Глава 5. Ты? Я.

Дождь затих, так и не успев начаться. Темные кучные облака постепенно разгладили картину неба, сделав его спокойным и серым. Все это время я наблюдала за ними абсолютно ничего не видящим взглядом.

Хайме Эндрюс. Если бы однажды меня попросили назвать пятерку самых замечательных людей на свете, его имя абсолютно точно оказалось бы в рейтинге. Но ожидала ли я, хотя бы на мгновение, что увижу его имя на экране терминала сегодня? Нет.

Я пыталась понять, что чувствую по этому поводу, но впервые в своей жизни испытывала что-то, подобное этому. Смесь непонятно чего, приправленная неизвестно чем. Что я должна была испытать, увидев его имя на экране? Радость? Облегчение? Удивление? Я искала внутри себя эти чувства. И больше всего на свете сейчас боялась нащупать разочарование. Хайме не заслуживал этого.

Это неправильно, я должна была быть рада! Мне в пару достался человек, с которым я выросла. Который знал меня даже лучше, чем я сама знала себя. С которым я могла говорить часами, и с такой же легкостью могла с ним часами молчать.

Наверное, всему виной эти глупые книжки. Там любовь между мужчиной и женщиной всегда описывается, как что-то невероятное. Как взрыв, как искра, как шампанское, которое льется через край бокала. Так я представляла себе, читая эти глупые строчки. Так мне казалось должно случиться и со мной, когда я впервые увижу на экране терминала имя своего будущего супруга.

Наверное, я читала слишком много глупых книжек. Сама виновата. Будь в жизни все так же, как в глубинах пропахших пылью страниц, и хрупкое равновесие, которое выстраивалось на корабле годами, давно рухнуло бы. И кто знает, что случилось бы тогда? Скорее всего, мы снова пришли бы к тому исходу, что и земляне однажды. К пепелищу на пустой, безжизненной планете.

Вернув взгляду четкость, я поняла, что на потолке уже давно светило солнце. Я снова пропустила пробежку, и, скорее всего, опоздала на завтрак. Но все это было абсолютно не важно, потому что я точно знала, что должна была сделать теперь.

Оставив небрежно разбросанные по кровати подушки и скомканное одеяло, умылась и переоделась в идеально выглаженную одежду. Волосы собраны в тугой пучок — никому даже и в голову не придет, что еще пол часа назад я позволила себе быть слабой.

Но все планы пришлось отложить на неопределенный срок. Выйдя из комнаты, я удивленно остановилась, уставившись на седеющий затылок своего отца, застывшего на диване в полной тишине.

Будто очнувшись ото сна, услышав шуршание закрывающейся двери, Доминик расправил плечи, возвращая себе привычную осанку и оглянулся на дочь. У моего удивления была весомая причина. Я не видела отца дома в первой половине дня, пожалуй, никогда. Он всегда уходил на работу еще до того, как я просыпалась, и возвращался уже под ночь, если вообще не оставался спать на работе. Обычно все наши встречи проходили в его кабинете или где-то на корабле. Поэтому, да, у меня было полное право таращиться на него, как на приведение, поселившееся в моей гостиной. Доминик и сам это прекрасно понимал, поэтому первым нарушил тишину, чуть усмехнувшись:

— Оказывается, у меня скопилось так много неиспользованных дней отпуска, что, если захочу, я могу прямо сейчас уходить на пенсию.

Усмехнувшись ему в ответ, я скрестила руки на груди.

— Ты этого ни за что не сделаешь.

— Конечно, нет! — В ужасе округлив глаза, Доминик жестом пригласил меня составить ему компанию на диване. Приблизившись, я увидела то, что закрывала от меня спинка кресла. Завтрак. — Подумал, что ты захочешь подкрепиться.

Благодарно кивнув ему, присела на диван, перетащив с журнального столика поднос с ароматными тостами себе на колени. Оранжевые блики от «разожженного» отцом цифрового камина, отражались в белоснежном стакане с успевшим остыть кофе. Значит, он поджидал меня здесь уже достаточно долго.

