Глава 22. Яркие пятна наших жизней

Не спать.

Сосредоточиться.

Не сдаваться.

Жить.

Жить!

Холодно. Как же холодно. Я думала, что готова к тому, что меня здесь ждет, но к такому невозможно подготовиться. Давление было невыносимым — словно кто-то с силой припечатал меня лицом об стену. Спокойна, Анна. Главное, не впадать в панику. Сейчас именно она твой главный враг. Уступишь ей, дашь слабину, и погибнешь. А вместе с тобой погибнет и он.

Было темно. Так, будто глаза были закрытыми. Но я с трудом заставила себя открыть их, пытаясь привыкнуть к непривычным ощущениям. Заставила руки и ноги двигаться, борясь с холодом, который уже сковал пальцы. Как в замедленной съемке, потянулась рукой к карману, в котором спрятала заранее купленный старый Земной фонарик. На ощупь прикрепила к одежде. И включила свет.

Это было страшное зрелище. Тусклый, слишком слабый свет фонарика выхватил звенящую черноту вокруг. И в ней, словно потухшие звезды… медленно опускались вниз люди в белой яркой одежде. Кто-то отчаянно барахтался, сражаясь в слишком неравной схватке за свою жизнь. Другие, наоборот, сдались сразу — закрыв глаза весели безвольными куклами в невесомости. Некоторые схватились за горло, содрогаясь в конвульсиях от нехватки кислорода. Рот открыт в беззвучном крике. Вместе с последним воздухом вверх поднимались пузыри.

Легкие тут же обожгло, напоминая мне о том, что им необходим новый глоток воздуха. В панике и я выпустила часть изо рта вместе с пузырями. Отчаянно хотелось вдохнуть… Нужно спешить. Времени слишком мало. Как же холодно…

Это было не тоже самое, что тогда, в комнате невесомости вместе с Максом. Но что-то похожее. Получалось медленно, тяжело, долго. Я гребла руками невпопад, в панике, уже понимая, что скорее всего ничего не выйдет. Это невозможно. С самого начала было обречено на провал. Но продолжала отчаянно перебирать ногами, которых уже не чувствовала. Где-то здесь. Прикрепленный к громадине корабля… который я впервые увидела снаружи.

На чертежах в кабинете капитана все казалось проще и яснее. Но на деле масштабы поражали. Было тяжело найти спасение на покрытой водорослями, поверхности Антея. Я судорожно шарила по ней фонариком, продолжая грести.

Вот оно. Что-то выделялось. Это точно должно быть оно! Подплыв ближе, убедилась — оно. Везде водоросли, а здесь они были сорваны. Кто-то часто пользовался этими устройствами и счищал с них растения, чтобы «космонавтам» было проще найти.

Наконец, добравшись до заветной цели, я сорвала с крепления первую попавшуюся прозрачную маску. Накрыла ей лицо. И надавила на сенсор.

Маска тут же прилипла к лицу по всему периметру. А через отверстия снизу, изнутри начала стремительно откачиваться вода. Я жадно вдохнула. Воздух… Я дышу.

Времени на адаптацию не было. Схватив с крепления столько кислородных масок, сколько смогла, изо всех сил поплыла назад. Кто-то плыл мне навстречу. Я судорожно выдохнула. Это был Макс. Даже здесь, за мгновение до смерти… он плыл за мной.

Он с непониманием и немым вопросом смотрел на меня, когда я крепила на его лицо маску. Мы могли дышать, но не разговаривать. Но я видела шок и непонимание в его глазах. Потом. Все потом. Сначала надо выбраться отсюда. Если, конечно, отсюда есть куда выбираться.

Я всучила Максу половину масок. Он кивнул, и мы поплыли обратно. Я цепляла маски на лицо всем, кто попадался мне на пути. И кто еще был жив… Проплывать мимо застывших расслабленных тел было невыносимо. Но масок бы все равно не хватило на всех.

Я проплыла мимо Даниэль, хотя та все еще металась в агонии. Не помогла ей. Не было смысла. С ее-то диагнозом. Не отсутствие кислорода убьет ее. А вода. И теперь… Я навсегда запомню ее огромные глаза и руки, которые она тянула ко мне, моля о помощи.

А я просто проплыла мимо.

Это останется со мной на всю оставшуюся жизнь. Сколько бы мне не осталось.

Раздав все маски, я нашла взглядом Макса. И указала пальцем вверх. Дороги назад, на Антей больше не было. Вопрос, была ли у нас другая? Что, если наверху ничего нет, кроме бесконечной воды? Что, если атмосфера этой планеты сразу нас убьет? Что, если нам даже не хватит кислорода, чтобы всплыть на поверхность? Что ж. Придется это выяснить.

Подъем наверх казался бесконечностью. Я кидала взгляд наверх, вниз… И не видела разницы. Если бы не люди, плывущие рядом со мной, я бы решила, что все это время стою на месте.

И вот, наконец, вокруг начало светлеть. Все ярче, и ярче. Приободрившись, мы даже, казалось, начали плыть быстрее. Чернота начала приобретать голубоватый оттенок. Неужели это цвет… неба?

Яркий дневной свет больно резанул глаза. Я вынырнула, отчаянно заработав руками и ногами из последних сил. Держаться на поверхности оказалось еще тяжелее, чем плыть под водой. Голова раскалывалась. Легкие горели огнем. Все тело болело. Но все это было абсолютно не важно, потому что…

Небо. Облака. Солнце… Яркое солнце, теплом лизнувшее промокшие волосы. А где-то там, в высоте, громко крича, будто приветствуя нас… птицы. Никогда таких не видела! А вокруг… Я осмотрелась. Тут же закружилась голова.

Какой простор. Безумие!

Так много места, что ни с одной из сторон не видно конца. Бескрайние просторы. С одной стороны море, а с другой…

— Земля! — Крикнул кто-то из пациентов, сорвав с лица маску. И безудержно рассмеялся.

