Глава 21. Правда, которая тебя убьет

Как можно одновременно чувствовать приятное тепло и невыносимый холод? Улыбаться и в то же время рыдать навзрыд? Взлетать в невесомости ввысь и тут же падать, разбиваясь о землю? Блуждать в непроглядной тьме и щуриться от слепящего света?

Весь этот спектр эмоций я ощутила сполна, проснувшись утром в своей комнате. Счастье. И горе.

Быть счастливой ненастоящей женой человека, который заполнил собой все бездонное сердце целиком.

Быть разбитой горем понимая, что совсем скоро его уже не будет рядом.

Каждое мгновение, каждую секунду времени, что у нас осталось, я проведу с ним. Наблюдая за тем, как розовеет рассвет на цифровом потолке, я твердо решила это для себя. Главное, чтобы новую дату для Обручения назначили как можно позже. А иначе я точно не смогу. Сломаюсь.

Умывшись, приняв душ, чувствуя приятную ломоту по всему телу, находя на нежной коже следы его прикосновений, я переоделась в чистое и приготовилась сбежать за обшивку корабля, пока все будут на завтраке. Придумаю оправдание потом.

Но не успела я приблизиться ко входной двери, как в нее коротко, но настойчиво постучали. Отец тоже вышел из своей комнаты, услышав стук. Еще не успел уйти на работу, странно. Хотел со мной поговорить? Может, Хайме ему обо всем рассказал?

Выяснить и это я не успела. Потому что открыла дверь. И нос к носу столкнулась с высоким, поджарым мужчиной, за спиной которого стояло еще двое. В одинаковой форме. Сотрудники УК.

— Анна Дюруа? — Спросил у меня высокий. Я взволнованно обернулась на отца. И ответила утвердительно. — Прошу вас пройти за мной.

— В чем дело? — Заволновался отец.

— Не могу сказать, — нехотя отозвался мужчина, уже подталкивая меня на выход. — У нас приказ.

***

Вот и доигралась, Анна, вот и допрыгалась. Странное дело. Случись подобное месяцем ранее, я бы тряслась от страха и умоляла простить меня и отпустить. Сейчас же… Я не чувствовала ничего. Легкое волнение, разумеется, но в остальном… Пустота. Смирение. Безразличие. Бейте меня, УК, ссылайте, куда хотите. Я ни о чем не жалею, и терять мне тоже больше нечего. Вернуть время назад — я бы сделала все ровно так же.

Не очень понимала, в какой именно стороне находится отдел УК. Иона рассказывал, я не очень старалась запомнить. Но в какой-то момент что-то начало подсказывать мне, что идем мы вовсе не туда. А куда-то в сторону административного крыла. Туда, где работала самая верхушка, управление. Даже мой отец, при его-то должности, работал в более скромной части корабля. А здесь… я была здесь лишь однажды. Когда мы с Максом случайно забрели в апартаменты самого капитана. И чудом унесли оттуда ноги.

Какого же было мое удивление, когда именно туда-то… мы и направлялись.

Вот теперь мне стало действительно страшно. Что от меня могло понадобиться самому капитану? Это явно какая-то ошибка.

— Заходите, — сухо приказал мне мужчина. И двое его сопровождающих, словно роботы, встали по обе стороны от двери, ведущей — я точно уверена — в апартаменты капитана!

— Простите, кажется, это какая-то ошибка.

В горле пересохло.

— Заходите, — с нажимом повторил мужчина, явно нежелающий утруждать себя лишними словами.

Я повиновалась. За моей спиной закрылась дверь — мужчины за мной не проследовали. Дверь в кабинет капитана была закрыта. Я направилась к ней, как на эшафот.

Что ему от меня нужно? Я не сделала ничего такого! Нет, сделала, конечно, но не до такой же степени!

Вдруг кто-то схватил меня за предплечье и потянул. От неожиданности потеряла равновесие. И провалилась в разноцветные ленты, которые разлетелись в стороны, пропуская меня внутрь.

Здесь пахло лекарствами. Препаратами. Которые пытались перебить чадящими аромапалочками. Стало только хуже. Этот запах сразу встал в носоглотке комом.

— Прости, что напугала.

Я резко обернулась. Жена капитана — бледная, с бесцветными пересохшими губами, в шелковом халате, висящем на слишком худощавом теле — отпустила мою руку и шагнула назад. Словно ей не хватало сил стоять слишком долго, она осела на постель. На прикроватной тумбе я тут же приметила еще полные ампулы. И шприцы. Но не смогла рассмотреть, что это за препарат. Хоть и догадывалась.