— Давно ты здесь сидишь? – спросила, поднося стакан к губам. — Если хотел со мной поговорить, мог просто постучать.

— Нет, я только подошел, — ни один мускул на его лице даже не дрогнул.

Я невольно скривилась, но тут же скрыла это, сделав глоток ледяного напитка. Терпеть не могла, когда отец лгал, даже если по таким пустякам. Но именно сегодня, после того, что произошло вчера, меня это особенно задело.

— Что же такого важного случилось, что ты решил прогулять свою драгоценную работу?

Отцу явно не понравился мой тон, но он проглотил это так же, как и я свой горький, несладкий кофе.

— Ты сама все прекрасно знаешь, Анна. Я бы не смог дождаться вечера. Результаты. Они ведь должны были прийти сегодня?

— Да. Они пришли, — я видела, в каком нетерпении находился отец. И прекрасно знала, как для него это важно. Но не спешила называть ему имя. Потому что прежде, я должна была задать ему свой вопрос. — А еще вчера я ходила на собеседование. Тебе не интересно, как оно прошло?

Здесь выдержка Доминика дала слабину — на секунду он замешкался. И я, знающая его, как никто другой, успела словить эту мимолетную деталь за хвост. Вернув поднос на стол, скрестила руки на груди и чуть поджала губы. Отцу ничего не оставалось, как признать себя пойманным на месте преступления и развести руки в стороны.

— Я уже знаю, как оно прошло. Говорил с главврачом сразу, как только ты ушла. Ты получила работу. И я… рад за тебя. Это хорошие новости.

— Правда? — Наклонившись вперед, пошла в наступление. — И ты ничего не знаешь о том, почему в моем резюме оказалась пометка «нежелательна»?

Помолчав какое-то время, он чуть улыбнулся, откидываясь на спинку дивана. Он был пойман с поличным, но его взгляд при этом почему-то потеплел, отчего я немного растеряла свой воинственный настрой.

— Не стану врать тебе. Да ты и сама все прекрасно поняла. К счастью, от Моник тебе достался острый ум. К несчастью, ее прямолинейность и этот осуждающий взгляд, тоже, — поддавшись воспоминаниям, Доминик тихонько рассмеялся.

— Но зачем? Ты же знал, как сильно я хотела эту работу! Да и мы с тобой уже тысячу раз это обсудили, и мне казалось, что пришли к согласию!

— Ты задаешь вопросы, на которые у тебя уже есть ответ, Анна.

О, да. Я прекрасно знала ответ на этот вопрос. И это взбесило меня еще больше.

— Я говорила тебе сотню раз. Я никогда не стану такой же, как она, — последнее слово повисло в комнате ненавистью и злобой, которые в этот раз я не смогла сдержать в себе. Улыбка тут же слетела с лица Доминика.

— Не надо, Анна.

Слишком поздно. Я завелась, злость внутри уже закипела. Больше молчать просто не в моих силах.

— Почему? Почему ты постоянно делаешь вид, будто не понимаешь, что на самом деле произошло? — Я вскочила на ноги. Доминик медленно и предостерегающе поднялся следом. — Она оставила нас! Тебя и меня. Но я не она! Я не ее копия. Я не ее продолжение. Я другой человек, понимаешь? И я никогда не поступлю так же, как она. Я никогда не променяю тех, кто меня любит, на работу!

— Анна. У нее случился инфаркт. Она никогда не бросала тебя. Она любила тебя, — его голос звучал уставшим. Я почувствовала укол вины, но этого было недостаточно, чтобы остановиться.

— Она любила только свою работу, была одержима ей, — упрямо покачав головой, поджала пересохшие губы. Глаза неприятно защипало, но я запретила себе плакать. — У нее была дочь, но пациенты всегда были для нее на первом месте. Да, я была маленькой, но прекрасно это помню. И я никогда — никогда — не стану похожа на нее. Мне противна одна мысль об этом. Я буду любить свою работу, я чувствую, что это мое призвание, но на первом месте для меня всегда будут люди, которых я люблю. И ты не имел никакого права писать им то рекомендательное письмо!

