Часть 11. Андрей

— Чтоооо, Самохин? Я не ослышалась?

В голосе сестры послышалась оторопь. Я и сам был охреневшим от того, что собирался сделать, но отступать — удел слабаков.

— Не ослышалась. Как мне сварить чертов куриный бульон?

— А заказать на дом не пробовал? — осторожно и со смешком поинтересовалась Марина.

— Нет. И не собираюсь. Неизвестно, из чего они его делают.

— Раньше тебя это не волновало. Найди ресторан покруче.

— Марина… — Я остановился и сделал несколько глубоких вдохов. — Я спросил тебя о совершенно конкретной вещи! Ты не можешь мне помочь? Так и скажи!

— Ты заболел, что ли?

— Марина…

— Ладно-ладно, я поняла, значит, слушай. Купишь курицу. Целую! Все эти наборы — фигня. Лук дома есть?

— Я не дома.

— Кхек… понятно. А «не дома» лук есть?

— Я не знаю. Кажется, нет.

— Окей. Запасись луком.

— Зеленым?

— Синим! Репчатым, конечно. И морковкой. Кстати, кто она?

— Кто — она? — не сразу понял я, заходя в ближайший магазин.

— Ну, кому ты варишь бульон. И только не говори, что ты подвергся толерастии и будешь готовить для него!

— Я буду готовить для него, — с ощущением мстительности, ответил я Марине. — Так что там дальше?

Она замолчала, это даже хорошо. В следующий раз подумает трижды, прежде чем лезть туда, где ее не ждут. И все же после паузы сестра продолжила, правда, уже без особенного энтузиазма. Запомнив рецепт (и попутно накидав в корзину всякого, даже того, что было не нужно), я распрощался с любопытной варварой, и расплатившись за продукты, вернулся обратно к Вике домой.

— Фу! Эта суш… суп…

— Суспензия, — подсказал я Славику, готовя для него лекарство по инструкции.

— Да, она мне никогда не нравилась!

— Лекарства на то и лекарства, чтобы быть невкусными. Но мы с тобой мужчины, нам жаловаться нельзя.

Слава посмотрел на меня с сомнением, но все же суспензию принял. Поморщился, выдохнул, запил клюквенным морсом.

— Как себя чувствуешь?

— После этой гадости — не очень, — признался он. — Но жить буду.

Я все же не удержался от улыбки. Этот пацан был каким-то необычным, непохожим на других. Хотя, признаться честно, опыт общения с детьми у меня был не то чтобы очень богатым.

— Ладно. Садись здесь. Скоро будет готов бульон. А я пока отнесу таблетки твоей маме.

Войдя в комнату Виктории после деликатного стука, я нашел ее глазами в полумраке. Маленькая, хрупкая, лежит на кровати, укрывшись одеялом. Подошел и положил руку на лоб. Даже без градусника стало понятно, что Победова температурит.

— Виктория, примите таблетки. Все, как прописал ваш врач, — осторожно взяв ее за плечо, я потормошил Вику, и она проснулась.

— Где Славик? — спросила тут же, садясь на постели.

В голосе снова паника, как будто за это время я мог сделать с ее сыном что-то страшное.

— С ним все в порядке, — с нажимом сказал я. — Он принял лекарство, сейчас будет есть. Давайте и вы тоже примите таблетки, — вновь повторил я.

Первое время Вика смотрела на меня с сомнением, потом все же подчинилась. Когда лекарство было употреблено по назначению, я уложил Победову в постель. Пока не так, как хотелось бы, но выбирать не приходилось.

— Поспите. Я присмотрю за Славиком.

— А как же работа, Андрей Михайлович?

Точно, совещание! Б*я… ну придется разок пропустить это мероприятие, потому что нарисовались дела поважнее.

— Спите. Обо всем остальном позабочусь я.

На кухне я показал Славику, чтобы он вел себя тихо и налил ему бульона. Себе тоже, потому что почувствовал, как сильно проголодался.

Ребенок стал поглощать еду с такой скоростью, как будто его не кормили неделю. Я попробовал свою стряпню. Е*ать-колотить! Соли же ни грамма!

Быстро нашел ее в доме и чуть присолил еду себе и Славе. Попробовал снова. На звезду Мишлен не тянет, но для первого раза ничего.

— Значит, вы обо мне говорили? — спросил я ненавязчиво, глядя на пацана внимательно. Ну просто Штирлиц на задании, мля.

— Говорили. Я сказал маме, что ты точно придешь. Просто не можешь не прийти.

— А она что?

— Она не верила. Но тоже хотела, чтобы ты пришел.

— Это мама тебе сказала? — скрывая удивление (и удовлетворение, естественно), уточнил я.

— Нет, не говорила. Но я маму неплохо знаю.

Я не сдержался и тихо рассмеялся. Черт, и вообще как от такого парня мог отказаться отец? Или он вообще не знал о его существовании? Скорее, поверю во второе, чем в первое. Впрочем, как я уже говорил, мне это было только на руку.

— Ладно. Давай в постель и отдыхай.

— А ты? Уедешь?

Было заметно, что Славика этот вопрос тревожит больше всего остального. Я взглянул на часы, вздохнул, мысленно послал к чертям совещание и ответил уверенно:

— Нет. Я — останусь.