— Это вы вызвали меня? — Я попыталась вспомнить ее имя. О жене капитана было не слышно так давно. Много лет назад, когда я была еще ребенком, всем сообщили о ее болезни. С тех пор на публике она больше не появлялась. — Миссис Лаверли.

— Ребекка, — устало отмахнулась она. — Да. Прости за всю эту загадочность. Нельзя, чтобы кто-то узнал о том, что ты была у меня. Мой муж, он… старается оградить меня от общества.

— А те сотрудники УК…

— Подчиняются мне. Гранд выделил их специально под меня. Чтобы они выполняли мои просьбы. Сама выйти отсюда я не могу. Пожалуйста, присядь.

Она указала на обтянутый бархатом резной стул. И я присела на него, борясь с желанием узнать, почему капитан запрещает ей выходить. Был вопрос поважнее.

— Зачем вы меня вызвали? — Я осеклась. — Простите. Сначала я должна поблагодарить вас за помощь. Тогда… — Не уверена, что она вообще помнил об этом. В ее-то состоянии. — И все же…

Я снова замялась. Стоило быть осторожнее в словах. Я понятия не имела, чего от нее ждать.

— Почему я вам помогла? — Догадалась Ребекка, слабо и будто бы через силу улыбнувшись. — Просто я тебя узнала.

— Мы с вами… знакомы?

Она прищурилась, внимательно рассматривая меня с ног до головы.

— Ты, должно быть, не помнишь. Была совсем маленькой. Звезды… Как только увидела тебя, решила, что призраки прошлого вернулись за мной. Ты так похожа на нее.

Я тут же догадалась.

— На Моник?

Ребекка кивнула.

— Это было страшно. Осознать, как много лет прошло с тех пор. Я и не заметила… Время летит так быстро. А ведь я обещала ей позаботиться о тебе. А потом… Мне жаль, Анна. Что меня не было рядом. Это непросто. Но так сложилось. Может, хотя бы теперь я смогу тебе помочь.

Ее слова были спутаны и непонятны. Она словно ныряла в водоворот собственных мыслей и терялась в нем, снова выныривая.

— Я не очень понимаю… Вы и так очень помогли нам тогда. И спасибо, что никому не рассказали.

Она отмахнулась.

— Это меньшее, что я могла для тебя сделать. Но в том-то и проблема, — она содрогнулась, будто от холода, и обняла себя руками. Взгляд метнулся к препаратам, лежавшим на прикроватной тумбе. — Ты похожа на нее не только внешне. То, что ты делаешь… Ты заблудилась. Как она. И пропадешь точно так же, если не остановишься. Как мы с ней.

— Хотите сказать, что Моник… она тоже выходила из жилого блока по ночам?

Отчего-то Ребекка тихо и немного безумно рассмеялась.

— Вы очень похожи. Очень похожи… Тот парень. Он из клиники? Ты тоже там работаешь?

Я внутренне ощетинилась, запротестовала. Не хотелось ей отвечать. Я ничего о ней не знала. Но ей словно и не нужен был мой ответ.

— Это ни приведет ни к чему хорошему, Моник, — она назвала меня именем матери. А глаза все сильнее поддергивались туманом. — Мы были такими же. Молодые, любопытные, упрямые. Делали все наперекор, лезли, куда не следует. Еще со школы такими были. А после Обручения так и еще хуже. Она пыталась изменить условия для своих пациентов. Не выходило. Она злилась. А тут меня выдали замуж за Гранда. Мы часто проводили время здесь. Она знала, чувствовала. Стала очень нервной, дерганной. Я пообещала ей, что позабочусь о тебе в случае чего. А потом… мы залезли туда, куда не стоило. Узнали страшный секрет, — ее взгляд вдруг дернулся в сторону, и тут же вернулся на место. У меня внутри все похолодело. — Мы обе больше не смогли жить, как раньше. Видишь, чем все закончилось? Остановись хотя бы ты. Остановись, Моник. Хватит. Тебе ничего не изменить.

— Этот секрет… про ту комнату? Красную комнату?

