Глава 8

Все семейство по-прежнему обмывали внучка, располагаясь за столом. Они поочередно наряжались в Дедушку Мороза и Снегурочку и исполняли скромные желания каждого присутствующего. Игра чем-то напоминала современные правда или действие, только без правды. Скорее всего, правды не было, потому что в этом кругу не все ее привыкли говорить.

Когда очередь исполнять желание дошла до Алевтины Григорьевны, я сдерживала себя, чтобы не загадать ей почистить зубы смесью песка, чеснока и растительного масла. Тем самым мне хотелось донести до нее, что ее кислая физиономия ничем не отличалась от той, когда она смотрела на меня.

Вскоре подарки были розданы, поздравления и пожелания озвучены. Даже пресловутое подведение итогов года было произнесено главой семейства, пока мы с Ярославом устраивали разбор полетов.

— Большое спасибо, что пригласили, но мы, наверное, поедем, — тихо произнес Ярослав, желая сбежать отсюда под шумок.

— Как это? Уже уходите? — всполошилась Алевтина Григорьевна, отвлекаясь от воспевания од своему зятьку, который уважил дорогую тещу, подарив ей бриллиантовые серьги, утяжеляющие ее уши и растягивая мочки чуть ли не до груди.

Я бы назвала этот подарок сомнительным и непрактичным, но какая разница, если карат в нем больше, чем здравого смысла у нее в голове.

После признания Ярослава я окончательно убедилась, что здравомыслия от этой женщины ждать не приходилось, даже в том случае, если Ярослав с ног до головы увешал бы ее драгоценностями, потому что только к своему сыну она относилась с непреклонной требовательностью и скрупулезностью. Ни к кому больше.

Честно, я всегда думала, что Ярославу грех было жаловаться на жизнь. Думала, он живет припеваючи, на всем готовом, катаясь как сыр в масле, но только сегодня, оказавшись в кругу его семьи, я поняла, что крупно ошибалась на этот счет. Признаюсь, мне даже стало чуточку жаль его. Самую малость...

— Да, мам, не нужно провожать нас. Продолжайте веселиться, — сказал Ярослав, бросив на мать предупреждающий взгляд.

Увидев, что мы с Ярославом начали удаляться из гостиной, женщина шустро выбежала из-за стола и засеменила за нами.

Я сжала руку Ярослава и тянула за собой, взяв его на буксир. Я находилась на низком старте, чтобы рвануть отсюда куда глаза глядят, лишь бы избавиться от негативного воздействия, оказывающееся на мою ранимую душонку.

А ведь до вчерашнего дня я считала себя "железной бабой" без страха и упрека.

Плакала моя стойкость рядом с этим вампиром в юбке, по капле высасывающим энергию и положительные эмоции.

— Да какое веселье без тебя? Рано же еще! Новый год же! — не унималась Алевтина Григорьевна. — Леонид собирался салют запускать на заднем дворе. Тебе же нравились салюты!

— Ага, нравились... Лет так двадцать назад! — раздражено бросил он и мы оба закатили глаза, когда назойливая муха села нам на хвост, а заветный выход был в каких-то десяти метрах от нас.

Дворецкий уже приготовился откланяться и открыть для нас входную дверь.

— И что? Мне пятьдесят пять почти, а салюты люблю до сих пор, — эгоистично брякнула у нас за спинами.

— А ведь правда. Что же вы так торопитесь? Оставайтесь у нас, — следом послышался просящий голос Маргариты Карловны.

Тотчас кошки заскребли по сердцу, гадкое чувство поселилось внутри, ведь мы бежали от всех, но только не от нее.

Бабуля подоспела к нам, разряжая обстановку своей добродушной аурой и милейшим внешним видом. На ее голове красовался кокошник Снегурки со свисающими кисточкам по бокам. Она была уже навеселе, а по нашим с Ярославом постным минам можно было было предположить, что кто-то сдох.

Наши нервные клетки, например. Вот мы их и оплакивали.