Я с опаской последовала его примеру, стягивая маску и… Воздух! Ветер! Такие сладкие на вкус. Солоноватые. Так непривычно, что ужасно закружилась голова, и я снова ушла под воду.

Чужие руки подхватили меня в тот же миг и толкнули наверх. Я закашлялась, чувствуя на губах вкус соли. Макс был рядом. Он продолжал держать меня за руку, а сам… завороженно и не дыша оглядывался по сторонам. Он судорожно водил взглядом по бескрайнему морю, вскидывал взгляд на небо, в восторге распахнув глаза. Щурился на солнце. Мне показалось… что он плакал.

Каким он увидел этот мир? Этот ветер, крики неведомых птиц, шум волн? Какие цвета застилали ему глаза, какие чувства будоражили изнутри? Похоже ли это, хоть немного, на цвет моего голоса?

— Червоточина! — Задыхаясь, выдохнула Кейтлин, едва удерживаясь над поверхностью. — Что это за… как это так? Как это возможно?

— Ублюдки… — скорее растерянно, чем воинственно выдохнул Габриэль. — Просто вышвырнули нас, как… И все это — всю нашу жизнь — нас обманывали? Ублюдки! — он заозирался по сторонам. — Где Даниэль?

Я закусила губу, не в силах взглянуть ему в глаза. Даниэль больше нет.

— Не волнуйся, — нахмурила брови Эмма. — Даниэль не может утонуть. Вода любит ее.

— Вода… — в ужасе, онемевшими губами прошептал Габриэль, уже понимая, что случилось.

— Надо выбираться! Доплывем до берега!

— А если там опасно? Где мы вообще?

— Уж лучше, чем здесь!

Добралась до берега я почти без сил. Сильной прибрежной волной меня практически выбросило на каменистый берег. Оцарапала щеку и ладони, отбила колени. Но как же все это было неважно! Приподнялась на локтях, все еще не веря своим глазам, рассматривала пляж, усыпанный мелкими камнями. Сгребла их рукой, прижала ко лбу, ощутив их прохладу. К носу, вдохнув солоноватый аромат — настоящий. Почувствовала себя маленькой и незначительной на фоне каменистого подъема, которым заканчивался берег. А цвета… Лазурная вода, яркое голубое небо. Зелень, оранжевая земля…

— Что это за планета? Кеплер? — Спросил Габриэль, дрожащий от холода.

— Если так, то какой червоточины они продолжают держать всех на корабле? — Отозвалась Кейтлин.

— Может воздух тут ядовитый?

— Тогда плохи наши дела.

— Все лучше, чем там. Лучше сдохнуть здесь. Какая… красота.

Я поднялась на ноги. Пошатнулась. И нашла взглядом Макса. Пока остальные все еще выбирались из воды или переводили дыхание на камнях, он уже поднялся. Отошел ото всех немного и завороженно смотрел в одну точку. На воду, волны и бескрайнее небо. Смотрел будто насквозь.

— Ты как? — Спросила я осторожно, остановившись позади. Было ощущение, будто он даже не слышит меня. Будто он не здесь, не с нами.

Тогда я опустила ладонь на его плечо. И он вздрогнул.

— Что ты видишь, Анна?

Я еще раз осмотрелась.

— Сложно сказать. Вода. Небо. Камни. Растения. Птицы. Столько цветов… Кажется, что я сплю.

— Просто пытаюсь понять, что из того, что я вижу — настоящее. Здесь так… ослепительно. Столько цветов и ощущений. Я привык, что вижу мир вокруг, и для меня он понятнее, чем для остальных. А теперь… я сам не понимаю, что вижу. И как на это реагировать.

— Это не важно, Макс. Мы живы. И, похоже, теперь… свободны? — Сама не верила в то, что говорила. Казалось, что вот-вот из-за валунов выскочит отряд УК. И вернет нас на место.

Теперь место, которое я когда-то называла домом… ощущалось мною, словно клетка.

— Ты знала?

— Что нет никакого отдельного блока для пациентов? Да. Узнала совсем недавно.

— Нет, я не об этом. Ты знала… что снаружи не космос?

— В документах были отчеты о вылазках специального отряда сюда, наружу. Названия были зашифрованы, я многого не смогла понять, но было ясно, что они выбираются сюда, на поверхность, чтобы добывать ресурсы. Исследовать. Забавно. Вместо космических скафандров — водолазные костюмы. Маски на корпусе корабля они оставляли на случай непредвиденных ситуаций. Оборудование старое, часто выходило из строя. Вот и…

Макс задумчиво хмыкнул.

— Забавно не это. А то, что тебе удалось переплюнуть даже меня, квазарчик. Я знал, что никакой станции для нас не существует. Понял это еще когда искал дорогу к родителям, которые туда «перебрались». Но чтобы правда была настолько… Теперь мне все ясно. Иллюминаторы. Меня всегда удивляло, что и они излучают слабый цвет. Думал, что это звезды поют. Что я вижу даже звук их песни. Далеких галактик. Ха. А оказалось… Наверное, какие-то экраны с картинками. Все это… один большой обман.

— Да, — я встала рядом. Макс молча нашел мою руку. И сжал пальцы. — А были ли мы вообще в космосе? Что это за планета? И почему… зачем продолжать прятаться на корабле, если здесь есть атмосфера? Может, она ядовита?

Только сейчас, замолчав, я осознала, что кроме шума волн и крика птиц, не слышу больше ничего. Голоса спасшихся стихли. И среди всей этой «тишины» вдруг…

Щелчок.

Среагировав первым, Макс тут же схватил меня и завел себе за спину, хватая с земли увесистый камень, готовый защищаться тем, чем придется.

Пациенты замерли, подняв руки.

