очень заразительная улыбка, но я сдержалась.

— Ты знаешь.

Я качнула головой.

— Прости, но я не помню.

Парень долго молчал, прежде чем заговорить снова. Но это был не тот ответ, который планировала получить я. Он снова сделал это. Ушел от ответа. И стоило бы послать его к черту и пойти спать. Но я осталась.

— Так тебе интересно или нет?

Я не сразу поняла, что он говорит о странном звуке, который привел меня сюда.

— Интересно, — призналась, все еще чувствуя себя растерянной.

Тихо хмыкнув, парень сделал шаг назад и кивнул на тонкую металлическую накладку на полу — линию, разделяющую жилую зону и зону столовой.

— Тогда тебе придется нарушить правило.

Я проследила за его взглядом, вновь закусив губу. Было ощущение, будто он играет со мной, прощупывает, изучает. А я, как глупая мышка, иду на мурлыкание кота.

Несмотря на это я сделала этот противоречивый шаг вперед, с вызовом взглянув на странного парня. Только вот непонятно, кто кого при этом победил. Незнакомец задумчиво хмыкнул, прежде чем резко развернуться и пойти вперед. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

В столовой было темно, и я несколько раз натыкалась на попадающиеся по пути стулья. Парень же ловко обходил каждое препятствие, даже не оборачиваясь назад, чтобы проверить, иду я за ним или нет.

Наконец, он остановился у окна раздачи еды, где, конечно, никакой еды ночью не раздавали. Когда глаза привыкли к темноте, я смогла разглядеть на длинной стойке выстроенную в ряд посуду. Высокие бокалы для вина, шампанского, чашки для чая, тарелки и даже вилки. Все они были выстроены в хаотичном порядке и тянулись до самой кассы.

Обернувшись, парень вскинул бровь и уставился на меня, скрестив руки на груди, будто ожидая от меня какой-то реакции. Я еще раз окинула взглядом строй из посуды, а после сдалась:

— Это ты сделал? Что это?

Мне показалось, что на его лице проскользнуло разочарование, но сказать наверняка в такой темноте было невозможно.

Вместо ответа он взял в руки чайную ложку и приблизился к началу «строя».

Дзынь.

Сначала неуверенно, а после еще раз, уже твердой рукой, он ударил по бокалу. Звон эхом разнесся по столовой. Дальше стояла тарелка, он ударил и по ней. А после случилось что-то невероятное, нереальное, удивительное.

Его рука быстро запорхала над посудой, создавая перезвон, сливающийся воедино в мелодию, которую я не слышала раньше. Я завороженно наблюдала за тем, что он делает до тех пор, пока он резко не прервался. Рука дрогнула и зависла в воздухе, с силой и какой-то непонятной злостью сжав ложку.

— Нет. Не так, — тихо проговорил он, но я услышала.

— Нет же, это было очень красиво! — В смешанных чувствах выпалила я, совсем позабыв о том, где нахожусь. — Потрясающе! Я такого никогда не видела. Ты сам это придумал?

Ничего не говоря, он выхватил бокал для шампанского, второй рукой продолжая сжимать ложку, и развернулся ко мне. Его брови были сведены, его что-то беспокоило, глаза бегали по моему лицу. Я перестала предпринимать попытки хоть что-то понять.

— Почему ты бродишь здесь так поздно, Анна? — Вдруг спросил он, вытянув руки перед собой так, чтобы видеть и бокал, и мое лицо.

— Я… Я просто шла от подруги и услышала звук, — сначала говорила растерянно, а потом вдруг разозлилась. — Постой, ты ведь тоже тут! Ты не можешь обвинять меня потому, что если бы не ты, меня бы здесь не было!

Пока я говорила, он тихонько постукивал ложкой по бокалу. И с каждым новым стуком его лицо менялось. Уголки губ дрогнули в улыбке.

— Я и не собирался тебя обвинять, Анна, — ложка застыла в воздухе. — Ты очень смелая и, похоже, хорошо провела вечер у подруги. Расскажешь?

— Хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, как провела свой вечер? — Удивилась я, а он снова постучал по бокалу, восхищенно улыбнувшись чему-то. — Что ты делаешь?

Парень вернул взгляд на мое лицо и начал что-то говорить, но его голос потонул в отдаленном стуке неизвестного происхождения. Я вздрогнула. А он лишь повернул голову на звук.

— Возвращайся в комнату, Анна, — он поставил бокал на место и перевалился через стойку, доставая откуда-то из контейнера два яблока, оставшихся с ужина. Одно он сразу надкусил. Я не стала делать ему замечание о том, что воровать вот так еду нехорошо, ведь сейчас я была не в том положении.

— Разве нам не в одну сторону? Там кто-то есть, нам лучше вернуться по домам…

— Советую поторопиться, — не дав договорить, он подкинул целое яблоко в мою сторону. Я была вынуждена поймать его.

А когда вернула взгляд в сторону парня, поняла, что там уже никого нет.

Почему-то, это даже не удивило меня в этот раз. Задумчиво сунув яблоко в карман, поспешила вернуться домой. Мне давно пора ложиться спать.