— Бабуль, Настя устала. А у меня что-то голова разболелась. Мы поедем домой, — Ярослав сменил тон, ласково обращаясь к женщине, что не могла не заметить свекруха подколодная.

— Ярослав, что-то я не поняла! А как же наш уговор? — властно произнесла она, оттесняя щуплого дворецкого и заграждая собой входную дверь, подобно медведице, защищающей своих детенышей.

Все сжалось внутри от воинственного настроя женщины.

Я сгорбилась под давящим гнетом и переглянулась с Ярославом.

После нашего последнего разговора прошел примерно час и весь этот час мы изображали влюбленную пару. По правде говоря, находиться в такой напряженной обстановке было равносильно неделе.

Мы справились, но я устала изображать из себя ту, кем не являлась, устала от повышенного внимания к себе, заколебалась держать спинку ровно и втягивать живот, а у Ярослава так вообще пропал весь боевой запал. Он сдался, поскольку я так и дала ему четкого ответа на его просьбу.

Но для себя я уже все решила. Просто хотелось потянуть время, выждать подходящий момент для сюрприза.

— Забудь об уговоре. Я пока своего согласия не давал, — мрачно ответил Ярослав.

Его мать нахмурила брови и поджала тонюсенькие губы.

Казалось, что она вот-вот закатит скандал.

— Кхм-кхм, — бабушка сухо покашляла, чем потушила нарастающий гнев в глазах женщины.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Маргарита Карловна сняла со своей головы кокошник и нацепила его на Алевтину Григорьевну, которая теперь стояла как оплеванная. Она ощущала превосходство над собой.

А бабуля наша была не так проста. С виду божий одуванчик, а внутри венерина мухоловка, жрущая таких назойливых мух, как Алевтина Григорьевна.

Она имела определенное влияние на нее, однако бабуля была настолько добросердечной, что пользовались им в редких случаях, но, похоже, и ее терпение лопнуло, раз настал именно тот случай.

— Так, Снедурочка, — намеренно исковеркала бабуля, вынудив меня хрюкнуть от внезапного смеха. — Попрощайся с сыном и его невестой, и иди весели своих внучек, — припрятала за вуалью тонкое замечание.

К большому удивлению, мать Ярослава расплылась в фальшивой улыбочке, раскинула свои руки в стороны и обняла нас.

— Ох, как скажешь, родной. Спасибо, что заехали, спасибо за подарки и отдельное спасибо за то, что познакомил нас с Настей, — произнесла она без намека на искренность, а затем посмотрела на меня неприязненно. — Добро пожаловать в семью, Настя. Мне безумно приятно познакомиться с тобой.

— Не могу сказать того же, — случайно вылетело, после чего я ощутила, как Ярослав ущипнул меня за бок.

— Что? — опешив, переспросила женщина.

— Настя сказала, что это взаимно, — тут же поправил меня Ярослав, на сей раз ущипнув меня за бедро.

Я была не согласна, но кивнула.

— Ага. Благодарю вас за гостеприимство, — я подошла к женщине, и чмокнула воздух у ее щеки. — Все было очень здорово. Как-нибудь обязательно повторим.

"И лучше бы, чтобы это было примерно через... никогда", — дополнил мой внутренний голос.

Тепло попрощавшись со стариками, мы наконец смогли покинуть стены этого дома.

Как только дворецкий закрыл дверь особняка за нами и мы спустились с крыльца, рука Ярослава соскользнула с моей талии и он существенно замедлил шаг.

Та же машина уже поджидала нас за воротами. Водитель вышел на улицу и открыл для нас дверь.

Я оглянулась на Ярослава. На нем не было лица. Бабочка его уже была развязана, концы развивались на промозглом ветру, а пуговицы на рубашке — расстегнуты до самой груди.

Да уж...

Я прошмыгнула в теплый салон автомобиля. Отодвинулась к дальнему окну, освобождая место для Ярослава. Он подошел к двери, обменялся парочкой слов с водителем, после чего устроился на заднем сиденье и машина тронулась.

Откинув голову на подголовник, Ярослав держал в руке телефон и задумчиво смотрел в окно на разноцветное небо, окрашенное сотнями фейерверками.

