Глава 16

Ярослав

Проснулся я еще до будильника, но вставать не спешил. На мягком обогреваемом полу, как оказалось, лежать было одно удовольствие. Особенно, если учесть, что мою собственную кровать варварским способом оккупировала сварливая коротышка.

Тишину в комнате время от времени прерывали странные звуки, похожие на хрусты и чавканье. Пахло еще как-то странно. Буквально под носом. Спиртом или чем-то в этом роде. В общем запах был специфическим, родом из детства. Он что-то напоминал мне, но спросонья я пока не мог разобрать, что именно.

Я попытался продрать глаза. Яркий солнечный свет моментально выжег глазницы, словно в них мне раскаленные паяльники засунули.

Оторвал свое тяжелое туловище от пола. Первым делом увидел ее скрещенные изящные ступни и маленькие пальчики, покрытые черным лаком. Понадеялся, что дальше мне откроются соблазнительные виды ее стройных ножек и чего-нибудь еще не менее интересного, но тут меня ждал полнейший облом.

Никаких голеньких ножек мне было не видать, потому что Настя посчитала нужным спрятать их под уродливыми шароварами цвета болотной жабы.

Она сидела на кровати, откинувшись на изголовье и подложив под спину подушку. За чтением какой-то книженции грызла огромное зеленое яблоко и усердно хрустела им.

Так громко девушки не чавкают, если не хотят этим подействовать на нервы окружающих.

Я опустил этот момент и не стал придираться.

— Доброе утро, как спалось? — любезно поинтересовался я охрипшим голосом.

Лицо ее наполовину пряталось за переплетом. Только глаза были видны. Хитрые, коварные глаза.

Настя наслюнявила палец, деловито страницу перевернула и удостоила меня мимолетным взглядом, а затем вновь уткнулась в книгу.

— Доброе, нормально, — через губу ответив, она смачно надкусила яблоко. Вонзилась зубами так, будто оно в чем-то провинилось.

Что за странные существа эти женщины? Дуются по делу и без. А ты гадай потом весь день, где накосячить успел.

Настя как ребус, который не поддается никакой разгадке. Нелогичный. Мозги сломаешь, если попытаешься подобраться к разгадке.

То она в безобидно шутливой форме поддерживает со мной диалог, глазки строит, умоляя меня поцеловать ее, а потом вдруг ни с того ни с сего бычиться начинает.

Из-за сообщения от бывшей? Увидела? Возможно и такое.

То, как Настя совала свой нос в переписку, не заметить было невозможно. Да и я особо не скрывал ее.

Да даже если она прочла сообщение, не было в нем ничего такого. Ну, подумаешь, написала она мне слезливую смску, якобы, прощает меня и ждет моего возвращения. Только вот я в прощении не нуждался вовсе. И возвращаться никуда не собирался. В общем интеллигентно попросил ее воспользоваться губозакатывающимся устройством, который я ей преподнес не так давно, после чего поставил ее контакт в блок, а потом меня Настя в блок загнала. Уверен, что из ревности.

Да чем так воняет, не пойму? Неужели только я один слышу этот запах боли и детских неудач?

Настроение еще омрачало предстоящее собрание, на котором я должен был выступить с речью.

Стоило только подумать об этом, как тошнота к глотке подступала. Ненавижу выступления на публике.

Поднявшись на ноги, потянулся, размял мослы и кости. Настя искоса следила за мной. Подойдя к комоду, я взял свой телефон, а он почему-то был без признаков жизни. Сдох, но я точно помнил, что батарея была практически полной, когда я ставил будильник.

Меня неслабо тряхануло.

— Не знаешь, который сейчас час?

Не отвлекаясь от книги, Настя пожала плечами и с набитым ртом ответила:

— Черт бы знал.

Телефон тем временем ожил в моей руке. На экране подсвечивались ужасающие без десяти десять утра.

— Проспал! Я проспал! — проорал я и тотчас ломанулся в гардеробную.

Пока наспех одевался, на телефон начали поступать звонки от Некрасова и водителя. Первый меня вообще не волновал, а вот Роман, походу, меня уже заждался. Я перезвонил ему и сообщил, что через пару минут спущусь. Следом предупредил Некрасова о том, что задержусь ненадолго.

