Глава 4. Цифровой дождь

Раскат грома прокатился по комнате. Я вздрогнула и проснулась. И тут же, будто почувствовав, что напортачил, зазвенел будильник. I Want to Break Free. Только он помогал мне просыпаться всегда с «той самой» ноги.

Снова прогремела гроза. На этот раз неспеша, будто растягивая приятные для слуха звуки изливающихся на землю небес. Я чуть приоткрыла глаза. Прямо надо мной вовсю клубились темные тучи. Вниз сорвались первые капли дождя. Едва долетая до лица, они исчезали, так и не коснувшись кожи. Странно. Я не помнила, чтобы программировала цифровой потолок на хмурую погоду. Наверное, отец заходил перед работой, чтобы помочь мне проснуться наверняка. Еще бы. Он ведь мне уже все уши прожужжал о важности этого дня. Будто бы я сама не знала!

Восемь утра. Если, конечно, это можно назвать утром, с учетом того, что я никогда не видела настоящего солнца, а уж тем более рассвета. Тем не менее, анкеты дня Выбора, наверняка, уже прислали на мой личный терминал. Осталось всего лишь встать, умыться и приняться за сортировку. Зеленый, желтый, красный. Намного проще, чем выпускные экзамены в школе. Да и в отличии от остальных я не тряслась по этому поводу, не драматизировала и не наводила панику. Столько поколений отрабатывали эту систему, доведя ее до идеала. Никаких ошибок. Никаких переживаний. Никаких неудачных романов и глупых свиданий. Спасибо Обществу, что избавит меня от всего этого!

Вдруг живот скрутило тугим узлом. Протяжно застонав, натянула на голову одеяло и скрутилась под ним калачиком. Только этого не хватало. Я ведь и правда не волновалась об этом раньше!

Но теперь, когда анкеты ждали меня на личном терминале, я вдруг струсила. Как глупо. Хорошо, что Леона этого не видит.

Вдохнув поглубже, резко откинула одеяло и встала с кровати. Я сильная, я доверяла системе Выбора, я справлюсь.

Ноги погрязли в белоснежном ковре с высоким мягким ворсом. Мне нравилось ходить по нему босяком. Тепло и мягко. Когда-то давно его достала для меня Моник — моя мама. И больше ни у кого я не видела подобного. Я вообще очень гордилась своей комнатой. Я сделала все, чтобы сотворить из нее самое уютное местечко на корабле. Широкая кровать стояла напротив высокого окна с видом на бесконечность. Сразу за ней — за изголовьем — стеклянная перегородка, за которой уместился небольшой кабинет. На столе личный терминал и пара памятных из детства плюшевых медведей. На настенной полке небольшая коллекция книг. В основном научная литература. Но были там и особые книги. Мои любимые. Которые я перечитывала, наверное, тысячу раз. Джен Эйр и Унесенные ветром. А за небольшим подвешенным к потолку вязанным креслом, висели цифровые рамки с памятными фотками. С родителями и школьными друзьями. Ну и, конечно, моя любовь — полностью цифровой потолок, имитирующий небо, каким оно было когда-то на Земле. Рассветное с нежными оттенками, чистое голубое или, как сейчас, хмурое и дождевое. Как ни странно, последний вариант был моим самым любимым. От звука грозы все внутри замирало в каком-то необъяснимом предвкушении.

Как только я подошла к шкафу, его зеркальные дверцы тут же исчезли, они были запрограммированы так уже много лет. Удобно. Приподнявшись на носочки и заглянув на нужную полку, досадливо застонала. Кроссовки. Отец выкрал мои кроссовки, пока я спала! Вполне себе очевидный намек. Неужели анкеты не дождались бы, пока я схожу на пробежку?

Ладно. Похоже, я действительно тянула время. Поэтому, быстро умывшись, вернулась в комнату и уселась за терминал с полупрозрачным белым экраном, включая его.