— Ты права, — вдруг произнес отец. Это заставило все слова, что не успела в гневе выпалить я, застрять у меня поперек горла. Удивленная, я опустилась обратно на диван.

— Что?

— Ты права во всем, кроме того, что сказала про свою мать. Ты имеешь право злиться. Но сейчас ты злишься на меня, не на нее. Ты права, я не должен был в это вмешиваться, — выдохнув, он опустился на диван вслед за мной. — Я просто испугался, что, если ты получишь эту работу, я могу потерять и тебя тоже.

В глазах снова защипало, но на этот раз совсем по другому поводу. Подавшись вперед, я бегло обняла отца, зная, как он этого не любит, и тут же вернулась на свое место.

— Больше никогда так не делай. Обещаешь?

— Постараюсь начать привыкать, что ты больше не ребенок, — откашлявшись, Доминик пригладил растрепавшиеся от объятий усы и снова принял свой привычный деловой вид. — Тем более, что скоро мне придется смириться с тем, что ты покинешь родное гнездо.

— Родное… гнездо?

— Это просто архаичное выражение. Раньше на Земле так говорили из-за того, что птенцы… А, впрочем, неважно. Я имел в виду твою женитьбу.

— Что, пытаешься плавно вернуть разговор в нужное тебе русло? — Усмехнулась я, давая себе еще немного времени, чтобы подразнить отца. Он это заслужил.

— Да. Я пытаюсь вернуть разговор в нужное русло. Скажи хотя бы, какой у него уровень?

— Разве это так важно? — Закатила глаза. Но видя напряженный взгляд отца, и без слов поняла, что для него это и правда важно. — Первый.

Доминик тут же облегченно выдохнул. Я покачала головой, но ничего не сказала.

— Кто этот парень? Ты была с ним знакома?

— Да… Ладно, пап. Это Хайме.

— Хайме? — Глаза Доминика удивленно округлились, и одно долгое мгновение я не могла понять, рад он или нет. — Прекрасно! Из вас получится отличная пара. Это еще одна отличная новость за сегодня.

— Спасибо… — Я не смогла изобразить восторг, но отец был настолько счастлив, что даже не заметил этого. И все-таки я не могла не задать ему свой следующий вопрос. — Слушай, пап. А вы с мамой… Вы сразу поняли, что любите друг друга?

— Что? — Казалось, что он не услышал моего вопроса, чему я была даже рада. Зря вообще его об этом спросила. Что он только обо мне подумает? Но он услышал, и его лицо снова стало серьезным. — Наверное, я не должен тебе об этом говорить. Но вообще-то твоя мама, до дня Выбора, на дух меня не переносила.

— Что? — Искренне удивилась я. — Правда?

— Да. Ты знаешь, в школе я был тем еще… занозой. Я был молод, и мне казалось, что я выглядел очень крутым парнем. Но Моник так никогда не считала. Она называла меня заносчивым и самовлюбленным. А когда мы узнали, что система выбрала нас друг другу в пару… Она видеть меня не хотела. Закрылась в своей комнате и просидела там целых полтора дня.

— И что ты сделал? — Я никогда не слышала эту историю. И сейчас, крайне удивленная, хотела знать все в мельчайших подробностях.

— Моник всегда очень уважала и соблюдала правила нашего корабля. И переступить через это она не смогла, доверилась системе. Мы стали жить вместе. И со временем научились быть друг для друга хорошими супругами. А после того, как у нас родилась ты, мы и вовсе забыли о том, что было раньше. Когда вы оба становитесь родителями, все меняется. Меняются взгляды, старые чувства притупляются, рождаются новые. Это сложно объяснить, но я действительно очень полюбил твою мать. Поэтому не думай в чем-то сомневаться, Анна. Система никогда не ошибается. Если она выбрала для тебя Хайме, значит с ним ты будешь счастлива.

