29

Напряжение рассеялось, как только они оказались на пляже.

Ребята бросили мотоциклы, устроились у воды, разожгли костер, расселись полукругом и стали травить байки. Витя на удивление открылся совершенно с новой стороны: много говорил, смешил их, рассказывал истории о том, как он, будучи старшеклассником, с друзьями рисовал первые граффити на железной дороге. – Там я делал электрички. – А что это значит? – поинтересовалась Джема.

Она сняла кроссовки и зарылась босыми ногами в мягкий прохладный песок.

– Мы срывали стоп-кран и, пока электричка стояла минут пятнадцать, изрисовывали полностью весь вагон. – И никто вас за это не наказывал?

– Как же! – рассмеялся он. – Полицейские каждый раз пытались ловить. Просто они толстые, неповоротливые и никак не могли нас догнать. Самым шиком было позволить им приблизиться на полметра и улизнуть, вот тогда можно было считать себя героями!

– Там я впервые поймал трафик, – мечтательно улыбаясь, вступил в разговор Филя. – Это значит сделать фото рисунка, когда электричка начинает движение. Блин, это самое ценное!

– И там тебя впервые поймали и посадили в камеру на сутки, – захохотал Витя.

– Да это не моя вина, это всё Сашка! Он так неуклюже взбирался на бетонку, что мне пришлось его подталкивать! Когда я помогал закинуть наверх его задницу, меня и сцапали!

Филя улыбался, а Виктор заметно поник, изменился в лице. И Джема не могла понять почему. Возможно, именно после упоминания имени этого Саши.

– А помнишь, как мы воевали с другими граффитчиками, Вить? – не мог остановиться Фил. – Бафили, то есть закрашивали их рисунки. Ты целый кусок успевал залить за час!

– Пойду, искупаюсь, – каким-то надтреснутым голосом проговорил Кей.

Встал, молча разделся и направился к воде.

– Черт… – опустил взгляд Филя.

Кто-то из ребят толкнул его, и парень повалился на спину, прямо на песок.

– Что такое? – не понимая, что произошло, спросила Джема.

– Мне тоже нужно освежиться, – пробормотал Давид, вставая.

– И мне! Мне тоже! – поддержали парни.

Похоже, они убегали от разговора.

– Да что такое? В чем дело-то? – глядя в их удаляющиеся спины, потерянно вопрошала девушка.

– Старые раны, – хрипло сказала Белла.

Она взяла вино, отхлебнула и стала танцевать. Прямо с бутылкой в руках, без музыки – словно ей и дела не было до всех остальных.

Джема встала, побрела к воде. Остывший песок холодил пальцы. Ближе к кромке моря прохладный ветерок сменялся ледяным дыханием волн. Сине-сиреневые сумерки искрами оседали на коже и волосах, а черное небо казалось безграничным. Оно шептало ветром, горело звездами и густо пахло солью.

Девушка остановилась на границе суши и воды. Волна облизала ее ступни и медленно отступила. Там, в ночном море, излучающем вечность и отражающем блеск светил, виднелись очертания мужских фигур, слышались их голоса. Джема смотрела на поверхность моря как в бесконечность пространства. Темная вода звала ее своим тихим шелестом, обещала ей безопасность.

Постояв немного, девушка решила вернуться к костру. Погреться.

– Я – приемная, – печально сказала Белла, опускаясь на бревно рядом с ней. Пристально посмотрела в глаза. – Каждый раз, когда я смотрю на море, представляю, что мои родители где-то там, далеко. Иногда мне кажется, что я их услышу.

– Это грустно, – тихо ответила Джема.

Всякий раз она ожидала какого-то подвоха от слов мулатки.

– У тебя есть отец, – хмыкнула Белла, – и наверняка он любит тебя. А ты так с ним поступаешь.

– Собралась меня жизни учить? – вздохнула девушка, готовясь к очередной словесной схватке.

– Просто никак не могу в тебе разобраться. – Мулатка откинула волосы и придвинулась ближе. Языки костра рыжими тенями заскользили по ее темной коже. – То ли с жиру бесишься, то ли действительно хочешь нам помочь.