На них и на нас с Максом были направлены вещицы, которые я видела лишь в учебниках, на картинках. Оружие. Его направляли на нас люди в странной одежде.

***

Нас усадили в тарахтящие машины на высоких колесах. И куда-то долго везли. Эти люди не проявляли к нам агрессии, в дороге задавали много вопросов — кто мы, откуда. Мы отвечали, но с большой опаской. Все-таки оружие из рук они так и не выпустили.

Пейзаж за окном изменился. Зеленые, местами выжженые, луга и пролески сменились сильно разбитой асфальтированной дорогой и… городом.

Я не могла поверить глазам. Город был похож на те, что я много раз видела, прогуливаясь по виртуальной Земле. Невысокие красивые здания. Точнее — красивые когда-то. Сейчас они выглядели так, будто несколько лет провели под водой. На стенах зеленели мхи вперемешку с водорослями, окна выбиты, облицовка обвалилась почти полностью. Но все равно было видно, что внутри кто-то живет. Под подоконниками сушилась выстиранная одежда. А по тротуарам ходили… другие люди.

— Где мы? На какой планете? — Ошарашенно спросила я, поворачиваясь к мужчине на пассажирском сидении. Он был одет в штаны и рубашку цвета хаки. На шее повязана черная бандана. Вещи выглядели старыми и очень потрепанными, где-то виднелись заплатки. Но все было чистым, даже выглаженным.

На мой вопрос люди с оружием отреагировали удивленным переглядыванием и хохотками.

— Шутишь что ли?

— Нет, — удивилась я.

Картеж из машин остановился перед красивым зданием, которое высилось на фоне бескрайнего поля прямо за ним. Лиловые и фиолетовые растения будто сияли и поблескивали на ярком солнце, а в воздух взлетала розоватая пыльца, которую тут же подхватывали маленькие птички. Очень хотелось подойти поближе и все рассмотреть.

Но нас повели в здание. Мимо резных колонн, от которых было сложно оторвать взгляд. Внутрь огромного холла с высокими потолками и плиткой шахматной расцветки, которая чудом сохранилась на полу. По всей зале были расставлены столы и палатки. Похоже, и здесь кто-то жил. Люди отрывались от своих дел и с любопытством пялились, пока нас вели мимо, к самой дальней части залы.

Там, за большим круглым столом сидели люди, что-то яростно обсуждая. На столе потрескивала рация. В чашках дымился ароматный кофе.

Среди них была женщина. Что-то шевельнулось внутри меня, когда я увидела ее светловолосую, с проседью, макушку. А когда она и вовсе подняла на меня взгляд, будто почувствовав что-то… Я и вовсе остановилась на месте, как вкопанная.

— Ты чего это? — Проворчал сзади мужчина, легонько ткнув меня в спину прикладом своего оружия.

А женщина медленно поднялась со своего места, скрипнув стулом. И прикрыла рот руками, всхлипнув. Ее карие глаза тут же наполнились слезами.

— Анна…

Одно единственное слово врезалось в сердце стремительным снарядом. И разбило его. Снова.

— Как… так? — Растерянно пробормотала я, все еще не веря в происходящее.

А мама уже бежала ко мне, отталкивая с дороги людей с автоматами. Крепко и отчаянно меня обняла.

— Как… Как, Анна?

Я немного пришла в себя, все-таки неуверенно обняв ее в ответ.

— Видимо, так же, как и ты.

Она пораженно выдохнула, отстраняясь, и обхватила мое лицо ладонями, внимательно осматривая. Будто бы я могла быть пришельцем, только притворяющимся ее дочерью.

— Все в порядке, Алан, — бросила куда-то в сторону Моник. — Они не из УК. Пациенты клиники, как я понимаю? — Я коротко кивнула. — Как вам удалось всплыть?

— Маски.

Мама понимающе кивнула. И ласково погладила меня по щеке. Я чуть отстранилась. Обида на нее внутри меня все еще жила. И все это ее нисколько не оправдывало. Даже, если однажды она прошла тот же путь, что прошла я, мы все еще не были одинаковыми. У нее была дочь, которая нуждалась в ней. У меня нет.

— Выделите им комнаты, выдайте все необходимое. Еду, воду, чистую одежду, душ, — она снова перевела взгляд на меня. — Вы многое пережили. Отдохните немного. Здесь вам ничего не угрожает, вы в безопасности. Теперь… все будет хорошо.

— Здесь — это где? — Снова задала простой вопрос, на который никто так и не дал мне ответа.

Моник немного задумалась, прежде чем ответить.

— Сложно сказать. За столько лет материки сильно изменились. Многое… поменялось. Но, — она огляделась, будто светлые стены этой залы могли ей о чем-то сказать. — Думаю, раньше здесь были окрестности Руана. Это не так далеко от Парижа.

Париж. Я знала этот город! Мамина книжка. Ее песни. И Эйфелева башня. Неужели…

— Так мы на Земле? — Ошарашенно вмешалась Кейтлин.

Лицо Моник исказило пониманием и жалостью.

— Вы еще не поняли? Да. Все так. Мы никогда не покидали Землю.

***

Нас расселили в соседнем здании. Я заняла комнату с Эммой и Кейтлин. Мы мало разговаривали. Каждая пыталась переварить все, что с нами сейчас происходило.

Приняв душ, переодевшись и поев, Кейтлин даже начала пытаться шутить:

— Свое обещание ты, конечно, выполнила. Не хочу придираться, но знаешь, могла бы и предупредить, что мне нужно научиться плавать. Ну, или хотя бы спросить — готова ли я умирать.

— Мне пришлось срочно импровизировать.

— Да ладно, я не в обиде, — хмыкнула она, с наслаждением запуская пальцы в вымытые волосы. — Правда, спасибо. Даже если нас сдадут в рабство или еще что, это уже лучше того, что было там.

