Глава 24 – Данил

Ксюша тихонько всхлипывает, уткнувшись носом мне в грудь. А я кляну себя последними словами за то, что умудрился довести ее до слез, едва она вернулась из больницы домой. Хотел всего лишь немного поддразнить - Ксюша так мило сердилась надув губки, что удержаться было просто невозможно, - и вот во что это вылилось.

Постепенно ее всхлипы сошли на нет, и сейчас слышится лишь тихое сопение да периодическое шмыганье носом. Но я все так же продолжаю гладить ее по голове, зарываясь пальцами в волосы и раскачиваться из стороны в сторону. Ксюша кажется сейчас такой маленькой, несчастной и беззащитной, что отпускать ее совсем не хочется. Однако она отстраняется первой.

- Прости. Эти гормоны сводят меня с ума. – утирая остатки влаги у глаз ребром ладони, говорит Ксюша.

- Это ты меня прости. – виновато улыбаюсь я, нехотя убирая руки с ее спины.

Блестящие глаза, мокрые от слез ресницы, пухлые губы. Сердце щемит от нежности, глядя на все это великолепие. Так бы и смотрел на нее вечно.

- А чем это так вкусно пахнет? – интересуется Ксюша уже полностью придя в себя.

- Это, наверное, пицца. – вспоминаю, что оставил коробку с умопомрачительным ароматом на комоде в прихожей. - Взял по дороге домой, весь день ничего не ел.

И эта правда. Днем не было на это ни единой свободной минутки. В связи с новым заказом от «СотоГеймс» объем работы возрос почти вдвое, так что о еде я вспомнил в самую последнюю очередь.

- Домой. – фыркает Ксюша, передразнивая меня. – Это мой дом! – упрямо заявляет она.

- Я думал, мы уже решили этот вопрос? – скептически приподнимаю бровь.

- Если угостишь меня пиццей, я готова забыть об этом инциденте. – строго диктует она свои условия.

- Да хоть всю забирай! – широко улыбаюсь я.

- Это очень опрометчивый поступок. Он вот совсем не против такого расклада. – Ксюша указывает пальцами на живот и тяжело вздыхает.

- Ему можно. – окончательно размякаю я и тяну ладонь, чтобы поздороваться с малышом. – Привет, парень. Как ты там? – легонько поглаживаю большим пальцем упругую поверхность и получаю приветственный тычок с другой стороны. – О, ты тоже рад меня видеть?

- Он просто хочет есть и поторапливает тебя. – театрально закатывает глаза Ксюша, пряча улыбку. – А мне щекотно.

- Окей, не смею больше вас задерживать. Идем. – беру ее за руку и веду за собой. Это работает на уровне рефлексов. Мне все время хочется касаться ее и то, что она воспринимает это нормально развязывает мне руки.

На кухне я усаживаю ее за стол, сам ставлю чайник и возвращаюсь в прихожую за пиццей. Ксюша же сопровождает мои действия скептическим взглядом. Но через пару минут ей становится не до этого, так как она уже с аппетитом уминает слегка остывшие треугольники. Ниточки сыра тянутся от ее губ к укушенному куску, а она старается поймать их языком. Я зависаю на этой картинке, напрочь позабыв, что и сам неимоверно голоден. Вместо этого, так неуместно и не вовремя, во мне просыпается голод совершенно иного порядка.

- Что? – тушуется Ксюша, заметив мой хищный взгляд. – Ты сам предложил, теперь не жадничай. – интерпретирует она его по- своему, ну или просто пытается разрядить обстановку шуткой.

Ничего не отвечаю, вместо этого беру свою порцию и щурюсь от удовольствия. Все-таки первая полноценная трапеза за день, не считая утреннего бутерброда с кофе.

Нагрузка с проектом Сотова и впрямь колоссальная. Первые дни я не вылезал из компьютера, оттачивая каждый штрих проектируемой конструкции механизма, затем был стартовый запуск, тестирование, отладка и прочие прелести производства. И все это в максимально сжатые сроки. Кирилл так же, как и я пропадал на работе, ведя этот проект и параллельно поддерживая другие. Даже не берусь предположить, у кого из нас работы было больше.

Находясь в одном офисе большую часть дня, мы практически не пересекались, а когда это случалось, то общались лишь по рабочим вопросам, так ни разу и не вернувшись к тому разговору.

