Глава 20. Церемония Обручения

Он не сдержал свое обещание.

Был нужен мне. Так сильно нужен мне…

Но его не было рядом.

С той ночи, Макс больше не появлялся. Он избегал меня. Едва я замечала его в холле клиники, как он тут же исчезал. Я ловила его взгляд, но он больше не смотрел на меня.

И в какой-то момент, сходя с ума от горечи, которая отныне стала постоянным моим спутником, мне начало казаться, будто ничего и не было. Не было никакого Макса. Не было ярких пятен и цветов, словно раскраску, преобразивших безжизненно белый корабль. Не было тайных встреч, проникновенных разговоров, перевернувших весь мой мир. Не было рыбок кои в канализации, которых просто не могло там быть. Не было невесомости и звезд, которые светили только для нас двоих.

Не было нас.

Я все это выдумала. Лишь бы заполнить хотя бы чем-то абсолютно пустое и ледяное сердце. Теплый яблочный сироп. Чем не лучший выбор?

Нет, разумеется, я понимала, что все это было правдой. Иногда даже порывалась явиться к нему в комнату и потребовать объяснений. Но каждый раз одергивала себя.

Он не хочет меня видеть. После всех тех слов… Пожалел? Понял, что не чувствует того, что чувствую я? Или ему просто надоело? Наигрался? Я наскучила ему?

Звезды, я просто схожу с ума. Почти ничего не ем. Делаю все на автомате. Часто плачу. Смотрю в одну точку отсутствующим взглядом, пока кто-то постоянно пытается со мной поговорить.

Даже Леона, которой и без того тошно, видит, что со мной происходит. Мы часто проводим время вдвоем. Сначала она пыталась со мной говорить. А после сдалась. И мы начали молчать. Так лучше. Проще. Разговорами уже ничего не исправишь. Моя история почти подошла к финалу. Потому что с каждым новым утром все ближе становился тот самый день…

День церемонии Обручения.

До утра заветного дня я старательно избегала Хайме. Знала, понимала, что это ничего не изменит. Что сегодня я должна буду отправиться к алтарю вместе с ним… и стать его женой. Но сердце упрямо этому противилось. Даже несмотря на то, что было разбито другим. Тем, кого каждый день перед сном, я представляла рядом с собой в этот день. Как иду с ним рука об руку. Как он с восторгом любуется мною, игриво улыбаясь уголком рта. Как произношу клятвы, влюбленно глядя ему в глаза. Как мы скрепляем их в нашем самом первом супружеском поцелуе…

Я плакала каждый раз, представляя это. И сегодня мне было особенно тяжело встать с кровати утром. Тяжело смотреть на легкое длинное платье, которое вчера принес для меня отец. Тяжело даже думать о том, как я посмотрю в глаза Хайме. Как смогу позволить ему… касаться меня.

Поэтому, так и не взглянув на свое свадебное платье, я обула кроссовки. Вставила в уши наушники. И отправилась на пробежку. Буду бежать до тех пор, пока сердце не начнет биться настолько быстро, что из него силой выбьет все, что я позволила себе почувствовать.

Как назло, в коридорах было слишком много людей, и у меня не получалось нормально разогнаться. Многие сегодня готовились к Обручению. Сразу несколько пар будут проходить церемонию по очереди. Поэтому вокруг царила суета. Все улыбались, то тут, то там слышался смех. Это был радостный день для всего Антея. Но не для всех его жителей.

Несколько раз бездумно сворачивала в сторону клиники, в глупом порыве снова увидеть его. Поговорить. И тут же разворачивалась назад.

Это ничего не изменит. Он не хочет меня видеть. Ему все равно.

И вот я вошла в непривычно красиво украшенный зал в невесомом шелковом платье, приятно струящимся по ногам. Мои волосы были собраны в очаровательную кудрявую прическу. Крупные локоны касались лица — так и хотелось собрать всю эту красоту в хвост на затылке. Оголенная кожа ключиц и плеч сияли от блесток, которыми брызнула на меня веселая Даниэла, забежав перед самым началом. Наверняка, я была безумно красива сегодня. И мне бы хоть попытаться улыбнуться. Не ради себя, ради Хайме. Но я не могла.

