Глава 19. Столько, сколько смогу

Странное дело. За последние дни я натворила столько дел, нарушила столько правил, наплевала на все, чему меня учили с рождения…

А чувствовала себя при этом окрыленной и счастливой. Еще никогда мне не было так же хорошо.

Вкус запретных поцелуев все еще ощущался на губах. Это было так же сладко, как и горько. Но я старалась не думать о последствиях. Я знала, что как только первая такая мысль заберется в голову, за ней хлынут и остальные. А мне так этого не хотелось! Так не хотелось медленно сгорать изнутри от чувства вины. Бесконечно думать, что же будет дальше. В глубине души я знала, что ничего хорошего меня там не ждет. Теперь нет. Так к чему все эти переживания, если хотя бы сейчас мне было настолько хорошо?

Днем в клинике я ловила на себе пронзительные взгляды зеленых глаз, от которых внутри все подпрыгивало и переворачивалось. Сладкий яблочный сироп растекался по внутренностям. Мне хотелось этого постоянно. Выходить из кабинета и искать его взглядом. Незаметно улыбаться. Проходя мимо, касаться его кончиками пальцев. И с трепетом ждать новой встречи. Когда нам больше не нужно будет скрываться.

Знаю-знаю-знаю! То, что я делала и чувствовала — отвратительно по отношению к Хайме. Но я… Звезды… Я так счастлива.

Хотя бы недолго, я могу побыть счастливой?

А Макс… Я вижу, что и его терзают похожие чувства. Мы не говорили об этом. Наверное, оба понимали, чем этот разговор закончится. Он неизбежен. Но, чем дольше мы будем с ним затягивать, тем дольше… сможем притворяться нормальными?

Днем поговорила с Кейтлин. Рассказала о своем плане. По началу она не поверила. Мне пришлось рассказать ей обо всем в мельчайших подробностях, чтобы она, наконец, смогла выдохнуть. Скоро все закончится. Неужели, хотя бы здесь у меня получилось сделать все правильно?

Вечером, перед ужином, заглянула в гости к Леоне. Даниэла и Райан уже были здесь и весело щебетали на диване, попивая ароматные чай. В то время, как на хозяйке дома просто не было лица.

Вслед за мной пришел и Хайме. Звезды… Как мне теперь вообще смотреть ему в глаза? Надежда на то, что со временем я смогу полюбить своего лучшего друга погасла ровно в тот момент, когда я осознала, что мое сердце, вопреки всем преградам и запретам, принадлежит Максу. Так странно это осознавать! Макс и я… Каждый раз, когда в мыслях всплывал его образ, хотелось глупо улыбаться.

Ничего не могла с собой поделать. Я должна собраться. Леоне нужна моя поддержка. А Хайме… Ничего не могу с собой поделать. Едва он вошел, я тут же отвела взгляд, сев на диване так, чтобы рядом со мной больше не осталось свободных мест.

— Ты как? — Участливо поинтересовался Хайме у Леоны, занимая место рядом с ней.

Леона отвечала ему невпопад. Постоянно кидала взгляд в сторону входной двери. Я взяла ее за руку, пытаясь поддержать. Несмотря на их ссору с Ионой, Леона ждала именно его. Друг, чувствуя свою вину за случившееся, вызвался разузнать, что будет дальше с Гленом, который попался вместе с остальными повстанцами.

И вот он пришел. Леона тут же подскочила с места, шагая ему навстречу.

— Ну? — Вместо приветствия, она хмуро обратилась к нему. Зная подругу, она бы еще месяц с ним не разговаривала, если бы не обстоятельства, которые вынуждали ее это делать.

— Его занесли в список на перевод, — всегда веселый Иона сегодня был непривычно хмур и серьезен. — Он работал инженером вентиляционных систем. За ним закрепят это место. Но ближайшие пять лет ему придется поработать инженером на станции с реактором. Ну, это там, где вырабатывается электроэнергия…

— Я знаю, что это, червоточина тебя подери, Иона!

— Ладно-ладно, — он выставил перед собой раскрытые ладони, будто усмирял дикого зверя. — Я понял. Ты не в настроении. Это еще не все.

Я подошла к Леоне сзади и заставила ее опуститься обратно на диван. Она была податливой, как тряпичная кукла. Кажется, она даже не заметила, что сменила положение, продолжая сверлить горящим взглядом Иону.

— Что еще?

— Я… ну…

— Говори уже! — На этот раз на него прикрикнула Даниэла, которая, как оказалось, тоже затихла, отстранившись от Райана.

— Почему все здесь на меня орут? — Иона вздохнул. — Ладно. В общем, я пытался узнать, можно ли в связи с произошедшим расторгнуть помолвку Леоны и Глена.

— Что? — Лицо Леоны внезапно вытянулось. — Кто тебя просил?!

— И? — Вмешалась я, положив ладонь на плечо подруги.

— Это немного… странно. Никому так и не выдвинули настоящих обвинений. Ограничились предупреждениями и переводами. Из-за этого оснований для расторжения помолвки нет. Я пытался что-то сделать, правда, — Иона упал в ближайшее кресло и провел рукой по волосам. — Но ничего не вышло. Глена продержат здесь до дня Обручения. А после сошлют на реакторную станцию. А оттуда… Не выпускают до окончания срока. Мне жаль, Леона. Правда жаль. Я не мог поступить иначе, это моя работа. Ты ведь понимаешь? — Он перевел блуждающий по комнате взгляд на меня, будто искал поддержки. И я, по его мнению, оказалась единственным человеком здесь, способным понять его поступок. — Но все ведь не так плохо, да? Обвинений не выдвинуто. Официально он чист перед законом. Пройдет пять лет и…

— Хватит, — строго одернула его Даниэла, заметив, как изменилась в лице Леона. — Лучше замолчи.

