Часть 42. Вика

Следующим утром после нашего с Андреем окончательного примирения (длиной в целую ночь, надо сказать) я проснулась настолько спокойной и умиротворенной, какой, наверно, никогда еще себя не ощущала. И обнаружила, что в постели нахожусь не одна. Но, как оказалось, рядом со мной был вовсе не Самохин, как я того ожидала.

— Доброе утро, — сказала я с улыбкой сыну, терпеливо дожидавшемуся, видимо, когда я проснусь.

— Как ты себя чувствуешь, мама? — нахмурился Славик — точь-в-точь как его отец вчера, когда искренне считал меня больной.

Но если беременность называть болезнью, то это, однозначно, было лучшее, что могло со мной случиться. Я ждала ребенка от человека, которого всегда любила и который оказался абсолютно здоров. И в этот раз я буду вынашивать свое чадо не в гордом одиночестве. Рядом со мной теперь всегда будет Самохин — в это я верила безоговорочно.

— Мама, а папа сказал, что мы теперь будем жить вместе! — сообщил мне воодушевленно Славик.

— Вот как? — приподняла я удивленно бровь, но счастливую улыбку скрыть не смогла.

Андрей как всегда времени зря не терял. Но его желание решать подобные вопросы единолично мне очень даже нравилось. Потому что я знала — он никогда не сделает ничего плохого. И он единственный за всю мою жизнь, кто искренне обо мне заботился.

— Да! Ты же не против? — мгновенно встревожился Славик.

Нет, я была совсем не против. И, пожалуй, пора было сказать сыну еще одну важную вещь. И делать это лучше было при Самохине.

— Андрей! — позвала я, уловив какой-то шум на кухне.

Он появился в комнате в доли секунды, держа так забавно смотревшуюся в его сильной мужской руке лопаточку.

— Что случилось? Тебе нехорошо? — уточнил Самохин, нахмурившись, и я улыбнулась в ответ:

— Нет, все в порядке. Я просто хотела рассказать Славику кое-что. Иди к нам, — я сделала подзывающий жест, и Самохин, метнувшись на кухню, чтобы избавиться от лопаточки, вернулся и сел на кровать — так, что Славик оказался между нами. Защищенный с двух сторон, как и было единственно правильно в этом мире.

— Мамочка, ну так что? — поторопил меня Славик и я, немного подумав, начала:

— Я хотела сказать…

Господи, как же начать этот разговор, чтобы можно было объяснить все ребенку просто и понятно?

— В общем, тебе стоит знать, что твой папа приходится тебе отцом не только потому, что ты его так называешь. Он и правда твой настоящий папа.

Я почувствовала на себе удивленно-благодарный взгляд Андрея и непонимающий — Славика.

— Но ты говорила, что одинокие мамы покупают волшебные семечки, чтобы у них появился ребенок, — возразил сын.

— Так и есть, — кивнула я. — Но оказалось, что это твой папа оставил для меня эти волшебные семечки.

— И не один раз, — хмыкнул Самохин себе под нос и я посмотрела на него с напускной строгостью. Попробовал бы он сам объяснить подобную тему сыну!

Славик же некоторое время переводил взгляд с меня на Самохина и обратно. А потом заявил:

— А я всегда это знал! А теперь, мамочка, вставай! Нам надо позавтракать и ехать в гости к тете Марине!

Определенно, у Славика было от Самохина куда больше черт характера, чем я считала до этого момента. И в частности — привычка командовать. Впрочем, мне это казалось ужасно милым.

— Да, мамочка, вставай, — повторил для верности Самохин, легко целуя меня в губы. — Я хочу познакомить тебя со своей сестрой. Заново.

И мне не оставалось ничего иного, как покорно последовать за своими мужчинами на кухню.

— Ну привет, — улыбнулась Марина, когда мы приехали все втроем к ней на обед. Поцеловав Самохина в щеку, она, без излишних церемоний обняла и меня, как родную, и сказала:

— Я так рада вас видеть!

— Марина, мы все не очень хорошо начали свое знакомство, — заговорил Самохин, беря меня за руку. — Поэтому хочу представить тебе еще раз эту девушку — мою будущую жену.

Услышав это, я подумала — как хорошо, что мы еще не сели за стол, иначе я бы непременно опозорилась, подавившись чем-нибудь!

Марина же, глядя на мое потрясенное лицо, рассмеялась:

— Да уж, Самохин, умеешь ты все сделать романтично!

Я впервые, кажется, видела, чтобы Андрей смутился. Но он бы не был большим боссом, если бы мгновенно не сориентировался, заявив:

— Ты права — я, наверно, совсем не романтичен. Но зато я сделаю все, чтобы моя женщина была счастливой.

— Ура, свадьба! — захлопала в ладоши незаметно появившаяся в прихожей Маруся, и, взяв Славика за руку, деловито постановила:

— Мы должны заранее отрепетировать церемонию. Пойдем!

Когда дети убежали, я посмотрела на Марину и сказала:

— Раз уж мы знакомимся заново, то меня зовут Виктория. И я — та женщина, которая, в свою очередь, постарается сделать твоего брата счастливым. Потому что я, конечно же, согласна выйти за тебя замуж, — повернулась я к Самохину с широкой улыбкой, — хоть меня о том и не спрашивали.

— У тебя попросту не было выбора, — ответил с ухмылкой Самохин, прижимая меня к себе. — Потому что иначе я бы измором тебя взял. Во всех смыслах этого слова.

— Сейчас даже я покраснею! — усмехнулась Марина на подобное заявление брата и решительно добавила:

- А теперь идемте наконец за стол! Все это нужно срочно отметить!