Он встретил меня, шагая из ровного строя женихов, облаченных в строгие белые костюмы — традиционная одежда для Обручения на Антее. Подошел почти вплотную. Я опустила взгляд. А он нежно и невесомо трепетно вплел в мои волосы белоснежный цветок. Такие цвели только раз в году на фермах отдельной станции корабля. Дарить эти цветы своей половине было красивой традицией.

— Спасибо, — я постаралась выдавить из себя улыбку, беря Хайме под локоть.

Он повел меня вдоль рядов белоснежных стульев, украшенных шелковыми лентами.

— Все хорошо?

— Да. Просто волнуюсь немного.

— Ты выглядишь просто потрясающе, принцесса.

— Ты тоже, — отозвалась я, даже не взглянув на него.

Он не заслужил этого. Мы оба, червоточина меня подери, этого не заслужили!

Но я справлюсь. Не сегодня и не завтра, но справлюсь. Стану для него такой женой, которую он заслужил. За семью замками запру внутри разбитого сердца безумные чувства к другому мужчине.

Когда-нибудь.

Но не сегодня.

Церемония началась. Когда первая пара вышла к алтарю, и капитан Гранд лично начал зачитывать для них заранее заготовленный текст, я осмотрелась. Даниэла светилась от счастья, положив голову на плечо Райана, который скучающе прикрыл глаза и, казалось, задремал. Леона крепко и решительно держала за руку здоровяка Глена, желваки которого ходили ходуном. За рядами стульев столпились родные и близкие молодожен. Там же стоял и мой отец. Поймав мой взгляд, он с любовью и гордостью улыбнулся.

Очередь дошла до Леоны и Глена. Несмотря на все, что ждало их дальше, подруга улыбалась. Здоровяк Глен привычно сохранял спокойствие. Но крепко держал за тонкие ручки свою невесту. У них могло бы все получится. Жаль, что все так вышло.

И вот очередь дошла до нас с Хайме. Меня затрясло. Хайме поднялся первым и подал мне руку. Я впервые за все это время подняла на него взгляд. Он коротко и ободряюще кивнул, коснувшись оголенного плеча.

Заиграла торжественная мелодия. Я взяла под руку своего будущего мужа. Поправила подол платья, цветок в волосах. Гордо выпрямила спину. И мы неспеша, как требовали традиции, зашагали к алтарю.

Это была металлическая арка, украшенная лентами и воздушной тканью. Прямо под ней располагался стол с терминалом, за которым, улыбаясь, стоял капитан Гранд.

Когда мы с Хайме остановились перед аркой друг напротив друга, капитан коротко кивнул, начиная зачитывать свой текст.

Церемония началась.

— Пусть звезды и бесконечный космос станут свидетелями союза двух космических скитальцев. Как вы, космические скитальцы, путешествуете сквозь века и пространства, так и ваша любовь будет преодолевать любые трудности, любые преграды, ведь она сильна, как звезда, и стойка, как астероид, — торжественным тоном заговорил капитан Гранд, взяв нас с Хайме за руки и соединяя в одно наши ладони. Друг ободряюще сжал мои ледяные пальцы. — Пусть ваш брак будет как звездное небо, ярким и волнующим, пусть он освещает вам путь и наполняет ваши сердца светом и теплом. Ваш союз — наш шанс снова возродить цивилизацию на новой планете. Да поможет нам ваша любовь, забота и взаимоуважение. Я, капитан Гранд, властью данной мне предшественниками, прошу вас — Анна Дюруа и Хайме Эндрюс — обменяться клятвами.

Хайме глубоко вдохнул, явно волнуясь. Но несмотря ни на что, я видела, чувствовала, как для него это важно. Как он счастлив быть сейчас здесь, рядом со мной. Звезды… Я не смогу. Не смогу проронить ни слова.

С задних рядов послышался шепоток.

— Анна Дюруа, я — Хайме Эндрюс — клянусь ценить и оберегать тебя. Клянусь любить искренне и беззаветно…

Сначала тихий шепот стал еще громче, взволнованнее, быстро сменяясь испуганными вскриками. Хайме прервал свою речь, кинув взгляд в сторону. И тогда я услышала это.

