Глава 14

Ярослав

На улице уже давно стемнело.

Маша видела десятый по счету сон (если, конечно, младенцы их вообще видят), а ее мама, избрав позицию уклонения, решила устроить забастовку. Устроившись рядышком с колыбельной на полу, Настя охраняла малышку и, уверен, насылала на меня разного рода проклятья. После моего идиотского шествия с горшком не подпускала меня ни к себе, ни к Марусе. Впрочем, горшок тут вовсе ни при чем.

Я жестко накосячил. Дважды за последние сутки. Жестоко. Непростительно.

Не понимаю, как Настя согласилась поехать со мной. Я же ляпнул на авось, и это как ни странно сработало.

Не могу также понять, почему она все еще здесь... Почему не уехала, когда появилась такая возможность...

Но я искренне надеюсь, что это не из-за того, что я запугал ее до седых волос. Будет лучше, если осталась она со мной, только для того чтобы закошмарить меня.

Моя беда в том, что я половину своей сознательной жизни был циником и эгоистом. Не привык я думать наперед. Разучился думать за других и примерять на себя их шкуры.

Но самый пик моего эгоизма пришелся на вчерашний вечер. Еще вчера я умолял Настю поставить себя на мое место, и я был услышан ею, но сегодня я совершенно не подумал о том, что порой нужно ставить себя на место других.

Глупейший "пранк" с щелчком пальцев в одну секунду вышел из-под контроля. И все бы ничего, если бы я отыгрался на Насте и ее задетом чувстве собственного достоинства, но нет же. Я зачем-то приплел к этой истории младенца. Я скинул бомбу на Настю, и сам же подорвался на ней.

Я чертов идиот, и нисколько не удивлюсь, если Настя отомстит мне, будь то перец в трусы, новая прическа под "ноль" или ампутация.

Она была права, говоря о том, что я заслуживаю куда большего наказания, чем все эти детские шалости. И я готов отвечать за свои ошибки, о чем не так давно в открытую ей заявил, но она сделала вид, будто не услышала меня.

Но как-то исторически сложилось, что ошибаюсь я в основном, когда Настя находится в радиусе пяти метров от меня. Я умудряюсь вляпаться в дерьмо там, где его быть не должно. Боюсь, это уже стало традицией.

"Это не ты вляпываешься в дерьмо. Это дерьмо в тебя вляпывается", — однажды выдвинул теорию Макс.

Если я ничего не изменю, то календарь в моем телефоне в скором будущем будет извещать меня не о знаковых событиях в моей жизни. Он будет регулярно слать мне напоминалки о том, какую ошибку я совершил в ту или иную дату.

Последние полчаса я ощущал себя по меньшей мере гадко. Вроде не пустое место, но близко граничил с ничтожеством.

Играя в молчанку, Настя нагнетала. Морально готовила себя к худшему вечеру в своей жизни.

За это время я успел настроить передатчик, который демонесса назвала "радионяней", а также заказал доставку еды. Ее вот-вот должны были привезти.

— Хорош уже рассиживаться... Предлагаю нам вместе поужинать, — я подошел к ней со спины и попытался приподнять ее с пола, а она противилась, отбрыкивалась.

Раньше таким образом она играла со мной в кошки-мышки, а теперь эта игра называлась иначе — "жертва-недоумок".

— Я с тобой не разговариваю больше. Отстань, противный, — проворчала в ответ, не глянув даже в мою сторону, и тюкнула меня кулачком в колено.

Тогда я продел на шею шнурок, на котором висел приемник радионяни, и поднял Настю в воздух. От неожиданности она взвизгнула. Размахивая ножками, вцепилась в мои плечи.

— Эй, ну ты чего? Все будет хорошо, — заверил я, держа ее на своих руках. — Ты же не ела ничего с самого утра.

Голову отвернула от меня и щеки надула.

— И пусть! Поставь меня на пол!

— Нет. Мое дело накормить тебя, раз уж ты у меня в гостях.

— Поставь, сказала.

Выйдя из комнаты, я поставил-таки эту вредину на пол.

