Часть 36. Вика

Я ужасно хотела быть достаточно мудрой и рассудительной женщиной для того, чтобы спокойно отнестись к новости о том, что у Самохина есть еще один ребенок. Другая семья, с которой он вынужден будет проводить время. Другая, красивая женщина, на которой он хотел когда-то жениться.

Но я хотела быть также честной — и с Андреем, и с самой собой прежде всего. И если уж быть таковой, то я не могла с уверенностью сказать, что смогу жить с пониманием того, что я и Славик у Самохина не единственные. Что смогу побороть свою ревность и недоверие. И также я не была уверена, что с учетом всего этого у нас с Самохиным получатся надежные и спокойные отношения. И мучить ни себя, ни его, делая вид, что для меня ничего не изменилось, я не хотела тоже.

Мне нужно было подумать и понять, что со всем этим делать. И Самохин, похоже, сам это прекрасно сознавал. Потому что впервые за последнее время не остался с нами на ночь.

И этот факт очень сильно расстроил Славика.

— Мама, — сказал он, зайдя ко мне в комнату и забравшись на кровать, — почему папа уехал?

Папа… Сын хотел называть Самохина именно так. И я не собиралась этому препятствовать. Он ведь и был его настоящим отцом. Вот только вряд ли сейчас было подходящее время говорить со Славиком об этом.

— У папы дела, — коротко откликнулась я.

— Ты правда не против, чтобы я называл его так?

— Не против, — снова ограничилась я парой слов в качестве ответа.

— Мне кажется, он обрадовался, когда я попросил его об этом, — сообщил сын доверительно.

А у меня горло словно клещами сжали. Еще несколько дней назад я считала себя безумно счастливой женщиной. Неужели же все, что происходило между мной и Самохиным, было ложью?

«Помни, что я люблю тебя безумно», — всплыли в памяти последние слова, которые он сказал мне перед уходом.

И я помнила. Вот только не могла поверить в это безоговорочно. Самые желанные признания были отравлены горечью чужих, иных слов.

Наверно, я настолько часто разочаровывалась в своей жизни, что сейчас мне не хватало способности верить людям во что бы то ни стало. Внутри просто включилась некая кнопка самосохранения. И я пока ничего не могла с этим поделать.

— Вы поссорились? — вдруг спросил Славик и я вздрогнула, только сейчас вспомнив, что в комнате нахожусь не одна.

Как же тяжело, оказывается, было обмануть ребенка. Сын, казалось, чутко улавливал все, что происходило между мной и Андреем.

— Нет, — все же попыталась я сказать твердо. И, прижав к себе сына, добавила:

— Но я все же хочу, чтобы ты знал одну вещь.

— Какую? — спросил Славик, вскидывая голову.

— Что бы ни происходило между мной и твоим папой, это никак не отразится на тебе. Он тебя любит и ни за что не бросит.

Да, в то, что сказала, я верила твердо. Привязанность Андрея к Славику была неоспорима. И даже если у него была куча других детей, это не отменяло того факта, что он действительно любил нашего сына.

Жаль, что в отношении себя я не была настолько же уверена. Но, как бы там ни было, а счастье сына для меня по-прежнему было на первом месте. Поэтому я хотела, чтобы между Самохиным и Славиком ничего не изменилось.

— Хорошо, — кивнул сын в ответ на мои слова, но я видела, что он все равно расстроен.

И это разрывало мне сердце. Но все, что я могла сейчас — это просто обнять его крепко-крепко, отдавая свое тепло и черпая силы в ответном объятии.

Следующим утром я снова почувствовала себя нехорошо, но на работу все же поехала. Невозможно же было из-за легкого недомогания постоянно прогуливать!

Сидя за рабочим столом, понимала, что не могу толком сосредоточиться. Каждую минуту ждала, что в моем отделе появится Самохин. Или что вызовет меня к себе. Но ничего не происходило. И что я от этого испытывала (облегчение или разочарование) я и сама не могла понять.

Увиделись мы только вечером. И то случайно. Я доделывала срочную работу и Самохин, видимо, тоже задержался по каким-то причинам. Как бы там ни было, а у лифта мы оказались одновременно.

