Часть 14. Андрей

— Самохин, где ты нашел этот бриллиант? — потребовала ответа сестра, позвонив мне так рано, что я лишь чудом оказался в офисе к этому времени.

По правде, спал я в эту ночь откровенно плохо. Вернее, не спал вообще. Никак не мог понять, что вообще в головах у женщин! Ладно, признаюсь, возможно, я дал маху, позвав Победову вот так внезапно на знакомство с родственниками. Но не считал, что это какое-то преступление века!

— О чем ты? — мрачно поинтересовался я, перебирая бумаги.

— О, понятно. Будешь сейчас всячески увиливать от разговора. А он у меня к тебе есть, причем самый серьезный! — заявила Марина и добавила: — Жди.

И повесила трубку.

Что подразумевалось под этим самым «жди» я понял через час, когда сестра заявилась ко мне на работу собственной персоной. Вошла в кабинет без объявления войны и села в мое кресло. Медом там намазано, что ли?

— Ты меня удивляешь, Марин, — покачал я головой, глядя на родственницу. — Ты вообще в курсе, что люди на работе работают?

— Я в курсе. Но есть дела поважнее, — отрезала сестра. — Почему ты сразу не сказал, что уже нашел ребенка? — потребовала она от меня ответа.

Б*я! Ей что, позвонил мой юрист и выдал все тайны, пароли и явки?

— Почему я должен был тебе это говорить? — подернул я плечами.

Уволю Виктора к чертовой бабушке за разглашение того, что разглашать было нельзя под угрозой смертной казни!

— Как только со всем разберусь, ты будешь первая, кто об этом узнает, обещаю, — добавил примирительно.

Я натянуто улыбнулся, но совсем не ждал того, что произойдет в следующий момент. Марина вдруг вскочила из-за стола и заходила по кабинету.

— Да с чем тут разбираться? С венерическим букетом? Ой, можно подумать, я не поняла, что Вика просто хотела тебя задеть, — махнула она рукой. — Кстати, она молодец. Наш человек! Так что разбираться не в чем. Надо будет почаще встречаться с ней и твоим сыном!

Твою же мать… Нет! Я решительно отказывался понимать этих женщин! Какой букет? Какой сын? Что вообще Марина несет?

Подойдя к сестре, я крепко обхватил ее за плечи, когда она проходила мимо дивана, и усадил на него. Сам устроился на своем месте. Босс я здесь, или кто? И вздохнул.

— Я тебя не понимаю, — признался я в своей несостоятельности по части женской логики. — Причем тут Вика и мой сын? И откуда ты вообще знаешь, что это именно мальчик?

На лице сестры отразился такой ужас, что я понял — явно дал маху снова. Да еще какого. Б*я трижды! Неужели Виктор не только сказал ей про то, что мне готовы озвучить имя матери моего ребенка, но еще и вызнал, что это был сын и поведал об этом Марине? Уволю еще раз!

— Господи, Самохин… только не говори, что у Вики синдром Анджелины Джоли! Только у нее девочка в мальчика превратилась, а не наоборот… — шепнула Марина.

Так, стоп! О чем речь, черт бы все подрал?

Захотелось подойти к бару и налить себе бокал коньяка. А лучше два.

— Я вообще не понимаю, о чем ты, — признался я.

— Я о Вике! И о Славе, конечно же! Он что — считает себя девочкой?

— Твою мать, кто?!

— Да твой сын! Слава!

Чтоооооо?

Я откинул голову назад и стал ржать. Сначала идиотски, потом — начиная осознавать, что к чему.

Марина решила, что я привел к ней знакомиться своего сына? Того самого, о котором я ей намекнул?

— Слушай, ну ты меня знатно повеселила, — сказал я, отсмеявшись. — Никакой Слава мне не сын. Ты все не так поняла. Это всего лишь ребенок женщины, которая мне нравится. А по поводу того самого ребенка, — выразительно сказал я, — ничего пока неизвестно.

А станет известно вечером, но пока Марине об этом знать не следовало, а то напридумывает себе еще чего-нибудь.

