Часть 20. Андрей

— Самохин, только не убивай, — сказала мне сестра, когда приехала в воскресенье, и я сразу понял, что дела плохи. И что связаны эти плохие дела с Викой.

— Я постараюсь, — мрачно пообещал ей и кивнул в сторону кухни.

Сна — ни в одном глазу, а ведь собирался проваляться минимум до полудня. Но куда уж там, когда в дверь настойчиво звонит Марина и заявляет с порога такое!

— Я была у Вики.

Б*я! Господи, дай мне сил!

Тяжело вздохнув, я нажал кнопку на кофемашине. Терпеливо дождался, когда та приготовит американо, и поставил вторую чашку. Сестра любила капучино.

— И что она тебе сказала?

За*бись! Даже удалось говорить относительно спокойно, хотя, внутри все кипело. От разных эмоций. Теперь бы сдержаться и ненароком кого-нибудь не прибить. Весьма конкретного «кого-нибудь».

— Ммм, может, сначала присядем?

— Марин, хватит. Или говори, или я за себя не отвечаю.

Прозвучало так, что даже мне стало не по себе. Сестра же вжала голову в плечи и шепнула.

— Она сказала, что это… в общем, Слава родился, точнее, зачался… естественным путем.

Чтооооо?

От этих новостей я так и сел. Хорошо хоть за стол, а не куда-нибудь еще.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что Вика напугана. Уж не знаю, что она там придумала себе, но решила соврать.

— С чего ты взяла, что она врет?

Черт… я ведь такого давно не испытывал. А хотя, я такого не испытывал никогда. Разочарование, острое, яркое. Казалось, я даже вкус его на языке чувствую. Интересно, если начать бухать прямо с утра в воскресенье, как скоро я сопьюсь?

— Да потому что Слава — вылитый ты. Я же уже говорила.

Говорила она, б*я! Если уж так посудить, Марина много чего говорила.

— Разберемся, — сказал я. — Но чтобы это был первый и последний раз… ясно?

— Ясно-ясно, — вскинула руки вверх сестра в жесте капитуляции. — Но вообще, ты в первую очередь должен думать о том, как бы Вика в итоге не решила сбежать.

— Ты не поверишь, но именно об этом в первую очередь и думаю! — с долей издевки ответил я хмуро.

Марина озвучила то, о чем я не переставал думать с нашего последнего разговора с Победовой. Но как, черт бы все побрал, лавировать между сложившимися обстоятельствами и потребностями узнать все здесь и сейчас — пока не знал. Зато знал другое. Рядом с Викой у меня напрочь отключался верхний мозг.

— Ладно, я домой. Маруся ждет, — сказала Марина, миссия которой, видимо, была окончена.

Я мрачно посмотрел на сестру и она поторопилась поскорее уехать. Я же кинул тоскливый взгляд на бутылку виски. Нет, рано пить, Самохин. Пока рано… но с такими новостями и до запоя недалеко.

В понедельник я проснулся с мыслью, что сегодня Победова вряд ли появится на рабочем месте. И выдохнул только тогда, когда она явилась в офис. С этого момента, правда, все пошло наперекосяк. Я только и думал о том, что ей скажу, и ходил поглядывать, как она там. При этом приходилось из кожи вон лезть, чтобы Победова меня не заметила. Такие, б*я, прятки для тех, кому за тридцать.

— Андрей Михайлович, что-то случилось? — задала вопрос Ольга, обнаружив меня возле их отдела в десятый, должно быть, раз.

— А? — не сразу понял я, о чем вообще речь.

— У вас что-то не так?

И тут до меня дошло, что, видимо, уже весь офис в курсе, зачем я тут околачиваюсь.

— У меня все так, — отрезал я и пошел к себе в кабинет.

Туда же и вызвал Викторию через пару часов, когда рабочий день неотвратимо клонился к завершению. И сел гадать, придет она или нет. Вот и все мои дела на сегодня.

— Андрей Михайлович, — прозвучал тихий голос от двери в кабинет. Я вскинул голову и встретился взглядом с Победовой. И впрямь увидел в ее глазах страх. Черт бы все побрал!

— Заходи. — Нахмурившись, опустил взгляд на лежащие передо мной бумаги. — Я бы хотел кое-что обсудить.

— Если вы снова об этом… — начала она, но я перебил:

— Заходи и присядь. Я не кусаюсь.

И снова стал пялиться в чертовы бумаги. Пусть думает, что я по делу.

Скрипнули ножки стула, Вика оказалась прямо передо мной.

— Марина рассказала мне, что была у тебя. Я хотел извиниться за этот визит. И за то, что она лезет туда, куда не следует.

Между нами повисла тишина. Победова смотрела на меня вопросительно-удивленно, я так и продолжал делать вид, что изучаю договор.

— Это все? Я могу идти? — подала она голос.

— Нет.

Блин, ну почему так сложно сейчас говорить? Приходится подбирать едва ли не каждую букву. А о том, что просится наружу, вынужден вообще умалчивать.

— Еще Марина сказала, что Слава был зачат естественным путем. Это правда?

Я все же поднял взгляд и прямо посмотрел в глаза Вике. Хотел прочесть, не станет ли она мне лгать.

— Это правда, Андрей Михайлович. И на этом считаю тему исчерпанной.

Ее голос прозвучал ровно, даже безразлично, а у меня по спине холодок пробежал. Что если Марина ошибается и Слава никакой не мой сын?

— Видишь ли… я не сказал тебе очень важную вещь. Я не просто так стал копаться в прошлом. И не просто так узнал, что ты была той покупательницей. Потому что… в общем, — замявшись, я снова принялся подбирать слова. Хотя, куда уж проще было просто взять и сказать все как есть.

— Потому что… — напомнила Вика, на чем мы с ней остановились.

— Потому что врачи обнаружили, что я — носитель генетического отклонения. Или какой-то подобной хрени. И она передастся моим детям. Так что если Слава все же мой сын, сама понимаешь, будет лучше, если мы будем об этом знать.

Я впился взглядом в лицо Победовой, чтобы по реакции на мои слова понять хоть что-нибудь. И заметил лишь едва мелькнувшее и тут же исчезнувшее сомнение. После чего Вика сказала:

— Мне нечего добавить к тому, что я уже говорила вашей сестре. Слава не ваш сын, Андрей Михайлович. Он был зачат естественным путем. А теперь я могу идти?

Я тяжело вздохнул. Тут нечего было прибавить. Раз настаивала на том, что ребенок не от меня, значит, пусть пока все так и остается.

— Иди, — кивнул наконец ей. И когда Победова направилась к выходу, тихо добавил: — И спасибо, что не сбежала.