— Ты уже уходишь? — спросила Настя, вскочив с кровати и побежав вслед за мной.

Притормозил перед ней и впал в секундный ступор. Просто от ее наигранного уныния мне стало немного не по себе. Морозец пробежался по позвоночнику, а от коварной ухмылочки волосы на затылке шевелились.

Прищурился подозрительно, Настя театрально вздохнула.

Не задумала ли она чего?

— Да, тороплюсь очень. Долго объяснять, — впопыхах попытался завязать галстук, но пальцы были словно деревянными, ничего не получалось.

Она закатила глаза при виде моих жалких попыток. Подошла ко мне и в два счета повязала на мне галстук, смахнула с плеч невидимые соринки. Отошла на пару шагов назад, прошлась по мне оценивающим взглядом и губы сквасила.

— И ты пойдешь в таком виде?

Чем это ее не устраивает мой внешний вид? Уж явно мой вид получше будет ее уродливых штанов с вытянутыми коленками. И это с учетом того, что я не успел принять душ, причесаться и элементарно почистить зубы...

— Этот тот же костюм, в котором я был позавчера. Что? Считаешь, слишком строго и вычурно?

— Ну-у-у, как тебе сказать, — уйдя в раздумья, склонила голову набок. Вновь пробежалась по костюму снизу вверх, заострила особое внимание на моем лице и снова скривилась. — Слишком вызывающе, как по мне. Думаю, где бы ты сегодня ни засветился, впечатление ты произведешь неизгладимое.

— Правда? — посмеялся я натужно, не понимая всей иронии. — Произвести впечатление — это как раз то, что мне нужно. Просто в офисе сегодня собрание. Мать пригрозила мне нашим браком, если я вдруг не явлюсь в офис к десяти утра и не заступлю на должность директора по развитию. И если она до сих пор не заявилась к нам в комнату, значит, она только этого и ждет. Она ждет, что я спасую перед трудностями, но она еще не догадывается, что не на того напала!

Настя вдруг обомлела. Сглотнула туго. Лицо ее изменилось до неузнаваемости. И насмешливость во взгляде внезапно куда-то пропала. В них теперь можно было разглядеть много чего, начиная от растерянности и тревоги, а заканчивая ужасом.

— Ч-ч-что? Постой-ка... Пф-ф... Так ты в офис собрался? — пробормотала она, вылупив свои испуганные глазища размером с кратер вулкана.

Безусловно, мне было приятно ее внимание, но как-то не вовремя ей поболтать приспичило. Я быстро посмотрел на циферблат наручных часов и ощутил невидимый пинок под зад. Секунды бежали неумолимо быстро.

— Все, мне надо бежать. Часа через полтора, думаю, уже буду дома. Там все и обсудим.

Подмигнул ей и двинулся в сторону двери.

— Нет! Нельзя! — Настя в один прыжок обогнала меня, встала предо мной, не давая пройти. Тогда я сделал шаг вбок, но и тут Настя повторяла за мной движения, словно моя тень. В конце концов, она выставила руки в разные стороны, уперлась ладонями в косяки и спиной навалилась на дверь.

— Что ты, черт возьми, делаешь? Я же опаздываю! — рассердился я не на шутку.

Настя мялась, смотрела себе под ноги. В общем, вела она себя крайне странно.

— Блин.... Ярослав... тут такое дело... — медлила она тонюсеньким виноватым голосом, а мне уже не было никакого дела до этого ее дела.

Я ухватил ее за талию, приподнял и отодвинул от выхода.

— Позже, я правда очень спешу.

Судорожно мотая головой, она предприняла попытку возразить мне, но я на всех скоростях ринулся из комнаты.

На первом этаже были только бабушка с дедушкой. Они играли в шашки в гостиной.

— Привет! — отсалютовал им, ныряя ступнями в ботинки. — И пока!

— Дорогой, ты это видел? Кто это был? — заторможено произнесла бабуля, глядя на меня сквозь толстые линзы очков.

— Крокодил Гена, — так же заторможенно ответил дедушка, выронив из рук черную шашку.

С ума все посходили, что ли, сегодня?

