Глава 9
— Извини, мне нужно срочно в туалет! — не придумала я ничего иного, кроме как прихватить с собой свой телефон и сбежать от Ярослава по лестнице на первый этаж.
Пробившись через густую толпу танцующих, я оказалась у бара, а затем по указателям нашла туалет. Прежде чем распахнуть дверь, я обернулась. Хвоста за мной не было, поскольку Ярослав остался стоять на балкончике.
Прошмыгнув в свободную кабинку, я заперлась, опустила крышку унитаза, уселась на нее и набрала номер своей лучшей подруги, мысленно моля ее о том, чтобы она нашла на меня минутку и ответила на звонок.
— Настя! — звонко проорала она в трубку. — С Новым годом тебя, дорогая! Только ничего не перепутай: с Новым годом, а не с новым гадом! Короче, не как в прошлый раз! Ты меня поняла?
Зажмурившись, захныкала...
Все насмарку.
Так! Отставить слезы! Старый гад — не новый же. Уже объезженный вдоль и поперек, проверенный по шкале гадливости, поэтому не считается!
— Ага, и тебя с праздничком, Шпулька, — рвано ответила. — Как отдыхается? Я не разбудила тебя?
— Да какой там? У нас еще не наступил Новый год! Мы все в ожидании. А отдыхается замечательно. Мальдивы в этому году еще солнечней. Как у вас?
— У нас тут тоже пекло, и я в самом его эпицентре.
По моему плаксивому голосу подруга сразу просекла, что что-то не так.
— Так, с этого места подробней. Что стряслось? Рассказывай.
— Если в двух фразах, то я вляпалась по самые помидоры, потому что связалась с Ярославом.
Подружка присвистнула.
— Ты опять с ним....э-э-эм... в бильярд играла? — прошептала она загадочно.
Скорее всего, рядом с Юлей находилась ее дочь, поэтому ей пришлось немного переиначить формулировку, но смысл был предельно ясен...
— Нет, к счастью, — плюнула через плечо три раза. — Если и будет какой-то намек на то, чтобы сыграть партийку, то не выйдет. Моя "луза" находится под титановой защитой.
— Ну и чего ты тогда раскисла? Все же хорошо!
— Ни черта хорошего! В общем мы разговорились, слово за слово, и вот мы уже подобрались к запрещенной теме. И что ты думаешь? Я струсила! Сбежала от него и сейчас я разговариваю с тобой, сидя на общественном унитазе...
Подруга озадаченно хмыкнула в трубку.
Она как никто другой знала, какая именно тема считалась для меня запрещенной, и по какой причине она таковой называлась.
— Так! Вдох-выдох! Ничего из ряда вон выходящего не произошло! Рано или поздно вам все равно пришлось бы поговорить о Марусе. Не можешь же ты вечно скрывать ее рождение от него!
— На что это ты намекаешь? — обижено выдала, поскольку подруга вдруг заняла не мою сторону, а Ярослава.
— Вспомни нашу историю с Владом! Я тянула целых шесть лет с признанием! И во что все это вылилось? Мы были глубоко подавлены по отдельности! Но стоило сбросить с себя этот груз, как все изменилось. Мы счастливы, Насть! И я очень хочу, чтобы и ты была счастлива!
Да уж...
Помню, как я промывала Юле косточки, когда она всячески противилась, лишь бы не раскрывать своему бывшему правду. Правду о том, что у него есть пятилетняя дочь. Я буквально настаивала на признании.
Не понимала я Юлю, злилась на нее, ругала и даже ссорилась с ней на этой почве...
И что в итоге делаю я?
Противоречу сама себе!
Просто одно дело, когда подобное происходит с близкими людьми, а другое — когда сталкиваешься с этим напрямую.
Внутри меня будто бы стоп-кран установлен, и стоит мне только представить момент знакомства Ярослава со своей дочерью, как кто-то постоянно дергает за рычаг. Что-то останавливает меня и вынуждает забыть об этом.
— Наверное нужно рассказать ему о Марусе... — шмыгнув носом, тихо проговорила я сама себе.
Несмотря на то, что вопрос был риторическим, Юля поспешила ответить на него:
— Однозначно! Очень даже нужно! Понимаю, это лишние нервы, но лучше вам обсудить все тогда, когда Маруся еще совсем кроха, когда она ничего еще не понимает. Вам обоим нужно прийти к принятию и пониманию. А дальше будь что будет. Ты при любых раскладах останешься в плюсе, потому что у тебя есть такая славная девчонка.