Шорох. Шелест. Я уже слышала этот звук раньше. Что-то смутно знакомое, только в этот раз звук сопровождался… карканьем?

Этот звук будто оставлял на душе рваные короткие порезы. Паника и тревога в одночасье сменили торжественную обстановку.

Кто-то подошел к дверям, открывая их, чтобы взглянуть, что происходит снаружи. Зря. Сотрудник УК не успел его остановить.

Стремительной черной кляксой на фоне белоснежного корабля, в зал ворвалась целая стая птиц. Черных. Пугающих.

Десятки выпущенных из клетки воронов заполонили собой все пространство церемониального зала. С мерзким карканьем некоторые из них врезались в шары, и те лопались с громким хлопком. Напуганные люди начали выбегать наружу, толкая друг друга, сбивая с ног. Словно черный снег с потолка на наши головы посыпались перья.

Завороженная этим зрелищем, я единственная не пыталась убежать. Будто обезумев, протянула ладонь. И поймала еще теплое черное перо, бережно сжав его пальцами.

Макс.

Это точно сделал он.

Но зачем? Неужели, чтобы сорвать церемонию? Чтобы…

Все кричали и были напуганы. Я — улыбалась.

Все это время Хайме внимательно наблюдал за мной.

— Вывести людей. Не допустить панику, — спокойно и собранно скомандовал капитан Гранд, бросив свой пост у терминала. Оставив нас с Хайме одних у алтаря.

Я почувствовала на своем предплечье крепкую хватку своего так и не состоявшегося мужа. Хайме заставил меня прийти в себя, чуть встряхнув и заставляя посмотреть на себя. Я нехотя перевела взгляд. Хайме был напряжен и непривычно серьезен. За его идеально приглаженными рыжими волосами быстро и хаотично метались вороны.

— Идем, — коротко и сухо бросил он мне, утягивая за собой в толпу.

Выбраться отсюда оказалось непросто. Толпа в панике хлынула наружу, будто под потолком летали не птицы, а чума. Впереди я заметила Глена, который прикрыв Леону собой, спешно уводил ее прочь. Но Хайме и не думал нагонять их. Быстрым шагом он повел меня в жилое крыло. А после — к себе домой.

Здесь никого не было. Его родители еще не вернулись, мы их опередили. Похоже, этот расклад Хайме очень даже устраивал. Он усадил меня на диван. Налил себе воды. И долго пил, отвернувшись от меня, будто пытаясь прийти в себя. Уж не птицы его так расстроили, это точно.

— Это он? — Вдруг угрожающе тихо заговорил Хайме, так и не обернувшись. Он старался говорить спокойно, но было слышно, что он балансирует на грани. Одно неверное слово, один шаг в неправильную сторону — он потеряет контроль. Это страшно. Еще никогда не видела Хайме таким.

Я сразу поняла, о ком он говорит. Нет смысла строить из себя дурочку.

— Не могу знать точно, но… — пальцами вцепилась в ткань ненавистного белого платья. — Думаю, что больше никто не мог.

— Зачем он это сделал?

— Я не знаю, Хайме. Мы не говорили… уже очень давно.

Стакан с шумом опустился на стол, заставляя меня вздрогнуть.

— Он сделал это, чтобы сорвать наше обручение, Анна. И ты это знаешь.

Я молчала, наблюдая за тем, как Хайме разворачивается, вперившись в меня тяжелым затуманенным от гнева взглядом. Видела, как злые слезы застыли в его глазах, но он не давал им выхода. Звезды…

— Между вами что-то было? — Вопрос, как удар по лицу наотмашь.

Теперь влага наполнила и мои глаза. Я отвела взгляд. Молчала.

— Ты его любишь?

Слюна во рту вдруг стала горькой и вязкой.

Так и не дождавшись ответа, Хайме тяжело подошел ближе и навис сверху.

— Ты любишь его, Анна?

— Люблю, — вдруг сорвалось с губ.

Я сжалась в комок, будто бы теперь он мог меня ударить. Но Хайме никогда бы не поступил со мной так. Сколько бы боли я ему не причинила. И от этого становилось только хуже. Лучше бы он просто меня ударил.

