Глава 12

Устроившись на кровати, я приложила дочурку к груди. Та сначала взяла на пробу, посмаковала, а потом присосалась так, что не отцепишь.

Во время кормления я старалась поганой метлой вымести все крамольные мысли из головы. Этот процесс сродни йоге — всегда успокаивал меня, со временем он начал расслаблять.

Я с улыбкой на устах наблюдала за своей малышкой, слушала ее сладкие причмокивания, и представляла себе какой она будет, когда вырастет.

Ярких образов мне не приходило в голову. В основном видела в ней себя в юном возрасте, но я точно знала, что приложу все усилия, для того чтобы она была намного счастливей и удачливей меня.

— На-а-асть, — противно заскулил кто-то в отдаленных уголках моего сознания. — Злишься? В молчанку теперь играть будешь со мной? Ну черт с тобой, давай поиграем.

Оглянулась через плечо и тут же выпала в осадок, увидев в дверном проеме ошибку своей безрассудной молодости.

— А ты чего тут делаешь? Или забыл как дверь открывается? — выпалила я шокировано.

Не ожидала, что Ярослав все еще у меня в квартире топчется. И даже рубашку до сих пор не удосужился застегнуть.

Да он и не собирался никуда уходить...

Ярослав несмело вошел в комнату, прикрыл дверь и устало откинулся на нее спиной и затылком.

Если бы я с точностью не знала причину скорби, отпечатанной на его посеревшем лице, подумала бы, что у него кто-то сдох.

Хотелось непременно выразить ему свои соболезнования.

И я наверное могла бы прочитать в его глазах сожаление и раскаяние, но что-то как-то все не удавалось. Почерк был неразборчивым.

— Ты не права, — начал было он извиняющимся тоном.

— Насчет чего? — без единой эмоции спросила, но внутри я уже готовилась отстаивать свои права.

— Насчет того, что у судьбы скверное чувство юмора. Да и я тоже был не прав.

— По поводу? — оживилась.

Это уже становилось интересным.

— По поводу того, что обвинил тебя во всяком. Я не должен был.

От такого поворота событий даже Маруська пришла в шок. Выплюнула грудь и задрала головку, чтобы проверить не подменили ли нашего папашу.

Однако я старалась держаться невозмутимо, набросила на себя важности с тонну. Я поправила полы халата и, спрятав "молочную ферму", гордо спросила:

— И все?

Ярослав резко оттолкнулся от двери и в секунду оказался напротив нас.

Взгляд устремился на меня, следом опустился на дочь, но что самое главное — его уже не перекашивало от вида младенца. Напротив, ему было любопытно. Он смотрел на Маруську как на дорогущий экспонат, к которому запрещено было дотрагиваться по причине его хрупкости.

— Да я во всем был не прав! Я виноват перед тобой! Мне охренеть как стыдно за свои прошлые поступки! И, если честно, я сейчас вообще не понимаю, что мне делать. Пойми меня правильно, я же дезориентирован. Час назад я и подумать не мог о том, что у меня есть ребенок, которому девять месяцев уже! Ты поставь себя на мое место. Как мне еще нужно было реагировать на такую новость?! Естественно, я вспылил, наговорил всякой чуши, — возбужденно тараторил он, глядя на меня обезумившими глазами.

Я находилась под большим впечатлением от такого эмоционального монолога. Смотрела на него изумленно и все ждала, когда же над его головой появится светящийся нимб.

Просто Ярослав из той породы мужиков, которые и под дулом пистолета не решились бы признать свою вину, а тут выдал так, что мне захотелось искупать Ярослава в овациях и рукоплескать ему с криками: "я хочу от тебя ребенка!"

— Ты не вспылил. Ты просто испугался. Ты струсил, Ярослав, — сказала я как можно мягче, на что Ярослав энергично закивал.

— Да, мне пипец как страшно, но.... — осекся он, уйдя в раздумья. Вновь глянул на дочурку. С какой-то теплотой, что ли.

— "Но"?

Ярослав присел на кровати рядышком со мной. Он был несколько зажат. Все его движения казались заторможенными, неуклюжими.

— Но я привыкну к новому статусу. Дай мне немного времени. Хорошо? — многообещающе заглянул в мои глаза, осторожно накрыл ладонью плечо, помассировал. А мне так уютно вдруг стало, словно его ладонь была создана именно для таких вот утешающих поглаживаний.

— Не поняла. Это ты сейчас себя отцом моей дочери назвал? — недоумевала я.