Тем самым Юля деликатно намекнула мне на то, что Ярослав может пнуть меня под зад и уйти по-английски до знакомства с дочкой. Еще на моменте, где я признаюсь ему, что подделала справку об аборте.
Ну и что?
Разве это может в чем-то меня ущемить?
Я как была матерью, так ею и останусь.
По сути, ничего не изменится, за исключением того, что мне больше не придется ему лгать. Пускай, даже если это наша последняя встреча.
— Ох, хорошо. Только найти бы подходящий момент, — проблеяла я, поднимаясь с унитаза.
Тем временем кто-то начал ломиться в дверь моей кабинки и ворчать с той стороны.
— Он как раз настал, Настюх. Действуй! Я буду держать за тебя кулачки! — подбодрила меня подруга.
Попрощавшись с Юлей, я сбросила вызов, выдохнула пару раз и, нацепив на лицо маску невозмутимости, распахнула дверь.
— А еще дольше нельзя было рассиживаться на толчке? — с гонором произнесла девица, караулившая меня за дверью.
Это была одна из тех матрешек, что сидели за столиком по соседству. Отполированная до кончиков ногтей, но настолько тощая, что появилось желание сводить бедную в кафе "Диана".
Группы поддержки в лице ее подружки с ней не было.
— Ну я же не виновата, что тебе приспичило, когда приспичило мне. Проходи принцесса, твой трон свободен, — оскалилась и, расправив свои плечи, гордо обошла ее.
Подошла к раковине, чтобы ручки сполоснуть.
— Вымя свое подобрала бы с пола, корова! — прилетело мне в спину от плоскодонки.
Вытерла руки бумажным полотенцем, глянула на свое отражение в зеркале и улыбнулась ему, поправляя свои идеальные локоны.
— Это вымя вскормило целого ребенка... Ребенка, о котором я больше не намерена молчать, — снова заговорила сама с собой.
Я вышла из туалета. Подойдя к бару, подняла ищущий взгляд на второй этаж, однако Ярослава я почему-то не наблюдала за нашим столиком и на балкончике его не было.
Лишь взойдя на танцпол, я услышала аромат его парфюма. Шлейф тянулся от бара. Приподнявшись на мысках, повертела головой в поисках него — и (о, боги!), что я увидела...
Ярослав танцевал с той самой матрешкой, подружкой плоскодонки. Он пил что-то из бокала, пока она терлась об него, подобно макаке, у которой был зуд в одном месте.
А он? А он, блин, позволял ей виться вокруг него.
Чувство обиды и огорчения мигом обожгло мой разум, шаровой молнией закрутилось в груди и грозилось ударить выстрелом по его тупой кобелиной головешке. Ни о каком признании и серьезном разговоре я уже думать не могла.
Я сцепила зубы до скрежета и целенаправленно пошагала в сторону лестницы, чтобы забрать свою сумочку и уйти отсюда как можно скорее. Эта мысль отбойным молотком била в черепную коробку, доставляя нестерпимую головную боль.
Трек звучал энергичный. Пол подо мной опасно вибрировал. Танцующие скакали на танцполе так, что у них были все шансы узнать что же находится на цокольном этаже.
Я вихляла из стороны в сторону, шарахалась от людей, дабы не угодить в мясорубку.
Когда лестница была уже совсем близко, меня неожиданно схватили за руку и, применив силу, развернули на сто восемьдесят градусов.
Испугавшись, что это мог быть какой-нибудь пьяный бабуин-извращенец, я уже приготовила свою пятерню для пощечины. Однако это был отнюдь не бабуин. Напротив меня стоял козел редкостный.
— Отпусти! — гаркнула, одернув руку, но Ярослав только туже стиснул мою кисть своей лапищей.
— Не спеши. Пойдем потанцуем, — нагловато предложил он мне на ухо.
Глянула ему за спину. Та девица, которая отплясывала с ним минуту назад, враждебно смотрела на меня и, уверена, мысленно точила ножи.
— По-моему, ты уже нашел себе компанию для танцев. Так что танцуй отсюда в ритме вальса! — отмахнулась от него.