— Жду тебя на кухне через пять минут, — сказал с надеждой, что она меня услышит, и побежал вниз по лестнице.

Уже на последней ступеньке ощутил вибрацию в заднем кармане. Вспомнил, что с появлением младенца в доме, поставил свой телефон в бесшумный режим.

Пришло сообщение от матери:

"Завтра в десять утра ты должен быть у нас в офисе. Будешь знакомиться со своими подчиненными".

Какого хрена?

Едва не разложился на лестнице, когда до меня дошел смысл.

Разблокировал экран, снова прочел текст сообщения.

Нет, не показалось.

Может, мать номером ошиблась:

"Ты ничего не попутала? Уверена, что именно я должен быть в офисе?"

Ответ пришел незамедлительно:

"Да, мы с Романом Юрьевичем решили, что пришло твое время. Раз ты такой хитровыделанный, то должен самостоятельно обеспечивать свою семью. Для начала доверим тебе пост директора по развитию. Для этого мы созвали экстренное собрание. И пройдет оно завтра в десять утра. Не явишься — о браке с той девицей можешь и не мечтать."

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Это прикол такой?

Праздники ведь...

Какой болван явится на собрание с утра пораньше? Они с Некрасовым совсем уже чокнулись? Это в отместку за наш лже-брак с Настей?

Да и какой из меня директор по развитию? Что я смогу развить? Скорость при побеге из этого дурдома?

Настроение и так было не ахти каким, а мать так вообще сравняла с землей все мои планы.

Вскоре паренек с доставки позвонил. Я выбежал на улицу, чтобы забрать пакет с едой.

На кухне развернул его, присел на стул и приуныл.

Аппетит как следствие пропал. Есть мне совершенно не хотелось, а вот бойкот Насти долго не продлился. Она не смогла устоять перед ароматом жареного мяса. Через пару минут я услышал ее шаги, спускающиеся по лестнице. К этому моменту стол уже был накрыт, бокалы наполнены свежевыжатым соком.

Однако Настя не прошла в кухню. Она притормозила напротив стены, на которой были вмонтированы полочки со стоящими на ними различными декоративными украшениями и рамками с семейными фотографиями.

Один снимок особенно привлек ее внимание.

На ней был я в самом что ни на есть бесстыдном виде — в неглиже. Мне было от силы полгода.

Я неслышно подкрался к ней из-за угла и встал у нее за спиной. Наблюдал за тем, как она подхватила рамку с той самой фоткой. На губах ее расцвела причудливая улыбка.

— А я-то все думала, она моя точная копия. Так нет же, — хмыкнув, пробормотала она чуть слышно.

— Скажи же, я уже тогда был чертовски горяч, — осмелился шепнуть ей в самое ухо.

Это было зря. Я напугал ее. Она едва рамку не выронила из рук.

Глянула на меня из-за плеча, затем на фотку уставилась и отчего-то смутилась. Щеки зарделись.

— Ага, этот голожопик еще не знал, как будут пылко его ненавидеть спустя каких-то тридцать лет.

Я почувствовал как мое лицо заполыхало. Обостренное чувство вины перед ней росло во мне с каждой секундой.

Выхватил у нее из рук рамку. Косо ухмыльнулся при виде "голожопика", а потом убрал снимок за спину.

— Я уже миллион раз просил мать спрятать от посторонних глаз эту фотку. Все, кому не лень, считают своим долгом прокомментировать мою задницу. И ты теперь туда же.

— П-ф-ф, — фыркнула она и захихикала, прикрывая рот ладошкой. — Я всего лишь прокомментировала свое отношение к тебе. Твоя задница не такая задница, как ты сам. Ты и есть задница.

Несмотря на угрызения совести, мне нравилось, что после всей этой свистопляски она еще не растеряла запас позитива и не упускала возможности подколоть меня. К тому же я не столько верил в ее ненависть по отношению к себе, сколько верил в безусловную симпатию.

— Кстати, ты был не прав, когда утверждал, что Маруся не похожа на тебя, — быстро сменила она тему, видя мой конфуз. — Разуй глазки и сравни сам.

Да быть того не может!

От меня ей досталось только отчество!