Слушая рассказ отца, рассматривала свои пальцы, сплетенные между собой на коленях. Почему-то не могла поднять на него взгляд — может, от смущения, а может из-за собственных переживаний. Тем не менее, мне было безгранично приятно, что отец поделился со мной сокровенным, чтобы я перестала волноваться. Хоть мы никогда и не говорили вот так, по душам, он всегда заботился обо мне. И, кажется, мне действительно стало легче.

Направляясь в сторону Архива, я чувствовала себя гораздо лучше, чем утром. У меня была конкретная цель, и я четко понимала, что именно должна сделать первым делом. Тянуть с этим было бы ужасно глупо. Так же глупо, как и утренние переживания. И что на меня нашло? Программа выбора никогда не ошибалась. Никогда. И сейчас, рассуждая остывшей головой, я понимала, что мне, вообще-то, очень повезло. Возможно, повезло даже больше, чем кому бы то ни было.

В коридорах было непривычно пусто — время аккурат между завтраком и обедом. Самый разгар рабочего дня.

Словно мантру прокручивая в голове то, что собиралась сказать, я поняла, что пришла только тогда, когда совсем еще юная девушка тихонько окликнула меня с зоны рецепции.

Мне казалось, что путь до Архива займет гораздо больше времени.

Он должен был занять больше времени.

— Рада приветствовать вас в Архиве! Вся информация о человечестве, собранная в одном месте! Могу я вам чем-то помочь?

Я замешкалась, интуитивно оборачиваясь на голос девушки. Меня встретила ровная выученная улыбка и доброжелательный взгляд.

Зона рецепции — высокая полукруглая стойка с цифровой голограммой в виде буквы «А» — находилась сразу на входе в просторный зал круглой формы с куполовидным потолком, уходящим высоко вверх. Все пространство холла занимали лишь цилиндры, разбросанные по полу. Из каждого цилиндра, лучом света вверх, выливались информационные голограммы. Каждый день они показывали новую информацию — в иллюстрациях рассказывали о значимых событиях землян еще до гибели планеты, выдавали важную насущную информацию, транслировали обрывки из старых фильмов, а иногда даже информацию о людях, которые раньше жили на Антее, и здесь же умерли.

В центре холла, прямо за спиной, встречающей всех девушки, располагался самый большой голографический цилиндр. Над ним всегда крутилось одно и то же изображение. И в детстве я любила рассматривать его часами. Это была уменьшенная копия нашего космического корабля. Моего дома. И тогда мне казалось ужасно захватывающим видеть его не изнутри, а снаружи. Ведь для меня, изнутри, этот корабль казался целым миром. А когда я смотрела на него снаружи, это переворачивало всю картину моего детского мира. Тогда я впервые поняла, насколько хрупким на самом деле был этот мир, и что случись что с этим кораблем, другого уже не будет. Конечно, ровно до тех пор, пока мы не приземлимся на новой планете. Но сейчас мой дом — это длинный каплевидный кусок металла, чем-то напоминающий рисовое зернышко. И три сферы, словно спутники, облепившие его. «Рисовое зернышко» — это то место, где я сейчас находилась. Это основа корабля, и она делилась на два уровня — верхний и нижний. В верхнем жила я. Здесь же находились все административные корпуса, архив, развивающие и развлекательные зоны. На нижнем жили люди со вторым уровнем, там же они и работали. Мастерские, небольшие фермы и производства — все было там. Как говорил отец, верхний уровень — это голова, а нижний — это руки. Где были все остальные части тела, маленькая я спросить не решалась. Наверное, ими были три сферы — дополнительные, но не менее важные части корабля.