— О, нет-нет-нет-нет-нет. Хуже, гораздо хуже. Если знаешь про комнату, значит такая же, как она. Значит идешь по ее стопам. Остановись. Я обещала ей. Упустила. Забыла. Время прошло так быстро, я и не заметила…

Все холодело и замирало внутри от ее безумного взгляда и от голоса, который становился то тише, то громче. Я снова взглянула на прикроватную тумбу. И на препараты со шприцами.

— Это он подсадил вас на них? — Вдруг поняла я. — Капитан Гранд? Подсадил, чтобы контролировать? Чтобы вы молчали о том, что узнали?

Ее глаза расширились. И она упала на кровать, пытаясь дотянуться до ампул. Будто я пришла, чтобы у нее их забрать.

Среагировав быстрее, я вскочила на ноги и опередила ее. Отпихнула ее пальцы и выхватила ампулы.

— Вы же сами понимаете, что он делает с вами, Ребекка. Вам нужна помощь! Велите своей охране водить к вам врачей. Прекратите принимать эту дрянь! Это вам нужна помощь, а не мне.

— Отдай!

Вдруг найдя откуда-то силы, она вскочила на ноги. И попыталась отобрать у меня препараты. Я мягко толкнула ее обратно на кровать. Значит, они с Моник дружили. А потом мама узнала что-то ужасное, с чем капитан мириться не стал. Собственную жену заставил замолчать, а Моник… Действительно ли это был сердечный приступ?

Что же такого ужасного могла узнать мама? Что еще от нас скрывают?

У меня было два пути. Отдать ей препараты и уйти, больше никогда об этом не вспоминая. Жить обычной жизнью в надежде приземлиться на новой планете еще при жизни. Чтобы снова встретить Макса.

Или…

— Что она узнала?

— Не надо. Остановись. Живи счастливо. Я хотела предупредить тебя. Чтобы ты остановилась. Не повторяла ошибок.

— Я должна знать.

— Нет! Это слишком… невыносимо. Остановись. Я должна защитить тебя! Я обещала!

Сделав шаг назад, я подняла руку, сжимающую препараты, над головой.

— Говорите. Или я их разобью.

Она в панике метнулась ко мне, но я предупреждающе подняла ампулы еще выше, будто размахиваюсь. И она остановилась, даже не дыша. Не сводя безумный взгляд с препаратов, от которых уже очень много лет она была зависима. Настолько зависима, что даже не заметила, как прошло много лет. Взаперти. В этой комнате, пропахшей аромамаслами и медицинским спиртом.

Завыв, как раненный зверь, она осела на пол, схватившись за голову.

— Я говорила тебе, Моник. Просила не делать этого. Ты не послушала.

— Что. Она. Узнала?

Вдруг резко замолкнув, будто ее разум на мгновение прояснился, она подняла на меня влажные глаза. И медленно указала пальцем в ту же сторону, куда уже кидала странные взгляды. И тут до меня дошло.

Там находился кабинет капитана.

— Я обещала. Не стану говорить. Буду до последнего умолять тебя остановиться. Забыть о том парне. Перестать искать ответы. Прожить тихую счастливую жизнь. Родить детей. Позволить твоей паре любить тебя. Разве это так плохо?

На мгновение я задумалась. Что, если она права? Что, если именно так мне и стоит поступить? Уйти. Забыть. Жить.

Но я медленно покачала головой.

— Я бы хотела. Но не могу. Наверное, вы правы. Все-таки мы с ней очень похожи. Я так не могу. Не могу жить во лжи зная, что где-то совсем рядом находится правда. Не смогу закрывать глаза на всю несправедливость, которая происходит вокруг. И делать вид, будто меня это не касается. Думала, что смогу. Но нет.

Она поджала губы, снова ткнув мне в сторону кабинета капитана.

— Тогда иди туда и найди ответы сама. Я не стану тебе помогать.

Кивнув, опустила ампулы на пол. Минула разлетающиеся в стороны цветные ленты, которые лизнули меня по плечам и ногам. Вошла в кабинет капитана. Долго ходила вдоль стеллажа, пытаясь найти ту самую заветную страшную правду.

И нашла…

***

— Возмутительно! И что они придумают в этот раз? Уборщик-психопат? Ну-ну, — мило выпячив пухлые губки, возмущалась Даниэла, делая пальчиком «ай-ай-ай». — Пора бы уже признать, что что-то с этими клетками в зоопарке не так, вот и все. И наказать виновных! Сколько можно? Повсюду эти… перья!

— Не ты ли украшала ими свои волосы в самом начале «птичьего безумия»? — Весело хохотнул Иона, уворачиваясь от сестринского тычка.

