Глава 17 – Данил

Прошло уже два дня с тех пор, как мы вернулись с дачи, и все это время меня не отпускают мысли, вращающиеся вокруг Ксюшиного признания. Такого я точно не ожидал услышать. Думал о глупой шутке, злом розыгрыше, даже о том, что это какая-то изощренная месть моих бывших кратковременных пассий в лице стервочки Ксюши. А что? Я ведь чисто гипотетически мог когда-нибудь обидеть какую-нибудь ее подругу, а она, пылая праведным гневом, могла пообещать проучить меня… В общем, любой бред в духе киношных сюжетов казался мне куда реальнее правды, которую я узнал и которая никак не хотела укладываться в голове.

Ксюша была в меня влюблена.

Эта мысль вызывает двоякое чувство. С одной стороны, эйфорию, греющую раненое прежде самолюбие. А с другой – неприятное тянущее ощущение в груди, очень похожее на разочарование, что данное утверждение употреблено в прошедшем времени.

Пора признать, что Ксюша мне нравится далеко не просто как человек или как мать моего будущего ребенка. Те зачатки чувств, что я испытывал к ней прежде, после нашего повторного знакомства разгорелись с удвоенной силой. Меня тянуло к ней неимоверно. Хотелось быть рядом, видеть ее, слышать и чувствовать. Когда мы были на даче, я не отказывал себе в этом, просто не мог. Нагло пользовался моментом, а она мне позволяла. Все эти смущенные взгляды, касания на грани приличия, дрожащие ресницы и крышесносный румянец на ее щеках… Еще никогда прежде я не был так одержим всей этой романтической чушью.

А когда стала известна тайна ее загадочного перевоплощения, то рухнула и последняя преграда, которая хоть как-то сдерживала меня. Останься мы и дальше на даче, я мог не сдержаться и все испортить.

К счастью, сперва меня накрыло лавиной противоречивых чувств и эмоций. Весь вечер я был в себе, пришиблен и раздавлен новой информацией. А утром мы уже вернулись обратно в город.

И вот уже вторые сутки подряд меня буквально ломает от того, что она не рядом. Особенно тяжело было вчера, когда я с нетерпением ждал вечера, а Ксюша уехала с ночевой к своей бабуле и сообщила об этом уже постфактум.

Я был в бешенстве. Безумно злился на нее из-за того, что не получил свою порцию тепла в тот день, словно не попал домой, чувствуя себя не на своем месте. После нескольких дней нахождения рядом, практически двадцать четыре на семь, это казалось настоящей пыткой.

Вместе со злостью и несбывшимися мечтами об уютном домашнем вечере я раз за разом прокручиваю в голове одни и те же вопросы.

Могло ли у нас все получится, если бы Ксюша не играли в свои игры? Заметил бы я ее такой, какая она есть на самом деле? А если бы заметил, то оценил ли?

И на каждый из них ответ, увы, был неутешительный…

– О, ты еще тут! – вырывает меня из мыслей Савельев, заглянув на удачу в мой кабинет в конце рабочего дня.

– Ага, нужно закончить, – бурчу я, неопределенно махнув рукой на кипу бумаг далеко не первой важности. Кирилл провожает мой жест скептическим взглядом, но молчит.

На самом деле я жду, когда позвонит Ксюша и можно будет забрать ее домой. Загостилась она что-то у бабули вторые сутки подряд.

– Ясно, – тянет он. – Слушай, – начинает вдруг, замявшись, Кирилл и чешет затылок. – Ты же помнишь про приглашение на юбилей компании Сотова?

– Конечно, – не моргнув глазом, вру я.

– Конечно, не помнишь, – хмыкает друг, отлично меня зная. – Но я не об этом, – интригует он еще больше. – Ты же знаешь, как Степан Юрьевич радеет за институт семьи? – многозначительно приподнимает брови Кир. – Говорят, он и партнеров в последнее время охотнее выбирает семейных…

– К чему это ты? – хмурюсь я, уже прекрасно догадываясь, к чему он клонит.

– Ну, может быть, ты возьмешь с собой на мероприятие Ксюху? Совместишь приятное с полезным. И ее выгуляешь, и перед Сотовым заценишь свое будущее отцовство. – как ни в чем не бывало выдает друг, заставляя меня кипеть негодованием.

– Нет, – резко отвечаю ему.

– Но почему? – искренне удивляется Савельев.

– Потому что тащить на шумную вечеринку мою беременную… – осекаюсь, не найдя подходящего слова. – Ксюше нужны покой и тишина, а не это сомнительное веселье. Да и в целом меня не слишком вдохновляет идея использовать свою семью в корыстных целях. Это как-то дико. Не находишь?

Кирилл недовольно фыркает. Он, кажется, вообще не понимает моей позиции. А я не понимаю, почему меня так сильно триггерят его выходки в последнее время. Он ведь всегда был таким, говорил все, что думает, часто жестко и цинично, никогда не упускал ни малейшей возможности получить свое. Он все тот же. Значит, дело во мне?

– Семья, значит? – ухмыльнувшись, переспрашивает он через пару минут. – Ладно, как знаешь, – с непривычной покладистостью соглашается Савельев и, разочарованно качая головой, выходит из кабинета.

Я провожаю его пристальным взглядом и возвращаюсь к делам. Но уже через секунду телефон разрывается входящим вызовом.

Ксюша. Она говорит, что готова и ждет меня.

С запредельной скоростью привожу в порядок рабочее место и, не теряя больше ни минуты, мчу к ней.