С этим сложно было поспорить.

Спустя час, когда я немного пришла в себя, в комнату постучали. Это была мама.

— Мы можем поговорить?

— Мы должны поговорить.

Я вышла в коридор. Рядом с мамой, как ни в чем не бывало, уже стоял Макс, беспечно сунув руки в карманы непривычно черных штанов. Поймав мой взгляд, он беззаботно мне подмигнул.

— Твой друг встретил меня в коридоре и настоял на том, что должен присутствовать при разговоре, — пояснила Моник, многозначительно приподняв брови. — Оказывается, у него очень много вопросов.

— Вообще-то, я ее муж, — спокойно поправил ее Макс. Щеки тут же запылали от смущения. Но увидев удивление на лице Моник, я даже улыбнулась.

И кивнула.

— Познакомься, это Макс. Мой муж.

Муж.

Как непривычно и неожиданно приятно было это произносить.

Похоже теперь… это и правда могло быть правдой? И мы можем кричать об этом на каждом углу?

Муж, муж, муж, муж, муж.

Если, конечно… правила Антея не распространялись и здесь.

— Что ж, — удивленно кивнула мама, на этот раз взглянув на Макса куда более внимательнее, что-то явно для себя подметив. — Тогда поговорим в свободной комнате?

Комната оказалась максимально простой — с кирпичных стен местами отвалились выцветшие обои, в углу стояла кровать с матрасом без постельного белья, у высокого окна с низким подоконником стоял стол.

Моник приблизилась к окну, выглядывая наружу. Чуть приоткрыла его, впуская в комнату сладкий вечерний воздух — я никак не могла привыкнуть к здешнему воздуху без привкуса хлора и стерильности. Сама я осторожно присела на краешек матраса, а Макс остался у дверей, скрестив руки на груди. Будто охраняя меня, не спуская глаз с Моник, на ремне которой висела кобура с оружием. Забавно, он защищал меня от собственной матери. Хотя, пожалуй, в этом был смысл. Я почти ее не знала. Эта женщина была для меня чужой.

— Макс, — протянула Моник, переводя задумчивый взгляд на него. — Ты ведь из клиники, так?

Макс чуть наклонил голову, пожав плечами, мол, раскусили.

— Какой у тебя диагноз?

— Хроместезия, Кинестетико-слуховая синестезия, Акустико-тактильная синестезия, анальгия, — отчеканил он.

Мама задумчиво кивнула.

— Я помню тебя… Ты был еще мальчишкой, разумеется. Пациент с самым длинным списком редких диагнозов. Ты из-за него здесь, Анна?

Я поджала губы. Такая формулировка вопроса мне вовсе не понравилась.

— Я здесь из-за лжи, которой меня пичкали годами, — перевела взгляд на Макса. На сердце тут же потеплело. — И из-за него… тоже.

— Я не осуждаю тебя. Поверь, если кто-то и способен понять твои чувства, так это я.

— Ты тоже здесь из-за пациента?

— У меня все вышло не совсем так же, как у тебя. Но, полагаю, многие моменты были схожи, — Моник отошла от окна и присела на краешек стола, устало ссутулившись. — Сначала я поняла, что в клинике творятся не очень приятные вещи. Увидела, как живут пациенты. Пыталась что-то с этим сделать. Но ото всюду получала одну лишь критику и советы вести себя потише. Только один человек понимал меня — моя подруга.

— Жена капитана, — кивнула я.

— Так ты знаешь… Да. Когда она вышла замуж за Гранда Лаверли, хотела оно того или нет, начала замечать те вещи, которые дальше дверей их «скоромного» жилища не выходили. Я пыталась говорить об этом с твоим отцом, но его мои вопросы только злили. Когда ты родилась, я даже пыталась и правда начать закрывать на все это глаза. Но Ребекка делилась со мной все новыми подробностями жизни жены капитана. Мы не искали его грязные тайны специально. Просто однажды я зашла к ней в гости, а она сообщила мне о свей беременности. Она хотела показать мне запонки, которые ее сын унаследует от капитана после рождения. Они хранились в его кабинете. Мы искали запонки… А нашли правду. О корабле, о том, что делают с пациентами и об остальном.

— И ты решила бежать с корабля? Бросить… — голос предательски дрогнул. — Меня одну?

— Нет! Конечно, нет, Анна! Я… я не планировала уходить навсегда. Просто хотела спасти от гибели пациентов, которых должны были выписать. Тогда как раз начало зарождаться движение среди родителей больных детей. В. А. Они мне и помогли. Я не посвящала их в подробности, боялась посеять панику. Сперва рассказала только некоторым. Даже предложила им на самом деле уйти с корабля вместе. Ребекке, ее сыну. Твоему отцу. Нам всем вместе.

— Так он знал? — В сердцах, я вскочила с кровати.

Мама совсем невесело кивнула.

— Они отказались. Сказали, что я сошла с ума, что мы все здесь погибнем. И тогда я решила, что помогу пациентам выбраться живыми. И вернусь назад. Нашла на чертежах тот шлюз, через который возвращается специальный отряд УК, когда поднимается на поверхность за сведениями или припасами. Но… Похоже, капитан обо всем узнал. Не знаю, как. Может, Ребекка обо всем рассказала. А может и Доминик. Не знаю. Но тот шлюз оказался закрыт. И у меня не осталось другого выбора. Мне пришлось вернуться на поверхность. Анна… я вижу, что ты очень обижена на меня. Но поверь, пожалуйста… Я не хотела бросать тебя. То, что произошло, было самым ужасным, что могло со мной произойти. Я думала о тебе каждый день.

— Ваши люди ждали нас на берегу, — вмешался Макс, и очень вовремя. Пока… Я не знала, как реагировать на ее слова. — Значит, и другим удавалось поднять на поверхность?