День Выбора. Пожалуй, самый волнительный день для любого жителя Антея, закончившего школу. Суть этого дня была удивительно проста, хоть и решала так немыслимо много. Сегодня каждый подбирал себе пару для совместной жизни. Девушки выбирали мужей. А парни жен. Подобная система была введена с первого же дня жизни на корабле. На борт изначально принимались только одинокие молодые люди с высокими показателями интеллекта и здоровья. Это вынужденная мера, но она здорово облегчила обитателям жизнь. Больше не нужно было годами ходить на свидания, чтобы подобрать себе идеальную пару. Полная психологическая и физическая совместимость. И никаких сюрпризов спустя годы брака, когда вдруг выясняется, что твой муж не просто так задерживался на работе и вообще, его шутки на самом деле никакие не смешные. Никаких проблем с супружеской несовместимостью при зачатии. И что самое главное — минимум патологий с ДНК новорожденных. С момента вымирания человечества, нам почти удалось свести эту проблему к минимуму.

На экране сразу высветилось уведомление о начале для Выборов. Я послушно открыла нужный файл.

Открылась первая анкета. Их оказалось больше, чем я предполагала. Дело в том, что мне будут предложены не только ровесники, но и молодые люди, которым не хватило пары в прошлом году. Такое тоже случалось. Но разница в возрасте была не очень большой, поэтому на этот счет не стоило переживать.

«Ричард Лор». Имя парня, анкета которого открылась первой. С фото на меня уверенно смотрел миловидный худощавый блондин с самоуверенной улыбкой. Сразу под фото был указан его уровень — первый. А дальше длинный перечень информации о нем. Увлечения, хобби, какие книги прочитал за всю свою жизнь, как чаще всего проводит свой досуг. Чем болел, кто его родители. Любимый цвет, цитата и многое другое. Вся его личность в мельчайших подробностях.

Все, что от меня требовалось — это выставить свою оценку. Зеленый — кандидат понравился, желтый — есть сомнения, красный — точно нет. Все просто. Тем не менее, я рассеянно пробежалась взглядом по тексту, примерно к середине признавая, что не запомнила ничего из того, что прочитала.

Закусив губу, нахмурилась. А после, отложив оценку Ричарда Лора на потом, коснулась пальцем значка прокрутки анкет.

Орсон Нанагава — первый уровень. Билли Жустье — второй. Я видела там и Хайме, и Райана, и Иону. Первый уровень, снова первый, второй, второй, второй. Голубые глаза, карие глаза. Длинные и короткие волосы. Все такие разные, они улыбались мне с фото своих анкет, призывая выставить им справедливую оценку. А я, как сумасшедшая, искала лицо, которое снилось мне уже дважды. Сначала на Эйфелевой башне. Потом в столовой.

Сон ли это был или явь, я уже не была до конца уверена. Настолько странными и нереальными были обе эти встречи. Но музыка все еще звучала в ушах. Я все еще чувствовала вибрации тихого хриплого голоса. Нет, он точно был настоящим. А если так, то он точно должен быть среди предложенных мне анкет. Ведь на выпускном он был в костюме. А значит, выпустился со мной в один год.

Нет, я не помешалась и даже не была уверена, каким цветом оценю его анкету по итогу. Просто сегодня у меня появился реальный шанс протянуть руку и стереть с его образа налет загадочности, которым он себя окружил. Он утверждает, что я уже знаю его имя? Вот сейчас и проверим.

Но одна анкета сменялась другой. И вот значок перелистывания перестал реагировать на команды. Рико Андерсон. Второй уровень. Он был последним.

Нахмурившись, начала пролистывать анкеты в обратном порядке — на этот раз намного медленнее, внимательно вглядываясь в каждое новое лицо. Но вот передо мной снова анкета Ричарда Лора.

— Не может быть, — пробубнила себе под нос.

Это ведь невозможно. Он должен быть в одной из анкет, туда попадают все без исключения! Разве что, он тайно пробрался в парадном костюме на чужой выпускной? Но зачем? Или все это мне действительно только приснилось?

