Глава 12 – Ксения

Бабушка весь день проводит со мной, мужественно отложив свои сборы.

– Нет, Танечка, сегодня не могу. Я у внучки, – вещает она подруге по телефону. – Да никуда не убежит мой чемодан за один день!

А сама все равно тут же суетится:

– Наверное, возьму еще тот теплый костюм, который ты мне подарила в прошлом году, и платье шерстяное. И то зеленое, строгое еще возьму, а то вдруг там концерт какой, а я без приличного платья, – щебечет она, помогая мне с обедом.

А я рассеянно улыбаюсь, радуясь за нее. Раньше она мало куда вот так выбиралась с подругами, ведь у нее была я и работа, которой она отдавалась всецело. И даже отпуск бабушка предпочитала проводить спокойно дома. А теперь, с выходом на заслуженный отдых, у нее словно открылось второе дыхание. Театры, галереи, выставки, встречи с неугомонными подругами по выходным. Пожалуй, именно им и стоит сказать спасибо за то, что растормошили мою бабулю. Идея с совместной путевкой в санаторий, само собой, тоже принадлежала им.

Сказать по правде, я даже немного завидую этой их затее. Тоже не отказалась бы сейчас выбраться куда-нибудь на природу, подышать свежим воздухом, насладиться тишиной и покоем, отдыхая от городской суеты.

После обеда мы с бабушкой, как два заядлых шопоголика, пропали на просторах интернет-магазинов, рассматривая и выбирая товары для новорожденных. Голова шла кругом от разнообразия.

– Ксюш, так ты решила? – аккуратно интересуется бабушка, поднимая снова нерешенный вопрос с моим жильем.

На самом деле я уже решила, что хочу остаться с малышом здесь, в своей квартире, на моей личной территории. Бабушке пора отдохнуть от подобного рода забот. Бессонные ночи и волнения – это совсем не те вещи, которые нужны в ее возрасте.

Да и Данилу так будет проще навещать нас.

Стыдно признаться, но именно это и стало для меня решающим фактором.

Однако как теперь помягче рассказать об этом бабушке?

Видимо, мое молчаливое обдумывание затянулось, потому что бабуля поспешно оправдывает свой интерес:

– Я это просто к тому, что уже ведь надо и кроватку, и комодик, и коляску заказывать. Куда это все везти? Надо ведь уже потихоньку обустраивать гнездышко для нашего птенчика. – Она с любовью смотрит на мой живот.

– Посмотрим, ба, – неопределенно отвечаю, смутившись.

Но бабушка права, пора бы уже заняться приданым для малыша. В ежедневной рабочей круговерти у меня не было даже времени подумать об этом, а сейчас, в вынужденный перерыв есть смысл наверстать упущенное.

Сердце трепетно сжимается в предвкушении приятных хлопот. Уже не терпится закупить все необходимое и обустроить пространство для малыша. Может, стоит и обои сменить? Хотя я вроде только недавно делала ремонт…

Голова кругом! Кажется, это и называют «синдром гнездования». Очень символично!

Бабушка проводит со мной время до вечера, а затем уезжает к себе, предварительно ощупав мой живот и взяв с меня обещание ходить с телефоном везде и сразу же звонить Лене в случае чего.

Проследив в окно на кухне за тем, как бабушка садится в такси, я любуюсь видом вечернего города. На улице уже стемнело, и в окнах окрестных многоэтажек загорелись огни. Мне нравилось смотреть на них и думать, что за каждым таким огоньком скрывается нечто теплое и настоящее. Глупые мысли, знаю. Но мне очень хочется в это верить.

Спустя пару минут мое внимание отвлекает другой свет, свет фар, разрезающий темноту двора. Сердце против воли ускоряет ритм. До боли знакомая машина паркуется прямо напротив подъезда. Удивительно, и как только вечером здесь могло остаться такое удобное свободное место?

Данил выходит из машины и поднимает голову, глядя в мою сторону. Я едва не отскакиваю от окна, но вовремя соображаю, что меня он увидеть не мог при всем желании. Свет на кухне я не включала.

Кладу руку на грудь, стараясь унять частое сердцебиение. Глупости какие-то. Чего я так разволновалась вообще?

Кравцова я сегодня уже не ожидала увидеть. Во-первых, поздно, а во-вторых, он не звонил и не предупреждал. Конечно, говорил о своих планах еще утром, но мало ли что могло случиться за целый день?

Раздается дверной звонок, и я спешу открыть.

– Привет, – здоровается Данил, входя внутрь и снимая небольшую спортивную сумку. – А я вот сегодня со сменкой, – хватается он, поднимая свою поклажу, и широко улыбается, явно довольный свой предусмотрительностью.А вот я его радости не разделяю, от слова совсем.

– Даже не думай, – качаю головой из стороны в сторону.