Непривычная тишина, воцарившаяся в салоне, постепенно сводила меня с ума.

Боковым зрением я иногда наблюдала за Ярославом и всякий раз одергивала себя, чтобы не нарушить молчание.

Я была опечалена и озадачена переменой настроения Ярослава, несвойственным ему молчаливостью и отчужденностью, но теплая мысль о том, что совсем скоро я смогу вдохнуть в себя сладкий аромат своей "булочки", не давали мне раскиснуть.

Мой телефон как раз пискнул. Я достала его из сумочки. На экране отображалось сообщение от нянечки, в котором говорилось, что причин для беспокойств не было, с дочкой все было хорошо.

— Ярослав Львович, скоро будем проезжать мимо клуба. Остановить или сначала отвезти Анастасию Дмитриевну по адресу? — разрезал тишину голос водителя.

— Остановишь, я выйду, — ответил Ярослав монотонно, покручивая в руке свой телефон, который вибрировал не переставая, но тот никак не реагировал на входящие сообщения.

И это все? Он просто уйдет?

Для меня все складывалось наилучшим образом, но на самом дне рассудка отчего-то зашевелился зудящий червячок тревоги.

К чему бы это?

Он совсем поник. Рядом со мной был не Ярослав, а его оболочка. Серая, безликая.

Но почему-то в его угнетенном состоянии я винила себя. Мое бездействие, игнор в отношении него и отчасти наплевательское поведение омрачили его и без того невеселое настроение в такой праздник.

Вскоре машина остановилась напротив ВИП-клуба, из которого долбила громкая музыка. От громоподобных басов и рева дребезжали стекла. Внутри стояла неповторимая атмосфера праздника, и что-то подсказывало, Ярослав именно туда и планировал наведаться.

— На месте, Ярослав Львович, — отчитался водитель и только после этого Ярослав включился. Он словно все время поездки мысленно находился где-то не здесь.

Он бросил на меня потускневший взгляд, затем открыл банковское приложение на своем телефоне, после чего на экране моего смартфона всплыло уведомление о зачислении денежной суммы. Остатка той самой суммы, которая была оговорена им ранее.

Ярослав рассчитался со мной. Он больше не просил меня о дополнительных услугах. Ему было все равно.

Он спрятал телефон во внутренний карман пиджака, затем протянул мне ладонь.

— На этом все. Спасибо за оказанную помощь, — сухо сказал он, по-деловому пожимая мою кисть. — Роман отвезет тебя, куда скажешь.

Корпусом он подался к двери, рука дернулась к ручке, и, сама того не понимая, я зачем-то спросила:

— А ты куда?

Он махнул подбородком, указывая на яркую вывеску дорогого заведения.

— Туда.

— Один?

Ярослав вскинул бровь. Уголки его губ медленно поползли наверх, словно кто-то руководил его эмоциями, потянув за ниточки.

— Планировал один, — и он тотчас осекся. — Или ты тоже хочешь пойти? Со мной...

Хочу ли я...

Я вдруг растерялась, провалилась в пропасть от элементарного вопроса.

Закусила губу и отвела глаза в сторону, чтобы не так отчетливо проглядывался мой интерес.

Мне и впрямь было интересно.

Вообще-то я примерно представляла как Ярослав привык развлекаться и с кем он обычно предпочитал проводить время, но мне хотелось увидеть все собственными глазами и поставить галочку напротив пункта: редкостный кобель.

Это был какой-то нездоровый интерес, и причину его возникновения я не могла объяснить даже самой себе.

Нет, я не ревновала его. Еще чего...

— Не-а, я поеду домой, — мотнула головой, словно в эпилептическом припадке, будто сама себя заставляя не передумать.

— Ты уверена? Подумай хорошенько, — заманивал он своим бархатистым голосом, от которого по телу пробежалась вереница мурашек.

Ох, я пропала... И хочется, и колется.

Меня выкручивало как ящерицу, пытающуюся сбросить свой хвост при угрозе опасности.