Зажмурившись, я долго просидела так без движения, судорожно думая. А после, разозлившись на саму себя, с чувством встряхнула головой и уставилась в экран терминала. Не важно. Есть он среди кандидатов или нет. Настоящий он или я его выдумала. Сейчас передо мной стоял важный выбор. И я обязана была делать его внимательно и честно. От этого зависело мое будущее.

Закончив, я направлялась в столовую, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, было спокойствие от осознания, что цвет каждой оценки я ставила максимально вдумчиво и объективно. С другой же, меня не переставало поедать изнутри необъяснимое волнение. Хотя, может, это и нормально? Ведь не каждый же день я занималась подобным.

Уже на подходе к столовой, почувствовала неладное. Обычно в проходе не наблюдалось такого столпотворения. Опять напортачили с разделением времени приема пищи? Тогда от чего повсюду слышатся то ли взволнованные, то ли возбужденные перешептывания?

Маленький рост и тонкая талия давали мне некоторые преимущества. Например, я могла протиснуться сквозь толпу, чтобы унять свое уже вовсю капризно топающее ножкой любопытство. Когда проход остался позади, в широком зале столовой стало попросторнее. И я сразу смогла выцепить взглядом приметную рыжую шевелюру Хайме. Он стоял в первых рядах, загораживая мне то, на что все с таким интересом смотрели. Нырнув ему под руку, не без труда втиснулась между другом и незнакомой женщиной. Заметив меня, Хайме тут же потеснился, приветливо улыбаясь.

— Осторожно, — придержав за плечо, он не дал мне вылететь вперед. Еще шаг и я по щиколотку увязла бы в пушистой и пахнущей лимоном массе.

— Это что? Пена? — Удивленно вскинула брови я, наклоняясь чуть ближе. — Как это так?

— Не знаю, — Хайме указал мне куда-то в сторону. — Кажется, виноват во всем он.

Я повернула голову и ахнула. Из античного фонтана, взбиваемая бесконечными струями воды, вздымалась новая пена, вырастая пористой пушистой стеной настолько, что высокий резной наконечник почти полностью скрылся из виду.

— А кормить-то нас сегодня будут или как? — Послышался сзади возмущенный голос Ионы.

— Звезды! Может перестанешь меня позорить? Прежде, чем открывать рот, сначала отойди подальше, — зашипела на него Даниэла.

Мы с Хайме переглянулись и синхронно захихикали. Хотя на самом деле смешного тут было мало. Детский восторг от пахучей пены у меня прошел сразу же, как только в столовую ровным строем зашли сотрудники урегулирования конфликтов. Жители Антея называли их сокращенно — УК. Зевак попросили удалиться по комнатам. Выборочно попросили остаться лишь некоторых, как свидетелей произошедшего.

Уходя, я вдруг покрылась ледяными мурашками. От осознания того, что, если вдруг станут проверять камеры наблюдения, они увидят, что я была здесь ночью. Я и тот странный парень.

— Скорее всего, кто-то из детей решил пошутить. Ничего страшного не произошло. Просто придется снова перегнать эту воду через систему фильтрации, — рассуждал Хайме, пока мы вдвоем неспеша шли по коридору в неизвестном направлении. — Эй, ты чего? Выглядишь какой-то… напуганной. Уж не твоих ли это рук дело?

Хайме сдержанно хохотнул. Я вздрогнула, приходя в себя. Даже, если они увидят меня на записи, там прекрасно видно, что в фонтан я ничего не добавляла. А что касаемо моих ночных прогулок в запрещенное время… Что ж, я и правда виновата. И готова понести за это заслуженное наказание. Ну не сошлют же меня за это в открытый космос в конце-то концов!

— Да-а, — протянула я, натягивая на лицо игривую улыбку. — Перебрала немного у Даниэлы. Перепутала фонтан с ванной. Бывает.

— Ага, рассказывай, — закатил глаза Хайме, засунув руки в карманы и повернув лицо в мою сторону. — Знаю я, о чем ты думаешь.

—Да? А ну-ка, — я остановилась, прислонившись спиной к холодной металлической стене. По коже пробежали мурашки.

Хайме встал напротив. Как и всегда, смотря на его идеальную осанку, я расправила и свои расслабленные до этого плечи. По сравнению с ним чувствовала себя несуразным неуклюжим пингвином.