— Украшала. А потом так начали делать абсолютно все! Сначала белыми, потом черными перьями. Подражатели!

— А ты украшай и черными, и белыми. Запусти новый тренд.

Даниэла всерьез задумалась над этим.

— Никто ведь не решит, что я пытаюсь уколоть капитана, если сделаю такую прическу на новой церемонии? Кстати, я уже подала жалобу! Администрация возместит мне все, до последнего! Я целое состояние отдала на прическу в прошлый раз. И придется делать ее снова. Кстати, новое платье я уже заказала. А ты, Анна?

— Да, — я улыбнулась. — Уже заказала.

Я солгала. Хоть мое первое платье и было бесповоротно испорчено… новое я еще не заказала.

— Ты покажешь мне свой новый образ? — Добавила я участливо.

Даниэла этому крайне удивилась. Обычно я не проявляла такого интереса к нарядам и украшениям. Но видно решила, что я решила встать на путь истинный. И с охотой согласилась.

Этим утром мы снова завтракали вместе. За нашим столиком. В просторном светлом зале с журчащим античным фонтаном по центру. Я с аппетитом ела картофельные оладьи. И с теплом и любовью смотрела на своих друзей.

Казалось, что все снова было, как раньше. Даниэла возмущалась и постоянно поправляла волосы, кокетливо поглядывая на Райана. Он будто бы безразлично молчал, но все равно внимательно нас слушал. Иона дурачился и подтрунивал над сестрой. Хайме выступал в роли примирителя, гася любой назревающий конфликт еще в зародыше.

Казалось, что все было, как и раньше. Но как раньше… не будет уже никогда.

С нами не было Леоны. Теперь, перебравшись к новоиспеченному мужу, которого уже сегодня утром сослали на ректоры, она будет ходить совсем в другую столовую. С другими людьми, другими мыслями.

Не было между нами прежней беззаботности и легкости. Вроде бы и улыбались друг другу, но лишь потому, что не произносили вслух все то, о чем молчали.

Между нами с Хайме больше не было той уютной нити, соединяющей нас. Я все еще любила его, тепло и трепетно, как своего лучшего друга. Думаю, он меня тоже. Но обстоятельства, в которые загнало нас общество сыграли с нами злую шутку.

И все-таки больше всего картину моего мира поменяли не события, отдалившие нас друг от друга. А я сама. Мой взгляд на вещи сильно изменился за это время. Он стал острее. Внимательнее. Я приобрела свою суперспособность. Видеть детали. Настоящее. Игнорируя напускное, ненастоящее.

Не уверена, радоваться этому или нет. Но как есть, так есть.

Перед тем как разойтись по работам, я вдруг приняла для себя решение. И попросила Хайме меня проводить.

Он вел себя непривычно молчаливо. Шел рядом, но не решался первым завести разговор. Так что это сделала я:

— Недавно мне приснилась твоя крыса. Она была живее всех живых. И мы строили для нее отдельную комнату.

Кинув на него осторожный взгляд, заметила, как он чуть улыбнулся.

— Она не любила, когда я выпускал ее наружу. Ей было комфортнее жить в банке.

— Еще бы! Такую уютную банку мы для нее соорудили. Всем банкам банка! — Решившись, я взяла его под локоть. И доверительно прильнула к человеку, который был и всегда останется моим лучшим другом. — Я скучаю по тем беззаботным денькам, когда все, что от нас требовалось — это просто ходить в школу. Наши посиделки допоздна друг у друга. Грандиозные планы по освоению новой планеты.

— О да. Мы решили, что отселимся ото всех подальше. И построим собственный корабль, в котором будет жить.

— Точная копия Антея, но поменьше. Нам не надо слишком много. Только Даниэла решила занять целый этаж в одиночку.

— В этом вся Даниэла. А потом вы с Леоной строили планы, как исключить ее из нашей общины.

Я тихо засмеялась, уже видя, как впереди маячит вход в клинику. Мы остановились, и я уже собралась уходить. Но вдруг остановилась и долго смотрела на Хайме. Будто сегодня увидела его впервые. Он выглядел вымотанным и уставшим.

— Мне очень повезло с таким другом, как ты.

Хайме взглянул на меня сверху-вниз, сдержанно улыбнувшись. Спокойно и нежно. Совсем, как раньше.

— Взаимно, принцесса. Хорошего тебе дня.