— Да. Иногда особенности эволюции ДНК позволяют «выписанным» пациентам добраться до поверхности живыми. Мы помогаем им здесь, даем жилье, помогаем устроиться, находим применение их способностям. Или отпускаем, если они не хотят оставаться, разумеется. Либо, это могут оказаться УК. Сейчас они уже реже всплывают здесь, знают, что мы будем их ждать. Но иногда ловим одного-парочку. Раньше мы их не трогали. Но потом поняли, что они воруют у нас ресурсы и ведут себя… агрессивно.

Я видела, что Макса интересуют вовсе не УК.

— Обычные люди, чистые, поднимались?

Сердце сжалось от понимания, что он спрашивал о своих родителях.

Мама тоже что-то почувствовала. И будто бы даже виновато, отрицательно покачала головой.

— Мне жаль. Легкие обычного человека не способны выдержать столько без кислорода. Других чистых, кроме меня, здесь больше нет.

Макс отреагировал спокойно, кивнул. Наверное, он уже давно свыкся с мыслью… что их нет.

— Ты сказала «особенности эволюции ДНК». Не «мутации», — вмешалась я, нахмурившись. — Что это значит?

— То и значит, Анна. Я не оговорилась, — мама улыбнулась той улыбкой, которую я часто видела в детстве. С такой детской непосредственной радостью она решала очередную научную головоломку. — То, что на Антее считалось дефектом и изолировалось от «чистого» общества, здесь… это эволюция. Это тот процесс, который был естественной реакцией на изменение нашей планеты. Теперь я это понимаю.

— Но… — возразила я. — Люди ведь умирали из-за этого «дефекта». Если бы не контроль чистоты ДНК, мы все вымерли бы.

Мама снисходительно улыбнулась.

— Но не вымерли. Здесь. Не на Антее. Где не было никакой «чистоты» рождаемости, — мама закусила губу, пожевав ее. — Нельзя сказать, что наши учебники врали. Просто не сбылись прогнозы, вот и все. Если вспомнить историю — то, как люди слишком заигрались с генной инженерией, стали искусственно управлять процессами, протекающими на планете, чем и поплатились — все это правда, так и было. Земля начала меняться. Очень сильно меняться. До неузнаваемости. Стихийные бедствия, движения материков, смена климата, появление новых растений и животных, вымирание старых. Новые ресурсы, новые правила игры. Все это началось незадолго до старта проекта «Антей». И люди начали адаптироваться к новым условиям. Этот процесс не сразу стал протекать гладко — дети погибали. Но рождались новые. Более крепкие, более сильные. С новыми, невероятными способностями. Устойчивые к изменениям. Адаптированные. Сейчас здесь, на поверхности, наоборот, редко можно встретить кого-то «чистого», как мы. Здесь ценятся особые таланты. Только благодаря им мы все еще выживаем, заново изучаем наш мир, учимся жить в нем. Выживать. Численность людей сильно снизилась. Технический процесс отбросило далеко назад. Нас буквально отшвырнуло в прошлое, чтобы мы заново научились жить на нашей планете. Думаю… это наш второй шанс?

Мама улыбнулась, кинув взгляд на Макса.

— Твои способности могли бы сильно нам пригодиться. Ты очень тонко чувствуешь мир, не так ли? Если захочешь, я могла бы…

— Я подумаю, — резко перебил ее Макс, отворачиваясь.

— Значит, здесь, на Земле, сохранилась жизнь, — пораженно прошептала я, переводя взгляд за окно. По подоконнику снаружи по-хозяйски разгуливал кот. Он встряхнул головой, и из короткой шерсти вылетело облако сияющей фиолетовой пыльцы.

— Чудом, но да. Бывших стран и границ больше нет. Старые карты больше не актуальны. Люди сбиваются в общины, мы пытаемся контактировать друг с другом, составлять новые карты. Восстанавливаем торговлю. Производство. Строительство. Но это не просто. Иногда нам встречаются новые виды фауны, они могут быть опасны. И мы стараемся не вмешиваться, не касаться, чтобы не повторять прошлых ошибок. Но есть и те, кто идет по простому пути. С этим тоже приходится бороться. Все непросто. Коммуникации почти нет. Нам помогают люди, которые обладают телепатией, но таких мало…

У меня голова шла кругом от всей полученной информации. Я растерянно провела ладонью по лицу.

— Понимаю. Сложно все это осмыслить. Будет лучше, если ты сама увидишь все. Постепенно.

— Я не понимаю другого, — я снова подняла взгляд. — Капитан ведь знает, что здесь можно жить. Разве отряд УК не докладывает ему? Почему он не поднимает людей на поверхность? И почему нам вообще всю жизнь врали о том, что мы в космосе, летим на новую планету? Зачем? Как…

— Об Антее тут, на Земле, ходят целые легенды. Можно даже нарваться на откровенную выдумку, людям свойственно все приукрашивать. Но все достаточно просто. Тогда, когда стало понятно, что планета решила от нас избавиться, Франция запустила инициативу «Антей». Изначально это и правда был космический корабль. И его планировали поднять в небо. Но, как обычно и случается в истории, все пошло совсем не так, как планировалось. Сроки поджимали. А некоторые технические моменты так и не удалось решить к моменту старта. Но тянуть дальше было нельзя. Тогда люди были уверены в том, что человечество погибнет. На борт корабля принимались только люди с идеально чистой ДНК, ученые, инженеры, космонавты. Когда приблизился момент старта, стало понятно, что ничего не выйдет. И тогда основатели проекта решили пойти на большой риск. Ради выживания людей, они переоборудовали корабль. Ничего не сказали пассажирам, назначили день вылета, все подготовили. А потом просто опустили корабль на дно Ла-Манша, устроив маленький спектакль и включив за иллюминаторами очень правдоподобное изображение удаляющейся Земли. Правду знали только потомки основателей и капитанов. Они делали все так, как было задумано. Пытались вычистить ДНК, и у них это очень даже получилось. Но уже спустя много лет, впервые поднявшись на поверхность, они поняли, что жизнь на Земле никуда не делась. И там вполне себе можно жить.