Одна из них отвечала за добычу электроэнергии. Ее внешняя оболочка была полностью покрыта солнечными батареями, но они уже давно стали бесполезны. Еще с тех пор, как корабль покинул Солнечную систему, и свет от звезды по имени Солнце перестал до них доставать. Но ученые, проектирующие корабль, и не рассчитывали на них, сразу обустроив внутри сферы электростанцию. Я особо не увлекалась такими штуками, но Хайме как-то уверял, что она была разработана передовыми учеными и в разы превосходит те, что строились на Земле. Прав он или нет, но перебоев со светом на моей памяти еще ни разу не было.

На второй сфере находились многоуровневые плантации — намного превосходящие те, что находились на втором уровне. Попасть на эту сферу было практически нереально. Те, кто работал там, годами не покидали ее, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу, схожую с Земной, которую создали там умнейшие биологи и инженеры. Это было похоже на купол с кусочком леса, в котором я так любила проводить время, но только в гораздо более крупных масштабах. Эта же сфера отвечала и за воду. Там ее очищали практически естественным путем и снова пускали по станциям. Однажды мама рассказала мне, что там часто бывает самый настоящий дождь. Именно после этих рассказов я и попросила сделать мне в комнате потолок, который мог бы делать дождь и у меня.

Третья сфера находилась в хвостовой части корабля. На ней жили люди с безвозвратно поврежденной ДНК. Те, кому так и не смогли помочь в центре, куда я устроилась на работу врачом. Там они жили обычной жизнью среди таких же, как и они сами. Создавали семьи, находили друзей. И, как и все на Антее, ждали прибытия на Кеплер. Эта сфера была единственной, на которую был закрыт доступ для всех, кроме бывших пациентов.

— Мисс?

Девушка у рецепции все еще вежливо улыбалась мне. А я, должно быть, выглядела крайне странно. Пора приходить в себя. Ответив девушке на улыбку, подошла ближе и уперлась ладонями в холодную гладь стойки.

— Да. Я ищу Хайме Эндрюса. Недавно он устроился работать в Архив, а мне очень нужно с ним поговорить, — я улыбнулась еще доброжелательнее, так, что у меня начал дергаться уголок рта. Пожалуй, с доброжелательностью я перегнула палку. Но девушка учтиво не подала виду, и отвела взгляд на экран своего терминала.

— Все верно, Хайме Эндрюс числится среди сотрудников. К сожалению, вам не разрешено находится в служебных Архивах. Но я могла бы направить запрос, чтобы он пришел сюда.

— Да, пожалуйста.

— Была рада вам помочь.

Я отошла от стойки, приготовившись ждать. Что я должна сказать ему теперь? Поприветствовать, как обычно? Или, может, подойти и обнять? Должна ли я поцеловать его при встрече?

Задохнувшись от собственных мыслей, нервно поправила волосы, и без того собранные в тугой хвост. Нет, это же глупо, не стану я целовать его вот так, в людном месте. Тогда, может нам стоит уйти отсюда в место поуединеннее?

— Нет же, — прошипела я сквозь зубы, понимая, что медленно, но верно, меня начинала накрывать паника.

— Что, простите? — Вновь подала голос девушка, и мне пришлось обернуться и наградить ее нервной улыбкой.

— Вам послышалось.

Как мне относиться к нему теперь? Как вообще невеста должна относиться к своему жениху? Можем ли мы теперь шутить друг с другом, как раньше? Должна ли я называть его как-то иначе? Вести себя по-другому?

— А хотя, знаете, — я резко развернулась к девушке. Настолько резко, что та уставилась на меня удивленным взглядом, так и не успев надеть на лицо улыбку. — Пожалуйста, отмените запрос. Я зайду чуть позже.

— Думаю, что ваш друг будет здесь с минуты на минуту.

— К сожалению, мне уже пора. Я кое-что вспомнила, и мне… — не договорив и сгорая от стыда, я развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

Сзади послышался звук скользящих по полу ножек стула и растерянный голос девушки:

— Я могла бы передать ему, что вы заходили. Как вас зовут?