— Но я сделал все правильно!

— Это уже не важно, — покачал головой Хайме. — Другой вопрос в помолвке. Может, получится найти какой-то закон, который позволил бы разорвать ее? Или, мы могли бы поспрашивать у…

— Нет, — вдруг заговорила белая, как полотно Леона. — Перестаньте. Я ничего этого не хочу.

— Но, милая… — осторожно вмешалась Даниэла.

— Нет! Я не хочу другого мужа, ясно? Я буду ждать его, — она закивала и безмолвно зашевелила губами, будто в бреду. Я смотрела на нее и не узнавала. Неужели она… влюбилась? Повернувшись, она вдруг уставилась на Хайме. — Или… Точно-точно. Архив. Наверняка, все данные и списки о переназначениях хранятся в Архиве. Это ведь недалеко от твоего отдела, Хайме? У тебя есть доступ, так? Ключ-карта.

— Возможно, — осторожно кивнул он.

— Точно-точно, — вновь закивала подруга, не на шутку нас всех испугав. — Мы все исправим. Войдем туда и удалим его из списков. Никто даже не заметит. Да?

Впервые за этот вечер я взглянула на своего будущего мужа. Его лицо скривилось от жалости и вины. Вины за то, что ему придется ей сказать.

— Прости, Леона. Я не могу этого сделать. Это против правил.

— К червоточине правила!

— Я понимаю, ты расстроена…

— Ах, ты понимаешь? — Скривилась в усмешке она, выпуская Хайме и отворачиваясь. — Да ни червоточины вы все не понимаете. Хорошо вам. У вас все складывается, как надо. Идеальная жизнь идеальных детишек богатеньких родителей. Живете в роскоши и ничего вокруг не замечаете. А зачем? У вас же все хорошо. А остальные сами виноваты в своих проблемах. Сами виноваты в том, что родились не на том уровне. Сами виноваты в том, что никто никогда не даст им работы получше. Что кто-то, кто уселся повыше, крутит их жизнями, как хочет.

— О чем ты говоришь? Ты одна из нас, — чуть резковато возразила Даниэла.

— Я тоже так думала! Но на деле, я никогда не была одной из вас. Разве вы не понимаете? Я родилась на втором уровне. И все происходит именно из-за этого. Сначала мне выбрали пару, от которой меня воротило. Совпадение ли, что Глен житель именно второго уровня? Нет. Они просто хотели вернуть меня на свое место, вот и все. Потом, когда я смирилась и даже умудрилась влюбиться, они отобрали у меня и это! В наказание за то, что я столько лет жила не своей жизнью. Даже в Архиве, на работе. Нас с Хайме взяли на одинаковые должности. Но он занимается важными документами, у него есть доступ в закрытые отделы. А у меня нет. Понимаете? Они знали. Они обо всем знали! Они промыли всем нам мозги настолько, что мы готовы предать самых близких своих друзей, лишь бы выслужиться на работе! Лишь бы остаться на своем месте. И не оказаться на уровень ниже. Равенство, единство… Дерьмо это все!

Вскочив с дивана и грубо выпутавшись из моих рук, она рванула в сторону своей комнаты. Не обращая внимания на наши оклики, Леона закрылась там и больше не отвечала.

Ужин прошел без Леоны и в полном молчании. От приподнятого настроения не осталось и следа.

Отказавшись от компании Хайме, направляясь домой ближе к отбою, я уже знала, что этой ночью снова не буду спать.

Я должна проникнуть в Архив.

***

Дождавшись отбоя и вооружившись фонариком, я выскользнула из апартаментов. Убедившись, что вокруг никого, направилась к секретной двери в обшивке корабля. Но не успела и коснуться ее, как вдруг почувствовала позади чужое присутствие. Дыхание. Близость.

Обернуться мне не позволили. Прижали к твердой груди и оплели сзади руками, заключая в теплые объятия. Губами и кончиком носа он прижался к моей шее, выдыхая горячее дыхание.

— Как ты… — сердце все еще быстро стучало из-за страха. Или причина все-таки была в другом? — Я даже не слышала, как ты подошел!

— Нужно быть внимательнее, квазарчик, — я почувствовала, как его мягкие губы растянулись в улыбке на моей коже. — Скажи это.

Он скользнул кончиком носа по шее выше, пытаясь заглянуть через плечо в мое раскрасневшееся от такой близости лицо.

— Сказать что?

— Что угодно.

Я повернула лицо в сторону, едва не столкнувшись с его губами. Так близко. Он смотрел на мои неотрывно. Жадно. С предвкушением.

Я тихо рассмеялась. И произнесла его имя. Завороженный цветом моего голоса, он прижал меня к себе еще крепче. А после, явно нехотя, отпустил.

— Прости.

Я знала за что он просит прощения.

— Все в порядке, Макс.

Горько усмехнувшись, он покачал головой.

— Это не так, квазарчик. Мне следовало бы держаться от тебя подальше. Так было бы лучше для тебя. Если честно, так я и собирался поступить. Но как только увидел…

Горло сжало от сказанных слов. Все внутри меня выражало яростный протест.