Выбежал на улицу. Морозный воздух молниеносно привел меня в чувство. За воротами меня ждала машина. Я быстро юркнул в салон, устроился на заднем сиденье и достал из кармана свой телефон.

— Топи что есть мощи! — приказал я Роману, гипнотизируя время на экране.

Если повезет, то опоздаю я в худшем случае минут на десять.

Не так уж и страшно.

Водитель переключил передачу, посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Кивнул, а потом резко обернулся и побледнел вдруг.

Да что сегодня за день? Все вокруг какие-то странные!

— Поехали, Роман! Мы и так уже задерживаемся! — нервно выдал я.

Тот вообще будто замерз. Глазами ошалелыми только хлопал.

Приведение во мне увидел, может?

— Ярослав Львович... Вы чего? Заболели?

— Прошу, поезжай без лишних слов, — взмолился я.

— К-как скажете, — буркнул он, после чего я услышал жужжащий звук механизма разделительной перегородки.

Роман отгородился от меня! Перегородкой!

Когда такое было вообще? Только тогда, когда я просил его об этом лично...

С этим днем явно что-то не так...

Ровно через десять минут я уже стоял напротив здоровенного ультрасовременного бизнес-центра. Смотрел на эту махину, испытывая неприятное ощущение дежавю.

Прежде мне доводилось бывать в нем. Всего однажды. Тогда еще отец рулил всей компанией, но по состоянию здоровья был вынужден уйти в тень. Моя мать взяла в свои неумелые руки управление. А в один прекрасный день, все, как и следовало, пошло прахом. Нам грозило банкротство, если бы вовремя не вмешался Некрасов Роман Юрьевич. Он оптимизировал предприятие и нашел новых инвесторов. Со временем компания возродилась из пепла, претерпела череду тотальных изменений и пережила несколько экономических кризисов, тем самым зарекомендовав себя на рынке и упрочив свои позиции.

Вскоре отец поправил свое здоровье, но возвращаться к работе не торопился. Во главе компании по сей день стоит Некрасов и его шестерки. Полагаю, отец спит и видит, что я когда-нибудь перестану упрямиться, созрею и приму единственно верное решение, возглавив большое семейное дело.

Но дело в том, что мне это неинтересно. Ни грамма.

И когда я приезжал сюда семь лет назад, переживая свой самый сложный период в жизни, я твердо для себя решил, что такого рода бизнес — это не мое. Даже в качестве отвлечения. Уйдя с головой в спорт, я пообещал себе навсегда забыть дорогу в этот офис.

И что в итоге?

Я нарушил ранее данное себе обещание. Я снова здесь, но дело в том, что я совершенно не понимал, как так вышло.

На чем основывалось мое спешное решение? Как же так вышло, что я прогнулся, особо не ломаясь?

Я побоялся, что мой брак поставят под удар? Какой, нахрен, брак? Алло!

В последнее время я начинаю забывать, где игра, а где реальность. Кажется, я заигрался до такой степени, что всерьез начал верить в наше с Настей будущее. За каких-то пару дней.

Вчера перед сном я так вообще поймал себя на мысли о ремонте в своей квартире. Подумал, что в первую очередь нужно будет провести там дезинфекцию, а уж потом установить дополнительные полочки в ванной, чтобы Настя нашла куда ставить свои мыльно-рыльные прибамбасы.

Ведьма...

Какова вероятность, что Настя сделала на мне приворот, пока я валялся у нее дома в отключке?

Точно!

Вернусь и задам вопрос в лоб. Не успокоюсь, пока она не снимет с меня свои колдовские чары!

Идиот.

Пока стоял на улице, рассматривая здание, мимо меня проходила мамочка с двумя разнополыми детишками. Женщина при виде меня отшатнулась, а дети, сворачивая свои шеи, пальцем показывали на меня.

— Мам, смотри, у дяди вава! — сказал мальчик.

— Это не вава. Он просто алкаш, как наш папа, — хихикнув, сделала умозаключение девочка.

Обернулся, по сторонам посмотрел. Рядом никого больше не было.

Выходит, это она обо мне...

Пальцами прошелся по волосам, пригладил щетину, жалея, что не уделил пару минут на душ. Через вращающиеся двери вошел в лобби здания. Колоритный охранник встретил меня на пропускном посту, но в ту же секунду стремглав побежал в свою сторожевую "будку". Закрыл дверь, загерметизировал окошко и нацепил маску чуть ли не по самые брови.