Пришлось взять всю волю в кулак и поумерить свой интерес, дабы не нарваться на рискованные приключения. Где Ярослав, там всегда присутствовали риски. Это чревато последствиями. Одно из таких "последствий" сейчас сладко сопит в своей кроватке.

— Да, уверена, — загибая пальцы, я начала перечислять ему аргументы: — Во-первых, уже очень поздно, а у меня с утра йога. Во-вторых, я не люблю шумные вечеринки, ну а, в-третьих, мне до ужаса хочется поесть нормальной еды. Оливьешки там, или салатика под шубой, сдобренным ведром майонеза, а то как-то ваша заморская еда совсем меня не впечатлила.

— Ну а я? А как же я, Настен? Неужели в твоем списке для меня не найдется местечка? — многозначительно произнес Ярослав. Он легонько пихнул меня плечом и поиграл бровями, как похотливый мальчишка.

На что он намекает?

Кровь мигом хлынула к лицу. Раскраснелась снова подобно школьнице, влюбленной в самого популярного старшеклассника, который ни с того ни с сего обратил вдруг на меня внимание.

— А ты... Ты не в моем вкусе, — задрала я нос, и развернулась к окну.

Ярослав усмехнулся. Подался корпусом ближе, и, опаляя кожу жаром, прошептал мне на ухо:

— Ну, конечно, дьяволенок, я же не майонез.

Схватила ремешок своей сумочки, обмотала ею свою сжатую ладонь, подавляя в себе непомерное желание шмякнуть его по мордасам.

— Вот именно, ты в миллион раз вреднее. Давай, иди уже. Там тебя заждались, — рявкнула и начала выталкивать его из машины.

Он хохотнул в кулак, а потом склонил голову набок и подозрительно прищурился, заостряя свое внимание на вырезе моего платья, оголившем бедро. Тут же судорожно поправила платье и положила на ноги сумочку в качестве барьера.

— Жаль, твой отпадный наряд был бы к месту. Рожки и линзы же еще при тебе? Дополни ими свой образ и будет просто "вау", — сказал он, понижая голос, после чего обратился к водителю: — Роман, ты свободен на сегодня. Можешь отправляться на базу. Дальше мы с Настей сами.

— В смысле "мы сами"? — ужаснулась я, хлопая глазами.

Ярослав вышел из машины на улицу, нагнулся и протянул мне руку.

— В самом что ни на есть прямом. Пойдем, дьяволенок. Покажешь мне, как ты отдыхаешь.

— Ты не вывезешь такую программу, — высокомерно бросила, а сама чего-то испугалась.

Мне стало не по себе. Его настроение чудесным образом поднялось в гору, а причин тому могло быть множество.

Например, он мог что-нибудь задумать.

— Спорим, что вывезу любую твою программу?

Ну точно задумал что-то.

— Нашел дурочку. Не буду я с тобой спорить. Я же проиграю, даже если выиграю.

— Прекращай ломаться. К тому же вся ночь еще впереди! И если ты вдруг забыла, то я тебе напомню: куда я сегодня, туда и ты. В качестве затравки я могу пообещать, что раздобуду тебе "оливье" и "селедку под шубой".

Посмотрела время на экране телефона, закусила губу и призадумалась.

Моя сладкая булочка...

Мне так хотелось прижать ее к себе во время ночного кормления. Зацеловать ее пухлые розовые щечки.

Соскучилась по ней безумно, ведь это был первый раз, когда я оставила ее на всю ночь с нашей нянечкой.

Я очень беспокоилась. Хоть она у меня и бандитка, но девчонка она привыкшая к разлукам. Ей еще не было и трех месяцев, когда я вернулась к своей работе в студии.

Жить-то на что-то надо было. На чью-либо помощь я никогда не рассчитывала. У мамы своих хлопот хватало, да и не могла она бросить свое хозяйство и уехать ко мне за четыре тысячи километров от дома. Только на нянечку я могла положиться.

Она как "Чип" и "Дейл" в одном лице, всегда спешила мне на помощь. И Маруська моя ее очень полюбила. Уже не капризничала так, как раньше.