— Ну, мало того, что тебе пришлось перечитать анкету каждого из кандидатов — а зная тебя, уверен, что ты сделала это как минимум по три раза — так еще и собеседование твое уже, — Хайме вскинул руку со штрихкодом на кисти. На его запястье тут же появился полупрозрачный циферблат часов, — через час. Ого. Это звучит очень скоро.

— Уже через час, — простонала я, откидывая голову назад и ударяясь затылком о стену. — Почему ты не уговорил меня на запасной вариант? Я провалю. Я точно провалю, не смогу сказать там ни слова. И меня отправят всю жизнь копаться в документах.

— Эй! — Наигранно возмутился Хайме. Я виновато и устало улыбнулась.

— Прости, просто это совсем не мое. Я там точно с ума сойду.

— Тогда все в порядке, — хмыкнул парень. — В итоге ты попадешь именно туда, куда и хотела. Просто времени это займет чуть больше.

— Ну нет же, — простонала я, но вскоре поняла, что он просто дразнит меня. Его выдали чуть сжатые губы, которыми он изо всех сил старался не улыбаться. — Как тебе не стыдно, Хайме Эндрюс?

— Прошу меня извинить, принцесса.

Несильно ударив его по плечу, я оттолкнулась от стены и неспеша поплелась в сторону места, где совсем скоро пройдет мое собеседование.

Я думала, что этот день станет даже круче, чем день моего рождения. Последние пробелы моей жизни легко закроются, и я смогу полностью сосредоточиться на том, что мне действительно интересно. Но не тут-то было! День не задался с самого начала. Выбор, который всегда казался мне до смешного простым, оказался неимоверно сложным. По непонятной причине, мне не выдали как минимум одну анкету с жителем Антея. Я осталась голодной перед самым важным собеседованием в своей жизни. Да, я готовилась к нему всю жизнь и была уверена в том, что буду там говорить. Но, что, если все снова пойдет не по плану? Скорее бы все это закончилось.

Дойдя до нужного места, с удивлением поняла, что все это время Хайме шел рядом со мной, ни разу не прервав молчания. Или пытался, но я настолько ушла в свои мысли, что не заметила? У меня такое иногда случалось. Как стыдно.

— Прости, я кажется, задумалась, — неловко потопталась на месте. Хайме не выглядел обиженным, он просто пожал плечами. — Ты… Подождешь меня здесь?

— Да.

— Это не обязательно, — на самом деле я ужасно хотела, чтобы он остался.

— У меня как раз есть свободная минутка.

— Боюсь, что минутки будет недостаточно.

— Ну, не знаю, — протянул парень. — Если они не слепы и не глухи, то им будет достаточно и минуты, чтобы понять, что ты рождена для этой работы.

— Может, пойдешь первым и скажешь им то же самое?

Хайме приглушенно рассмеялся.

— Иди уже.

Я сделала пару неуверенных шагов к массивной двери и обернулась.

— Даже удачи не пожелаешь?

— Она тебе не нужна, принцесса.

Над круглыми массивными дверьми не было никаких опознавательных знаков. Но каждый житель корабля точно знал, куда они ведут. И, пожалуй, я одна из немногих, кто действительно мечтала туда попасть.

Круглая дверь разделилась на две части, створки разъехались в стороны. В тишину коридора вторглось множество чужих голосов. Сделав глубокий вдох и выдох, будто сбрасывая с себя всю неуверенность, я сделала последний шаг.

Меня встретил огромных размеров коридор, где белый преобладал особенно заметно, даже учитывая то, что весь корабль был выкрашен в этот цвет. Из пола плавными формами вырастали возвышенности необычных «клумб» аморфных очертаний. Голографическая трава в них росла под голографическими деревьями и строго стриженными кустарниками. Вдоль аморфных возвышенностей тянулись деревянные скамейки. Где-то журчала вода. Это место навевало на меня спокойствие. И как раз вовремя.