— Пожалуйста, не избегай меня. Если, конечно, сам не решишь, что больше не хочешь меня видеть…

— Шутишь что ли? — Вдруг снова повеселел он, выразительно фыркнув. — Вроде такая умная, вечно пишешь в терминале сложные непонятные формулы, книжки читаешь… А иногда говоришь такие глупости. Ладно. Обсудим твою внезапно вскрывшуюся легкомысленность и мою несдержанность позже. А сейчас… Не хотите ли рассказать мне, доктор Дюруа, куда это вы так старательно и ужасно неумело крались?

Червоточина.

— Если честно… Я должна кое-что сделать.

— О, — Макс подозрительно прищурился. — Судя по всему, что-то ужасно-ужасно запрещенное.

— Именно так. И в этот раз я не хотела впутывать в это тебя. Кажется, это будет непросто.

— Ну разумеется, — он закатил глаза. — Дурной пример заразителен, доктор Дюруа. Обязательно занесите это в свои заметки. Не стоит повторять за мной, я не лучший пример для подражания. И что же, позволь узнать, ты задумала?

— Ты ведь помнишь жениха моей подруги, Глена?

— Так и знал. Да за тобой глаз да глаз нужен, Анна! Ты и так сделала достаточно. Тебе мало? Никак не можешь остановиться?

— Я должна ей помочь, понимаешь? Леона этого не вынесет. Их поженят, а потом его сошлют на реакторы. А вдруг он не вернется?

— Скорее всего, — хмуро заметил Макс.

— Я не могу этого допустить. Она моя подруга. Пусть хоть у нее…

Я замолчала, так и не продолжив фразу. Но он, кажется, понял все и так.

— Я не хочу впутывать в это тебя, — продолжила я. — Это мое дело и мои проблемы. Я сделаю все сама.

Мои слова почему-то очень развеселили Макса.

— Позволь я сам буду решать, квазарчик.

— Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.

— Какие? — Он развел руки в стороны. — Я ничем не рискую. В отличии от тебя. И будет лучше, если с тобой будет кто-то, в ком еще остался здравый смысл. Забавно, да, слышать это от пациента клиники для чудиков? Сама-то понимаешь, до чего ты докатилась?

— Не зуди, — проворчала я. — Ладно. И, Макс…

— М?

— Я боялась, что ты не придешь.

Он самодовольно усмехнулся.

— Так какой у нас план, квазарчик?

Мой план был, мягко говоря, идиотским. Но другого не было. И отступать я не намерена.

Идеально было бы, согласись Хайме пойти со мной. Ведь у него, судя по разговору друзей, был пропуск в нужную мне часть Архива. Но я знала, что он ни за что не согласится на это. Да и просить не очень хотелось. С учетом всего, что произошло…

Но я наделялась на то, что он хранил пропуск в своем кабинете. Знать бы еще, где этот кабинет находится. Но, думаю, на месте разберемся. Все-таки со мной был Макс. Так гораздо спокойнее. Уверена, он снова что-нибудь придумает.

— Я плохо знаю Архив, — предупредил он меня еще по пути туда. — Был там всего раз и сразу понял, что это ужасно скучное место. Но сразу скажу — вентиляция там необычная. Видимо, для поддержания особенного климата. Чтобы старые документы сохранить. Там очень узко. Так что придется выйти где-то в холле и пойти по коридорам. Что там с камерами тоже не знаю. Но увижу, если они будут включены.

Подумав, Макс нехотя добавил.

— Если честно, Анна, это плохая идея. Слишком большой риск. Как думаешь, у меня есть шанс тебя отговорить?

— Я должна попытаться. Мы будем осторожны.

Возможно, я была слишком категорична. И мне стоило бы к нему прислушаться. Но слова Леоны никак не выходили из головы. Она моя лучшая подруга. Я должна хотя бы попробовать.

Из обшивки корабля, как и сказал Макс, мы вышли в холле. В темноте аварийных огней он выглядел иначе. Голограммы были выключены, стойку рецепции поглотили плотные тени. Только модель Антея продолжала крутиться и слабо гореть над пьедесталом. Понятия не имею, почему ее тоже не выключили на ночь.

Не успела я шагнуть вперед, как Макс схватил меня за руку и дернул назад.

— Камера, — тихо шепнул он, показав куда-то в темноту.

Я ничего не увидела. Но доверилась парню, который тихо продвигался вдоль стены, прижимаясь к ней спиной. Я — сразу следом.

Как только мы добрались до коридора, ведущего к самим помещениям архива, куда вход всем, кроме сотрудников, был запрещен, Макс сообщил, что здесь мы можем передвигаться спокойно.

Включив фонарики, не теряя ни минуты, с бешено колотящимся от страха сердцем, мы двинулись вперед.

Длинный коридор вел в огромное множество дверей. Первые двери поддались мне без проблем, и вели они в технические комнаты для персонала, небольшие комнаты со стеллажами, со столами с бесконечными потухшими терминалами.

— Унылое местечко, — заметил Макс, засветив мне в лицо фонариком из пустой секции одного из стеллажей.

Не могла с ним не согласиться.

Оживив парочку терминалов, мы попытались найти на них информацию о том, где находится кабинет Хайме. Но вместо этого наткнулись на блоки зашифрованных данных. Мозг сломать можно! Весь мой энтузиазм быстро куда-то испарился. В моих представлениях все должно было быть гораздо проще. Зашел, потыкал в ближайший терминал, удалил из списка Глена и домой. Ага, как же!

Делать нечего, пришлось заглядывать в каждую новую комнату. И чем дальше мы проходили, тем реже перед нами беспрепятственно открывались двери.

— Зачем вообще запирать двери в блоке, в который и так посторонним не зайти? — Ворчала я себе под нос.