Сестра же в этот момент смотрела на меня с укоризной. Так бывало в детстве, когда я воровал конфеты (которых и без того было немного в доме), а она знала об этом, но раздумывала, сдавать меня родителям или не сдавать.

— Он же вылитый ты! — заявила она мне. — Зачем ты мне врешь, Самохин?

В голосе сестры появились усталые нотки. А я снова почувствовал себя мальчишкой пяти лет.

— Кто — вылитый я? — выдавил из себя.

— Славик, конечно!

Ну это ни в какие ворота.

Я снова закатил глаза, сделал вдох и выдох, мысленно пообещав себе больше никогда заранее не признаваться сестре, что стал отцом, если вдруг такое случится снова, и сказал твердо:

— Перестань видеть в каждом ребенке моего сына или мою дочь! Пока я ничего не знаю о том, кто от меня родился и родился ли вообще! А сейчас извини, мне нужно работать!

Неожиданно разозлившись на сестру, я указал ей взглядом на дверь. Что вообще за потребность наградить меня потомством? Как будто бы я сам не разберусь с этим, когда настанет время!

Марина встала и ушла, а я, делая вид, что погрузился в изучение бумаг, испытал неловкость.

Ладно! Прямо сегодня выясню, кто же там родил от меня ребенка, и первым делом сообщу сестре. И скажу, что это был первый и последний раз, когда она попыталась вмешаться в мои личные дела. А дальше все буду решать сам.

Босс я, или где?

Вечером я все же поехал в ту клинику. По дороге решил — возьму все координаты покупательницы, дождусь результатов переделанных анализов и уже буду смотреть по обстоятельствам. Может, вообще туда не стоит вмешиваться, если я окажусь здоровым и, соответственно, мой ребенок тоже.

Правда, у меня из головы не шли слова сестры о том, что Слава — мой сын. Бред, конечно, но это ясно говорило об одном. Марина не слезет с меня живого, пока я не расскажу ей, где же мой ребенок. Надо будет придумать, что же с этим делать.

— Андрей Михайлович?

Я вынырнул из своих дум и посмотрел на девушку за стойкой регистрации. Быть уверенным в том, что именно она встречала меня здесь в прошлый раз, я не мог. Да и какая, к лешему, разница?

— Меня ждут, — сказал я веско.

— Я знаю, пройдемте.

Меня проводили в тот же кабинет, в котором я был некоторое время назад. Встречала меня все та же врач-не врач, что и раньше.

— Рад снова вас видеть, — сказал я, сдерживая довольную ухмылку.

Она поджала губы, но все же сказала:

— И я вас.

А потом протянула мне сложенный вдвое листок. Ну просто шпионские игры какие-то.

— Здесь то, что я хочу знать? — уточнил, беря листок и испытывая при этом странное ощущение. Как будто у меня оказался секрет, который мог перевернуть всю мою жизнь, и только я решал, что с ним сделать.

Впрочем, так оно и было.

— Да. И надеюсь, это останется между нашей клиникой и вами.

Я посмотрел на врача, кивнул ей в знак того, что понимал, о чем она говорит и, забрав листок, вышел.

И открыл его сразу же, как только оказался в коридоре, как будто незнакомые имя-фамилия-отчество могли что-то мне подсказать. А когда пробежал взглядом всю информацию — натуральным образом ох*ел.

Перечитал снова, вцепившись взглядом и не веря своим глазам. Это розыгрыш, б*я? Кто к нему причастен? Я даже заозирался, рассчитывая увидеть телекамеры или Пельша с букетом.

На листке было написано имя матери моего ребенка. Той самой женщины, которая выкупила мою сперму несколько лет назад, чтобы завести себе потомство.

И ею была…

Я еще раз перечитал то, что было написано на листке бумаги и, запрокинув голову, рассмеялся.

Сотрудница моей фирмы. Мать Славика, а по совместительству несносная и невыносимая женщина.

Победова Виктория.

Нет, не так!

Победова, с*ка, Виктория!