Тут и там сновали люди в белых удлиненных халатах. Но гораздо больше было молодых людей в свободных мешковатых штанах и рубашках с длинными рукавами.

Я задержала свой взгляд на одном таком парне и невольно прикусила губу. Ради таких, как он, я здесь.

Все началось еще на Земле. Собственно, это и поспособствовало вымиранию целой цивилизации. Точнее, нет. Не так. Это было следствием всего, что произошло, и завершающей точкой в войне человека с собственной планетой.

Жизнедеятельность человека на родной планете всегда не самым лучшим образом влияла на ее экосистему. И с каждым годом ситуация только ухудшалась. Экологи годами предлагали решения, но чаще всего они были рассчитаны на долгие годы и полагались на осознанность сразу всех живущих на земле людей, а их количество тогда исчислялось миллиардами. Да и с экономической точки зрения это было крайне невыгодно для каждого отдельного государства. Тогда люди не умели или просто не хотели заглядывать в будущее. Они жили сегодняшним днем, оставляя все последствия своим детям, внукам, а то и правнукам. Какая разница? Ведь тогда их уже давно не будет в живых. А значит и касаться это их не должно.

А когда вопрос встал особенно остро, правителям мира пришлось делать выбор. Широкий шаг назад, чтобы уступить природе и изменить уклад своей жизни так, чтобы считаться с ней и ее потребностями. Или научиться ею управлять.

Они приняли неверное решение.

Первым амбициозным проектом стало строительство бетонной плотины длиной больше восьмидесяти километров через весь Берингов пролив между Россией и Аляской, чтобы разделить разные по температуре течения и заставить теплое прогревать континенты. Уже через несколько лет средняя температура воздуха на ближайших территориях значительно выросла, и люди смогли построить там новые города или восстановить давно покинутые в вечной мерзлоте. На этом игры с холодными и теплыми течениями только начинались.

Морские льды начали стремительно таять и перестали отражать солнечные лучи обратно в космос. Океан впоследствии стал стремительно нагреваться, чего не смогли предугадать ученые. Все начало выходить из-под контроля.

Но это было только начало.

Вырывалось безумное количество новых каналов, чтобы менять течения рек. Новые реки доставляли воду в засушливые города, чтобы делать новую землю плодородной. По итогу контролировать этот процесс полностью не удалось. Старые реки обмельчали. Образовывались новые пустыни. Вымирали животные.

Сложно сказать, что тогда пошло не так, ведь изначально проекты выглядели очень многообещающими, и в теории все должно было получиться. Может, нехватка времени или ресурсов сыграла с человечеством злую шутку. Или страх подчиненных признаться вышестоящим в том, что что-то пошло не по плану? Коррупция, воровство, ложь. Сейчас виноватых уже не найти.

Точкой невозврата стали заигрывания человека с генной инженерией. Как и все самое ужасное во вселенной, начиналось это безобидно. Сделать плодовые менее привередливыми к качеству почвы. Листья зеленее, фрукты слаще… Генная инженерия однажды стала рок-звездой в мире науки и ею стала заниматься каждая вторая мелкая фирмешка. И однажды родился первый ребенок с поврежденной ДНК. Теорий тогда было две. Либо кто-то неудачно пытался усовершенствовать ДНК человека, что было запрещено. Либо ДНК растений, употребляемых в пищу, научились влиять на ДНК человека. Выяснить не успели. Будто сама природа восстала против вмешательств человека. И вынесла свой неутешительный вердикт.

Один за другим рождались «поврежденные» дети. Уже известные науке генетические и даже психологические заболевания начали мутировать, становиться безжалостнее, злее. Появились новые болезни, неизвестные науке доселе. Чаще всего болезнь не оставляла ребенку ни шанса. Большинство детей не доживало и до года. Популяция людей резко сократилась.

Тогда и начала свое существование инициатива под кодовым названием «Антей». По началу они пытались найти лекарство. Но позже выяснилось, что болезнь поразила не только человека, но и всю землю. Все живое начало гибнуть. Земля буквально выживала со своего лица человека, как болезнь, как вирус.

