Часть 19. Вика

Все, что сказал мне Самохин, никак не укладывалось в голове.

Я вбежала в квартиру, с грохотом прикрыв за собой дверь и прислонилась спиной к прохладному дереву. Будто боялась, что босс может за мной погнаться и начать ломиться в дом, чтобы забрать себе Славика.

Да, именно Славика. Потому что только мой сын его и интересовал все это время. И теперь все встало, наконец, на свои места.

— Виктория, а где Андрюша? Он не будет с нами ужинать? — раздался рядом со мной мамин голос.

С моих губ внезапно сорвалось нечто среднее между рыданием и смехом. Нет, ну какой мерзавец!

— Не будет, — отрезала я с кривой усмешкой. — Потому что Андрей Михайлович мой начальник и не более того, мама!

Причем почти бывший начальник. Потому что мне сейчас больше всего на свете хотелось уволиться к чертовой матери и никогда его не видеть впредь.

— Мама, почему ты кричишь? — спросил подбежавший ко мне Славик и я, склонившись к нему, крепко обняла свое единственное сокровище. Никому его не отдам! Никогда! И не нужны нам никакие внезапно объявившиеся папашки!

— Я просто устала, милый, — ответила сыну, отведя с его лба непослушную прядь волос. — Побудь с бабушкой, а я немного отдохну.

— Ты заболела? — спросил Славик, обеспокоенно нахмурив брови.

— Нет, — покачала я головой. — Со мной все хорошо.

Угу, все просто отлично. За исключением того, что я наивная дура.

Поцеловав сына, я ушла к себе в комнату. Прикрыла дверь и опустилась на постель, уставившись в стену бессмысленным взглядом.

Да, все стало сейчас настолько понятно, что было смешно от самой себя. Надо же было вообразить, что я могу действительно нравиться боссу! Пусть даже я изменилась, пусть стала выглядеть настолько лучше, что он не узнал меня при устройстве на работу… А может, попросту и не помнил? Мало ли у него было вот таких же, как я, глупых баб, согласных на одну ночь?

Лишь одно оставалось неизменным: сейчас, как и много лет назад, у него не было ко мне никакого желания.

Только обстоятельства.

Несколько лет назад

Музыка, доносящаяся с танцпола, била по ушам. Я чувствовала себя неуютно в модном клубе, где казалась сама себе такой же неуместной, как обезьяна за рулем Феррари. Неловко поправив постоянно сползающие очки, уставилась в бокал с темной жидкостью. Никогда прежде я еще не пила алкоголь. В свои двадцать три года я вообще очень многого еще не пробовала.

Да и не стоило, наверно, начинать. Даже облачившись в свою лучшую одежду, я ощущала себя до невозможности нелепой на фоне красоток в мини и на высоких шпильках. И в сотый раз задавалась вопросом, что я вообще здесь делаю.

Наверно, если бы не крупная ссора с мамой, я не пошла бы на этот бунт. Она всегда запрещала мне все, что не касалось учебы. Тусовки, парни, развлечения — все это было не для меня. И когда мама в очередной раз не разрешила мне пойти в клуб с моей подругой Лесей, я сорвалась.

Удрала из дома тайком, а теперь вот сидела, сама не понимая, к чему это все вообще было.

— Вика! Ну ты подвигайся хоть! — подскочила ко мне Леся, которая чувствовала себя в этом месте как рыба в воде.

— Ты же знаешь, я не умею танцевать, — буркнула я. — Слушай, Леська, я лучше домой пойду…

— Боже, Победова, ты безнадежна! — закатила глаза та. — А между прочим, на тебя уже долго пялится один красавчик!

— Где? — удивилась я, снова поправляя ненавистные очки.

— Да вон за тем столиком!

Подруга указала рукой на другой конец зала и я, посмотрев туда, заметила парня из разряда тех, с которыми я даже рядом никогда не стояла. И, словно сочтя жест подруги за знак, он вдруг улыбнулся и направился к нам.