— Вот именно. Тогда почему-почему они продолжали нас всех обманывать?

— Сама подумай. Во-первых, тогда все их труды окажутся напрасны. «Чистота» ДНК, сломанные судьбы — все это было зря. Здесь, на Земле, они уже не смогли бы контролировать рождаемость. А еще, — Моник горько усмехнулась. — Зная Гранда, он скорее удавится, чем сделает это. Кто он на Антее? Капитан, глава, чуть ли не господь бог. А здесь? Здесь он тут же станет никем. Чистым. Бесполезным. Самым заурядным. В этом ли причина или в чем-то другом, но я уверена, что ему намного комфортнее управлять своей миниатюрной версией мира, чем затеряться в огромном, настоящем.

— Но это же бред какой-то! Плевать, чего он там хочет! Люди должна знать! У них должен быть выбор!

— Понимаю твои эмоции, Анна, — Моник выпрямилась, подошла ближе и присела на другой стороне кровати. — Я тоже так считаю. Я собрала группу неравнодушных. Мы работаем над тем, чтобы не просто спустить достаточно человек под воду. Но и открыть шлюз. Дальше вряд ли станет легче. Нужно распланировать все так, чтобы у нас была возможность говорить. Чтобы донести правду до каждого. А после, забрать с собой тех, кто этого захочет.

— В каком смысле «кто этого захочет»? — Возмутилась я. — Как можно этого не захотеть? Они же заперты там, все они!

Моник качнула головой, устало прикрыв глаза.

— Надеюсь, что так и будет, но… Твой отец и Ребекка знали правду. Но выбрали остаться, Анна. Некоторым людям удобнее закрыть глаза на неудобные вещи. Для них важнее личная безопасность и комфорт. Там для них все ясно и понятно. А здесь — опасно и неопределенно. Но ты права. Мы все равно должны попытаться. И однажды попытаемся. Но нужно время.

«Она не любила, когда я выпускал ее наружу. Ей было комфортнее жить в банке.» — Вдруг вспомнились слова Хайме о его крысе.

— Я была бы счастлива, если бы ты присоединилась к нам, Анна. Мы как раз работаем над тем, чтобы попасть на Антей.

Я встала и подошла к окну, обняв себя руками и уставившись наружу.

***

Мы провели в так называемом Нувоу-Руане несколько дней. И даже этого времени все еще было недостаточно, чтобы до конца переварить все, что с нами происходит. Можно ли нас за это судить? Несколько дней назад мы искренне верили, что являемся последними людьми во Вселенной и бороздим космические просторы для освоения новой планеты. А теперь… не важно, кем мы были теперь. Важно другое.

Мы свободны.

Все указывало на это, но я все еще не могла до конца поверить. Настороженно приглядывалась. Старалась быть незаметной, прогуливаясь по улицам разрушенного города. Искала в поведении местных закономерности. Чтобы понять, по каким правилам они живут. И вести себя так же.

Макс тоже был на стороже, но даже он по-доброму улыбался моей подозрительности. Даже ему было очевидно — здесь все иначе.

Делая шаг навстречу смерти, мы случайно шагнули сквозь нее и выбрали жизнь. Может, это наша награда за все, что мы пережили? Может, это и правда наш шанс начать новую жизнь?

Остальные пациенты поверили в свою удачу гораздо охотнее. Еще бы. После жизни взаперти, под пристальным надзором и гнетом жестокости, подобная атмосфера могла растопить любой лед.

Жители Нувоу-Руана с охотой налаживали с ними общение. Демонстрировали свои «суперсилы», ничуть не смущаясь их и ничего не опасаясь. Их возможности поразили даже меня. Похоже, свободная и бесконтрольная мутация ДНК сделала свое дело. Если наш Габриэль мог всего лишь переносить большие температуры, чем любой другой человек, то здешние люди спокойно засовывали руки в огонь и воспламенялись сами. Могли силой мысли передвигать предметы. Заставлять все лампы на улице по ночам моргать, устраивая настоящие световые представления.

Я часто бродила по городу одна. Тем более, что Макс стал часто пропадать где-то, пытаясь, как он пояснил, привыкнуть к новой реальности. Изучить ее и научиться использовать. Я не возражала. Макс привык выживать так, как умел. Возможно, именно его способности и жажда жить спасли всех нас. И подарили новый шанс.

Кейтлин было непросто. Она все еще боялась и сторонилась любых мужчин. Не умела им доверять, видела подвох во всем. Поэтому я попросила Моник найти ей исключительно женское занятие. Ее определили на кухню и учили готовить блюда из растений, которых мы никогда раньше не видели. А я сама пыталась иногда подступиться к ней, устраивая сеансы психотерапии. Думаю, она понимала, что я пытаюсь сделать. Но, на удивление, даже поддавалась. Наши отношения заметно оттаяли.

Габриэль сразу же согласился пойти в исследовательский отряд, который как раз собирался исследовать долину, где земля то и дело начала извергаться лавой и огнем. Ну хоть согреется, в конец-то концов!

Если отбросить все шутки в сторону, то мне нравилось смотреть на то, как оживились пациенты, которым удалось выплыть вместе со мной. Похоже, моя мечта сбылась. Они были нужны. Востребованы. В них действительно нуждалось человечество.

Чего не скажешь обо мне.

Я была растеряна. Неужели жизнь во лжи и жестких рамках была для меня комфортнее? Теперь меня окружали бескрайние просторы. А я понятия не имела, куда мне идти. Так ни разу и не вышла за пределы той улицы, на которой жила. Сама воздвигла вокруг себя новые невидимые стены. Понимала, но пока ничего не могла с этим сделать.