Ярослав быстро оглянулся на девушку, затем вернул на меня осоловелый взгляд и расплылся в отвратительной улыбке.
Он отвлек какого-то парня от дикого танца и, как ни в чем не бывало, всучил ему свой полупустой бокал, после чего опасно приблизился ко мне и сузил глаза, в которых густела чернота под блеском градуса.
— Приревновала? — спросил он, перекрикивая музыку.
— Кого?
— Меня.
— Да кто ты такой, чтобы ревновать тебя к малолетним мартышкам?! — сморщила нос, состроив брезгливую гримасу.
Его грудь и плечи подпрыгнули от утробного смешка.
— А я вот приревновал, — серьезно он сказал.
— Кого?
В этом момент Ярослава кто-то случайно толкнул сзади. По инерции он всем твоим телом впечатался в меня, но поймал равновесие и успел придержать меня за спину, чтобы я не завалилась назад и не повалила следом всех остальных, подобно домино.
— Тебя, дьяволенок, — выдохнул он практически мне в губы, и если бы не мои ладони, упирающиеся в его грудь, то он произнес бы мне это точно в рот.
Дыхание перехватило. Я округлила глаза и, почувствовав как кожа схватилась огнем, увернулась от Ярослава.
— М-меня?
Музыка сменилась медленной композицией. Люди на танцполе разбились по парам. Ярослав забрал мой телефон и спрятал в заднем кармане своих брюк. Он обвил руки вокруг моей талии и потянул меня в гущу танцплощадки, пока я соображала что к чему.
— Ты взбесила меня, Адова! Что ты скрываешь, а? — продолжил он говорить на ухо, собственнически прижимая меня к себе. Его горячий шепот с ароматом пьяной вишни и меня опьянял, кружил голову и закручивал мысли в воронке. — То у тебя есть мужик, то через час ты уже переобуваешься и утверждаешь, что у тебя никого нет. Тебя же черт поймешь! А как мне, единоличному собственнику, еще быть? Признаюсь честно, я подумал, ты пошла звонить своему быку фестивальному. Ну я и приревновал тебя к нему, а потом со психу отправился к бару. А Маринка или как там ее, — кивнул он в сторону той девицы, пристально наблюдающей за нами со стороны, и как бы невзначай опустил свою ладонь туда, куда не следовало, после чего ту девушку как ветром сдуло. — Это танцовщица. Видимо, она просто перепутала меня с шестом.
Вот это его накрыло от коктейля с вишенкой!
Я бы еще поверила в версию с ревностью, если бы передо мной стоял другой человек.
Но Ярослав... Ему же чужды все людские чувства, он принимает их за слабости, а девушек привык считать расходным материалом.
О какой ревности могла идти речь, если он понятия не имел как она проявляется, потому что никогда не сталкивался с ней.
Или я что-то упускаю?
Видит бог, я хотела закончить эту ночь на дружелюбной ноте.
— Руки свои бесстыжие убрал! — процедила я, борясь с искушением впасть в состояние гипноза от его приторных речей.
— Еще чего! — прыснул он.
— Моя талия находится на двадцать сантиметров выше, — пояснила, стряхнув с себя его конечности, а он уперто вернул их на мои булочки.
— Как жаль, что я не взял с собой линейку.
— Отмерь на глаз или я сейчас уйду, — строила из себя недотрогу.
Ярослав закатил глаза и раздраженно буркнул что-то, а потом сдвинул ладонь вверх на жалкий мизер и довольно заявил:
— Здесь темно, глаза не видят. Я отмерил от души. Мне там мягче.
— Дундук! — каркнула.
— Чихуахуа! — вякнул он в ответ, приблизившись ко мне лицом. — Такая же мелкая, громкая и с глазами выпученными!
"Запучила" глаза обратно, но всю меня буквально раздувало от злости как рыбу-шар.
— Кобелино!
— Пустолайка! — парировал он. — И когда только ты успела стать такой невыносимой стервой?
Я б сказала, да только желание уже отпало, а на его месте появилось совершенно другое желание. И только я хотела воплотить его в реальность, съездив ему по наглой морде, как его ладонь опустилась еще чуть ниже.
Я вытянулась стрункой, а тот стоп-кран, что был установлен внутри меня, снова пришел в действие. Меня переклинило. Обездвижило напрочь.