— Не нужно, спасибо! — Я не оборачивалась, уже не шагом, а бегом покидая Архив.

Горячая щека встретилась с холодом стекла. Рваное дыхание оставляло на иллюминаторе мутные пятна. Это должно было помочь мне прийти в себя, но паника и огромное чувство стыда продолжали сжирать изнутри.

Я сошла с ума. Это точно не нормально. То, что я только что сделала — это какое-то безумие. Это унизительно, оскорбительно и нечестно по отношению к Хайме. Я понимала это. Но продолжала бежать, как ненормальная из одной части корабля в ровно противоположную, как будто за мной отправилась погоня.

Спрятав лицо в ладонях, рвано выдохнула, стараясь не заплакать. Это же Хайме. Мой самый близкий друг Хайме. Чего мне бояться? Все, что от меня требовалось сейчас — это просто поговорить с ним. Узнать его мнение, спросить, что он сам чувствует по этому поводу. А что, если и он тоже ужасно растерялся, что, если и ему тоже страшно? То, что я сделала — самое худшее из того, что я могла сделать.

Нужно вернуться.

Нет, я не смогу этого сделать. Не сегодня, не сейчас.

Оторвав руку от лица, бросила взгляд на запястье. Штрихкод на тыльной стороне ладони понимающе моргнул два раза. Вокруг руки тут же засветился полупрозрачный обруч — мой личный терминал связи. Прокрутив меню, нашла то, что искала. Строчка с именем «Леона».

«Где ты сейчас?» — гласил текст сообщения, которое я отправила подруге.

«Дома. Приходи.»

Я уже собиралась было закрыть окно диалога, как вдруг Леона прислала еще одно сообщение:

«Пожалуйста.»

Не нужно быть детективом, чтобы почуять что-то неладное. Я поджала губы. За своими личными переживаниями и думать забыла о том, что и Леона сегодня узнала имя своего будущего мужа. И раз подруга не прибежала ко мне в комнату с радостными визгами, чтобы обсудить мальчиков, значит что-то пошло не так.

Прекрасно, теперь я виновата не только перед Хайме, но и перед Леоной. Что еще приготовил мне этот безумный день?

Пароль от дверей дома Леоны я знала так же хорошо, как свой собственный, поэтому вошла без приглашения, зная, что отчим Леоны в это время должен быть на работе.

— Леона? — Подала голос больше для того, чтобы обозначить подруге свое присутствие. Я знала, что Леона наверняка уже ждет меня в своей комнате.

По меркам первого уровня, апартаменты Леоны и ее отчима были оформлены весьма скромно. Но не потому, что у них были проблемы с деньгами. Просто Виктор не был большим фанатом излишней мишуры. Да и дома появлялся крайне редко. Наверное, это заразно, потому что и комната Леоны всегда отличалась своей простотой. Все, что было нужно ей — это кровать и переносной терминал, в который она загрузила, пожалуй, все книги, что можно было найти в библиотеке. Единственная деталь, что отличала ее комнату от остальных — огромный мягкий подоконник с видом на темноту космоса. Я как-то предлагала ей установить туда голографический проектор, чтобы вид за окном можно было менять так же, как и мой потолок. Но Леона только отмахивалась, объясняя это тем, что, когда она читает, ей все равно, что творится за окном.

Тихонько постучав костяшкой пальца по двери, вошла в комнату. Свет был выключен.

— Леона? — Снова позвала ее, застыв на пороге.

— Заходи уже, — голос доносился со стороны окна. Я присмотрелась. — И дверь закрой.

— Ох, Леона…

Наконец, я смогла разглядеть подругу, словно кокон, укутанную в плед, свернувшуюся калачиком среди подушек на подоконнике. Присев рядом с ней, попыталась поймать ее взгляд, чтобы оценить масштаб трагедии, но Леона упорно смотрела в другую сторону.

— Это не он, да?