Оказывается, бескрайняя свобода тоже может пугать.

Что же касаемо предложения Моник — я думала над этим. И внутри меня горело обжигающее желание схватить тисками этот червоточенный корабль и поднять его со дна залива. Вытащить на свободу своих друзей. Помочь Леоне с Гленом снова быть вместе. Освободить остальных пациентов. И подвесить капитана Гранда прямо на статуе Единства.

Одна моя часть клокотала от желания взять в руки факел и положить этому конец. Я просто больше не видела для себя других вариантов. Чем еще я могу здесь заниматься? У меня ни суперсилы, ни полезных в этой реальности знаний…

Другая же моя часть отчего-то этому всему противилась.

Я не понимала, что со мной происходит. Весь мой день проходил в неясной тревоге. И лишь по ночам я чувствовала себя в безопасности. Когда Макс ласково целовал в макушку и притягивал к себе. Теперь открыто. Больше не скрываясь.

В эту открытость я тоже не могла поверить до сих пор. Неужели… нам и правда больше не нужно прятаться?

***

Тем утром меня разбудил Макс. Он ласково коснулся моей щеки, и я с трудом разлепила глаза. Какая рань. За окном еще было темно. Раньше, на Антее, отсутствие солнечного света никогда не мешало мне просыпаться по утрам. Как быстро ко всему привыкает человек.

Немного очнувшись, я тут же беспокойно дернулась, готовая бежать и спасаться. Но Макс придержал меня за плечи, понимающе и успокаивающе улыбнувшись.

— Все хорошо, квазарчик.

С быстро колотящимся сердцем, я откинулась обратно на подушки, шумно выдыхая. Только сейчас заметила на плечах у Макса лямки от тканевого рюкзака за спиной.

— Ты меня напугал.

— Ага, я заметил. По ощущениям, как будто мне стукнули по лбу, — он иронично изогнул бровь. Конечно. Его синестезия.

— Прости. Зачем ты меня разбудил?

— Хочу кое-что тебе показать. Одевайся теплее. Я буду ждать снаружи.

В этом весь Макс. Разбудил, ничего не объяснил, напугал меня до червоточинок. Натягивая на себя штаны, невольно заулыбалась. Люблю это в нем.

На улице не было никого, кроме прогуливающего туда-сюда с дурно пахнущей сигаретой часового. Только в паре окон уже горел свет. Я глубоко вдохнула, поежившись на утренней прохладе. Сладкий, чуть влажный воздух до сих пор кружил голову.

— Идем, — приветственно кивнув часовому, Макс взял меня за руку и куда-то повел.

Я заколебалась, ведь он вел меня куда-то дальше той области, за которую я старалась не выходить. Но как только переступила невидимую границу, с удивлением поняла, что мир при этом не раскололся на части. Небеса не рухнули на землю, не посыпались звезды. И со мной тоже… ничего не случилось.

Мы дошли до ратуши, за которой по-прежнему взлетала в воздух пыльца странных фиолетовых растений. В темноте раннего утра это выглядело еще волшебнее. Не только пыльца, но сами растения сияли тусклым призрачным светом. Глаз не отвести.

Кинув на меня быстрый взгляд, Макс крепче схватил меня за руку. И потащил прямиком туда. За ратушу. К бескрайнему полю волшебных цветов.

— Куда? Разве можно?.. — Замешкалась я.

Обернувшись, он выразительно закатил глаза.

— Доктор Дюруа, вы сами поставите себе диагноз, или это должен сделать я?

Обиженно насупившись — только потому, что этот паршивец попал прямо в точку — я поддалась. И послушно зашагала за ним.

Остановившись у границы сказочного поля, глубоко вдохнула ярко выраженный сладко-миндальный аромат. Пыльца скользнула в нос, защекотав его. Не выдержав, чихнула. И заулыбалась, протягивая ладони, чтобы коснуться светящейся пыли.

— Что это за растения?

— Я спрашивал, мне озвучили длинное запутанное название… И я решил, что будет проще называть их «пылинками». Как тебе?

— Очень говоряще, — улыбнулась я.

— Это еще не говоряще. Идем. Сама увидишь.

Он первым ступил на луг, осторожно раздвигая ногами тонкие стебли. Я сразу следом, касаясь пальцами нежных бутонов. Пыльца и призрачный свет окутали нас. Вскружили голову. И в какой-то момент я поняла, что… лечу. Ноги чуть оторвало от земли, шаги стали прыгучими и легкими, будто гравитация здесь немного подустала работать правильно. И скрутила тумблер назад.

Охнув, в очередной раз взлетев в воздух, рассыпая вокруг облака лиловой пыли, едва не завалилась на бок. Но Макс, смеясь, подхватил меня за талию и притянул к себе, приземляясь на обе ноги.

— Для бывшего космонавта, ты ужасно неуклюжая, квазарчик.

— Это просительно, ведь в итоге я оказалась скорее водолазом, чем космонавтом.

Макс нашел мою руку и крутанул за пальцы, будто в танце. Чуть подлетев, я плавно развернулась к нему спиной. И он обнял меня, прижав к себе.

Прямо перед моим взором, поддернутый призрачной дымкой, занимался рассвет. Словно фиолетовые звезды веснушками рассыпались по порозовевшему небу.

Макс наклонился и шепнул мне на ухо:

— Хотела бы пойти туда? Чтобы дотронуться до солнца рукой?

Я тихо засмеялась.

— Ты же знаешь, что это невозможно.

Макс рубанул свободной рукой воздух, ускоряя танец пылинок. А после слегка подпрыгнул. И мы стали медленно, как листья опавшие с деревьев, опускаться вниз.

— А это тоже невозможно?

— Возможно, — опускаясь на землю, тихо заулыбалась я.