— Ну так и что? — Ярослав вернул меня и мира грез, где я пела дочери колыбельную, склонившись над ее кроваткой. — Ты выходить собираешь или мне по старинке придется взваливать тебя на свое плечо?

Придвинулась к краю сиденья. Яр распушил свой павлиний хвост и подал мне руку. Я перекинула одну ногу, затем вторую. Оказавшись рядом с ним, поправила прическу. Я ощущала на себе его цепкий взгляд и то, как стремительно раздувалось его эго.

Но ничего. Знаю я пару способов как можно без особого труда помассировать его эго. Да так, что оно лопнет как воздушный шарик.

— С тебя оливье, салат под шубой, бутерброд со шпротами и облепиховый морс с розовым зонтиком, — выдвинула ему свои условия, точно зная, что в меню такого престижного заведения данных блюд не найдется, после чего наставила на него указательный палец. — Если получится раздобыть, у тебя будет ровно час в запасе. Нет — вызываешь мне такси и досвидос.

Ярослав просиял белозубой улыбкой, положил ладонь на мою спину и повел ко входу клуба.

— Обожаю, когда изо рта девушки несет шпротами и чесноком... М-м-м-м, — протянул он с сарказмом.

Тюкнула его по руке.

— А тебе какое дело до того, как будет пахнуть у меня изо рта? Тебе что, целоваться со мной, что ли?

Когда мы ждали, пока нам откроют двери клуба, он очертил мой профиль своим взглядом, но ничего не ответил. Только загадочно щерился.

Ответа я не дождалась и после прохождения фейс-контроля.

А дальше уже было бессмысленно, ведь мы попали в место, где люди привыкли общаться на языке своих тел.

Вскоре мы устроились за единственным свободным столиком, размещенным на втором этаже заведения, откуда открывалась панорама на бар и танцпол, и где музыка играла значительно тише и басы уже не делали из моих мозгов болтунью.

Ярослав не солгал, когда говорил, что собирался быть здесь в одиночку. Во всяком случае к нам никто не подходил, да и он не искал никого взглядом.

Когда к нашему столику подоспел официант и раздал нам меню, Ярослав увлеченно изучал наименования блюд, листая страницу за страницей, матерясь себе под нос и постепенно закипая от злости. Перелистнув на последнюю, он захлопнул меню, поджал губы и тяжко вздохнул.

— Это фиаско, братан, — посмеялась я, откладывая в сторонку меню, в котором значились только японские и итальянские наименования блюд. — Это тебе не столовка какая-нибудь. Здесь от оливье только яйца, фаршированные черной икрой.

— У них в меню есть роллы. Может, лучше их заказать?

— Нет. Я не ем сырую рыбу, — дала от ворот поворот и демонстративно начала собираться. — С таким успехом я и дома могла поесть.

Приподнялась из-за стола, Ярослав тоже вскочил на ноги. Он перепрыгнул через диванчик и в секунду оказался возле меня. Ладонями надавил на мои плечи и усадил меня обратно.

— Нет-нет-нет. Не нужно пока тебе домой. Щас все будет! — решительно он произнес, жестом руки подозвав к себе свободного официанта.

Ярослав озвучил ему заказ. По мере расширения глаз бедного парня можно было догадаться, что моих блюд не видать мне, как собственных ушей.

Однако стоило Ярославу отвести официанта в сторону и всунуть в кармашек его передника банкноту, как ситуация быстро разрулилась, и уже через пятнадцать минут на нашем столе стояли именно те закуски, которые я затребовала. В том числе морс с розовым зонтиком.

Ярослав был доволен как слон, словно достал мне луну с неба, а я была немного удивлена его прытью.

Склонившись над столом, я втянула в себя аромат еды, взялась за приборы, как вдруг взгляд мой упал на краешек бумажки, прилипшей ко дну одной из тарелок. Незаметно вытащила ее из-под тарелки, вчиталась и протяжно хмыкнула.