Хайме ничего не сказал. Не стал кричать или обвинять меня в чем-то. Получив ответ на мучающий его вопрос, он отошел к иллюминатору. И уставился на далекие звезды за стеклом.

— Прости, принцесса, но это зашло слишком далеко. Я должен рассказать о нем УК. Давно надо было это сделать.

— Нет! — Вскрикнула я, вскакивая на ноги. — Не надо, Хайме! Пожалуйста!

— Он опасен, Анна, — Хайме хмуро посмотрел на меня через плечо. — Не только для корабля. Но и для тебя. Знаю, что ты меня возненавидишь. Но я должен это сделать.

— Но тогда его…

— Так будет лучше. И ты это знаешь. Мне жаль. Когда-нибудь, ты успокоишься и поймешь. Надеюсь, даже простишь меня.

Я понимала. Но все внутри меня протестовало. Кричало и билось в агонии. Беспомощно кидалось на прутья крепко запертой клетки. Той клетки, в которой я родилась, и в которой мне жить. До конца своих дней.

Глотая слезы, подхватив подол слишком белого для моей темной души платья…

Я выскочила наружу, в коридор. И побежала.

Белый подвядший цветок оторвался от волос. И остался одиноко лежать на полу его дома.

Мне было плевать, что на меня оглядывались прохожие. Плевать, что повсюду сновали сотрудники УК, пытаясь разогнать всех по домам, а над головой то и дело появлялись темные тени — вороны. От их протяжного карканья становилось страшно, все внутри переворачивалось. Сердце беспокойно билось, уколотое необъяснимой тревогой. Что бы они не пытались сказать на своем птичьем языке, это явно не было ничем хорошим.

«Ты испорченная. Сломанная» — мерещилось мне.

«Преступница!»

«Вам никогда не быть вместе»

«Выхода нет!»

Макса не оказалось ни в холле клиники, ни в комнате. Убедившись, что никого вокруг нет, я скользнула за обшивку корабля в конце коридора. И с облегчением обнаружила в нужном месте запасной фонарик.

Снова найти дорогу до его тайного логова оказалось непросто. Несколько раз я сворачивала не туда и возвращалась назад. Подол белого платья беспощадно промок и пропитался грязью.

Наконец, мне удалось отыскать ту самую заветную дверь. И снова накрыла паника. Что, если его нет и здесь? Что, если я не смогу его отыскать? Увидеть хотя бы еще один раз. Даже, если он не будет мне рад. Даже, если велит убираться.

Оранжевые огоньки от гирлянд плясали на бегущей вперед воде. Мое взволнованное дыхание отскакивало эхом, проносилось по тоннелю вперед. Туда, где — теперь я знала точно — был он. Пройти вперед. За поворотом.

Когда я приблизилась, Макс стоял ко мне спиной, будто не заметил моего появления. Яркий направленный свет прожектора ярко освещал подвесную конструкцию, к которой Макс сосредоточенно подвешивал новые детали. Его красивый ровный профиль отбрасывал на стену над незаправленной кроватью четкую тень. Я застыла, наблюдая за тем, как подрагивают его ресницы. Как беззвучно шевелятся губы. Как напряжены его плечи, обтянутые одеждой жителя Антея, явно ему не по плечу.

У него над головой кружил одинокий ворон. Заметив меня, он пронесся совсем близко от моего лица, будто прогоняя. И умчался прочь, по каналу.

— Уходи, Анна, — даже не обернувшись, бросил он, продолжая перебирать нити на своей скульптуре. Тень лица «девушки» от его действий становилась все размытее. Безобразнее.

— Не уйду, пока ты не объяснишь, зачем это сделал, — я была настроена серьезно. И его безразличный тон ни разу меня не обманул.

— Сделал — что?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Он не стал отнекиваться. Помолчал немного. И тихо ответил:

— Это была неудачная шутка. Уже жалею, что это сделал. А теперь уходи.

Слова, словно лезвием по коже. Он даже не повернулся. Даже не посмотрел на меня. Неужели, ему и правда все равно?

Нет. Я в это не верю.

— Посмотри на меня, Макс.