Посмотрел на снимок, затем вспомнил личико Маруси. Напряг зрение и снова взглянул на фото, а после вновь представил девчушку перед собой.

— Потешная улыбка, разрез глазок и смешной чубчик она явно унаследовала от папки, — продолжила Настя, заставая меня врасплох.

Затем раздался лязгающий звук, а в следующий момент входная дверь отворилась, и на пороге показались четверо человек.

Четыре пары глаз с удивлением воззрились на нас.

— Сюрприз! — единственное, что удалось выдавить из себя, поскольку голова моя была забита противоречивыми мыслями.

Настя

Сюрприз...

Если сюрпризы теперь выглядят именно так, то попрошу больше никому и когда мне их не преподносить...

Ну их нафиг.

— Ярослав, а вы чего это? В гости или на совсем? — растерянно спросила Маргарита Карловна.

На Ярослава рассчитывать было бессмысленно. У него язык атрофировался. Казалось, он вообще не понимал, что происходит.

Я незаметно пихнула его локтем, но тот как стоял неподвижно, так и продолжал стоять, держа в руках рамку с фотографией и пялясь на нее.

Пришлось выходить на передовую и самой отдуваться:

— Здрас-сьте. Дело в том, что Ярослав предложил провести каникулы у вас, а я недолго думая согласилась. По-моему, это отличная возможность нас всем познакомиться поближе, — протараторила скороговоркой, излучая притворную радость.

— Правда? Ой, как здорово!

Ликуя, бабуся хлопнула в ладоши и ринулась к нам. Обняла нас поочередно.

Ее счастью не было предела. И чувствовалось, что с ее стороны это было вполне искренне.

— Правильное решение, Ярослав! — дедуля тоже не оставался безучастным. Он подошел к внуку и похлопал его по плечу. — Теперь я действительно вижу, как ты взрослеешь.

Старшее поколение как и следовало приняло нас очень даже тепло, чего нельзя было сказать о родителях Ярослава. Они стояли в стороне и шушукались между собой.

— Мама, ты разве не рада нам? — наконец поинтересовался Ярослав.

Алевтина Григорьевна натянуто улыбнулась, снимая с себя пальто. Поправила свое гнездо на голове.

— Почему же? Мы с твоим отцом безусловно очень рады такой новости, просто несколько удивлены. Вчера ты был категоричен, насколько я помню, — Алевтина Григорьевна как бы невзначай пронзила меня недружелюбным взглядом, на что я лишь мысленно закатила глаза. Скорее всего, эта женщина видела во мне угрозу. — Что же заставило тебя поменять свое решение?

— Это было вчера. Сегодня все по-другому, — произнес Ярослав как лозунг рекламной кампании и демонстративно положил ладонь на мою поясницу, привлек меня к себе. — Благодаря Насте этот год начался не так, как все предыдущие. Все кардинально поменялось. И надеюсь, это только начало чего-то нового.

Мне были понятны слова Ярослава. Все до последнего. Он говорил о возможных переменах в жизни, о свободе выбора, о прекращении контроля над собой. Все это было предельно ясно, однако мать Ярослава либо не желала вникать в суть произнесенной фразы, либо не желала соглашаться с ней и публично давать на нее комментарии. Настрой Ярослава шел вразрез с ее планам на его счет. И я в них не вписывалась.

Но все это нисколько не умаляло моего желания проучить Ярослава.

Да, в какой-то степени мне хотелось помочь ему избавиться от повышенного контроля, но в первую очередь я должна была позаботиться о себе и о своей дочери. Втягивать себя и Марусю в их внутренний семейный конфликт мне категорически не хотелось. Я должна была избежать его или хотя бы максимально отсрочить, поэтому пока старалась держать язык за зубами.

— Да, и на этом сюрпризы не закончились, — продолжил Ярослав. Он переглянулся со мной. Догадываясь, о чем он хотел сказать, я начала мысленно скручивать его в бараний рог.

— Еще сюрпризы? — оживленно воскликнула бабушка. — Ой, я так обожаю твои сюрпризы!