Сглотнув, я замерла. И тут же одернула себя. Вот глупая! Наверняка он идет к Лесе, а не ко мне.

Однако внимание красавчика, когда он подошел к нам, было устремлено именно на меня.

— Привет, — улыбнулся он мне и я, кажется, даже забыла, как дышать.

— П-привет, — выдавила с трудом, инстинктивно снова касаясь сползавших очков.

— Я Андрей, а ты?

Он смотрел на меня так, что я забывала все слова. Даже собственное имя с трудом сложила из букв.

— Вика, — пролепетала наконец.

— Можно я тебя угощу? — спросил он, подзывая бармена.

Я не была уверена, что мне стоит еще пить. Но возразить сил тоже не нашлось.

И вот я уже заглатываю очередной коктейль, а Андрей, не отходя от меня, непринужденно о чем-то болтает. А я только и могу, что пялиться на него, как дура, и кивать.

Он был из тех, перед кем очень сложно устоять. Но не это было причиной того, что позже я оказалась с ним в каком-то дешевом мотеле.

Просто понимала, что такой, как он, может ко мне больше никогда не подойти. А еще — что лучше здесь и сейчас с ним, чем с каким-нибудь Васей из соседнего подъезда, который будет меня неловко слюнявить и строить из себя при этом великого любовника.

А Андрей, казалось, точно знал, что делать. И когда его руки касались меня, как умелый музыкант — инструмента, я и не подумала отступить.

Он был моим коротким, но прекрасным бунтом.

А я — незначительным эпизодом в его жизни.

Стоимостью в тысячу рублей.

— Алло, — донесся до меня тем утром хриплый со сна голос Андрея, ответившего на звонок.

Я проснулась, но не открывала глаз. Боялась того, что сейчас последует. Понимала, что весьма вряд ли он попросит мой номер телефона, чтобы встретиться со мной еще раз. Реальность, однако, оказалась еще хуже.

— Да трахнул я ее, трахнул, — сказал он своему невидимому собеседнику в трубку. — С тебя косарь!

Я зажмурилась еще сильнее. Только бы не открыть глаза. Только бы не показать, что все слышала.

Косарь… именно столько стоила моя девственность, которую я, не задумываясь, отдала. И, наверно, именно так все и должно было закончиться. По крайней мере, теперь становилось ясным, почему он вообще ко мне подошел. Никаких иллюзий. Никаких нелепых надежд.

Я открыла глаза только тогда, когда за Андреем захлопнулась дверь. Молча, без сожалений и ненужных слов. Так было гораздо лучше.

Глядя в потолок пустыми глазами, я думала о том, что не жалею о том, что сделала.

Единственное, что вызывало у меня сожаление — это то, что мне никогда не быть желанной для такого парня самой по себе.

Только за косарь.

***

Зябко поведя плечами, я вынырнула из своих воспоминаний. Черт бы побрал этого Самохина!

Он ведь знал уже давно, что Слава — его сын! Этим объяснялось все: его внезапное внимание ко мне, постоянные расспросы о Славике и его отце, даже это ранее непонятное знакомство с сестрой! Он проворачивал все это за моей спиной вместо того, чтобы прямо сказать то, что ему известно!

Оставался еще вопрос — почему босс вообще заинтересовался вдруг тем, кто выкупил его сперму? И почему эта проклятая клиника выложила ему конфиденциальную информацию?!

Хотя тут как раз все было ясно — такой, как Самохин, всегда найдет способ узнать то, что хочет.

Господи! А ведь поначалу, когда он сказал, что знает о том, что я выбрала похожего на него донора, я даже подумала, что он вдруг вспомнил меня! И что намекает на то, что настолько запал мне в душу, что я захотела похожего на него сына.

И это, в общем-то, именно так и было.

Вот только я не рассчитывала на то, что этот донор внезапно объявится. И не собиралась ни с кем делить ребенка, которого родила для себя!