Нужно было что-то сказать, но я молча смотрела на Самохина, а он — на меня.

— Вика, — наконец произнес он.

— Андрей, — эхом отозвалась я.

— Я хотел набрать тебя попозже, — глухо сообщил он.

— Зачем? — спросила я. И тут же поправилась:

— Я имею в виду, по какому-то делу или….

— Потому что скучаю, — просто сказал он и у меня внутри тут же мучительно заныло. — И потому что хотел, чтобы ты знала — я собираюсь переделать тест. Сомневаюсь, что Лионель действительно мой сын.

— Ясно, — просто кивнула я. — Я тоже хотела тебе сказать кое-что.

— Да? — хрипло откликнулся Самохин.

— Дело в том… — я помедлила, засомневавшись в том, что стоит продолжать. Но все же сказала:

— Я не хочу тебе лгать. Если этот мальчик — от тебя, я не уверена, что смогу с этим смириться и жить дальше, как ни в чем не бывало.

— И это значит?..

— Это значит, что нам нужна пауза.

Самохин посмотрел на меня так, что по телу пробежал холодок. Самой безобидной из эмоций, мелькнувших в его взгляде, было разочарование.

— Я тебя понял, — проронил он отстраненно, и ощущение холода внутри меня усилилось.

Я сама этого добивалась, но оказалась не готова к тому, что это будет настолько страшно.

Самохин же решительно нажал кнопку лифта и я торопливо, боясь не успеть, сказала:

— Но ты ведь будешь приезжать к Славику?

— Буду, — коротко кивнул Самохин и вошел в лифт. А я осталась стоять на том же месте, борясь с желанием побежать за ним следом и сказать, что мне плевать на все на свете, и что я просто хочу быть с ним рядом.

Эмоции были плохими советчиками в этой ситуации. Но мне огромного труда следовало не поддаться им в этот самый момент.

Забрав сына из садика, я с тяжелым сердцем смотрела на его расстроенное личико. Славик был явно разочарован тем, что Самохин не приехал за ним вместе со мной.

Почти в полном молчании мы добрались до дома. Мои попытки раз говорить своего ребенка ни к чему не привели.

Я не хотела видеть его таким, но что я могла сделать? Разве лучше будет, если мы с Самохиным будем натужно создавать видимость семейных отношений?

С этими тяжелыми мыслями я начала готовить ужин. И как раз шинковала лук, когда раздался звонок в дверь.

Сердце предательски дрогнуло, и я не могла не признаться себе в том, что несмотря ни на что, надеюсь увидеть за дверью одного-единственного человека.

Но это оказался не он.

— Что тебе нужно? — спросила я, с удивлением глядя на стоявшего передо мной Марата.

Со времени нашей последней встречи он никак о себе не напоминал и я уже успела попросту забыть о его существовании. А вот он о моем, к сожалению, нет.

— К тебе пришел, — ответил он с нагловатой усмешкой.

— Зачем? — только и могла я спросить. — Мы ведь уже все выяснили.

— Я заметил, что твой богатый хахаль сегодня не появлялся, — сказал довольно Марат. — И решил, что теперь ты, может быть, станешь немного посговорчивее, а?

Господи, он продолжал следить за мной! И что мне теперь с этим делать? Как от него отвязаться раз и навсегда?

— Посговорчивее в чем? — уточнила я.

— В этом, — выдохнул Марат и в следующую секунду притиснул меня к себе и попытался поцеловать.

Отторжение было мгновенным. Никакие прошлые отношения между нами не имели значения! Я не хотела, чтобы он меня касался даже пальцем!

Молниеносно взметнув руки, я вцепилась в его плечи, чтобы оттолкнуть. Но он был сильнее. Избавиться от его тошнотворных рук и губ мне удалось только с силой наступив ему на ногу.

— Сучка! — прошипел он зло, резво отскакивая от меня.

Но мне было уже не до него. На лестничном пролете мелькнула знакомая спина и до меня донесся звук быстро удаляющихся шагов.

С нарастающим ужасом я пыталась понять — был ли это действительно Самохин или я просто обозналась?