— Видимо, смысл есть, — многозначительно хмыкнул Макс, намекая, судя по всему, на нас двоих.

Наконец, нам улыбнулась удача. Мы очутились в большом офисе с кучей столов для сотрудников. Прошли дальше, в отдельные офисы. И в одном из них, на столе, я заметила пару фото. На одном из них улыбались родители Хайме. А на другом была… я. Рядом лежал клочок бумаги. Посветив на него фонариком, с удивлением узнала собственный подчерк. Это была одна из записок, которые мы оставляли друг другу под скамейкой в куполе с живыми растениями. Там я от скуки нарисовала какую-то смешную каракулю. Это было так давно, что я даже не могла вспомнить, что именно хотела этим сказать. А он… сохранил?

— Кабинет твоей пары? — Будто бы равнодушно спросил Макс, светанув фонариком на фото из-за моего плеча. Я обернулась. И наткнулась на взгляд, вдруг ставший колючим.

— Да.

Ничего не ответив, он обошел меня и взял в руки фото со мной. Еще совсем юной, смеющейся. Здесь мне было лет четырнадцать.

— Как его там? Хеме?

— Хайме, — осторожно поправила я. Хмыкнув, Макс опустил фото на место.

Не знаю почему я чувствовала себя так ужасно сейчас. Будто бы была в чем-то виновата. Была, конечно. Но уж точно не перед Максом.

— Этот парень явно был рад твоей кандидатуре себе в пары. Дома у него фоток и всяких памятных штуковин не меньше. Целый музей.

— Откуда ты знаешь? — Глупый вопрос. И так ведь уже все поняла.

И от этого осознания мне вдруг стало ужасно приятно. Он что… Пробрался к Хайме из-за меня? Какой ужас, мне не должно быть приятно! Наоборот, я должна отчитать его за это! Мы и без того сильно рискуем, проводя время вместе, а тут еще и…

Вдруг Макс резко обернулся. И вперился в меня жгучим, колючим взглядом. Мне не кажется? Это что… ревность?

— А ты? — Тихо, стараясь не выдавать своих эмоций, спросил Макс. — Ты была рада? Что его определили тебе в пару.

— Макс, — горло сдавило от горечи.

Снова и снова мне приходилось напоминать себе… что я принадлежу другому. Я могла бы сменить тему или просто не отвечать, как обычно делал он сам. Но какой в этом смысл? Что, если другого шанса сказать ему о том, что у меня на душе, больше не будет? У нас так мало времени. Зачем тратить его напрасно?

— Мне бы хотелось, чтобы… — сказать это было гораздо сложнее, чем кажется. — Чтобы это был ты.

Он отвернулся, открывая ящик стола и зашарив по нему руками. В носу защипало от обиды и подступающих слез. Но вдруг он тихо отозвался, так и не подняв взгляд:

— Мне тоже.

Не то, чтобы у меня оставались сомнения в наших чувствах после всего, что произошло. Нас тянуло друг к другу, и мы ничего не могли с этим поделать. И сейчас, этой короткой тихой фразой, он уничтожил последние сомнения. Ему тоже. Несмотря на всю боль, что теперь непременно придется пережить нам обоим — рано или поздно… Я была счастлива здесь и сейчас.

— Нашел.

Достав из ящика карточку-пропуск, Макс продемонстрировал ее мне. Отлично. Осталось найти дверь, которую он отпирает.

Но не успела я обрадоваться, как вдруг услышала за спиной тихий стук. Вздрогнула. И звук повторился снова. Все громче и громче.

Макс тут же подобрался, щелкнув кнопкой фонарика, выключая его. Я замешкалась, но он среагировал быстрее, подскочив ко мне и проделав то же с моим.

Шаги. За дверью кто-то был.

Червоточина-червоточина-червоточина!

Кому могло приспичить притащиться в Архивы посреди ночи?! Ну, кроме нас, конечно!

Моя естественная реакция на опасность — застыть и смиренно ждать своей участи, — сразу тут как тут. Хорошо, что рядом оказался Макс, который тут же, без колебаний, схватил меня в охапку и оттащил к стене с дверью, прижавшись к ней спиной. Если кто-то и зайдет, нас он увидит не сразу.

— Кто это может… — в панике зашипела я, но Макс заставил меня замолчать, накрыв рот ладонью.

— Тише. Я слушаю.

Казалось, что тьма укрыла меня, спрятала, не найти. Но я знала, что это ложное чувство. А шаги становятся все ближе. И в неразборчивом бормотании уже начали угадываться чужие голоса.

Я смогла расслышать какие-то цифры, короткие обрывочные фразы, брошенные сухим тоном. Явно не разговор двух друзей.

Наконец, шаги стали удаляться. А голоса и вовсе стихли.

— УК, — пояснил Макс. Я подняла на него взгляд, но в непроглядной темноте было ничего не рассмотреть. Аварийные огни работали только снаружи, в коридорах.

— Они уже ушли?

Он молчал всего несколько секунд. Но это было нехорошее молчание. Тяжелое.

— Если уже пришли, вряд ли уйдут до утра.

А утром сюда придут сотрудники Архива. И, очевидно, будут крайне удивлены обнаружив здесь нас. Особенно Хайме.

Надо выбираться. О том, чтобы продолжать поиски нужного терминала, я больше даже не думала.

— Может просто заберемся в вентиляцию здесь, как всегда? — Без особой надежды спросила я.

К моему удивлению, Макс не стал спорить. Включил фонарик, выкрутив свет почти на минимум. Подтащил к решетке стул и заглянул внутрь.