Джема прочистила горло. Когда Белла вот так на нее наседала, ей становилось неуютно. Она ощущала свою слабость.

– Я уже поняла, что не нравлюсь тебе, – сказала девушка, воинственно поднимая на нее взгляд, – вероятнее всего, дело в Вите. Если это действительно так, то ты должна знать – у меня с ним ничего нет. Но если будет, а я не исключаю такую возможность, потому что он мне, честно говоря, симпатичен, то мне все равно, что ты там…

Белла не дала договорить – оборвала эту ее фразу… поцелуем. Положила ладони на щеки девушки и настойчиво прижалась пухлыми губами к ее губам. Провела по ним языком, осторожно толкнулась внутрь, пробуя на вкус. Продолжила чуть решительнее, но в этот момент Джема резко вскочила с бревна:

– Что ты делаешь?! – Она прикрыла рот рукой.

Коснулась своих губ. Ощущение такое, будто ее ледяной водой окатили.

– Прости! – Белла спрятала лицо в ладони.

Кажется, она была сконфужена не меньше ее.

– О боже… – Не зная, куда себя деть, Джема начала ходить туда-сюда. – Я думала, ты из-за него, а ты… Блин, я даже не знаю, как это назвать! Не знаю, как на это, черт возьми, реагировать!

Мулатка встала и сделала шаг в ее сторону.

– Просто не удержалась, прости! – Она подняла руки, когда Джема остановилась. – Больше не буду, честно.

Девушка больше не смотрела в ее сторону, лишь мотала головой, поэтому Белла мысленно обругала себя за то, что всё испортила.

– Джема, прости. Забей! Давай сделаем вид, что этого не было, ладно? – Она уселась обратно на бревно. – Я видела, что тебе нравится Витя. Просто… Ну не знаю, думала, что у меня есть хоть какой-то шанс.

– Хватит извиняться, – бросила Джема.

– И так каждый раз получается, когда мне кто-то начинает нравиться. – Она взяла палку и пошевелила поленья в костре. – Кажется, что видишь взаимность, а потом вот этот взгляд. Будто я какое-то чудовище.

– Ты не чудовище. – Джема подошла ближе. Ее сердце все еще колотилось.

– Видеть ужас в глазах напротив, наверное, даже хуже, чем осознавать, что парни тебя совсем не привлекают.

– Извини…

– Ты же не специально, – усмехнулась она, – я всё понимаю. Не нужно было на тебя набрасываться, теперь ты в шоке.

– Что-то вроде того, – сказала Джема, садясь и вытягивая ноги.

– И я много раз уговаривала себя измениться, много раз думала, что внутри что-то поменяется, но никак.

– Тут я тебе не советчик, – честно призналась девушка.

– И я тоже хотела бы влюбиться в кого-то такого же классного, как Витька, – рассмеялась Белла и пожала плечами. – Но увы!

– Может, тебе просто не стоит набрасываться на девушек, прежде чем ты не убедишься, что тоже нравишься им? – попробовала улыбнуться Джема. – И что нравишься не как подруга.

– А ты прикольная, – усмехнулась мулатка. – Я бы за тебя с ним поборолась.

Она шутливо поиграла бровями, но в ее глазах блеснула печаль.

– Не вариант, – смутилась Джема.

– Э-эх! – рассмеялась Белла.

Сквозившая за каждым ее словом печаль горечью врезалась в воздух.

– Скажи мне, кто такой этот Саша? – попросила девушка. – Раз уж мы с тобой… типа подружились.

– Саша… – Ее лицо помрачнело еще сильнее.

– Да. И почему его упоминание так расстроило Витю?

– Они с Сашкой были как братья. – Белла уставилась на водную рябь. – С детства вместе. Жили рядом, в одну школу ходили, а когда подросли, вместе рисовали. – Она глубоко вдохнула и медленно, словно с болью, выдохнула. – Я, конечно, недолго его знала. Всего полгода до его гибели. Но мне хватило, чтобы понять, каким он был человеком. Веселым, светлым. Сашка входил в комнату и освещал собой все пространство.