– Что ж, попытка не пытка, – слишком быстро сдается Данил, из чего я делаю вывод, что он просто шутил и подначивал меня и совсем не собирался оставаться здесь на ночь.

Странное дело, но я чувствую легкий укол разочарования. Складываю руки на груди, стараясь абстрагироваться от нежелательных мыслей и самого Кравцова.

– Уже поздно, – говорю с намеком.

– Угу, – соглашается Данил, разуваясь. – Я ненадолго. Хотел обсудить кое-что с тобой лично. – Вскидываю брови верх. Интересно. – Чаем угостишь?

Сдержав с трудом порыв закатить глаза, я разворачиваюсь и иду на кухню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Через несколько минут мы уже сидим друг напротив друга. Данил греет руки о горячую кружку с чаем, отрешенно наблюдая за тем, как над ней поднимается пар, и не спешит с разговором.

– Ты ведь свободна на эту неделю? – наконец говорит он, но начинает явно откуда-то издалека.

– Да, Леня в понедельник откроет больничный.

– Отлично! – воодушевляется Данил.

– Да как сказать, – не могу сдержать сарказма, .

Кравцов сначала сводит брови, но тут же отмахивается от моего замечания.

– Завтра мы едем ко мне на дачу, – заявляет он и, предвосхищая мои возмущения, продолжает: – Там тишина, покой, лес кругом и кристально чистый свежий воздух. Я советовался на счет этого с твоим врачом, он только за.

– Леня? – ошарашенно переспрашиваю я, забывая даже о тоталитарно принятом Кравцовым решении.

– Леонид Сергеевич, – кивает Данил. – У тебя есть еще какой-то врач?

Отрицательно мотаю головой из стороны в сторону. В Ленино одобрение данного мероприятия верится, конечно, с трудом. Но вот само предложение кажется невероятно соблазнительным. Я ведь только сегодня мечтала о чем-то подобном!

Наверное, именно это и сыграло ключевую роль в том, что я, немало удивив Кравцова, соглашаюсь на поездку.

Данил, воодушевленный моим мгновенным согласием, начинает расписывать достоинства своей загородной недвижимости. И дом там полностью благоустроенный, и виды шикарные, и дорожки ровные, и места для прогулок столько, что обгуляться можно…

– Я поняла, там круто, – останавливаю его поток красноречия.

– Да, именно, – ничуть не смущается Данил. – И если ты не передумала на счет моей ночевки, то мне уже пора.

– Не передумала.

Кравцов лишь пожимает плечами и, допив чай, направляется в прихожую. Оперативно одевается и перекидывает через плечо спортивную сумку.

– А в сумке что? – не сдерживаю любопытства.

– Сменка. Я же говорил. – Неужели и впрямь собирался остаться у меня? – Твой кошак постарался обволосить мой любимый джемпер, пришлось переодеться в тот, что завалялся в офисе. – Данил оттягивает свой свитер на груди, и я только сейчас замечаю, что утром он и впрямь уходил в другом.

– Вот зараза! – в сердца ругаю кота, машинально осматриваясь по сторонам в его поисках. Неудобненько вышло. Хотя с меня-то какой спрос? Это все пушистик. Да и самого Кравцова ночевать у меня никто не заставлял. – Оставь, я почищу и постираю, – все же говорю.

– Нет, – хмурится Данил, вцепившись в перекинутую ручку. – Я ее не для этого притащил сюда. Просто сумку с собой из машины по инерции захватил.

Хочу возразить про особенности снятия шерсти с одежды, но проснувшийся в утробе сынок отвлекает все внимание на себя, пинаясь с особым энтузиазмом.

– Пинается? – взволнованно спрашивает Кравцов, когда я сначала вся съеживаюсь, а затем улыбаюсь, поглаживая живот. – А можно… Можно мне? – с надеждой смотрит на меня Данил с застывшими в воздухе ладонями, и, получив согласие, тут же опускает их прямо по центру.

– Ничего не чувствую, – с досадой сообщает он через минуту и зачем-то садится передо мной на корточки. Я не успеваю даже подумать, зачем это ему надо, как он уже впечатывается одной стороной лица мне в живот.

Очевидно, решил послушать, что там происходит внутри собственными ушами.

Данил держит мой беременный живот ладонями, совсем как лицо перед поцелуем, прижимается к нему ухом, а затем чуть отстраняется, поднимает взгляд на меня, и что-то в нем неуловимо меняется.

Два темных омута зрачков вместо глаз, притягивающие к себе посильнее магнита, гипнотизируют меня, заставляя думать о совершенно неуместных вещах. Еле сдерживаю в себе порыв зарыться в его темные волосы.

– У меня тоже есть к тебе просьба! – выпаливаю я, чтобы хоть как-то разрушить осязаемое между нами напряжение.