Хотя Самохин блестяще воплотил свой план в жизнь. Славик вспоминал его каждый день. Славик уже успел к нему привязаться — так искренне и бесхитростно, как может только ребенок.

А вот чего хотел сам Самохин — я пока не понимала.

Но ответ пришел ко мне на следующий же день.

Когда в дверь раздался звонок, я пошла открывать, не раздумывая. Мама со Славиком как раз ушли гулять и у меня не возникало сомнений в том, что именно они сейчас ждут, когда я открою.

— Мам, вы ключи забыли? — спросила я, распахивая дверь. И замерла, обнаружив там нежданного гостя. Вернее, гостью.

— Добрый день, — поздоровалась с улыбкой сестра босса. — Я не ваша мама, но можно мне войти?

Я искренне не понимала, что она тут делает. Но все же отступила, пропуская ее в квартиру.

— Извините, что я без приглашения, — сказала Марина. — Можно мне с вами поговорить?

Я всем своим существом чувствовала, что этот разговор мне не понравится. Но все же кивнула, жестом приглашая Марину в зал:

— Проходите. Хотите чаю или кофе?

— Чай, если можно.

— Зеленый? — уточнила я, вспомнив, что во время того неудавшегося ужина она пила именно его.

— Вы запомнили, — улыбнулась Марина. — Да, я бы не отказалась от зеленого.

Снова кивнув, как болванчик, я прошла на кухню и заварила две чашки чая. Себе — скорее для того, чтобы просто чем-то занять руки во время разговора.

Вернувшись в зал, поставила на столик перед гостьей чай и сахарницу. Разложила на блюдечке печенье и, сев рядом, взглянула на Марину вопросительно.

Взяв чашку и сделав глоток, она сказала:

— Мы с вами не очень хорошо начали наше знакомство.

Я покаянно улыбнулась.

— Да. Мне очень жаль. Я хотела перед вами извиниться.

— Ерунда, — отмахнулась Марина. — Я поняла, что вы хотели проучить моего брата. Вы мне нравитесь, Вика.

Возможно, мне стоило бы порадоваться этому признанию, но я, наоборот, напряглась. Чего от меня хотело это семейство?

— Кстати, может быть, перейдем на «ты»? — продолжала непринужденно сестра босса.

— Не думаю, что это уместно, — откликнулась я.

— Почему? — спросила Марина в ответ. — Вика… дело в том, что я все знаю.

Переспрашивать, что именно она знает, я не стала. Все было ясно и так.

Что ж, раз Марина говорила прямо, я собиралась поступить точно так же.

— И что же вы от меня хотите? — спросила я, глядя ей прямо в глаза.

— Просто узнать вас получше, — ответила она. — И Славу, конечно, тоже.

Ну да, особенно Славу. Это я уже успела понять.

— Вика, ну мы ведь теперь практически одна семья, — продолжала Марина говорить. — И будем видеться часто…

Чтоооооо? А меня спросить об этом не забыли?

Внезапная и пугающая мысль резко вспыхнула в мозгу. Судя по этому разговору, брат и сестра уже все решили за меня. Считали, что можно вот так просто появиться в жизни моего сына и предъявить свои на него права. Господи, а что, если Самохин собирается вообще отобрать у меня ребенка?

От страха меня замутило. Поставив на столик чашку, которую поднесла ко рту, но так и не смогла из нее отпить, я судорожно соображала, что делать.

Самохин был богатым и влиятельным человеком. Если он захочет отобрать у меня Славика… пусть даже юридически у него на это нет никаких прав, деньги сделают за него все. И в этом плане мне совершенно нечего ему противопоставить.

Я не знала, собирается ли он действительно поступить так. Но не собиралась дожидаться этого и рисковать самым дорогим для меня человечком. Поэтому сказала Марине:

— Не думаю, что мы будем часто видеться.

— Почему? — удивилась та.

— Потому что мой сын — не от вашего брата. Я не использовала купленную сперму, а забеременела естественным путем.