Проводив Хайме взглядом, я направилась вовсе не на работу. Ух и знатный выговор меня ждет! Спишем это на истерику невесты, свадьбу которой сорвали прямо у алтаря.

Мой путь сегодня лежал на второй уровень. Я уже написала Леоне, договорившись о встрече. Из всей нашей компании она соглашалась встречаться только со мной. Ей как раз полагался выходной в честь обручения. Даже при том, что мужа у нее почти сразу отобрали.

Встретившись в пустой комнате отдыха второго уровня, мы крепко обнялись. Несмотря на свою плачевную ситуацию, она выглядела счастливой. Глен-то, Глен-это. Я слушала ее и не могла наслушаться. Улыбалась и тихо смеялась над ее извечной эмоциональностью.

— Не думаешь снова начать общаться с ребятами? — Спросила я, пытаясь вытащить дощечку из шатающейся башенки старой потрепанной Дженги.

— Пока нет.

— «Пока» звучит обнадеживающе. Знаешь, Даниэла спрашивала о тебе. Думаю, она скучает. Да и Иона уже тысячу раз пожалел о том, что сделал. Он, конечно, дурак, но зла никогда никому не желал.

— Да знаю я, — скривилась Леона, высматривая, какую бы дощечку вытащить следующей. — Я вернусь… когда-нибудь. Конечно, друзья на дороге не валяются, мы столько лет вместе. А ошибки совершают все, идеальных не существует. Ты это хотела сказать, госпожа психолог? Знаю я, знаю. Просто пока… Нужно время. Да и Райан — не хочу его видеть. Сразу становится противно от самой себя.

— Как ты сама точно заметила — все совершают ошибки, — башня от моего вмешательства опасно шатнулась, и я застыла. — Слушай. Как тебе живется на втором уровне?

— Непривычно. Как-будто свалилась в глубокую грязную яму, — хохотнула Леона.

— Ты бы хотела отсюда выбраться?

Башня пошатнулась от моего вопроса. И с грохотом рассыпалась по столу.

— Вместе с Гленом — да. А одной… Теперь уже нет. Знаешь, я не особо верила во всю эту лабуду с обручением. Но как только мы зачитали друг другу клятвы… Я поняла, что это для меня не пустой звук. Я дождусь его. И всыплю по первое число, чтобы больше даже не думал делать что-то незаконное. Пять лет — не такой уж и большой срок. Знаешь, Глен перед отправкой сдал свой биоматериал… Завтра же пойду в репродукционную клинику. И начну подготовку к подсадке эмбриона. Этот засранец как раз пропустит все самое сложное! Крики, слюни, пеленки. Вернется на все готовенькое! Зато мне не будет скучно.

Я с удивлением уставилась на подругу.

— Я тебя не узнаю. С каких это пор в голове моей подруги такие мысли?

Она вдруг спокойно и абсолютно уверенно мне улыбнулась.

— Просто нужно встретить нужного человека, Анна.

— Да… — я грустно улыбнулась. — Тут я с тобой согласна.

***

Днем забежала к отцу, чтобы принести ему обед. Мы мило поболтали и обсудили покупку нового платья и мой переезд после обручения.

Это был хороший день. Рада, что смогла провести его со своими близкими.

Потому что уже совсем скоро — утром следующего дня — они узнали… Что меня не стало.

***

Попрощавшись с Леоной, я не стала подниматься на первый уровень. Дождавшись, когда она уйдет в апартаменты Глена, в которых теперь жила, я прошла практически по ее пятам. Но свернула чуть раньше.

Элизабет была на работе, чтобы не вызывать подозрений. Но дверь оставила открытой. Я провела у нее дома несколько часов, а после ко мне присоединилась Кейтлин. Мы обе дождались исполняющую обязанности В. А. и еще пару ее людей, которые вызвались помочь.

Честно говоря, мое присутствие значительно упрощало им задачу. Они даже посетовали на то, что я не присоединилась к ним раньше.

Нашей первой остановкой была клиника, где я работала. Я вошла туда одна. Долго объяснялась перед Генри, потому что Кейтлин наотрез отказывалась его отвлечь. Боялась, что тогда точно не выдержит и решит остаться. Поэтому мне пришлось отделываться от него самой. Чтобы добраться до пункта выдачи постельного белья и одежды пациентам. Выдумав историю о том, что кого-то там стошнило, я выпросила у медсестры два комплекта одежды.