— И вообще, сегодня ты моя невеста, а это, — медленно обвел он взглядом мое тело снизу-вверх и продолжил заливать воду в уши: — На всю оставшуюся ночь принадлежит мне!
Я резко откачнулась назад и изумленно разинула свой рот, чтобы сказать ему: "Черта с два!", но не успела даже пискнуть в ответ.
— В рамках разумного, естественно, — дополнил он и склонился к моему виску, его приторно-медовая улыбка заставила насторожиться еще больше. — А еще у меня кое-что есть, о чем ты, вероятно, забыла, но я-то не забыл. Я все помню. О таком забыть просто нереально.
Призадумалась, покрываясь липким слоем влаги. Бисеринки пота уже скатывались вдоль позвонков. Становилось невыносимо душно.
Что же было такого, о чем я могла забыть?
Но ничего в голову не приходило. На языке лишь вертелись слова популярной песни, под которую мы... Нет, не танцевали, а ходили по кругу, потому что конечности мои вдруг налились необъяснимой тяжестью, а тело начало вибрировать так, что я могла с легкостью сойти за миксер.
— Почему ты вся дрожишь? Неужели вспомнила? — спросил он, подавляя зевок.
— Нет. Ты блефуешь, — разозлилась и дернулась в сторону, но Ярослав крепко удерживал меня. — Дай мне подняться наверх. Я не хочу ничего вспоминать. Мне это неинтересно.
Ярослав остановился, переставая вести меня в нелепом танце. Он глубоко вздохнул.
— Ну тогда мое дело напомнить тебе, — на выдохе он промурлыкал, а затем обхватил мое лицо своими ладонями.
Замерев, я хватанула ртом воздух, и тогда Ярослав коснулся нежным поцелуем моей левой щеки, после чего и правой достался от него невесомый поцелуй. Горячий, обжигающий и головокружительный. Кожа на тех участках, где он ставил свои следы, плавиться начала, буквально жечь огнем.
А сама я смотрела на него, и не могла пошевелиться, даже глазом моргнуть. Казалось, все вокруг нас исчезло, растворилось, слившись с серой массой, а время и вовсе замедлило свой ход. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме и некоторое время мне не было слышно ничего, кроме его стука.
— В нашем уговоре значились два бонусных поцелуя в щеку, — спокойно объяснил он свои действия, удерживая меня на привязи своим потемневшим взглядом. — Я посчитал, что мне необходимо забрать их у своей невестушки, пока не стало слишком поздно.
Я прочистила горло от сухого кома и содрогнулась.
— Все верно, — сказала я как можно равнодушнее, стараясь не реагировать на то, как он заботливо убрал мои волосы с лица, заправив их за ухо. Но бестолковые мурашки, ползущие по рукам, портили всю картину. — Только вот эти поцелуи, дорогой мой женишок, предназначались тебе в присутствии твоих родных!
Ярослав театрально охнул, приложил ладонь ко рту.
— Разве? Черт возьми, неужели я снова облажался? Вот я болван! — цыкал он, а потом подставил мне свою щеку и пальцем постучал по ней. — Раз так, тогда нужно все немедленно исправить! Можешь забрать свои поцелуи обратно.
В выносе мозга ему не было равных. Если бы вручали награды за виртуозную игру на нервах, то Ярославу уже ставить их было бы некуда.
Однако я бездействовала. Тренировала свою выдержку и вместе с тем любовалась его красивым профилем.
Каким бы противным он ни был, все же он был дьявольски хорош собой.
— Долго мне еще ждать? Я же сейчас усну, — выдал с нетерпением после паузы.
Я тряхнула головой и зажмурилась, стараясь избавиться от последней промелькнувшей мысли. Ярослав тесно примкнул ко мне, руки, лежащие на моей талии, стали настолько тяжеленными, будто я держала на себе весь его вес.
— Я... я.... я хочу домой, — проронила я без уверенности, но вопреки своим словам оставалась стоять на месте, словно к полу приклеилась.
На губы Ярослава легла тень вымученной улыбки. Он прикрыл свои глаза, как если бы веки его тоже внезапно отяжелели. Тело клонилось набок, как и голова.
— Хорошо, как скажешь, Настя, — подчинился он и, не дождавшись окончания песни, взял меня за руку и повел к лестнице.