— Не выйдет. Слишком мало места.

Вернувшись ко мне, он вынес свой вердикт:

— Придется идти так же, как пришли сюда.

— Но там УК!

— Тогда нам лучше не попадаться им на глаза.

— А если…

— Не волнуйся. Я выведу тебя, — успокаивающе улыбнувшись, он вдруг легко и без стеснения коснулся моей щеки, — квазарчик.

Стало спокойнее. Но я все равно запретила себе расслабляться.

Макс долго стоял у двери и всматривался в щель между двумя створками. Убедившись, что снаружи нам ничего не угрожает, он открыл дверь и поманил меня за собой. Мне пришлось держаться за его руку, потому что фонарик снова был выключен. Чтобы дойти до аварийного света, придется пройти через большую комнату со столами и терминалами. Хорошо хоть УК и правда отсюда ушли.

По началу все шло гладко. Лишь изредка в круглом проеме, ведущем в общий коридор, мелькал свет. И мы тут же ныряли под стол, не двигаясь и даже не дыша.

Дернула же меня червоточина сунуться сюда! Кем я вообще себя возомнила?! Глупая-глупая-глупая! И Макса в это втянула!

Мы пробирались вперед такими семимильными шажками, что, казалось, нам не выбраться отсюда и до следующей ночи! И вот, наконец, впереди показался общий коридор. Осталось свернуть направо, пройти всего-то пять или шесть дверей, и вот мы уже в холле.

Но не успели мы сделать и пары шагов в нужную сторону, как оттуда, из-за угла вынырнул сначала луч света. А после и владелец фонарика.

У нас не осталось выбора. Пришлось срочно сворачивать в противоположную сторону. Все дальше от заветной цели. Меня трясло от ужаса. Еще немного, и стошнит. Как же невовремя! Соберись, Анна!

Сотрудник УК позади нас не стал сворачивать в коридор. Остался в холле, прошел дальше. Как нам пройти мимо него незамеченными?

Но сейчас это оказалось последним, о чем мне стоило беспокоиться. Потому что сбоку от нас вдруг с тихим шелестом открылась дверь. Яркий свет ослепил глаза.

— Что за… — растерянно буркнул мужской голос.

Мы не стали рассматривать его владельца. Приняли единственное правильное в этой ситуации решение. Дали деру.

— Стоять! — Уже кричали нам вслед.

Надо было остаться дома. В первый раз мне повезло избежать наказания. Второго раза точно не будет. Я это знала, но все равно продолжала послушно бежать за Максом, который судорожно вертел головой по сторонам, периодически оглядываясь и назад, на меня. Я же сама целенаправленно смотрела только вперед. Потому что уже слышала позади топот тяжелых сапог.

— Вызвать подкрепление, здесь нарушители!

— На кой тебе подкрепление, сами отловим!

— Немедленно остановитесь! Иначе мы будем вынуждены применить силу!

Интересно, что со мной сделают? Тоже отправят на реактор? А Макс? Что будет с ним?

Худощавый и высокий мужчина в форме выскочил из-за поворота. Я бы с размаху врезалась в него, если бы Макс не схватил меня за локоть и не толкнул в соседнюю комнату. Это было высокое многоуровневое помещением с кучей лестниц и стеллажей, заваленных старыми пожелтевшими листами. Запах здесь быть соответствующий. Ветхая бумага. Не знаю, как я вообще могу думать о таких вещах, когда сломя голову проношусь меж стеллажей, рискуя впечататься в один из них лбом!

Дыхание перехватило, закололо в боку, в горле пересохло. Удивительно, как человек, всю свою жизнь бегающий по утрам, способен позабыть все техники дыхания и правильных движений, когда приходится убегать от преследователей.

Нас окружали. Мы петляли меж стеллажей, и периодически замечали в соседних пролетах скачущий свет фонарей.

Тупик. Я уткнулась в стену, тяжело дыша. Все. Это конец. Какой в этом всем смысл? Мы попались. Моя жизнь закончена.

Страшнее всего было не осознание, что теперь меня сошлют на реактор. А то, что я больше никогда не увижу Макса.

— Я тебя подсажу. Тяни на себя решетку. И пробуй залезть в вентиляцию. Вдруг здесь получится, — будто бы даже и не запыхавшись, скомандовал мне Макс, садясь на корточки, чтобы я встала ему на плечи.

— А ты?

Луч света фонарика скользнул мимо. А после вернулся и уставился прямо на нас. Попались.

— Я сразу за тобой. Быстрее, ну!

Первый раз нога, дрожащая от страха и от бега, соскользнула с его плеча. Во второй раз мне удалось встать, уперевшись руками в холод стены. Макс поднялся, и я с силой потянула на себя решетку. Она с грохотом рухнула на землю.

Только я ухватилась за уступ, как из-под ног исчезла опора. Вскрикнув, больно ударилась всем телом о стену, чудом повиснув на руках.

— Макс!

Глянула вниз. В неровной пляске света фонариков удалось заметить, как мужчина в форме пихнул Макса в сторону. Второй уже бежал ему на подмогу.

— Уходи отсюда! — Крикнул мне Макс, ловко вскакивая на ноги. — Быстро!

Подбежавший мужчина попытался схватить меня за ногу и стянуть вниз. Я наотмашь взбрыкнулась. Кажется, попала по лицу.

— Я не могу…

Не могу тебя оставить.

— Давай! — Рыкнул он на меня, и я попыталась подтянуться. — Я тебя найду.