Проходя мимо жилого блока, кинула взгляд на палату Макса.

И спешно зашагала мимо.

Нырнув в обшивку корабля, мы с Кейтлин переоделись в форму пациентов. А после Элизабет и ее люди долго вели нас куда-то. Они то и дело заглядывали в какие-то комнаты через решетки вентиляций, а после шли дальше, к новой решетке.

— Места сбора все время разные, — пояснила Элизабет.

Наконец, мы нашли нужное место. Это была нужная комната. Да только вот мы опоздали.

Элизабет удрученно цыкнула.

— Я говорила, что не всегда может получиться. Извиняйте уж, девушки. В следующий раз.

Запаниковав, я оттолкнула ее от решетки, сама заглядывая за нее. Сотрудники УК в полном молчании выводили из маленькой комнатки пациентов клиники. Часть уже вывели. Я не увидела Макса. Зато заметила другие знакомые лица. Там были и Габриэль с Эммой, и Даниэль. Все взрослые. Видимо, их выписали ввиду возраста. Детей среди пациентов не было.

— Возвращаемся? — Шепотом спросил мужчина из В. А.

— Естественно, чего уж. Форму оставим. Пригодится в следующий раз.

Они медленно, стараясь издавать как можно меньше шума, побрели по тоннелю обратно. А я вдруг поняла… Что не готова сдаться.

К червоточине все это.

Схватив Кейтлин за руку, упрямо потянула ее в другую сторону. В ту, куда уводили пациентов. Ее первая и самая очевидная реакция — дернуться, чтобы вырваться. Ощетиниться. Но я сильнее сжала пальцы и яростно ей прошептала:

— Хочешь уходить, уходи. А я сделаю это. Сегодня.

Оглянувшись через плечо и поймав вопросительный взгляд Элизабет, Кейтлин отвернулась. И пошла за мной.

— Плевать. Идем.

Я шарила руками по влажным стенам, ища первую попавшуюся дверь.

— Испугайся. И сразу беги от них, — скомандовала я ей, находя рычаг.

— Разве нам не наоборот…

Это было рискованно. Поблизости не было решеток, чтобы оценить обстановку снаружи, а у меня не было суперсилы Макса. Одной секундой раньше, и все пропало, ничего не выйдет.

Вдох. Выдох.

Капелька невезения, и мы с Кейтлин отправимся на реакторы. Но выбора не было. Сейчас или никогда, червоточина меня подери!

Открыв дверь и за руку вытащив наружу Кейтлин так, что она упала, быстро закрыла за собой дверь. Повезло. Толпа пациентов ушла немного вперед, как и двое сотрудников УК, замыкающие их с хвоста. Секунда в секунду. Как только я захлопнула дверь, на звук тут же обернулся один из них.

И я побежала. Затравленно оглядываясь, делая вид, будто мне удалось отделиться от толпы и сбежать. Кейтлин сразу за мной. Не очень правдоподобно, но мужчины, к счастью, особо не разбирались. Схватили за волосы и тут же грубо пихнули в хвост процессии, большая часть которой уже зашла в шлюз, который обычно был закрыт.

Макс был в числе тех, кто зашел туда первым. Это хорошо. Нельзя, чтобы он заметил меня слишком рано и выдал мой секрет.

— Совсем обалдели, — возмущался один из УК, толкая Кейтлин в спину после того, как она попыталась укусить его за руку. Переиграла. Но не страшно. — Пошли! В новую жизнь, скатертью дорожка!

Я старалась не говорить и даже не дышать. Но он все равно заметил меня. Уловил цвет моего голоса. И обернулся.

Его лицо исказилось ничем не прикрытым страхом.

— Нет, — сначала тихо, растерянно начал он. А после поднял шум. — Нет! Она не из клиники! Анна Дюруа, первый уровень! Уведите ее, она пробралась сюда, чтобы сбежать с корабля!

Он всем телом упал на плотную толпу столпившихся у прохода людей. Толкался, злился, пытался прорваться. Но в таком тесном замкнутом пространстве шлюза это было невозможно.

— Эй, вы меня слышите, придурки?

— Да-да, слышали мы уже эту песню сотни раз. Топай уже. Ну, быстрее, чего вы какие нерасторопные?

— А ну пшла, — я почувствовала ощутимый тычок в поясницу. Вскрикнула и упала на стоящую передо мной девушку. — Тоже мне!