— И я тоже, — поддержал свою жену дедушка, ухмыльнувшись. — Особенно тот, помнишь? Когда он вылил на себя все наши запасы зеленки, желая быть похожим... на этого чудика с мечом... как там его имя... Забыл.

— На Мастера Йода, — стыдливо буркнул Яр, заставляя меня прыснуть со смеху. Он недовольно покосился на меня и руками развел. — Что смешного? "Звездные войны" тогда были очень популярны. Любой мальчишка хотел примерить на себя роль джедая.

Дедуля тоже хохотнул.

— Не знаю что насчет Мастера Йода, но, по-моему, Мастер Зеленка из тебя вышел первоклассный.

Ярослав залился краской, как маленький мальчишка, которого отчитывали родители.

— Очень смешно, — Ярослав передразнивал наш смех.

В этот момент к нам подошла Алевтина Григорьевна и всем уже стало не до смеха. Было видно, что даже у стариков она вызывала неприязненные чувства.

А уж меня как она раздражала.

Противная женщина.

— А что это у тебя болтается? — спросила она, кивнув на радионяню, свисающую с шеи Яра.

Я завела свою руку Ярославу за спину и ущипнула его за бок. Тем самым намекнула ему, что на меня рассчитывать больше не стоило.

Ярослав прочистил горло. Смущенный румянец сошел с его лица.

— Об этом я как раз и хотел с вами поговорить, — решительно он произнес, дотронувшись до передатчика.

Я успокаивающе вздохнула.

Начало было положено. Осталось дело за малым.

И только Ярослав раскрыл свой рот, чтобы продолжить, как лампочка приемника, висящего у него на груди, загорелась красным цветом, а динамики прохрипели. По холлу пронесся Маруськин клич о немедленном возвращении мамочки в спальню.

Ну все. Теперь точно не выкрутиться.

Все присутствующие замерли, а плач дочери с каждой секундой только усиливался.

Кто-то стоял с разинутым ртом, хлопал ошалелыми глазами. Старики так вообще испуганно смотрели на радионяню, как на шайтан-устройство.

— Извините, я пойду проверю Мар... — запнулась языком о собственные зубы и вытаращилась на Ярослава. Тот быстро вспомнил мой уговор о том, что врать я не намерена, и пришел мне на подмогу.

— В общем, — выдохнул он, тряхнул руками. Я развернулась и медленно зашагала вверх по лестнице, словно по минному полю. Напрягала слух, чтобы расслышать каждое произнесенное им слово, и мысленно готовилась к худшему. — Мы с Настей хотим познакомить вас с замечательным человечком, но давайте договоримся: не все сразу, по очереди, хорошо? Этот человечек еще совсем маленький, и не привык к повышенному вниманию.

Я услышала как хмыкнула Алевтина Григорьевна.

— Что еще за человечек? Вы кого-то еще к нам привели? Он здесь? — тревожно спросила родительница.

— Ярослав, ты можешь выражаться конкретней? Что ты тянешь резину? — следом послышался вопрошающий голос отца Яра.

Кто-то из родственничков громко цыкнул на его просьбу.

— Лев, ну, ты глупый, что ли? Ребенок у них наверху! — быстро просекла бабуля, после чего все ахнули, а я натянулась струной и зажмурилась, моля всевышнего о том, чтобы Ярослав одумался и не закапывал нас еще глубже.

— Да, ты права, ба. Ребенка зовут Мар... кхм... Маруся, — неожиданное заявление Ярослава вынудило меня резко притормозить. Я вросла в ступеньку как вкопанное дерево. Пошатнувшись, кое-как обернулась. Ярослав бросил ищущий взгляд вверх. Он кивнул мне, а затем вновь обратился к родственникам: — А если быть точнее, то ее зовут Мария Ярославовна.

В помещении воцарилась напряженная тишина, но длилась она не дольше перестука моего беспокойного сердца.

— Бабкин дрын! — дедуля не смог сдержать своих эмоций, громко ругнувшись. — Во внук дает!

— Таблетки! Левушка, дорогой, где мои таблетки для сердца!? — Алевтина вымолвила слабым слезливым тоном.

— Твои? Откуда мне знать? Ты их никогда не принимала!