Другого выхода не было. С третьей попытки мне удалось подтянуться на локтях. Как рыба, выброшенная на берег, я затрепыхалась, втискиваясь в узкое пространство вентиляции. В лицо тут же ударил воздух.

Здесь было тесно. Настолько тесно, что я не смогла бы обернуться и взглянуть, как там Макс, при всем желании. Все, что мне оставалось — это барахтаться, чтобы хоть как-то протискиваться вперед.

Макс бы здесь не поместился…

Макс. Это все из-за меня.

Вскоре узкая часть вентиляции закончилась, и я вывалилась в более-менее широкое пространство. Включила фонарик. И почти сразу услышала всплеск. Как-будто кто-то с разбегу наступил в лужу.

Макс?

— Будите техников. Пусть откроют проход и со стороны администрации. Она где-то здесь. Далеко не уйдет.

Эхо здесь было отменным. Я с силой прикрыла двумя руками рот, чтобы заглушить свое тяжелое дыхание.

УК зашли с другой стороны. Ищут меня. Макса схватили. А я… понятия не имею, куда мне идти.

Мое тяжелое дыхание и всхлипы эхом отражались от стен. Перепрыгивая провода, намочив ноги в набежавшей на полу затхлой воде, я бежала сама не понимая куда. Это было похоже на лабиринт. В любой момент из-за угла мог выскочить сотрудник УК. Тогда мне точно не уйти.

Я бежала, не разбирая дороги. Эти тоннели не были похожи на те, по которым мы с Максом бродили раньше. Здесь было очень мокро и тесно. И вели они не вперед, вдоль обшивки корабля. А ветвились бесконечным количеством поворотов и закоулков. Чем дальше, тем холоднее становилось.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу бежать. Выключила фонарик, очутившись в непроглядной темноте. Забилась в угол, пытаясь стать как можно незаметнее. Обняла колени, уткнулась в них лицом. И дышала. Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Когда совсем радом со мной послышались шаги, было уже слишком поздно бежать. Как я не услышала их раньше? Они будто появились из неоткуда!

Сжавшись в комок, мелко подрагивая всем телом, я надеялась, что преследователь просто пройдет мимо.

Но этого не произошло.

Шаги затихли прямо передо мной. Щелчок, и темноту разогнал очень тусклый свет. Я сильнее вжала лицо в колени. Как в детстве. Если я никого не вижу, то и меня тоже не видно.

Жаль, что это работает не так.

Преследователь присел передо мной на колени и молча коснулся плеча. Я задрожала сильнее. К омерзительному аромату застоявшейся воды вдруг добавилось что-то сладкое. Немного пот. Но гораздо ярче пахло… яблоками.

Вскинув взгляд, в упор уставилась на сосредоточенное, настороженное лицо Макса. Он смотрел куда-то в сторону, нахмурив брови и кусая губу.

— Как… — пересохшими и онемевшими от страха губами, едва слышно пробормотала я.

Макс переключил на меня свое внимание и вдруг весело ухмыльнулся. Разбитой губой.

— Я же говорил, что у меня есть суперсила, — подмигнув, он даже не поморщился. А на его скуле уже алело пятно от удара. В такие моменты его анальгия казалась даже полезной.

— Ты ненормальный…

— Фу, как некорректно, доктор Дюруа, — весело хмыкнул он. — Не «ненормальный», а «пациент клиники для людей с нарушениями в ДНК». Чему тебя только в школе учили?

Только сейчас осознав происходящее, не сдержалась и подалась вперед, крепко-крепко его обнимая.

— Давай уйдем отсюда.

Макс, поколебавшись, нерешительно обнял меня в ответ.

— Понятия не имею, где мы оказались. Никогда здесь не был. Ты так неслась вперед, что я едва успевал заметить отголоски твоего цвета. Не было времени разобрать дорогу.

— УК как-то вошли сюда из другой части корабля.

— Ага, я понял, — он отстранился, помогая мне подняться на ноги. В соседнем тоннеле послышался металлический лязг. И он явно образовался не без помощи человека. — Значит, придется снова довериться моей суперсиле. Идем. Куда-нибудь да выйдем.

Уже поднявшись на ноги, я осторожно спросила:

— Как думаешь, они…

— Тебя точно не рассмотрели, — без слов понял он. — Экономия электроэнергии — лучшее, что придумало человечество! Да здравствует капитан!

— А тебя?

— Об этом тоже не волнуйся. Меня они будут искать в жилых блоках, но уж точно не в клинике. Кому придет в голову, что из клиники может выйти пациент?

Надеюсь, что так и есть.

Мы слепо пробирались все дальше по узким коридорам, то замирая, вслушиваясь в чужие шаги, то ускоряя шаг, чтобы оказаться как можно дальше от преследователей. Мне казалось, что это продолжается бесконечно долго. Мои ноги промокли, я продрогла и страшно устала. Давило и то, что все это было абсолютно зря.

Наконец, Макс остановился. И в упор уставился на стену, которая для меня казалась абсолютно ничем не примечательной. Но вот он толкнул ее в сторону… И мы вышли в ярко освещенное помещение.

Это было очень странное место. Глаза, привыкшие к белому цвету повсюду, неприятно зарябило от кораллово-красных и изумрудных оттенков. Свет в просторной комнате был включен, и я смогла рассмотреть стены, обтянутые красной, с вензелями, тканью. Картины в тяжелых рамах. Тяжелые изумрудные портьеры, зеркала. Мебель из красного лакированного дерева. Мягкие кресла, обитые бархатом. И высокие стеллажи, уставленные целой горой настоящих книг.

Макс, беззастенчиво прошагав вперед, огляделся и тихо присвистнул.