Войдя в раж, мужчина начал лупить нас палкой в спины, по ногам. Пациенты кричали, пытаясь затолкаться в слишком тесное пространство шлюза как можно быстрее. Поднялась паника. Я терпела. Больше всего доставалось мне и Кейтлин — мы были замыкающими. Она, как и я, молчала, героически выдержав каждый удар. И в какой-то момент я почувствовала, как она нашла мою руку. И ободряюще сжала.

— Просто возьмите свои терминалы и проверьте списки, тупые вы куски дерьма! — Не сдавался Макс. И тогда уже Габриэль схватил его в охапку и оттащил к дальней стене.

— Если не заткнешься, я вытащу тебя оттуда и хорошенько отделаю, псих ты ненормальный!

Тогда, когда за моей спиной с шелестом закрылся люк шлюза, я впервые поймала его взгляд. Он был в бешенстве. Он был пропитан страхом. И отчаянием.

— Нет, — одними губами, будто в бреду, шептал он, неверяще качая головой из стороны в сторону. — Нет-нет-нет-нет-нет. Скажи им, Анна!

Огромный горький ком разъедал глотку изнутри. Я ласково улыбнулась ему. И покачала головой.

— Давайте пропустим его к ней, — крикнул кто-то, растрогавшись.

— Да!

— Давайте!

Пациенты вжались в стены, каким-то чудом образуя для Макса узкий проход ко мне. Но как только он подобрался ближе, вместо того, чтобы обнять меня… Он начал яростно колотить в люк.

— Откройте! Ублюдки! Выпустите ее, она живет на первом уровне! Откройте, червоточина вас победи!

— Макс… — Я мягко коснулась его плеча, но он никак не реагировал.

С остервенением долбил по металлу до тех пор, пока его разбитые костяшки не начали пачкать белизну обшивки и рукава красным. Пока его голос не сорвался от безумного животного крика. Пока пространство не заполнило шипением. Началась герметизация.

— Макс, пожалуйста, — уже не сдерживая слез, я обхватила его сзади, крепко обнимая.

Когда стало ясно, что никто его уже не слышит, удары стали реже, пока окончательно не сошли на нет. А его руки не повисли вдоль туловища, пачкая одежду кровью.

— Зачем ты это сделала? — Зло выдохнул он, так и не повернувшись. А мне так хотелось… увидеть его лицо.

— Это мой выбор, Макс.

— Это не выбор, Анна!

Он скинул с себя мои руки и, наконец, обернулся. Но смотрел на меня отнюдь не влюбленными глазами. Он был в бешенстве.

— Почему ты такая неуправляемая? Я говорил тебе! Столько раз предупреждал не соваться сюда! Ты и понятия не имеешь…

— Имею, Макс, — спокойно, будто примирившись с судьбой, я улыбнулась ему. Протянула руку и коснулась щеки.

Он снова отпихнул мою руку. А потом поймал ее. И притянул к себе, прильнув к ней в отчаянном жесте.

— Нет, не имеешь. Глупая… Нет там никакой станции. Открытый космос и больше ничего. От нас просто избавляются, вот и все. А ты… Ты могла жить. Что ты наделала? Я шел сюда, и меня грела только одна мысль — что ты будешь жить!

Сердце сжалось от того, как он это сказал. Как притянул меня к себе и обнял, будто мог укрыть меня собой от того, что нас ждет.

— Я знаю об этом. Слышишь? Знаю. И, Макс…

Времени совсем не осталось. Шипение стало громче, заглушая взволнованные крики тех, кто услышал слова Макса... Вторая дверь, которая не приведет нас ни на какую закрытую станцию, начала открываться.

Я знала, куда шла. Знала, что ждет нас теперь.

Увидела на настоящих чертежах Антея в каюте капитана.

Это был мой выбор. И теперь… мне предстояло столкнуться с последствиями.

Все произошло очень быстро. Я крепче обняла Макса, уткнувшись в шею, где быстро стучал пульс. Он прижал меня к себе так, будто это могло меня спасти. Изо всех сил.

Дверь с громким шипением отъехала в сторону. За мгновение до встречи с бесконечностью стало невыносимо холодно. Меня вырвало из рук Макса и вышвырнуло наружу.

Все, что я успела сделать — задержать дыхание.

А дальше…

Ничего.

Когда все успокоилось, я зависла в невесомости, теряя связь с реальностью.

Темно.

Холодно.

Пусто.