— М-м-мария Ярославовна?

— Да, у нас с Настей есть дочь, — произнес Ярослав, и, наверное, впервые за последнее время, я услышала из его уст то, за что была готова расцеловать его, но вместо этого я ринулась на всех скоростях в спальню.

Все "члены делегации" были в сборе. Они пожаловали в спальню только спустя минут двадцать после моего ухода.

Ярослав как никогда был взвинчен. Даже при знакомстве с Маруськой он не был настолько воспаленным. Скорее всего, ему еще многое пришлось обсудить с родственниками, прежде чем позволить им взглянуть на нашу дочь.

За это время мне удалось помедитировать и покормить Марусю в ванной комнате, после чего ее сморил сон.

Она мирно спала в люльке, и не подозревая, что родственнички, столпились вокруг нее. Они смотрели на нее как на выставочный экспонат, и не могли поверить своим глазам.

Все, кроме Алевтины Григорьевны. Ей одного взгляда хватило, чтобы сделать свои выводы.

— Яричек, ты ведь уже сделал тест на отцовство? Могу я на него посмотреть? — сомнительным шепотом спросила противная родительница, первой отойдя от люльки.

Видимо, увиденное ее нисколько не впечатлило.

Впрочем, ее вопрос меня ничуть не удивил.

Я пятой точкой чуяла, что она в первые же секунды завоет песенку о гребаном анализе ДНК.

В рожу бы ей харкнула с удовольствием, да вот только совесть проснувшаяся не позволяла мне этого сделать у всех на виду.

Ярослав наградил ее укоризненным взглядом. Разговаривать он с ней не желал, как и смотреть на нее.

— Не вижу в этом необходимости, — сухо ответил.

— Как это не видишь? Нельзя же быть таким неразумным! — тут же взбунтовалась мамаша, не имея ни стыда, ни совести. — В наше время на все, включая родство детей, нужно иметь подтверждающие документы. У меня есть одна хорошая знакомая, так она за сутки все нам организует, к вечеру уже на руках будут результаты анализа. Можем прям завтра поехать в лабораторию и проверить!

Ярослав оскалился и отмахнулся от матери, так как она прилипла к нему как банный лист.

— Какие к черту анализы? — рыкнул он на нее, а потом проверил не разбудил ли своим рычанием Марусю. Следом он продолжил на порядок тише, но с четко улавливаемыми нотками раздражения: — Еще одно подобное слово — и я займусь вопросом о проверке на вменяемость. Я был бы не прочь посмотреть на подтверждающие документы, гарантирующие твою адекватность. Лично у меня уже давненько появились сомнения на этот счет.

Алевтина Григорьевна скрестила руки и глаза к потолку закатила. Ей было до фиолетовой звезды на обоснованные сомнения сына.

— Ладно, пусть будет по-твоему, но она же девочка, — небрежно махнула рукой на люльку. — Четвертая! Зачем нам столько женщин в семье? Что ж за проклятье на нашей фамилии? Изжить нас, что ли, хотят?

— Да замолчишь ты или нет?! Чтоб у тебя язык отсох, бессовестная! — сварливо вступилась Маргарита Карловна, источая ненависть к своей снохе. — Дети — это лучшее, чем может наградить судьба. Ты ведь тоже когда-то была женщиной. Жаль, правда, с годами превратилась в злобную каргу. А нашей правнучке это не грозит, потому что она будет расти в любви и согласии, — бабуля развернулась и обратилась ко Льву Борисовичу: — Не понимаю, как ты терпишь эту змеюку?

Отец Ярослава виновато склонил голову. Глава семейства из него был никакущий. Мне и пяти секунд хватило, чтобы понять, что всем здесь заправляет злобная дамочка с гнездом на голове.

Женщина тем временем злобно ощерилась на свекровь, а та, в свою очередь, с восторгом рассматривала правнучку, склонившись над ней.

Я стояла позади всех них, находилась на стреме и готовилась в любую секунду наброситься на них, только бы защитить свою кроху.

Сердце было не на месте из-за всех этих споров и разногласий.

Следом Алевтина Григорьевна проявила вольность и, взяв меня за руку, отвела в сторону.