Пока мы поднимались на второй этаж, я отметила, что его походка была не такой, как обычно. Его немного пошатывало. Это показалось мне странным. Не помнила я, чтобы Ярослав напивался до потери координации. К тому же я была в туалете от силы минут пять.
Когда бы он успел дойти до кондиции?
Когда Ярослав боролся с силой притяжения, преодолевая последнюю ступеньку, мне вообще пришлось придерживать его, чтобы он не свалился кубарем вниз.
— Осторожней! — вскрикнула я, позволяя неваляшке опереться на себя. — Да что с тобой?
С горем пополам мы добрались до нашего столика. Ярослав сморщился, дотронулся до своего виска и рухнул на диванчик как мешок.
Я не на шутку обеспокоилась его состоянием.
Только что с ним было все в полном порядке, а тут вдруг ни с того ни с сего его заштормило не хило.
— Не знаю, — пожал он плечами и широко зевнул, а потом вдруг забредил: — Тебя хочу капец как... А еще спать, но спать хочу почему-то больше, чем тебя. Так быть не должно... Я минуточку полежу здесь и поедем, хорошо? Никуда не уходи...
Не успел он договорить, как его голова с грохотом упала на поверхность стола, а в следующую секунду он захрапел.
Ну все... Опускайте занавес!
Он так издевается надо мной? Только этого мне еще не хватало после поцелуев и выноса мозга!
Да он по-любому притворяется!
Чертыхнувшись, я нависла над Ярославом и начала тормошить его.
— Яричек, вставай..., — поглаживала его по щеке. — Сейчас не время для твоих глупых шуточек! Ну, пожалуйста, хватить дрыхнуть! Дома поспишь!
Я пыталась приподнять его, но туша была настолько неподъемной, что я с места его даже не могла сдвинуть. Только голову его задрала и тотчас ахнула, увидев у него на лбу шишку, увеличивающуюся в размерах. Случайно отпустила головешку, и тот вновь шмякнулся лбом об стол.
— Ой, кажется, теперь их будет у тебя две, — застонала.
Мне стало до жути страшно: сердечко кувыркалось внутри и ухало к ногам, волосы на затылке шевелились, словно муравьи в них поселились, но я все еще верила, что это был всего-навсего тупой розыгрыш...
Я подула на Ярослава струей прохладного воздуха, помахала менюшкой у его лица — без толку. Потом пощекотала, похлопала его по щекам — тоже ноль эмоций. На пощечину он также никак не отреагировал. Я даже пошла на крайность, прошептав ему на ухо безумнейшую пошлость, какую только смогла придумать, но и тут он оставался лежать неподвижно, а значит, все было куда более серьезно, чем выглядело на первый взгляд.
В суматохе я повертела головой вокруг себя. В глаза бросилась бутылка с водой, стоявшая на самом дальнем столике, где сидели двое парней, которые увлеченно разглядывали девушек на танцполе. Без спроса я схватила бутылку, открутила крышку и, наполнив свою ладошку, окропила лицо Ярослава, однако и это нисколько не приводило его в чувство.
— Как же не вовремя! Ну и что мне теперь делать с этим? — завыла я, жуя свои губы. Слезы накатывали на глаза, дыхание сперло.
Те самые двое парней, у которых я одолжила воду, не смогли оставаться безучастными. Они внезапно подошли к нашему столику.
— Девушка, с ним как... нормально все? — поинтересовался один из них, такой же рыжий на всю голову, как и я.
Он склонился над мертвецки пьяным телом моего спутника и тыкнул его пальцем в плечо. Ярослав шевельнулся, но он лишь пробубнил что-то невнятное, и снова начал пускать слюни и давить храпака.
Боже, да за что мне все это?! Где я так согрешила только?
— Понятия не имею что с ним. Пару минут назад все было нормально. Может, он сознание потерял?
— С ним такое раньше бывало?
— Да кто ж его знает... Он всего лишь...
"Отец моего ребенка", — мысленно дополнила фразу.
Другой парень со смешными кудряшками, созданными при помощи химической завивки, уже проверял у Ярослава пульс и зрачки, посветив ему фонариком в лицо.
Хмыкнув, паренек выключил фонарик на телефоне и подошел ко мне.
— Без паники. Он просто в отключке, — пояснил он мне, затем обратился к своему рыжему другу: — Похоже, я не ошибся насчет этих куриц. Они и его тоже оприходовали.