Пальцы Макса замерли на одной из нитей. Вся конструкция опасно дрогнула. Шумно выдохнув, он провел по лицу руками, зарываясь пальцами в волосы.

— Не могу.

— Почему?

— Анна, пожалуйста, — почти взмолился он.

— Почему, Макс? Ответь мне! Я не уйду!

Замахнувшись, он зло и отчаянно, наотмашь ударил по своей скульптуре. Часть нитей оторвались и предметы с грохотом упали на пол. Эхо звона завибрировало внутри меня волнами.

— Потому что тогда больше не смогу перестать на тебя смотреть!

Я застыла, оглушенная невыносимой горечью его слов. На мгновение мне показалось… Будто я увидела цвет его отчаяния. На это невозможно было смотреть. Невыносимо.

Подавшись порыву, шагнула вперед. И крепко обняла со спины. Правая ладонь легла аккурат в место, где билось его сердце. Учащенно, быстро, отчаянно.

— Почему ты избегал меня?

Он долго молчал прежде, чем ответить.

— Потому что меня переводят, Анна. Скоро… я не смогу быть рядом с тобой.

Словно невидимая рука схватила меня изнутри за внутренности и со всей силы сжала. Я прикрыла глаза. В глубине души…

Я это знала.

Но это все равно не отвечало на мой вопрос. И мне не хотелось говорить об этом. Сейчас он здесь. Рядом. Только это важно.

— Ты хотел сорвать церемонию? Поэтому выпустил птиц?

Его грудная клетка завибрировала от беззвучной усмешки под моими онемевшими от холода пальцами.

— Какая поразительная дедукция, доктор Дюруа, — в его голосе сквозила горечь.

— Тогда почему ты избегал меня? Если тебе не все равно! Я думала… Ты ведь обещал. Что будешь рядом. Соврал.

— Я сказал, что буду рядом столько, сколько смогу, квазарчик. И это время закончилось. Я решил, что так будет проще. Для тебя.

— И все же сорвал церемонию.

— Сорвал.

— Почему? Скажи мне. Пожалуйста.

Вдруг его теплые пальцы опустились на мои ледяные, мнущие ткань одежды на его груди. И сжались.

— Потому что на его месте должен был быть я! Это должен. Был. Быть. Я. Червоточина!

Я задохнулась, прижимаясь к его спине всем телом.

— Да, — тихо, стараясь не заплакать, выдохнула я. — Это должен был быть ты, Макс.

Взяв меня за руки, он разомкнул объятия. Я запротестовала, но он упрямо развернулся ко мне лицом. И с жадностью остановил взгляд на губах. Страшно захотелось его поцеловать.

Я смотрела на него, ярко освещенного светом прожектора. На его всклокоченные волосы и серьезные зеленые глаза. Я знала каждую его черточку. И любила каждую из них. Любила его мимику. Его мысли. То, каким он видит этот мир. Любила его всего, без остатка. Так почему… Почему мы должны примириться с судьбой?

К червоточине судьбу!

Вдруг в голову пришла безумная, но абсолютно ясная и правильная мысль. Будто шторм, терзающий Земное море, внезапно стих. И наступил долгожданный штиль. Выглянуло солнце.

Взяв Макса за руки, я заговорила. Неспеша и уверенно:

— Пусть звезды и бесконечный космос станут свидетелями союза двух космических скитальцев, — Макс нахмурился, отрывая взгляд от моих губ и заглядывая в глаза. — Как мы, космические скитальцы, путешествуем сквозь века и пространства, так и наша любовь будет преодолевать любые трудности, любые преграды, ведь она сильна, как звезда, и стойка, как астероид, — осознав, что за слова я произношу, Макс было дернулся, словно решив остановить меня. Но вдруг его глаза загорелись такой же слепой решимостью, что горела и во мне. Он чуть улыбнулся. И сильнее сжал мои пальцы. — Пусть наш брак будет как звездное небо, ярким и волнующим, пусть он освещает нам путь и наполняет наши сердца светом и теплом. Наш союз — это шанс подарить друг другу вечность в воспоминаниях друг о друге. Да поможет нам наша любовь, забота и взаимоуважение. Я, доктор Анна Дюруа, властью данной мне этим местом и яркими пятнами, что мы оставили в сердцах друг друга, прошу тебя — Макс Вагнер — обменяться со мной клятвами.