— Да, именно так я и хотел сказать, — по-доброму он усмехнулся и склонился над дочерью. — Только не твоей, а нашей.

С каждой произнесенным им фразой я все больше и больше начинала сомневаться в своей адекватности. Складывалось впечатление будто я брежу во сне, а миленький Ярослав, внезапно поменявший свое мнение, — не что иное, как иллюзия.

Я протянула руку к нему и дотронулась до его щеки. Пошлепала по ней, потыкала, пожмякала. Следом пальцами зарылась в его влажных волосах. Прихватив у корней, оттянула их слегка.

— Ты чего делаешь? — настороженно спросил, смотря на меня как на умалишенную.

— Проверяю, реален ли ты.

Уголки губ дрогнули, но он подавил улыбку.

Вместо того, чтобы высмеять меня, он перехватил мою ладонь и положил на свою.

На фоне его лапищи, моя ручонка казалась совсем крохотной, но я ощущала приятные покалывания от соприкосновения с его разгоряченной кожей.

Мне было щекотно, и мурашки бежали врассыпную, когда он пальцем выводил на моей ладошке буквы, из которых складывалось слово "прости"... или "дура".

Я толком не поняла, потому что находилась в одурманенном состоянии, где не могла поверить, что такие вредные и несносные люди вроде Бестужева, склонны так быстро менять свое мнение без морального давления и прессинга со стороны.

— Ну и как? Остались еще какие-нибудь сомнения? Или предоставить тебе более весомые доказательства? — произнес он ласковым шепотом, который усыплял мою бдительность и пробуждал интерес.

— Надо бы поехать в больничку, — промямлила я заторможено.

— Зачем?

— Проверить, нет ли у тебя сотрясения мозга. Головой ты будь здоров шмякнулся. Вон шишка какая! Это будет неоспоримым доказательством.

— Поверь, шишка тут ни при чем. Я в полном порядке. Да, мои мысли сбивчивы сейчас. Возможно, я несу чушь, но эта чушь искренняя и осознанная. Я готов взять на себя всю ответственность.

Выхватила ладонь, взяла на руки уже порядком заскучавшую Марусю и передала ее Ярославу со словами:

— Тогда держи свою ответственность. Только смотри не надорвись.

Ярослав опешил на долю секунды. Держа малышку на вытянутых руках, он поднялся на ноги. В глазах проглядывался страх и полнейшее непонимание происходящего.

Можно было бы еще поспорить кто из них двоих был более беспомощным младенцем.

Но стоило отдать Ярославу должное — он героически держался, стараясь не свалиться в обморок.

— Приветики, Мария Ярославовна. Тут такое дело... Мы с твоей мамой полтора года назад немного порезвились. Так... ничего особенного, но через девять месяц на свет появилась ты, — даже и здесь он умудрился ляпнуть лишнее. — Мы же с тобой подружимся?

Дочь в ответ схватила его за нос, прокрутила, сделав ему "сливу".

Ярослав сумел побороть волнение, и уже в следующую секунду прижал дочь к груди, устроив ее головку на своем плече. А Маруся икнула и срыгнула на него, отчего тот вытянулся в неподвижной позе и начал принюхиваться.

— Это что сейчас было? Мне мокро и пахнет как-то странно, — покосился он на свое плечо, на что мне стало дико смешно.

— А это Маруська поставила тебе печать согласия. Будем считать, что твоя кандидатура одобрена ею, — спешно вытирала слюнявчиком молочную жижу, стекающую по его рубашке.

— А ты? Ты одобрила мою кандидатуру?

Ой, да что же это такое?

Как-то все так быстро закрутилось. Неожиданно. У меня на этом фоне головокружение началось и давление подскочило.

Я прочистила горло, ощущая на себе его пытливый взгляд. Растерялась. Потупила глаза в пол.

— Не я тут решаю, а Маруська. Она у нас главная. Впредь все вопросы будут проходить через нее, — деловито заверила.

— Отлично! Тогда как Маруся Ярославовна смотрит на то, чтобы переехать к папе домой? — выдал он, отчего я поперхнулась и замерла по стойке смирно.

— У-а-у, — балакала дочь на языке сказочных принцесс, удобно устроившись в папских объятиях.

— Ты слышала? По-моему, она в восторге от этой идеи! — заявил Ярослав с плутовской улыбкой.

И пяти минут не прошло после воссоединения дочери с отцом, а они уже спелись!

— У тебя точно крыша поехала, — буркнула я, медленно покачивая головой.