— Анастасия, — начала она вкрадчиво, искоса поглядывая на мой живот. — Если честно, в голове не укладывается, как вам удалось все это провернуть без огласки. Но вы же сейчас беременны? Ярослав утверждал, что вы ждете мальчика. Так когда, говорите, у вас срок?

Вот хоть убейте, но не понимала я эту бессердечную женщину.

У нее ведь все имеется для счастья и беспечной жизни. Даже усилия прикладывать никаких не нужно.

Так нет же, ей все мало. Подавай внука на блюдечке!

С этими стрессами у меня точно скоро молоко пропадет.

— Знаете, что, Алевтина Григорьевна, — стиснула зубы, вперившись на нее уничтожающим взглядом.

Неприязнь к ней вылилась из берегов и грозилась затопить всех присутствующих. Я уже приготовилась к гневной тираде, как вдруг почувствовала, как на мое плечо легла чья-то рука. Как только поняла, что это Ярослав пришел на подмогу, меня сразу же отпустило.

— Настя не беременна, — твердо он выдал своей матушке, которую в этот же миг схватил внеочередной удар.

— То есть как это не беременна? — проблеяла она, глядя то на меня, то на Ярослава. Но если на своего сына она смотрела с неверием, то на меня как на врага народа.

Ярослав предусмотрительно закрыл меня своей спиной от злобной женщины и я позволила себе выдохнуть.

В голову закралась навязчивая мысль о том, что с этим человеком еще не все потеряно. Он может быть серьезным и рассудительным, осторожным и бдительным, надежным и заботливым, но только, когда этого потребует ситуация.

— Очень просто. В своих интересах я солгал тебе. Не будет у тебя внука. Но если ты продолжишь вести себя по-свински по отношению к Насте и Марусе, у тебя и внучки не будет, — пригрозил он очень тихо, но доходчиво, судя по всему.

Женщина оскорбленно охнула и свела брови к переносице. На лицо ее легла тяжелая тень обиды. Сжав кулаки, она разинула пасть:

— Вы это слышали? Он же несет полную ху...

Маргарита Карловна подлетела к женщине и смачно шлепнула ее по губам, отчего та шикнула.

— Хрюшу, — нравоучительным тоном выпалила бабуля. — Сколько раз говорила тебе, когда наши дети в доме, не материмся! Теперь это правило и на Машу распространяется!

— Да вы все чокнулись разом! Идите вы все знаете куда? — повысила голос Алевтина Григорьевна. Все присутствующие, включая ее мужа, обжигали ее обвинительными взглядами. — Идите... идите... к хрюше!

Не выдержав накала, она стремглав выбежала из спальни.

С ее уходом воздух в помещении тотчас стал на порядок мягче и легче. Дышалось куда свободней.

— И мы наверное пойдем, — сказал Лев Борисович, вдоволь налюбовавшись нашей спящей красавицей.

— Да, пусть молодые отдыхают, а уже завтра познакомимся с Марусей поближе, — поддержал дедуля.

— Нет, ну это же просто чудо какое-то, — скрипуче проронила бабушка, шмыгнув носом.

Все это время она стойко держалась, но с уходом самого главного агрессора позволила себе расчувствоваться. Женщина бросилась Ярославу в объятия. Ее глаза мигом наполнились слезами.

Яр от такой неожиданности опешил. Я тоже перепугалась. Мало ли...

— Ба, что с тобой? — обеспокоенно заглянул ей в лицо.

Она мотнула головой и уткнулась носом в его плечо.

— Не думала, что доживу до твоих детей. Вот честно, уже не надеялась, а теперь и помирать не жалко.

— Только посмей, — пригрозил, чмокнув ее в макушку.

Вскоре все разбрелись кто куда. С Ярославом я осталась наедине.

Заперла дверь, прокрутив замок, и плашмя завалилась на кровать.

Силы были на исходе.

Ярослав принял душ, а затем последовал моему примеру и тоже плюхнулся бомбочкой на кровать рядом со мной. Матрас под его весом прогнулся и так вышло, что я невольно перекатилась на его сторону.