Я достал свой паспорт из нагрудного кармана, постучался в окно.

— По какому вопросу? — спросил мужик, судорожно распыляя вокруг себя антисептик.

— Мне нужен временный пропуск. Компания "Зеленый свет".

— Зеленый, говорите, — хмыкнул он. — Паспорт, будьте добры.

Я терпеливо подождал, пока он додумается открыть окошко. Изумленно изогнул бровь, когда никакой реакции не последовало.

— Вы издеваетесь? — у меня проявились первые признаки бешенства. — Я спешу! Возьмите паспорт и выпишите мне гребаный пропуск!

— Не орите, а то позеленеете от злости. А хотя, о чем это я? — беспардонно вякнул он, возомнив себя храбрецом. — Приложите разворот с фото к стеклу.

К этому моменту я уже пыжился от злости. Нервы были на переделе. Из ушей и ноздрей вот-вот сизый пар повалит, а я еще ни на миллиметр не продвинулся к офису.

Я дергаными движениями развернул паспорт и со всего размаха приложил его к оградительному стеклу.

Наделенный невозмутимым бесстрашием охранник сдвинул маску на нос и нацепил очки на глаза. Он долго вглядывался в фотографию моего паспорта, затем с важнецким видом так же долго изучал меня. А мой мозг тем временем взрывался, как переспелый арбуз, и задница подгорала от неконтролируемого гнева.

— Долго еще ждать? Это мой паспорт! Это я! Или у меня что-то не так с лицом? — рявкнул, имея все шансы взорваться целиком и взмыть за переделы стратосферы.

Тогда охранник чиркнул что-то ручкой в журнале, выудил из выдвижного ящика электронную карту. Задержав дыхание, мужик резко распахнул окошко, пульнул в меня карточку и вновь запечатался с той стороны.

— После вашего ухода пропуск можете выбросить. Всего зеленого, — поперхнулся, прочистил горло. — Прошу прощения, я хотел сказать, всего хорошего, — выдавил дежурную улыбочку на постной роже и снова принялся обливать себя антисептиком.

"Помешались уже все на этом вирусе!" — мысленно проорала истеричка, сидевшая внутри меня.

Ломанулся что было ног к лифту. Поднялся в нем на двадцать седьмой этаж. Пробежался по коридору, следуя указателям. Остановившись у двери с табличкой "Зеленый свет", выровнял сбившееся дыхание, а затем вошел в просторный офис, где меня уже ждала команда из двенадцати человек, рассевшаяся за продолговатым столом, во главе которого сидел Некрасов собственной персоной и его дочурка.

А она-то что тут забыла?

— Всем доброго утра! — бодренько я произнес, подойдя к единственному свободному месту, выдвинул стул. — Прошу простить меня за опоздание. Возникли кое-какие проблемы на проходной.

Настя была права, когда говорила, что я произведу неизгладимое впечатление.

Судя по гробовой тишине и ошарашенным взглядам, направленных на меня, впечатление я произвел. Однако закрались смутные сомнения, что далеко не то, которое изначально планировалось, поскольку Роман Юрьевич также пребывал в прострации какое-то время. Рот его набок съехал, лоб покрылся испариной. Гея так вообще плавно скатывалась под стол, нервно обмахивая себя зеленым шарфиком с логотипом компании.

Чувство неловкости мигом сковало мое тело в тисках. Мысли в голове как тараканы разбежались по разным углам. Еще все как назло помалкивали.

— Сразу признаюсь, речь я не готовил. Для меня, как, думаю, и для вас, это назначение стало неожиданностью, — поочередно устанавливал зрительный контакт с каждым сотрудником, среди которых были в основном молоденькие девушки. Они опускали глаза в пол, не выдерживая моего взгляда, и сидели смирно, пока я балаболил без умолку о своих грандиозных планах. Под конец своей речи, я перевел дыхание, и продолжил: — Со своей стороны я обещаю, что постараюсь сделать все, что в моих силах, а вам я даю зеленый свет на самовыражение. С этого дня зеленый — мой любимый цвет.

