Часть 2. Андрей

Что, бл*дь? Какие-такие дети? И причем вообще тут они? Врачиха намекает, что мне нужно кому-то передать свои дела?

— Если вы изучали мою карточку, должны знать, что детей у меня нет, — мрачно озвучил я очевидное.

— Я понимаю. — Она откинулась на спинку стула, сняла очки и протерла их салфеткой. — Просто люди вроде вас не всегда готовы признаться в отцовстве. А дело, которое мы сейчас с вами обсудим, весьма серьезное.

Я смотрел на Валентину Никифоровну и не понимал ровным счетом ничего из того, что она говорила. Нет, слова и фразы, в которые они складывались, были весьма ясными, но…

— У меня нет детей. Ни явных, ни тайных, если вы об этом, — процедил я. — И давайте уже к делу.

На лице врачихи появилось выражение облегчения. Я даже представить не мог, что весть о том, что я не нажил себе потомства, может кого-то обрадовать помимо меня!

— Дело в том, что пришли результаты ваших анализов и вам… нельзя иметь детей.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

О чем это она? Что может остановить меня в том, чтобы я наконец стал размножаться?

— Поясните, — бросил я Валентине Никифоровне угрожающим тоном, надеясь, что ей хватит моих слов, чтобы не ходить вокруг да около.

— У вас редкое генетическое заболевание, Андрей Михайлович. Оно передается по наследству. Вам нельзя иметь детей.

— Что за заболевание?

— Синдром Вильямса. Это вам о чем-нибудь говорит?

Говорит, конечно. Что был какой-то там Вильямс с синдромом. Но я-то здесь причем?

— Я не в курсе, что это.

— И хорошо. Вернее, хорошо, что вы с ним не сталкивались. Вы просто носитель, но у ваших детей болезнь может проявиться с самого рождения.

— А может и не проявиться?

— Вероятность этого имеется, но очень низкая.

Она снова улыбнулась, как будто мы с ней тут шутки шутили. Я же постучал пальцами по столу. Ну, в принципе, ничего страшного. Женюсь на какой-нибудь Анджелине Джоли, она специалист в том, чтобы набрать из детдома потомства.

— А в остальном — я здоров?

— В остальном, да. Но я бы рекомендовала вам немного отдохнуть. Взять отпуск хотя бы на несколько дней.

Отпуск… хотелось бы, но… пока точно было нереальным.

— Хорошо, спасибо. Если что — буду знать, куда обращаться, — поднялся я на ноги. — Пришлите мне результаты на почту. Я посмотрю, что с ними можно сделать.

Сказав это, я ушел.

Привычные рутинные дела закрутили меня, и некоторое время я не думал о том, что сказала мне Валентина Никифоровна. Хотя, конечно, намеревался вернуться к этому через время. Обмозговать, что с этим делать. Может, провериться еще раз для собственной уверенности.

А вообще, черт! Я же совсем не думал о потомстве до того момента, как не услышал свой приговор. И теперь так или иначе представлял себе карапузов, которых у меня не будет!

— Твою мать! — выругался я, когда столкнулся с кем-то, кто определенно был живым человеком.

Я так глубоко ушел в свои мысли, шагая по коридорам офиса, что вообще ничего кругом не замечал.

— Извините.

Это была Виктория-дай-бог-памяти-как-ее-звали-по-фамилии-отчеству. Имя запомнил, и то хлеб. А кстати, тут было, что запоминать и помимо имени.

Виктория, из рук которой при столкновении я выбил папку с документами, присела, чтобы их подобрать, потянулась и я залип на ее декольте. Весьма, надо сказать, богатом.

— Это вы меня извините, — сказал я, присаживаясь на корточки рядом и помогая Виктории собирать разлетевшиеся листки бумаги. — Я вас не заметил.

Она отреагировала на мои слова странно. На лице появился румянец, а Вика отвела глаза. Хотя, надо сказать, смотрел я совсем не на них. Кажется, я ведь уже обращал внимание… на все глаза Виктории. Надо будет вспомнить, почему в прошлый раз не стал превращать деловые отношения в неделовые, переводя их в горизонтальную плоскость.

— Нет, это я спешила и вас не заметила.

А вот это был удар ниже пояса! И как для мужчины, и как для ее босса, в конце-то концов. Заявление Виктории задело меня за живое.

— Куда же вы так торопились?

Мы как раз дособирали несчастные документы и поднялись на ноги. Теперь я возвышался над Викой и заметил, что даже на своих каблуках, она была ощутимо меня ниже. А мне это нравилось, черт бы все подрал!

— Я хотела пораньше уйти домой.