Она уже стоит у подъезда, смотрит куда-то ввысь и улыбается. Светлая шапка крупной вязки так и норовит сползти ей на глаза, но Ксюша стойко держит оборону, бесконечно поправляя ее. А светлый удлиненный пуховик добавляет ее образу сказочности, нереальности. Вдруг Ксюша начинается заливисто смеяться и бросает взгляд на парня справа от себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Надо же, соскучившись, я так был увлечен рассматриванием Ксюши и даже не заметил, что она не одна.

Снова этот Леня? Так вот как она гостила у бабушки? Вылетаю из машины прежде, чем успеваю связно подумать, успокоиться и включить нормально мозг. Беззаботно болтающая парочка тут же замолкает и смотрит на меня во все глаза. Ксюша с недоумением, а Леня с опаской и неприязнью. Видимо, выгляжу я на редкость маньячно, но меня это почему-то совсем не парит. Стоит только вспомнить, что этот мужчина рядом с ней не просто друг, но и врач, ведущий беременность. Гинеколог.

Раньше я как-то об этом не думал, а сейчас память услужливо подкидывает все новые и новые факты, старательно подкармливая полыхающий огонь в груди свежими смоляными щепками.

– Привет, – практически одновременно произносят они, и Леня протягивает руку. Сжимаю ее крепче, чем следует, пристально глядя ему в глаза. А второй рукой обнимаю Ксюшу, подгребая ее себе под бок. Целую в висок.

Доктор едва заметно хмурится, но больше никак не выдает своего недовольства.

Ксюша отстраняется, смущенно отворачиваясь в сторону.

– Едем? – перехватываю ее сумку.

– Да, конечно, – кивает она. – Пока, Лень.

– До понедельника, – уточняет он, все так же хмурясь. – И не переутомляйся там!

– Хорошо! – обещает Ксюша уже на ходу, так как я, положив руку ей на поясницу, ненавязчиво подталкиваю в сторону машины.

Посадив ее на пассажирское сиденье и остановившись у водительской двери, позволяю себе наконец выдохнуть. Нехило меня пробрало на ровном месте.

Дорога до ее дома пролетает незаметно. Ксюша беззаботно болтает о том, как провела минувшие сутки, про бабулю и ее сборы в санаторий, про очумевшего от возвращения домой Алиса, про нашего сына, который шалил всю ночь, не давая ей спокойно спать.

Наш сын. Кто бы мог подумать, что одно только это словосочетание способно размягчить меня, как маргарин на солнце.

Слушаю Ксюшино мерное щебетание и рассеянно улыбаюсь. С каждой секундой меня отпускает все больше и больше.

– А что Леонид имел в виду, когда просил не переутомляться там? – спрашиваю, неожиданно вспомнив его просьбу напоследок.

– А, это он на счет корпоратива, – небрежно бросает Ксюша и, тут же прищурившись, переспрашивает меня с подозрением: – Ты же помнишь? Все в силе?

– Помню, но не помню, когда точно,– усмехаюсь я.

– В субботу.

Вот черт! Тогда же когда и юбилей «СотоГеймс»!

– Что-то не так? – заметив мою заминку, интересуется Ксюша, сдвинув бровки домиком.

– Нет. Все нормально, – стараясь скрыть досаду, отвечаю я. В конце концов, эта накладка не ее вина. Я все прошляпил сам. – Во сколько? Где? Какие-то особые пожелания по дресс-коду? – заваливаю ее вопросами, а сам лихорадочно соображаю, как быть. Савельев меня просто сожрет с потрохами, если я не явлюсь на мероприятие.

Ксюша называет смутно знакомый адрес и добавляет:

– Насчет дресс-кода не было пожеланий, но это юбилей компании одного из самых крупных клиентов нашей фирмы, поэтому лучше быть при параде, конечно.

– Юбилей клиента? – выхватываю зацепившую информацию. Неужели...

– Не клиента, а его фирмы, – уточняет Ксюша. – «СотоГеймс», может быть, слышал о такой? – спрашивает она, подтверждая мои догадки.

Из груди вырывается невнятный смешок: удивления, облегчения – все вместе. Бывают ли вообще такие совпадения?

– Да, Ксюша, знаю. Степан Юрьевич и нас с Киром пригласил тоже. – Она непроизвольно округляет глаза и слегка приоткрывает губы. – Он когда-то был одним из первых наших инвесторов, – поясняю, предвосхищая ее вопросы.

– Ну надо же! А почему ты раньше не сказал? – задает она вполне логичный вопрос.

– Вылетело из головы, – легко признаюсь я. – Значит, ваша фирма ведет юридические дела «СотоГеймс»? И ты тоже? – с любопытством кошусь на нее, отрываясь на долю секунд от дороги.

Стыдно признаться, но я даже не в курсе юридической специализации Ксюши, поэтому сейчас задаю вовсе не праздные вопросы. Отличным я был бойфрендом, однако.

– Да. И да, я в том числе, один из их корпоративных юристов, – обыденно говорит Ксюша, небрежно поправляя волосы рукой, непроизвольно показывая, как безразлична ей эта тема. А у меня странно щекочет в центре грудной клетки теплое чувство, подозрительно похожее на гордость.

Савельев с ума сойдет, когда узнает. Но говорить заранее ему об этом я не стану, будет сюрприз.

Мне до сих пор претит мысль о том, чтобы использовать свою личную жизнь во благо бизнесу. Но когда сами обстоятельства играют против или, скорее, за тебя, то трудно противиться им. Остается только довериться.