— Ого. И как это я сюда ни разу не доходил?

Я с опаской подошла к огромному столу, заваленному чертежами и документами на настоящей бумаге. И завороженно провела пальцами по чуть шершавой лакированной поверхности.

— Здесь все так… необычно.

— Ага, — хмыкнул Макс, уже вовсю шаривший по ящикам стола. — «Равенство — залог нашего общего будущего». Ха. Так и хочется написать этот лозунг на стене. Как думаешь?

— Думаешь, это кабинет… капитана?

— А кого же еще.

Пару месяцев назад, все это повергло бы меня в глубочайший шок. Сейчас же я испытала лишь легкий укол под названием «чего и следовало ожидать». Вот она — правда. Вот оно — равенство. Кому безнаказанность и роскошь. А кому тесную комнатушку и ссылку на реакторную станцию, чтобы молчали.

Не сила и не оружие правят цивилизациями на протяжении долгих веков. А умение убедительно лгать. Хитро улыбаться. И манипулировать.

Как же тошно от всего этого!

— Как интересно, — пробормотал Макс, открыв одну из папок, стоявших на полке стеллажа.

Я подошла ближе и увидела внутри досье на незнакомого мне человека. И прикрепленные к нему фото. На них этот же мужчина был без одежды в объятиях совсем еще молодой девушки в красной комнате. Фото явно было сделано откуда-то сверху, с камер, исподтишка.

— Я догадывался. Приятно получить подтверждение собственной гениальности.

— Как думаешь, — я с отвращение отвернулась от папки с фото, и Макс с шумом ее захлопнул. — Капитан узнал о существовании этой комнаты и решил делать эти снимки уже после? Или эта комната для того и была создана изначально?

— Можем поискать документы, если тебе очень интересно. Но я бы не стал здесь задерживаться. Да и какая разница? Главное, что теперь понятно, почему столько людей знают кучу грязных секретиков, но молчат. Уверен, тут каждый у капитана на крючке. Один неверный шаг — и твои грязные фото увидят те, кому бы тебе очень не хотелось их показывать. Просто и удобно. Уверен, это далеко не все его уловки. Но ковыряться в этом даже у меня нет желания.

А каждый ли? Мой взгляд невольно метнулся к ряду желтых папок, заполонивших целый стеллаж. Я могла бы поискать среди них папку на отца… Но готова ли я увидеть то, что там увижу?

Пожалуй, нет. С меня хватит.

— Идем. Это все, конечно, очень познавательно, но сейчас нам лучше уйти. Весь УК на ушах стоит.

Я кивнула, соглашаясь. Он прав.

Возвращаясь обратно в обшивку корабля, мы рисковали снова заблудиться или попасться УК. Поэтому Макс тихо замер у двери, ведущей наружу. И, убедившись, что снаружи нет ни людей, ни камер, открыл дверь. Еще бы. С чего бы капитану следить за самим собой?

Снаружи нас встретил коридор, по обе стороны от которого еще два проема без дверей. Один из низ был занавешен длинными цветными лентами. А за вторым скрывалась просторная спальня в красных и графитовых цветах с огромной кроватью. Заканчивался коридор привычно округлой дверью. Наверняка, выход.

Макс заметил неладное за несколько спасительных мгновений до того, как дверь в конце коридора открылась. Это дало нам немного времени. За неимением других вариантов, мы буквально ввалились в комнату, вход в которую был завешен лентами.

Лишь мельком я успела заметить, что это еще одна спальня. Здесь сильно пахло благовониями и лекарствами, чадили зажженные аромапалочки.

Мы застыли, скрытые от вошедшего лишь колышущимися в проеме лентами. В коридоре послышались тяжелые шаги. А прямо на нас с Максом уставилась женщина в изумрудном шелковом халате, полулежавшая в кровати.

Теперь перспектива попасться сотрудникам УК казалась мне не такой уж и ужасной. Кто бы мог подумать, что моя глупая затея приведет нас к тому, что нас застукает сам капитан, в своих же апартаментах, в комнате своей больной жены?!

Что с нами будет теперь? Очевидно, нас просто вышвырнут за борт в открытый космос!

Молчаливая мизансцена продолжалась под аккомпанемент шагов капитана Гранда, который, возможно, направлялся прямо к нам. Чтобы проведать свою жену, которая сейчас испуганно и абсолютно растерянно уставилась прямо на меня! Я на нее, она на меня. Что ж, надежда на то, что она нас просто не заметит, таяла на глазах.

Все произошло очень быстро. Шаги стихли в метре от нас. Разноцветные ленты всколыхнулись. Жена капитана нахмурилась, все еще глядя на меня. А после вдруг вскочила с места. И как ужаленная, с абсолютно обезумевшим видом, бросилась в нашу сторону. Но не на нас. Отпихнув меня и Макса в сторону, она чуть ли не упала в шелковые ленты. И скрылась за ними.

— Почему ты встала? Что ты… — это точно был голос капитана Гранда. Червоточина!

— Почему так долго?! — Вдруг истерично завопила женщина. — Я не могла уснуть! Ты же знаешь, что я не могу уснуть!

— О чем ты? Я только вчера принес тебе запас на пару дней.

— Этого мало, мне нужно еще!

— Ты с ума сошла!

Безумный истеричный смех заполнил собой все пространство. Мы с Максом непонимающе переглянулись. У меня по коже прошлись мурашки, я обхватила себя руками, стараясь скрыть дрожь. Но Макс заметил. И молча притянул меня к себе, обнимая так, будто без слов обещая, что не даст меня в обиду. Что бы ни случилось.

