Часть 18. Андрей

Мы вышли на улицу. Победова шла на полшага впереди, я — держался рядом, заложив руки в карманы пальто. Не представлял, с чего начать разговор.

Виктория, ты, может, не знаешь, но у нас с тобой общий ребенок, которого ты зачала после того, как я кончил в стаканчик под стоны из порнушки? Б*я! Не думал, что это настолько неромантично.

— Мне понравилась твоя мама, — сказал я, когда мы достигли скверика, где Вика остановилась и повернулась ко мне.

Нахмурилась от моего признания. Я — последовал ее примеру. Глупо все это — знаю.

— Это то, за чем вы меня сюда позвали? — спросила она.

— Не хочешь перейти на «ты»? — отозвался эхом.

Черт! Ну не для того ведь мы здесь прогуливаемся!

— Не хочу, — отрезала Вика. — Предпочитаю субординацию.

Я невольно усмехнулся. Субординацией здесь и не пахло, если, конечно, мне сказали правду, и Победова родила от меня.

— Я позвал тебя по делу. Важному.

В горле пересохло. Ну как тут скажешь самое главное?

— Я слушаю, — ответила Вика. И я решился.

— Знаю, что ты родила Славку после того, как тебе сделали эко, — сказал я.

Впился взглядом в лицо Победовой. Она вскинула брови и посмотрела на меня вопросительно-ошарашенно.

— И знаю, что ты использовала сперму мужчины, который был… похож на меня.

Е*ать-копать, Самохин! Ну ты просто слон в посудной лавке! Так обозначить, что Виктория родила ребенка от тебя — надо было догадаться.

— Я не совсем понимаю… Андрей Михайлович, — сказала Виктория тихим голосом. И даже немного побледнела. Тоже впилась взглядом в мое лицо, и мне оставалось только гадать, что она хочет на нем увидеть.

— Да, — ответил я. — Не понимаешь. Но сейчас поймешь.

Обхватив Победову за плечи и развернув ее так, что свет от фонаря падал на лицо, я сказал веско:

— Когда ты шла на это оплодотворение, ты, наверно, не знала, что ту самую сперму и сдал я! Слава — мой сын! Точно такой же, как и твой!

Вот! Я это произнес. И сразу стало дышать легче. Мне, но никак не Вике.

Ее глаза сделались такими огромными, что я даже испугался. Победова охнула, приложила ладонь ко рту, и тут я уже готов был повторить то, что уже сказал, но вдруг случилось странное.

Виктория откинула голову назад и расхохоталась! И я понять не мог, что же является причиной такой реакции. Только стоял и держал в руках женщину, которую хотел больше жизни, пока она сотрясалась от смеха!

— Андрей Ми-ми-ми… Михайловиииич, — наконец, сказала она, отсмеявшись. — Я не знаю, откуда вы взяли все это, но заверяю вас — Слава совсем не нуждается в отце. Особенно «найденном» таким способом.

Чего, бл*дь? Она что, решила, что я просто хочу сыграть роль папочки для Славика?

— Видимо, ты не поняла, — процедил я, отпуская Викторию и делая шаг назад. Стало как-то холодно. Ну, я понимал, конечно, что реакция Победовой вполне объяснима, но мне, черт бы все подрал, нужно было донести до нее совсем другое!

— Что я не поняла? — спросила она, когда молчание между нами затянулось.

— Не поняла, что это никакая не попытка стать Славе отцом. Потому что я и так — его отец.

Мне даже днк не надо было требовать, чтобы я почувствовал это. Потому что говорил о своем отцовстве, и верил в то, что оно реально на сто процентов. Хотя, без анализов тут явно не обойдется.

— Андрей Михайлович, мне не нравится то, какой оборот приняла эта история, — шепнула Вика, и я не сдержался. Снова подскочил к ней, схватил за хрупкие плечи. Чуть встряхнул.

— Как ты не понимаешь того, что я говорю? Ты сделала эко и появился Славик! А тот донор, что сдал сраную сперму, которую ты выкупила — это я! Я — слышишь?!

Я всматривался в лицо Победовой несколько секунд. Она — смотрела в ответ расширившимися от ужаса (или восторга?) глазами. Б*я, я все прекрасно понимал! Такие новости не каждый день услышишь! Но черт бы все побрал — ведь на деле все так просто! Я сдал сперму, она — купила ее и у нас появился Славик. Все!

Или — непросто?

Непросто — понял я, когда Виктория зло высвободилась и… умчалась в сторону дома. Мне даже не пришлось делать попытку ее остановить. Я бы просто не смог этого сделать — с такой скоростью она побежала к подъезду.

Мне же только и оставалось, что снова засунуть руки в карманы пальто и посмотреть в спину убегающей Победовой. Ладно, черт с ней. Самое главное сказано. Сама же Виктория от меня никуда не денется. По крайней мере, я был в этом уверен на данный момент.

— И вот так с порога прямо заявил? — потребовала ответа Марина, когда я приехал к ней после нашего разговора с Викой. Невозможно было прочесть по выражению ее лица, злится она или нет.

Женщины! Ну почему с ними так сложно?

— Ну, не с порога, — усмехнулся я. — С порога я познакомился с мамой Вики. Прекрасная женщина.

— Пф! Ты же знаешь, о чем я. Давай подробно, как происходил ваш разговор.

И я рассказал. Подробно. Истории хватило на пару минут от силы. Все это время сестра хмурилась, а когда я закончил, покачала головой и посмотрела на меня неодобрительно.

— Ладно, что сделано, то сделано, — вынесла свой вердикт Марина. — Я с ней поговорю.

Чтооооо? Только этого мне не хватало.

— Нет уж. Давай без этих всех бабских бесед.

— Самохин, ты напрашиваешься. На ответный комплимент…

— Никаких разговоров, — сказал я жестко. — Я сам с ней поговорю. Сейчас как раз выходные. Пусть немного подумает обо всем этом.

Поднявшись, я собрался было уже уходить, когда Марина добавила:

— Не дави на нее. Она же не знала, что отцом Славы окажешься ты, когда покупала твоих головастиков.

— Я не давил. И не собираюсь. Я просто хочу принимать участие в воспитании нашего сына. Если уж пока остального Виктория не хочет.

Сестра подошла ко мне и внимательно посмотрела в глаза.

— Все получится. Но не сразу, — сказала она. — Просто немного притормози и дай ей время.

Я машинально кивнул, но обещать ничего не стал. Потому что и сам не знал, как стану вести себя рядом с Викторией при следующей встрече. Ибо когда она была рядом, я за себя не ручался.

И это было досадно.