Наклонившись, он коснулся своим лбом моего. Мягко и спокойно улыбнулся. И уверенно заговорил:

— Я — Макс Вагнер — клянусь любить тебя, Анна Дюруа, до самого последнего вздоха. Клянусь думать о тебе каждое мгновение, когда меня не будет рядом. Клянусь, умерев, найти тебя снова, в другой жизни. И во всех следующих жизнях, которые мне доведется прожить. Все мое — твое. Сердце и душа. Отныне и навсегда. Пусть звезды станут свидетелями моих слов.

— Я — Анна Дюруа — клянусь любить тебя, пока не погаснет последняя звезда на небе. Клянусь бережно хранить тебя в своем сердце и считать дни до нашей новой встречи. Сколько бы лет не минуло, я клянусь принадлежать только тебе одному. Все мое — твое. Сердце и душа. Отныне и навсегда. Пусть звезды станут свидетелями моих слов.

В оригинале, в конце этой клятвы говорилось немного иначе. Не только «сердце и душа», но и тело. Сердце, душа и тело… Но мы оба намеренно исключили из клятвы то…

Чего не сможем отдать друг другу навсегда. Только правда. Все по-настоящему.

Будто все еще не веря в то, что мы делаем, Макс аккуратно приподнял мое лицо за подбородок. Коснулся меня пронзительным взглядом. И поцеловал.

Отстранившись, я обняла его так крепко, будто его могли забрать у меня прямо сейчас.

— Сколько времени у нас осталось?

Макс потерся кончиком носа о мою макушку.

— Два с половиной дня, квазарчик.

Не важно, почему именно это случилось именно сейчас. Из-за того, что кто-то из УК запомнил его лицо и нашел? Или просто пришло время, и клиника больше ничем не может ему помочь? Угрозы Хайме теперь тоже не имели никакого смысла. Важно было лишь одно.

Два с половиной дня.

— Больше не смей избегать меня, Макс Вагнер. Я хочу быть рядом с тобой. Все то время, что у нас осталось.

Макс ласково провел рукой по моим волосам.

— Я тоже этого хочу. Но…

— Если ты еще раз извинишься за то, что позволил мне в тебя влюбиться, я тебя ударю. Мы не виноваты. Так сложились звезды.

— Значит, так начнется наша семейная жизнь, Анна? С угроз? — Отстранившись, он весело изобразил удивление на лице. Я засмеялась и все-таки пихнула его в плечо.

— В твоих интересах придумать что-то получше.

— И правда.

Решительно хмыкнув, он вдруг подался вперед. Легко подхватил меня на руки и закружил. Я вскрикнула и громко расхохоталась. Эхо моего голоса многократно отскакивало от стен. Я видела, как завороженно Макс оглядывался по сторонам.

Наткнувшись ногами на матрас, он осел на него, мягко опуская меня на подушки. От них пахло кисло-сладкими яблоками. Уперевшись руками по обе стороны от моей головы, он навис сверху, любуясь мной. Я почувствовала, как загорелись щеки, стало жарко. Щемящее тепло зародилось где-то в районе солнечного сплетения. И сладко опустилось ниже.

— Будь со мной, — неожиданно для самой себя, выдохнула я.

Макс тряхнул головой, стряхивая с ресниц отросшие волосы. Его дыхание сбилось и участилось. Теперь он смотрел на меня внимательно и слишком серьезно. Будто читал насквозь.

— У тебя могут быть проблемы… после.

— Тебя волнует только это?

— Да, — я видела, как пелена накрыла его глаза. Как он сдерживался, жадно пожирая меня глазами. И от этого становилось еще тяжелее думать. Мысли стали тише. Желания громче. — Неужели тебе в голову могла прийти мысль, будто я могу не хотеть… тебя? Ты прекрасна, Анна. Даже будь я слепцом, это бы ничего не изменило.