Тогда руководство Антея начало срочное строительство космического корабля для эвакуации на другую планету. Для миссии были строго отобраны люди с идеальным кодом ДНК, не подвергшимся изменению. Остальные были крайне недовольны, что их отказались взять на борт. Начались массовые попытки нападения на корабль, поэтому Антей отбыл в открытый космос раньше назначенного срока. К счастью, первые космонавты сумели с этим справиться. И все бы ничего, если бы не одно «но».

Спустя какое-то время на Антее появился первый больной ребенок с измененной ДНК. Люди сбежали с родной планеты, но не смогли убежать от последствий своих собственных решений.

Таких детей было немного, совсем ни как на Земле. Но мириться с этой проблемой не стали. Снова начались поиски лекарства. А больных детей стали отселять в больничный блок, чтобы попытаться им помочь. Их сразу стерилизовали, чтобы пресечь распространение поврежденной ДНК через потомков. Но это не помогло.

Именно сюда я пришла сегодня с давней мечтой получить работу в этом месте. И сейчас, стоя у кабинета главврача клиники, я могла бы с легкостью диагностировать у себя нервное расстройство.

Замерев у двери, немного растерялась. Но вот на потолке зашевелилась камера наружного наблюдения. И уже через мгновение двери передо мной открылись сами собой.

— Минута в минуту. Очень пунктуально, Анна. Прекрасное начало, — дружелюбно улыбнулся мне мужчина лет сорока пяти с темными волосами, старательно зачесанными на одну сторону в попытке скрыть внушительную залысину. Привстав из-за широкого, полностью стеклянного стола, он протянул мне руку. — Доктор Марк. Рад знакомству.

Я протянула свою в ответ, стараясь вложить в рукопожатие всю серьезность своих намерений.

— Анна Дюруа. Очень приятно.

Вернувшись в мягкое на вид кожаное кресло, главврач быстро поправил на столе разбросанные документы, попутно извлекая из увесистой папки портативный планшет. На полупрозрачном экране высветилась моя фотография.

— Дюруа, значит… — задумчиво протянул он и снова поднял взгляд на мое лицо, на этот раз остановившись на нем чуточку дольше. — Что ж, Анна Дюруа. Значит, ты претендуешь на вакансию ведущего специалиста?

— Да, — хрипотца в голосе выдала мое волнение. Я решительно прочистила горло. — Стать врачом — моя мечта.

— Что же так привлекает тебя в этой работе? — Марк положил локти на стол и опустил подбородок на руки, давая понять, что он весь внимание.

— Меня привлекает работа с людьми. Я не из тех, кому по душе сидячий и неспешный труд. С самого детства я поняла, что, помогая другим, я получаю непередаваемое удовольствие. Я хотела бы… Я чувствую, что могла бы чем-то помочь этим людям. Я бы этого очень хотела.

— И это совсем никак не связанно с тем, что твоя мать работала здесь? — Хитро улыбнулся мужчина, но едва наметившаяся улыбка тут же потухла. По той же причине, по которой у меня моментально что-то сжалось в груди. — Она была невероятной доброты женщиной. И бесценным сотрудником. Мне жаль.

— Да… Да, конечно, я всегда гордилась тем, чем занималась моя мама. Возможно, поэтому я так сильно хочу получить эту работу. Но, поверьте, это ни в коем случае не импульсивное решение. Я шла к этому очень много лет и перечитала целую кучу книг по психологии и генетике, я…

— Не волнуйся, я не сомневаюсь в твоей мотивации, Анна, — прервал мою тираду главврач, опуская взгляд на планшет с данными обо мне. — И отличные оценки прекрасно подтверждают твои слова.

Марк провел пальцем по экрану, просматривая данные. И с каждым новым слайдом он совершал одобрительный кивок головой. Я даже позволила себе расслабиться, как вдруг его рука замерла в воздухе, а брови резко сошлись на переносице. Я кинула испуганный взгляд на экран, но Марк тут же погасил его. Успела заметить лишь одну фразу — «не желательно».

— Побудь здесь, я скоро вернусь, — бегло кинул он и встал с места.