– Он умер? – По коже Джемы побежали мурашки.

– Сгорел на пожаре. – Девушка пронзила ее взглядом. – Удивительно, но они с Витькой были как огонь и вода. Один такой сильный, жесткий, упертый, а другой весельчак, широкая душа, наивный и добрый до ужаса. Отлично уравновешивали друг друга.

– Это тот самый пожар? – вскричала Джема. – Те дома, он их мне показывал…

Белла кивнула.

– Витя не смог смириться с потерей друга. Сашка для него живее всех живых, поэтому он и подписывается его именем. «Кей» или «К», что значит Кейзер – Сашкина фамилия. – Девушка убрала волосы с лица и обхватила голову. – Я когда это граффити первый раз увидела… вот это его «Я люблю жизнь»… – Она всхлипнула, ее глаза наполнились слезами. – Я чуть с ума не сошла. Думала, в обморок прямо там, на улице, рухну. Лицо его это… глазищи зеленые… как живой! И взгляд тот же! Смотрит на меня, улыбается. И подпись его внизу – «К». В первые секунды я даже не сразу поняла, что это Витька подписался его именем. Мне показалось, что Сашка Кейзер ожил. И каждый раз теперь, когда я вижу эту гребаную «К», мне кажется, что он жив и что это он нарисовал.

Тонкие ручейки слез скатились по ее щекам. Плечи содрогнулись.

– Значит, таким способом он не дает ему умереть… – прошептала Джема, чувствуя головокружение.

Какую же сильную боль он испытывал, какой тяжкий груз носил в себе!

– Сашка продолжает жить в его живописи, – быстро размазала по лицу слезы Белла. – Это самое главное, даже важнее всего остального.

Джема встала, разделась и побрела к воде.

Услышанное поразило ее. Теперь она понимала, что видела все это время в его глазах. Понимала, что увидела в них, когда имя Саши прозвучало у костра впервые. Витя контролировал свое дыхание, чтобы не заплакать. Его раздирали чувства, взгляд был таким отчаянным, будто он – каменная стена, рассыпающаяся от боли буквально на глазах.

Девушка снова вспомнила то граффити с улыбающимся парнем. Он реально казался ей живее всех живых. Он жил в рисунках друга, в этих словах. Он видел мир его глазами, исполнял его мечты, проживал эту жизнь за двоих.

Витя, можно сказать, жил под его именем. Все гадали, кто такой Кей, а им оказался простой парень Саша, который любил жизнь и мечтал, чтобы его картины увидели все вокруг.

Переведя дыхание, она вошла в воду.

Дрожа от холода, зашла глубже. И поплыла туда, откуда доносились голоса парней. Джема ничего не могла с собой поделать, она рыдала, не понимая, почему испытывает такие эмоции. Она чувствовала свою вину за то, что кто-то, пусть даже не ее отец, отнял жизнь у этого славного парня, чье имя благодаря любви друга продолжало жить.

– Ты чего? – Витя вынырнул прямо перед ней.

Стер ладонью капли воды с лица.

– Все хорошо, – шмыгнула она и улыбнулась.

Он не верил. Замер, переведя дыхание, улыбнулся тоже.

– Давай-ка за мной! – Кивнул в сторону и поплыл.

– Куда?

– Спорим, не догонишь?

– Даже не буду пытаться, – безразлично ответила она.

Но стоило парню остановиться, сделала отчаянный рывок и чуть не настигла его.

Витя рассмеялся и прибавил скорости.

– Джемка приплыла! – воскликнул кто-то из парней.

Но ее с головой захватило соревнование. Этот наглец, может, быстрый и сильный, но и она была не так проста.

– Камень любви, – с интонацией мудреца заметил Свят, наблюдая, как они нарезают круги вокруг торчащей из воды горной породы.

– Они обречены, – согласился с ним Филя.