— Это мы уже поняли, — кто-то буркнул с дальнего края стола, после чего помещение заполнилось глумливым хохотом.

Поднапрягся самую малость, расслабил узелок галстука, ощущая дискомфорт. Интуиция подсказывала, что своей речью я не смог завоевать ни капли доверия у собравшихся здесь.

— Да, зеленый — цвет денег и свободы, — следом подметил я очевидное.

— И не только, — осмелилась сказать девушка, сидевшая по левую руку от меня.

Она пальцем обвела пространство у моего лица, за что была награждена неприязненным взглядом.

— Ярослав Львович, мы можем пройти на минутку в мой кабинет? — спросил Роман Юрьевич вполголоса, придвинувшись ко мне.

— Да, конечно.

Как только мы скрылись в его просторном кабинете, за дверью начался беспредел. Ржач стоял такой, что стены ходуном ходили.

— Что это с ними? — негодовал я. — И что тут делает Ге.... кх-м... Пелагея?

Роман Юрьевич пропустил мои вопросы мимо ушей. С озадаченным видом снял с себя пиджак. Бросил его на спинку кресла. Он взял бумажную салфетку с рабочего стола и обмакнул ею свой потный лоб.

— Нет, у нас, конечно, коллектив немаленький. Всякое бывало за долгие годы работ. Каждый по-разному выражал свои протесты, но чтоб такое... Такое — впервые, знаешь ли, — услышал нотки легкой укоризны и принял все на свой счет.

— Вы о моем опоздании? — предположил.

Он бросил скомканную салфетку в мусорное ведро и встал напротив меня. Перекатываясь с пяток на носки, руки в карманы брюк спрятал.

— Вот уже семь лет наш бренд для потребителей является символом качества и надежности. Логотип в сочетании с зеленым цветом узнаваем среди многих. Вывески, буклеты, визитки, билборды, автобусы, форма сотрудников, даже ручки, которыми мы оформляем заказы — все это выкрашено в наши корпоративные цвета.

Моргнул.

— И-и-и? Так мне нужно было вырядиться по дресс-коду? Или повязать на шею зеленый бант, как у кота Леопольда? Если так, то прошу меня простить. В следующий раз я обязательно приду более подготовленным, — мои слова были хорошенько сдобрены сарказмом, а Роман Юрьевич — человек серьезный. Шутки перестал понимать еще со времен закрытия передач "Кривое зеркало" и "Аншлаг".

— Боюсь представить, что ты разукрасишь себе к следующей встрече. Полагаю, это и есть твой протест? — поднес ладонь к моему носу. Я непроизвольно скосил глаза на нее. — Лев предупреждал меня, что с тобой нужно быть предельно осмотрительным.

Фыркнул.

— О каком протесте идет речь? — развел руками в стороны. — Я здесь! При полном параде! Готов хоть щас приступить к работе, а вы несете какую-то чушь! — начал выходить из себя, поскольку искренне не понимал этого чудика.

Роман Юрьевич испустил заколебавшийся вдох, окинул меня недоверчивым взглядом и кивнул на дверь.

— В таком случае сходи смой с себя все свое художество, и можем приступать к работе.

Снова моргнул в недоумении. Принюхался. Запах боли и детских неудач по-прежнему преследовал меня.

Настя, старики, Роман, мамочка с детьми, охранник и весь мой будущий коллектив как один вели себя при мне по меньшей мере странно.

Наказание, крокодил Гена, зеленое яблоко, всего зеленого, художества....

В этом определенно должна была быть какая-то логика..

Сбоку от меня стоял шкаф со стеклянными дверцами. Я медленно подошел к нему и с опаской посмотрел на свое отражение.

Секунд десять мне потребовалось для того, чтобы оценить весь масштаб собственного позора.

И когда до меня дошло, я уже не мог держать все в себе. Меня буквально распирало на части от чувства стыда.

— Я зеленый... Я, бля*ь, зеленый! Зеленый человечек! Я орк! Воплощение ветрянки! Да я же ходячая реклама зеленого горошка! — постепенно сходил с ума, пялясь на свою рожу. Наслюнявил пальцы и лихорадочно потер по щеке. — Не смывается! Это зеленое дерьмо не смывается!