— Что же тебя так удивляет? Я безумна уже очень давно! Напомнить, кто в этом виноват? Мне плохо, разве ты не видишь? Ты обещал заботиться обо мне, ублюдок! Мне нужно еще, ясно тебе? Я не могу спать!

— Червоточина бы тебя побрала, — выругался капитан.

Послышался женский вскрик и глухой стук, будто бы он толкнул ее. А после тяжелые шаги начали удаляться. Судя по звуку, капитан вошел в свой кабинет. Бледные тощие пальцы сдвинули ленты в сторону. Взгляд безумной женщины вновь уставился четко на меня, не на Макса. Но сейчас он уже не казался мне безумным. Ее губы были поджаты, а брови хмурились.

Не говоря ни слова, она молча кивнула нам в сторону выхода. И отошла в сторону, пропуская нас.

Понятия не имею, что это было, но уже спустя пару минут мы бежали по коридорам административной части корабля. И уже по знакомым путям внутри обшивки корабля добрались до моей комнаты.

Меня трясло. Скинув промокшие в сточных водах ботинки, я стянула с кровати одеяло. Укуталась в него и осела на пол, пряча лицо в мягкой чистой ткани. Чувствовала себя при этом невыносимо грязной. Опустошенной. Подавленной.

Больше не было сил о чем-то думать. Почему эта женщина помогла нам? Почему так на меня смотрела? Видели ли сотрудники УК мое лицо? Что теперь будет? Как Леона переживет ссылку Глена? И самое главное — что будет со мной… и с Максом? Что будет с нами?

Мысли покинули меня. Осталось одно простое и искреннее желание.

— Обними меня. Пожалуйста.

Я не знала, продолжает ли он стоять за моей спиной. Не ушел ли так же тихо, как и всегда. У меня не было суперсилы. Я не видела цвет его присутствия. Я знала лишь одно.

Он нужен мне. Он так сильно мне нужен.

Чуть всколыхнулись волосы на макушке. Его дыхание коснулось их, когда он беззвучно подошел ближе. И легко, будто я ничего не весила, поднял меня на руки. Усадил на кровать. И обнял через одеяло.

Этого было мало. Недостаточно.

Выпутавшись из его рук, я, смущенно опустив взгляд, раскрыла руки, а вместе с ними и края одеяла. Он все понял и, так же молча, скользнул в мой кокон и крепко прижал к себе.

Это оглушающее молчание между нами заставляло меня думать, будто все мне лишь приснилось. Что я снова одна, а между нами непреодолимая пропасть.

Но вот он тихо шепнул мне в макушку:

— Анна, — и оставил на ней невесомый, полный нежности невысказанных слов, поцелуй.

И я улыбнулась, понимая, что все реально. По-настоящему.

— Не уходи, — я опустила лицо, утыкаясь лбом ему в ключицу. Он провел рукой по моим спутанным волосам.

— Мы не должны этого делать, — вопреки сказанным словам, он зарылся носом в мои волосы и с жадным наслаждением вдохнул.

— Это они так сказали. А я больше им не верю. Зато знаю, чего хочу сама.

— Да. Но это все равно ничего не меняет. Мы ничего не изменим. И чем дольше мы будем позволять себе это делать, тем больнее будет после.

— Пускай.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, Анна.

— Мне будет больно и так. Зато хорошо сейчас.

— Прости меня, квазарчик. Я не должен был этого допустить. Но я… я не мог заставить себя держаться от тебя подальше. Ты так… звезды, ты так прекрасна, Анна. Ты даже представить себе не можешь, насколько ты прекрасна.

Я тихо всхлипнула. Но запретила себе плакать. Не хочу, чтобы ему было больно.

— Ты лучшее, что со мной случилось, Макс. Лучшее, что случилось за всю мою дурацкую жизнь.

— Не говори так. У тебя еще все впереди, квазарчик. Ты построишь прекрасную карьеру, поможешь немыслимому количеству пациентов — так, как сможешь. У тебя будет семья, друзья, дети. Все плохое забудется. Ты справишься. И проживешь хорошую, счастливую жизнь. Такую, что в самом ее закате, ты улыбнешься. И, надеюсь, даже вспомнишь обо мне и о нашем маленьком безумном приключении.

Я шумно выдохнула. Сердце неприятно сжалось, протестуя. Нет. Мне нужен он. Только он. Но какой смысл говорить об этом? И без того было слишком больно. Поэтому я поддержала его игру.

— А ты? Что ждет тебя?

— Меня? — Я почувствовала его мечтательную улыбку в волосах. — Ты. Я буду жизнь, каждый день вспоминая о тебе. Самое яркое и ослепляющее пятно на моей жизни. О большем я и мечтать не мог.

Меня разрывало от чувств, которые я к нему испытывала.

— Не уходи.

— Хочешь, чтобы я остался до утра?

— Да. Пожалуйста. Ты можешь просто побыть со мной рядом?

Продолжая сжимать меня в объятиях, Макс откинулся назад, утягивая меня за собой. Мы упали в кровать, и я опустила голову на его вздымающуюся от дыхания грудь. Прикрыла глаза. Слушала учащенный стук сердца.

— Тогда засыпай. Скоро утро. Я буду рядом.

— Всегда?

— Столько, сколько смогу. Обещаю.

Я прикрыла глаза. И под убаюкивающий стук его жизни, уснула.

Проснувшись на утро, обнаружила себя в кровати одну. И только вмятина на подушке и одеяло, сохранившее запах его тела, говорили о том…

Что это был не сон.