— Что-то не так? Несвежий попался? — запаниковал Ярослав. — Поменять?

— Ничего менять не нужно, — направила на него зубчики вилки. Ярослава скосомордило, он насторожился, будто всерьез думал, что я вздену его на эту вилку. Не буду лукавить, мысль такая промелькнула у меня в голове. — Просто ответь, ты заставил официанта сбегать в соседнюю забегаловку?

— С чего ты взяла? — состроил он честное-пречестное выражение лица.

Тогда я взяла чек из кафе "Диана" и сунула ему прямо в нос.

— А вот улики как раз наводят на такую мысль! В чеке все те же позиции, что и у нас на столе, и время заказа подходящее! Что ты скажешь на это, м?

Он выхватил у меня из руки чек и разорвал его на части.

— Какая же ты все-таки душная, Адова, — буркнув, закатил глаза и резкими движениями закатал по локоть рукава рубашки. — Я сказал, что раздобуду для тебя все, а о том, как я это сделаю, речи не шло, — произнес он как ни в чем не бывало и развел руками. — Я проявил смекалку ради того, чтобы ты не осталась голодной. И что в итоге? Вместо слов благодарности ты начала искать какие-то там улики...

— Спасибо, конечно, но что бы ты делал со своей смекалкой, не будь у тебя денег? — покачала головой, после чего с превеликим удовольствием начала трапезничать.

— Я бы делал все то же самое, только не имея при этом денег, — хвастливо заявил он, своровав с моей тарелки один из бутербродов и слопав его в один укус.

Я оттаяла.

Настроение было подозрительно прекрасным, еда — тающей во рту, поэтому мне не хотелось продолжать "душить" его упреками. Он и впрямь старался угодить мне. В кои-то веки...

— Вкусно, скажи же?

— Безумно! — протянул Ярослав с набитым ртом, прикрывая веки от удовольствия. — "Диана" не подкачала.

Мимо проходящие куклы расписные и вешалки театральные косились на наш столик. Точнее на мои салаты, украшенные петрушкой, и на то, с каким удовольствием я облизывала кончики своих пальцев, по которым стекало маслице со шпротов.

Ну еще бы!

Ведь они были вынуждены давиться роллами с лососем и крабом, а я довольствовалась селедочкой и шпротами, запивая все русским витаминным коктейлем.

— Надо было и себе заказать, чтобы не подворовывать у меня, — пожурила я Яра, когда он снова потянулся к моей тарелке.

— Что-то не подумал.

— В следующий раз включай соображалку на полную мощь.

— Хорошо, я постараюсь, — улыбнулся он косо, гоняя пустой бокал по поверхности стола. — Просто не каждый день девушка ставит меня в затруднительное положение. В тот момент я мог думать только о тебе, а о себе забыл напрочь.

Его проникновенный взгляд застыл на моем лице. Я ахнула беззвучно. Рука, в которой я держала вилку, тоже застыла, так и не дойдя до моего полураскрытого рта.

Не пойму...

То ли это проснувшийся в нем голод заставил его сказать такие слова вслух, то ли Ярослав начал потихоньку подкатывать ко мне свои "пасхальные".

И если его голод я еще как-то могла попытаться утолить, то к "Пасхе" я была не готова совсем.

Недолго думая, я приподнялась с дивана и через весь стол потянулась к нему. Поднесла вилку к его рту, решив поухаживать за ним. Ярослав сначала изумленно изогнул бровь домиком, а затем, не сводя с меня глаз, отведал с моей вилки салатик.

— Знаешь, а ведь с твоих рук значительно вкусней, — гипнотизировал меня.

— Ешь молча, — вякнула я смущенно, лицезрев озорную улыбку Чеширского котика.

Через несколько минут я скормила ему всю тарелку, не обращая внимание на косые взгляды двух подвыпивших матрешек, сидящих за соседним столиком.

Голод был утолен. Все остались довольными.

— Можно тебя кое о чем спросить? — поспешила я с вопросом, пока его щеки не треснули от улыбки.

— Попробуй, — пожал Яр плечами.