— Собирай все самое необходимое, — начал подгонять меня, посмотрев на наручные часы. — Надеюсь, сегодня работают транспортные службы.

— Подожди. Ты сейчас серьезно просишь нас переехать к тебе?

Он кивнул.

— Еще никогда я не подходил к вопросам настолько серьезно как сейчас.

Когда собирала вещи, я еще не отдавала себе отчет о происходящем.

Во время внутренних монологов я то и дело сталкивалась с противоречиями. Сомневалась, что Ярослав мог пойти на такой серьезный шаг, как сожительство и совместный быт.

Но стоило погрузить сумки в багажник поданной Романом машины, как реальность окатила меня ушатом ледяной воды.

Я выжила из ума, раз согласилась переехать к нему.

Нас при любых раскладах ожидает фиаско.

Мы же не сможем ужиться на одной территории. Либо мы поубиваем друг друга, либо кто-то из нас окажется в психушке по итогу экспериментального пути.

Да, всю дорогу я успокаивала себя мыслью, что ничего критичного в моем поступке нет. Во благо дочери я решилась пройти небольшой эксперимент на совместимость. Назовем это так...

В теории мы могли бы пожить вместе денек-другой.

Но как все будет на практике?

Готова была поспорить, результаты эксперимента покажут, что как единое целое — мы ни на что негодные. Мы можем существовать только по отдельности.

Ярослав это знал как никто другой.

Но что им движет... Его мотивы мне пока неясны.

— А где ты хоть живешь? Я почему-то представляю себе какую-нибудь разрекламированную высотку, — произнесла вполголоса.

Маруська к этому моменту уже задремала. Сопела в люльке, лежащей на ногах Ярослава. Вместе они смотрелись здорово. Глаз не оторвать.

— Вообще-то ты права. Я живу в центре, недалеко он нового бизнес центра, — ответил он безучастно.

Я вздохнула, пытаясь успокоить шалящие нервишки. Всмотрелась в окно со своей стороны. Долгое время разглядывала мимо проносящиеся элитные постройки, барабаня пальцами по бедрам.

Вскоре мы проехали контрольно-пропускной пункт и въехали на территорию, где возвышались дворцы богатеев.

Призадумалась. В груди кольнуло ржавой иголкой.

— А ты в курсе, что мы едем в другую сторону? Мы уже далековато от центра забрались, — хмыкнула и не услышала в ответ ничегошеньки.

Ярослав помалкивал, старался избегать моего взгляда.

Почуяв неладное, я занервничала. Тюкнула помалкивающего конспиратора по плечу.

Он неохотно перевел на меня хитрющий взгляд.

— Куда ты, мать твою, везешь нас? — прорычала с претензией. — Только не говори, что...

Ярослав резко накрыл своей ладонью мой рот, заставив замолкнуть на полуслове.

— Послушай, это ведь реально мой счастливый билет в спокойную жизнь. Извини, но я не мог им не воспользоваться, — говорил он хладнокровно. Так просто, будто я сама должна была догадаться и предложить эту идею: — Мы поживем у моих родителей некоторое время, а дальше посмотрим.

Момент — и я обуглилась до костей от вспыхнувшей злости. Рассудок в золу превратился и рассеялся.

С омерзением смотрела на этого двуличного человека, но ничего не видела перед собой. Гнев ослепил разум, застелил туманной пеленой. В глазах только проплывала мелькающая бегущая строка с одним-единственным словом: НЕНАВИЖУ!

Ненависть — это все, что оставалось внутри меня. Все другие чувства были отвергнуты Ярославом. Обезображены одним махом.

В этом весь Ярослав.

Он может быть и милым, и понимающим. Он умеет угождать, но только в том случае, если это положительно скажется на нем.

Расчетливый, лживый негодяй.

— Что, прости? Это ты мою дочь назвал счастливым билетом? — вскочила с места и проревела ему в лицо: — Совсем уже стыд потерял? Это же ребенок! Твой ребенок!

Он воззрился на меня лживыми глазищами. С пренебрежительностью. От его холодного взгляда все тело покрылось коркой льда.

Аккуратно отодвинул меня и склонился над дочерью, загораживая, словно защищал ее. От меня же!

— Не кричи, Марусю разбудишь, — произнес он как ни в чем не бывало.

Поумерив свой пыл, глянула на дочь. Та начала ворочаться и лениво соску пожевывать.

Господи, ну и доверчивая же у тебя мамаша. Верит всяким идиотам!