— Тогда… плевать. На то, что будет, — выпалила я. Будто в бреду, он провел кончиками пальцев по моей шее. Поднялся к щеке. — Я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Если не…

Договорить мне было не суждено. Подавшись мне навстречу, Макс яростно и отчаянно меня поцеловал. Это не было даже близко похоже на те поцелуи, что были у нас раньше.

Больше не было неловкости.

Не было недомолвок.

Не осталось ограничений.

Теперь я его. А он мой. Так будет всегда. Что бы не случилось.

Не прерывая поцелуй, он скользнул рукой в вырез юбки длинного платья, которое бесстыдно задралось до самых колен. Мы одновременно задохнулись, когда он жадно сжал пальцы на нежной коже бедра. А после наши дыхания снова смешались в одно, когда мы тяжело задышали сквозь рваный безудержный поцелуй.

Непонятно откуда взявшийся жар волнами растекался по всему телу, опускаясь все ниже. Заставляя меня дрожать и цепляться за широкие и сильные плечи Макса в поисках опоры. Чтобы не потерять связь с реальностью слишком быстро. Но это происходило стремительно.

Мы не говорили и не обсуждали, что нужно делать дальше. Чувствовали движения друг друга, будто уже делали это раньше когда-то давно, в прошлых жизнях. Он изучал мое тело сквозь одежду руками, а я подавалась ему навстречу, шумно и тяжело дыша. Каждый раз ощущая тепло и жар в местах, которых он касался.

Откинув голову на подушки, я вздрогнула и бесстыдно застонала, когда он коснулся губами и языком моей взмокшей шеи. Легонько провел по ней зубами. И улыбнулся сквозь поцелуй.

Я вцепилась в его рубашку, пытаясь стянуть ее с него, и он тут же выпрямился, стягивая ее через голову. Я приподнялась на локте и провела пальцами по его худощавому, но очень крепкому и рельефному торсу. А он поймал мою руку и в нетерпении прижал к губам, заставляя меня приподняться.

Нависнув сверху, он чуть замедлился, опустив руки на мои плечи. Будто прося разрешения. В ответ я накрыла его руку своей. И мы вместе стянули ткань платья с одного плеча… А после и со второго.

Обнаженную, ничем неприкрытую кожу, обожгло холодом. Я вздрогнула, стыдливо прикрывая грудь. Но Макс поймал мои руки. И медленно опустил вниз.

— Не надо, — хрипло выдохнул он. — Ты… очень красивая, Анна. Я хочу видеть… тебя всю.

Закрыв глаза, я вновь упала на подушки, а он коснулся губами ключицы. Опустился ниже. Бережно и осторожно огладил грудь. Второй рукой приподнимая мои бедра, чтобы стянуть остатки платья. Оно шелком стекло по ногам.

Он опустился еще ниже, а я вцепилась пальцами в его волосы, мелко дрожа. Заметив это, Макс укрыл нас одеялом. Но дрожала я вовсе не от холода. То ли от волнения. То ли от нетерпения.

Внутри меня все горело, я металась по подушке, будто в бреду ловя его губы, уже сама бесстыдно оглаживая его напряженную спину, плечи, руки. Чувствуя, как его прикосновения становятся все порывистее, а руки скользят по талии, животу, опускаются к бедрам, к внутренней их стороне. И мой жар опускается еще ниже, вслед за его касаниями. А я подаюсь ему навстречу бедрами, сама не ведая, что творю.

Я не чувствовала стыда или страха. Даже легкая боль отступила куда-то далеко-далеко, на задворки остальных — ярких, ослепительных, головокружительных — ощущений. Макс был невероятно осторожен. Я видела, как тяжело ему было сдерживаться. Но он ловил взглядом каждое мое движение, слушал вздохи, то замедляясь, то ускоряясь.

Все именно так, как и должно было быть. Словно мы были созданы друг для друга. Только так правильно. Наши плотно прижатые друг к другу тела. Сердца друг напротив друга, быстро бьющиеся в одном ритме. Наши тихие несдержанные вздохи и стоны. Все громче и несдержаннее.

Четкие очертания теней на стене из-за бьющего в упор прожектора. Два силуэта сплелись в одно. Ритмичные движения. Наш безудержный танец только для двоих.

Он и я.