— Ответь честно, почему ты расстался со своей девушкой?

— С которой из...

— Ну, допустим, с самой последней.

Ярослав расслабленно откинулся на спинку небольшого мягкого диванчика и раскинул на ней свои руки.

Он все еще улыбался. Складывалось впечатление, будто ему было плевать на ту девушку, кем бы они ни являлась.

А так уже неинтересно было. Я же своим вопросом хотела как минимум стереть с его лица подозрительную улыбочку, а как максимум — залезть ему под шкуру.

— Она бросила меня, — ответил он, не скрывая пофигизма.

— Твоя мать руку к этому приложила?

— Нет. Она была не в курсе всех моих последних отношений.

— Тогда в чем причина? — удивилась я.

— В том, что я не смог отправиться с ней в Италию.

В этот момент к столику подошел официант, убрал со стола всю посуду и наполнил бокалы водой. Как только паренек оставил нас, я поставила локоть на стол, подперла кулаком щеку и начала внимательно слушать Ярослава. Пять секунд слушала, десять, пятнадцать, а слушать было нечего.

— Что? — нахмурился он.

— Ну-у-у-у-у, я жду продолжения твоей душещипательной истории расставания.

— Какого еще продолжения? Что ты хочешь услышать?

— Здесь же явно должно быть логическое продолжение. Твоя девушка бросила тебя, потому что ты не смог поехать с ней в Италию из-за того, — задумалась я, глянув на потолок и прикусив изнутри щеку. — Из-за того, что ты изменил ей за день до вылета? Или, к примеру, ты обозвал ее жирной, когда она дефилировала перед тобой в одном нижнем белье...

Ярослав моргнул, раздулся как жаба, а затем сдулся и рассмеялся в голос.

Он сделал глоток воды и опустил взгляд на первый этаж, засмотревшись на танцующую на танцполе толпу.

— Если бы... Я не смог поехать с ней, потому что у меня закончился срок действия загранпаспорта, — ответил он так, словно стыдился этого.

— И всё-ё-ё-ё?? — выпала я в осадок.

— Представь себе, — кивнул он.

Я ядовито фыркнула, представив себе образ этой девушки.

Наверняка, она была лакированной моделью или капризной блогершей с амбициями, привыкшей считать себя пупом земли. Таким причин для расставания искать даже не нужно было.

Подарил цветы не в цвет твоего настроения — мы расстаемся!

Отправил сообщение без смайликов — все! Мы расстаемся!

Не удержался и случайно испортил воздух, когда нежились под одеялом — ты не уважаешь меня как личность, мы расстаемся!

Знаю я таких...

Волосы бы все повыдирала этой сушке бараночной!

— Ну а ты? — внезапно Ярослав переключился с себя на меня, так некстати воспользовавшись заминкой. — Какие у тебя отношения с... как там его... с Антоном, кажется? Насколько у вас все серьезно?

Приплыли... Сушите весла...

— Нет у меня никакого Антона, — честно призналась, сгорая со стыда.

— А кто же тогда был у тебя в квартире?

— Когда? — опешив, я схватила со стола салфетку, чтобы хоть чем-то занять свои трясущиеся ручонки.

— Когда мы уезжали. В окне я видел человека.

Я ужасно запаниковала. Заерзала на месте, как уж на сковороде, и начала размахивать у лица меню.

— Уф, здесь так жарко! Тебе так не кажется? — хотела перевести разговор в другое русло, но не тут-то было.

Лицо Ярослава приняло самое серьезнейшее выражение, которое я когда-либо видела у него. Он грудью навалился на край стола и требовательно по слогам произнес:

— Кто это был, Настя? У тебя все-таки есть мужчина или...

— Да какая тебе разница? — выпалила я, перебивая его, но совсем неубедительно.

— Для меня разница есть! Иначе не спрашивал бы, — напирал он уже не по-детски.

Теребя в руках салфетку, я не заметила как разорвала ее на ошметки.

Мозги в кисель превратились. Голова совершенно не работала, а перед глазами стояло личико Маруськи.