— Что-то не так? — Я невольно подскочила со своего стула, но тут же, взяв себя в руки, села обратно. Во рту ужасно пересохло.

— Просто побудь здесь, хорошо? — Его голос немного смягчился, и мужчина быстро удалился.

Минуты до возвращения главврача показались вечностью. Несколько раз я порывалась включить экран его планшета, чтобы узнать, в чем дело. Но сдержалась, боясь быть пойманной и окончательно все испортить.

И вот, наконец, за спиной открылась дверь.

Главврач неспешно обошел стол, будто оттягивая момент разговора. А у меня было ощущение, что я уселась на иголки. Отвратительное чувство. Мне стоило бы дождаться, пока он заговорит первым, но я не удержалась.

— Со мной возникли какие-то проблемы?

Сев на стул и придвинув себя поближе к столу, мужчина не спешил отвечать, задумчиво рассматривая мое лицо. На этот раз я терпеливо ждала его ответа.

— Не беспокойся. Со всеми неурядицами я разберусь сам, если честно ответишь мне на один вопрос.

Я нервно облизала пересохшие губы, после чего твердо кивнула.

— Ты ведь знаешь, из-за чего погибла твоя мать? Отец рассказал тебе? Ты ведь тогда была совсем маленькой.

— Да, конечно. Она брала много дополнительных часов по работе. Перерабатывала. И ее сердце… не выдержало. Это был инфаркт.

— Все так, — утвердительно качнул головой главврач. — Я хочу, чтобы ты дала мне слово. А если не уверена, что справишься с обещанием, честно призналась в этом сразу.

— О чем идет речь? — Уточнила я, хоть и прекрасно понимала, к чему он клонит.

— Ты дашь мне слово, что не станешь поступать так же? Что сумеешь разделить работу от настоящей жизни?

Мне было сложно говорить об этом. Утрата матери до сих пор кровоточила глубокой раной на сердце. И тогда, будучи ребенком, я не понимала. Не понимала, как мама смогла променять свою собственную семью на работу. Как могла загнать себя до такой степени, даже не задумываясь о том, какого мне будет расти без нее?

Не понимала этого до сих пор.

— Я даю вам свое слово. Я обещаю.

— Хорошо, — Марк вновь включал экран планшета. И без капли сомнений удалил из досье ту самую страницу, что заставила его усомниться. — Тогда я поздравляю тебя доктор Анна. Можешь приступать к работе с началом недели. В девять утра понедельника глава отделения по борьбе с Земным кризисом будет ждать тебя в своем кабинете. Он и введет тебя в курс дела.

Я просто не могла поверить своему счастью. Напряжение отпустило, и мне показалось, что я вот-вот стану совсем воздушной, невесомой, и устремлюсь к потолку, как воздушный шарик.

Выпорхнув из клиники, я не помнила дороги назад. Не помнила, как долго кружил меня по коридору Хайме, как он смеялся вместе со мной и уверял, что даже не сомневался в том, что меня возьмут на работу.

Я ощущала счастье у себя внутри, как огромный светящийся шар в центре груди, и его свет неизбежно вырывался наружу. Мне казалось, что его видели все, кто кидал на меня любопытный взгляд.

Когда я засыпала, по моему интерактивному потолку тянулась разноцветная радуга и летали птицы.

Проснулась утром от навязчивого звука сообщения, исходящего от экрана личного терминала. Мне пришло письмо. И не просто письмо, а результаты дня Выбора! Сегодня я закрою последнее белое пятно своей жизни и, наконец, смогу увидеть всю картину целиком.

Кучные облака на потолке налились влагой и заметно набухли.

Собравшись с мыслями, открыла заветное письмо. Я была готова ко всему, но имя, что высветилось у меня на экране, внезапно выбило из-под ног всю почву. В какой-то момент я поняла, что перестала дышать, не сводя удивленный взгляд с экрана терминала.

Хайме Эндрюс.

Мой будущий муж.

На потемневшем небе громыхнуло. Сверху на меня, так и не долетая до макушки, пролился цифровой дождь.