— Оприходовали? Кто? Как? — вмешалась я, запищав в ужасе и схватившись за голову.
"Завивка" безрадостно кивнул мне.
— Примерно полчаса назад у одного мужика, пока тот спал за своим столиком, сперли телефон и портмоне с наличкой. И, насколько знаю, это уже не первый случай в этом клубе. Мы всю ночь следили за двумя девчонками. Сначала хотели познакомиться с ними.
— Да, но те вообще ни в какую не шли на контакт. Теперь понятно, почему, — дополнив, усмехнулся ему рыженький.
— Почему? — спросила, тупо моргнув.
— Да потому что у них была другая цель. Они искали себе более богатеньких жертв, — парень вновь тыкнул бесчувственного Ярослава пальцем. — Чтобы накачать их, а потом обобрать до нитки. Я видел как твой парень перед тем, как пойти танцевать с одной из них, что-то пил. Наверное, та девушка незаметно подсыпала ему в бокал снотворного и все... Он готовенький. Думаю, через пару часов оклемается.
Так вот в чем дело...
Вот почему та матрешка так ревностно смотрела на меня.
Не потому что Ярослав переключился с нее на меня, а потому что я вмешалась в планы этой клафелинщицы и отняла у нее "хлеб".
— Нужно сейчас же найти их! — бросила клич, желая ринуться на их поиски, но я не могла оставить Ярослава в таком состоянии.
Вскоре парни прошерстили все углы клуба, но так и не нашли тех негодяек. А время шло. Я жутко устала. Меня саму клонило в сон. Я бесконечно зевала. Боялась, что совсем скоро не выдержу и вырублюсь на пару с Ярославом.
В конце концов, я вытащила свой телефон из кармана его брюк и вызвала такси.
А, когда машина приехала, парни помогли мне спустить Ярослава на улицу и уложить его на заднее сиденье такси.
— Мужчина жив? — поинтересовался водитель, зыркая на меня с подозрительностью, словно я была похожа на сбежавшую из зоны уголовницу.
— А что? У вас есть какой-то особый тариф для мертвых пассажиров? — неудачно пошутила я, будучи на нервах, как на шарнирах.
Мужик бедный закашлялся и побелел весь.
— Нет, просто адрес, указанный вами, ведет на кладбище. Вот я и спросил заранее, чтобы в случае чего, ехать в объезд уличным камерам. Мне лишние проблемы не нужны, знаете ли, — покосился он назад, где дрых мой полудохлик.
Поскольку я не знала, где Ярослав живет, а в дом его родителей не вернулась бы ни при каких обстоятельствах, то у меня оставался только один выход. Я все взвесила и в результате приняла решение везти его тело к себе домой. А дом у меня находился как раз недалеко от пустыря, за которым простиралось городское кладбище.
— Поезжайте как знаете. Главное, успеть до восхода солнца. Не хочу привлекать к себе лишнее внимание, — зловеще ухмыльнулась, наблюдая за испуганной реакцией водителя.
Но я-то имела в виду соседей, а вот о чем подумал водитель, стоило только догадываться.
— Мать честная, — мужик сглотнул, посмотрел на иконку на приборной панели и незаметно перекрестился, следуя по маршруту.
Когда мы приехали по адресу, с подъемом моего попутчика в квартиру вызвался помочь заметно повеселевший таксист. Убедившись, наконец, что "пассажир" жив, он сбросил Ярослава в кресло, которое я наспех разложила в зале. Затем я проводила водителя и без сил отправилась в кухню, где нянечка кормила проснувшуюся Марусю молочной смесью.
— Настюш, а это кто? — ошарашено поинтересовалась женщина, передавая мне вкусно пахнущую дочурку и ее бутылочку.
Сразу же настроение поднялось и сил значительно прибавилось, несмотря на позднюю ночь.
Моя энергетическая батареечка, работающая в любое время суток...
— А это, Любовь Михайловна, наш блудный папаша, — провозгласила я, поразив женщину. Я посадила дочь на ноги, поцеловала ее в сладкие пухлые щечки. — Только сейчас он дрыхнет как медведь. Как проснется с утра, так мы с ним познакомимся, да же, Марусь? Ты же хочешь познакомиться с папочкой?
— У-у-уа, — ответила дочка согласием и с огромным энтузиазмом приложилась к соске.