Леона выразительно фыркнула, пытаясь скрыть за раздражительностью то, как сильно она расстроена. Я это видела.

— Ну, конечно, это не он. Разве не ясно было с самого начала, что мы с ним вообще не пара? Это же смешно…

— Здесь нет ничего смешного, — мягко, но при этом с нажимом, ответила я. Моя рука накрыла ту часть пледа, где должна была находиться нога подруги. — Тебе незачем делать вид, будто тебя это не волнует. Конечно, ты расстроена. Расстраиваться это нормально.

— Я не расстроена, Анна. Я в ярости, — резко скинув с себя плед, Леона приблизилась вплотную ко мне. Красные заплаканные глаза, спутавшиеся волосы и пересохшие губы — такой я не видела подругу еще никогда. — Я не дура, ясно? Я понимала, что он скорее всего просто пролистнет мою анкету, даже не прочитав. Я была готова к тому, что не увижу его имя сегодня в терминале. Но я, червоточина меня подери, не была готова к этому!

Стукнув себя по тыльной стороне руки, Леона вызвала меня своего личного терминала и тут же развернула его так, чтобы могла увидеть я.

«Глен Эванс» — прочитала я, мысленно перебирая в голове весь круг своих знакомых. Но это имя никак не могла припомнить.

— Глен… Мы его знаем?

Леона явно ожидала другой реакции, поэтому яростно мотнула рукой, заставляя меня снова посмотреть на экран.

— Да какая разница? Ты на уровень его посмотри!

— Второй… — вслух прочитала я, нахмурившись. — Погоди, так ты из-за этого так разозлилась?

— То есть тебя ничего не смущает? — Голос Леоны стал на пару тонов выше обычного. Она балансировала где-то между тем, чтобы набросится на меня с кулаками или расплакаться.

Взвесив свои шансы получить кулаком в плечо, я несколько раз тщательно обдумала, что должна сказать ей.

— Послушай, я понимаю. Но, если подумать, сильно от этого твоя жизнь не поменяется. Ты бы и так переехала в новый дом. Просто теперь этот дом будет этажом ниже, вот и все. Я точно так же буду приходить к тебе в гости, а ты будешь приходить ко мне. Просто дорога займет на пять минут дольше — велика потеря! К тому же, этот парень наверняка нереальный красавчик, раз ты его выбрала.

— Нет. Он жуткий. Я не шучу. Просто чудила, — Леона спрятала лицо в ладонях и протяжно заскулила.

— Тогда зачем ты его выбрала? – Растерялась я.

— Я его не выбирала! Я поставила ему среднюю оценку! Зачем вообще нужна средняя оценка, это же ни туда, ни сюда.

— Почему не поставила красную?

— Ну… Он показался мне необычным. Отличался от других, вот я и… Я правда не думала, что желтую оценку кто-то станет воспринимать всерьез. Думала, что это что-то вроде «спасибо, я посмеялась, теперь давайте нормальных».

— Так, все! — Я решительно оторвала от лица Леоны руки и сжала их в своих, придав своему взгляду как можно больше решительности. — Если они выбрали его для тебя, значит этот парень замечательный. Потому что ты замечательная, ясно? Они не стали бы подбирать тебе кого-то хуже, чем ты сама. Это точно. Давай хотя бы дадим ему шанс? Ты ведь с ним даже не разговаривала ни разу.

— А что, если… — Леона замялась, закусив губу. Это означало, что она собирается сказать то, чего не должна была. — Что, если они подсунули мне его только для того, чтобы вернуть обратно на второй уровень?

— Какие глупости, — сразу отмахнулась я. — В последний раз ты была там еще младенцем. С чего бы им вдруг взбрело в голову тебя туда возвращать, да еще и таким способом?

— Но ведь я родилась там. Вдруг, все из-за этого…

— Отчим удочерил тебя во сколько? В три месяца? Да ты и пожить там толком не успела! Нет… Я уверена, что этот парень действительно сможет сделать тебя счастливой. А какого он уровня, не имеет значения. Это же просто формальность. Знаешь, что? — Я хитро сощурила глаза и заулыбалась. — Мы пойдем к нему вместе! Завтра, как только я закончу работу. Договорились?