— А тебе разве есть дело до нее? По-моему, ты просто решил воспользоваться нами в своих личных интересах! Ты подлец, Бестужев!

— Это не так, — запротестовал, на что я бросила проклятье и он тут же поправил себя: — Ладно, не совсем так. Я действительно преследую свои личные интересы, но на моем отношении к вам это никак не скажется.

Не сдержавшись, я как следует приложила его по уху. Оглушила, а тот и бровью не повел. Ни один мускул не дернулся.

— И как я только купилась на весь этот бред про искренность?! — проворчав, печально тряхнула головой и сжала кулачки. — Ненавижу тебя, Бестужев! Разворачивай машину! Скажи Роману, чтоб он отвез нас обратно!

Попыталась перехватить люльку с дочкой, но Ярослав пресекал все мои попытки. Он сдвинул ее в сторону и удерживал меня одной левой, вдавливая в спинку сиденья и пережимая запястья.

Силы были неравны. Я хватала один лишь воздух.

— Вы поедете ко мне и точка! — произнес он бескомпромиссным тоном. — План еще сыроват, но, думаю, мы поживем там пару деньков, познакомим родителей с Марусей, а дальше я сделаю все, о чем ты попросишь!

Так вот чем он занимался, пока я кормила дочь.

Я же думала, он сбежал, а он там притаился. План составлял!

— Иди ты к черту! — выдавила, не желая идти у него на поводу. — Вместе со своими сорока восьмью родственниками! И не думай, я не подпущу своего ребенка к твоей безумной мамаше!

— Настен, все, что говорилось ранее, остается в силе, — угодничал он, искусно вешая лапшу на уши, — Все, кроме одного — дома, где мы проведем несколько дней. Я не предупредил заранее, только потому что знал, что ты не согласишься сюда ехать ни под каким предлогом. Я же знаю тебя, ты та еще вредина. Но какой бы ты врединой ни была, ты мать моего ребенка. Зла я вам не желаю.

— Ложь! Я не верю! Не верю больше ни единому слову! — заткнула уши.

Он дернулся в мою сторону, желая приобнять.

Выставила ладонь, тот напоролся на нее грудью и замер.

— Не прикасайся ко мне! — рявкнула.

Ярослав цыкнул, но через силу подчинился. На место вернулся и отвернулся к окну, почернев как туча.

Отодвинулась к краю, съежилась, задыхаясь от обиды. Мне хотелось рвать и метать. Задушить голыми руками нашего новоиспеченного папашу.

Я была морально подавлена. Унижена.

Чувство, будто вся была из стекла, а в какой-то момент надтреснула и разлетелась вдребезги. Раскололась на мельчайшие осколки. И не собрать их больше воедино. Не склеить так, чтобы трещины не напоминали о ранах.

Я же хотела... Хотела научиться доверять Ярославу ради будущего нашей дочери, но он самолично растоптал всю мою верю о свой ботинок в этот же день.

Все его слова оказались фальшью. Такой же пустышкой, как и он сам.

Это очередной плевок в душу. И Марусю он признал "своей" только на словах.

Но я терпеливая. Стерплю и это ради дочери, не доведу до греха.

Сильнее стану. Поплачу немного, а как только слезы высохнут, забуду все как дурной сон.

Машина тем временем притормозила у знакомых ворот, за которыми возвышался дворец Бестужевых.

При свете дня он выглядел настолько помпезно, что зубы сводило от вычурности и показушной роскоши. Все эти фонтанчики, уродливые статуи с колоннами, зимний сад и вычищенные от снега лужайки...

Б-р-р-р!

Не хватало только фамильного герба, красующегося над воротами "королевской усадьбы", чтобы быть более узнаваемыми.

— Говоришь, сделаешь все, о чем попрошу? — заинтересованно переспросила.

Демоненок, сидевший внутри меня, уже коварно потирал свои лапки.

— Все, Настя! — клятвенно заверил липовый женишок, бережно передавая мне люльку с дочерью. — Если ты поможешь мне, я в долгу у вас не останусь! Мать хотела внука, она его получит. Только намного раньше, чем ожидала. Доверься мне.

Довериться?

Ну, сам напросился.

— Два дня! На большее не рассчитывай! — гордо вздернув нос, выдвинула свои условия, которые не подлежали пересмотру.

— Идет, пока мне большего и не надо! — улыбнулся негодяй, еще не понимая, что его ждет.

Я тебе устрою персональный АД.

Не зря ведь ты меня так в телефоне записал!