— Мы понятия не имеем, какими еще чудесами успела обрасти планета за все эти годы. Мир поменялся.

— Здесь ты видишь цвета еще ярче?

— Да. Но до сих пор так и не нашел ничего даже близко похожего на твой цвет.

— А может и не стоит искать? — Насупившись, проворчала я.

Он рассмеялся.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я ведь дал клятву. Когда мы обручились.

— Ты ведь понимаешь, что это была не совсем настоящая церемония?

— С чего бы это? — Макс легонько ущипнул меня за запястье. — Считаешь, что наши слова стали бы честнее, если бы их выслушал капитан Лжец? Нет уж, Анна. Для меня все было по-настоящему. И другого мне не надо. Если, конечно, ты не передумала.

— Нет! Конечно, нет, — встрепенулась я, чувствуя тепло его рук и тела. Согреваясь.

Макс немного помолчал, явно собираясь с мыслями. А после вдруг спросил:

— Чего бы тебе хотелось?

Мысли тут же трусливо разбежались по углам.

— Смотря, о чем конкретно ты спрашиваешь.

— Ты прекрасно поняла вопрос, Анна. Вот мы здесь. Вырвались из клетки. Выжили. Очутились в мире без стен и ограничений. Ярком, цветном, интересном. Мы свободны. И теперь можем делать все, что захотим. Так чего бы тебе хотелось, Анна Вагнер?

Чуть зажмурившись, я уставилась на розовеющий рассвет. И не знала, что ему ответить.

— Наверное, теперь мы должны помочь узнать правду остальным на Антее?

Макс шумно выдохнул, отстраняясь и разворачивая меня лицом к себе. Его брови были строго сведены к переносице.

— Ответ неверный, квазарчик.

— Это еще почему?

— Потому что на самом деле, ты этого не хочешь. Думаешь, что должна это сделать. Снова рисковать собой. Чтобы всех спасти. Всем помочь. А где, позволь спросить, во всем этом то, чего хочешь именно ты?

— Но мне бы правда хотелось, чтобы мои друзья…

— Твоих друзей спасут и без твоей помощи, квазарчик, — Макс прикрыл глаза и устало улыбнулся. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Это бремя ответственности очень тяжело с себя скинуть, однажды взвалив на плечи. Но подумай вот о чем. Чем конкретно именно ты сможешь помочь? Если на корабле ты была одна, то здесь много других людей. Со способностями. С возможностями, — он поймал мой подбородок пальцами и приподнял лицо вверх. Вперившись в меня пронзительными зелеными глазами. — Ты привыкла взваливать на себя чужую ответственность. И абсолютно позабыла о себе. Разве ты недостаточно рисковала? Недостаточно страдала? Недостаточно сделала? Пожалуйста, Анна. Ответь мне на вопрос еще раз. Чего бы хотелось тебе?

Я застыла, чуть приоткрыв губы, загипнотизированная его глубоким взглядом. Мудрым и вдумчивым не по годам.

В голове вдруг возник один очень яркий образ.

— Как думаешь… — неуверенно заговорила я. — Эйфелева башня… Она могла уцелеть? Если мы находимся недалеко от того места, где в прошлом был Париж…

— Понятия не имею, — весело улыбнулся Макс. — Так давай проверим!

— Как? — Снова засомневалась я. — Предлагаешь просто уйти? Взять и уйти непонятно куда?

— Именно это я и предлагаю, — Макс перевел завороженный взгляд куда-то на бескрайний горизонт. — Если ты сильно захочешь, то мы вернемся сюда к моменту «эвакуации». Ты встретишь своих друзей. Но пока… Что нас держит? Мы всю жизнь провели взаперти. Теперь в нашем распоряжении целый мир. Полный таким количеством ярких пятен для нас двоих, что хватит сразу на несколько жизней вперед! Разве мы этого не заслужили, Анна? Свободы. И счастья.

Я смотрела на него, а в центре груди уже начал разливаться сладкий яблочный сироп вперемешку с томительным предвкушением.

Солнце поднялось над горизонтом, и я прищурилась, глядя на него и чувствуя на лице и коже приятное тепло.

— Заслужили. Да. Я тоже этого хочу, — я перевела на него решительный взгляд. — Когда отправляемся?

— Сейчас, — беспечно пожал плечами Макс. И повернулся ко мне полубоком, демонстрируя увесистый рюкзак у себя за спиной. — Я уже подготовил все необходимое.

Я удивленно вскинула брови, наигранно возмутившись.

— Ах, так? А если бы я сказала, что не хочу этого?

— Не забывай, — Макс сверкнул в мою сторону игривым взглядом. — Я вижу тебя насквозь, любимая.

Любимая.

Я обрушилась на него, обнимая. Он наклонился, долго и ласково меня целовал. Когда я отстранилась, лицо пылало от смущения. А он, видя это, тихо рассмеялся.

— Тогда… В какую сторону нам идти?

Макс беспечно пожал плечами.

— В любую. Какая тебе больше нравится?

Я указала на горящее оранжевым солнце.

— Эта.

— Отличный выбор! Но не совсем верный. Я уже уточнил у местных, в какой стороне бывший Париж и башня.

— Так ты знал, куда я захочу пойти?!

— Я узнал обо всех возможных достопримечательностях на всякий случай. Хотел произвести впечатление. Получилось?

Я рассмеялась.

— Получилось.

Он оттолкнулся от земли, взлетая высоко над пыльцой и цветами. Развернулся. Улыбнулся — искренне, счастливо, задыхаясь. И протянул мне руку.

Я больше не колебалась.

От автора: Вот и подошла к концу история Макса и Анны. Спасибо, что прошли этот нелегкий путь вместе с ними и со мной ♥ Но на этом приключения не заканчиваются! Хочу пригласить вас подписаться на меня, чтобы не пропустить новые истории. И обязательно заглянуть в уже написанные)