— Ты правда пойдешь туда со мной?

— Конечно! Почему нет?

Леона опустила взгляд и благодарно сжала мои пальцы. И вдруг дернулась, как от удара, вздернув подбородок вверх.

— Фу, какая я эгоистка! Я же даже не спросила, как прошел твой Выбор?

Мысль о Хайме только-только отошла на второй план. Но Леона обязательно вытащила бы эту тему на поверхность рано или поздно. Поэтому отпираться не было смысла.

— Это Хайме, — я попыталась изобразить на лице легкую улыбку. Это заранее была провальная затея.

— Да ладно! Это же так круто! — Вскрикнула было она, но тут же заметила кривую улыбку. – Ведь да?..

Хватит притворяться. Сегодня мне приходилось делать это слишком часто. Я устала.

— Я не знаю, — призналась, поведя плечами.

— «Я не знаю» — это значит, что ты не рада? Или это «я не знаю», когда ты рада?

— «Я не знаю» — это значит я не знаю, Леона.

— День Выбора будет лучшим днем в твоей жизни, говорили они. Все сомнения уйдут прочь, когда ты узнаешь имя своей пары, говорили они… Да пошли они к звездам!

Я испуганно вздрогнула, интуитивно оглядываясь через плечо.

— Не говори так, — осуждающе шикнула на Леону, а та лишь скрестила руки на груди, всем видом давая понять, что ей ничуть не стыдно. — Слушай. Мы обе сегодня сильно переволновались, это понятно. Но это не значит, что ты можешь говорить такое, это неправильно. Все это сделано ради нас, и это не случайно, ясно? Уверена, что нам нужно просто переспать с этими мыслями. И все встанет на свои места.

— Как скажешь, — фыркнула Леона, закатив глаза.

***

Проснувшись рано утром, я строго настрого запретила себе думать о дне Выбора. Сегодня все внимание будет посвящено первому дню на рабочем месте. Наконец-то! Я так долго ждала этого, что сейчас, когда до заветного часа оставались считанные минуты, никак не могла поверить в реальность происходящего.

После утренней пробежки несколько раз переделывала прическу. Никак не могла определиться, в каком образе должна предстать перед начальством и пациентами. Должна ли я быть милой и наивной или, напротив, серьезной и максимально собранной? В конечном итоге, так и не определившись, просто заплела волосы в косу, заколов пряди смешной заколкой с маленьким розовым сердечком. И строго, и мило. Золотая середина.

На завтрак уже не успевала, да и не хотела. Я все еще не была готова к разговору с Хайме. Да и с остальными тоже. Наверняка, все уже были в курсе. Глупых подколок на этот счет не избежать.

Остановившись у входа в больничный блок, долго не решалась войти. Этот момент был особенным, и мне хотелось запомнить его надолго, впитать каждую секунду этого мгновения кожей, чтобы потом в красках описывать его своим внукам уже на новой планете.

Ровно в девять утра я стояла у дверей главы отделения по борьбе с Земным кризисом. Мой непосредственный начальник. Каким он будет? Мудрым наставником преклонных лет? Веселым и вдохновляющим шутником? Или мрачным и загадочным гением? Как говорится, не попробуешь, не узнаешь.

Собравшись с силами, я слегка улыбнулась, напустила в глаза живой энтузиазм и шагнула в отъехавшие в стороны двери.

Кабинет встретил меня запахом крепкого табака и уютным полумраком. По началу мне показалось, что доктора нет на месте, но вдруг спинка стула пришла в движение, отреагировав на мое появление. Доктор крутанулся на стуле, чтобы взглянуть на меня, замершую на пороге.

— Ты? — Я удивленно выдохнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Я, — весело хмыкнул в ответ парень из моих сновидений.