В работе Савельев был привычно сосредоточенным и серьёзным. Степан Юрьевич не зря был доволен тем, как оперативно Кирилл исправлял все шероховатости, возникающие по ходу дела. Он даже как-то полушутя предложил тому отправиться на новый объект, чтобы курировать установку дверных механизмов лично и намекнул, что не плохо бы было нам расширяться и задуматься о филиале в том городе. Идея была на самом деле хорошей, но обдумать ее всерьёз пока не было времени.

- Спасибо. – вырывает меня из мыслей Ксюша, сыто улыбаясь

- Да не за что в общем-то. - пожимаю плечами я и медленно допиваю остатки кофе, чтобы дать себе минуту, перед серьезным разговором: – Ксюша, я сегодня еще побуду здесь. И завтра, скорее всего, тоже. – внимательно слежу за ее реакцией, но ее лицо абсолютно бесстрастно и это слегка напрягает.

- С какой это еще радости? – спокойно спрашивает она, пристально глядя мне в глаза.

- Ты только выписалась из больницы… – запинаюсь я. - Не хочу оставлять тебя одну, мало ли что… - скомкано пытаюсь донести до нее свою мысль. Надеясь, что она поймет мое волнение и беспокойство за них с малышом. А сам мысленно готовлюсь отразить все ее аргументы против моего пребывания здесь.

Ксюша бросает косой взгляд в сторону полки, которую я забил несколькими пачками своих любимых сортов кофе; на кота, который вальяжно устроился у меня на коленях и устало вздыхает.

- Ладно, живи. – неожиданно соглашается она. - Только спать ты будешь на диване! – строго грозит Ксюша мне указательным пальцем.

После удобной ортопедической кровати с мягкой, как сам пух, подушкой диван в зале ощущается по-предательски жестко. А благодаря стараниям Алиса – еще и тесно.

Однако засыпаю я на удивление быстро и крепко. Так, что едва не пропускаю звонок будильника.

Ксюша, конечно же, еще спит – из ее комнаты не слышно ни звука. Воспользовавшись лазейкой в виде приоткрытой двери, заглядываю к ней, чтобы убедиться, что все в порядке. Но не злоупотребляю, ограничившись лишь беглым осмотром издалека.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рабочий день проходит словно в тумане, на это время я буквально выпадаю из реальности, пока снова не оказываюсь дома. Ксюшину квартиру мысленно я называю именно так, хоть она и злится, когда это проскакивает в разговоре, считая меня своевольным захватчиком жилплощади. А я и не отрицаю. Все так и есть. Скажу даже больше – мне за это совсем не стыдно. И это чувство, когда я оказываюсь дома, словно в середине грудной клетки свернулся в клубочек маленький пушистый котенок и безмятежно дремлет, изредка пробуждаясь и сонна мурлыча себе под нос, я ни на что не променяю.

В этой круговерти проходит еще несколько дней примерно с одним и тем же сценарием. С разницей лишь в том, что крепкий и здоровый сон для меня остается в прошлом. Все мысли, эмоции и чувства, которые я старательно подавляю и контролирую в течении дня обрушиваются на меня в ночной тишине, когда я остаюсь один на один с собой.

Находиться рядом с Ксюшей, спать под одной крышей, пусть и в разных комнатах, считать ее своей, но не быть вместе - сводит меня с ума. А самое главное, что я пока даже не имею возможности как-то это исправить. Ну или я просто так думаю, прикрывая этим малодушный страх все испортить. Устоявшийся мир с общим бытом и непринужденными беседами по вечерам слишком дорог мне в данный момент. Не хочу, чтобы Ксюша снова закрылась от меня. Она и так не торопилась сокращать дистанцию между нами.

Однако, уже совсем скоро мне приходится экстренно пересмотреть свои взгляды, когда в один из вечеров Ксюша заявляет:

- Завтра я выхожу на работу.

- Нет. – не раздумывая выпаливаю я.

- Я тебя не спрашиваю вообще-то, просто ставлю в известность. – хмыкает Ксюша, продолжая невозмутимо пить чай.

- Зачем тебе опять туда соваться? – хмурюсь я. - Ты и так одной ногой уже в декрете.

- Вот именно. И мне нужно закончить дела. Иначе Скворцова меня покусает. – шутливо заканчивает она, но я напрягаюсь еще больше. В памяти всплывает образ Ксюшиной начальницы и навязчивое желание запереть будущую мамочку дома до самых родов начинает казаться мне отличной идеей.

- Нет, тебе никак нельзя на работу! – озвучиваю я свои мысли.

- И кто же мне запретит? – Ксюша скептически приподнимает бровь. – Ты?

- Почему нет? – я встаю со стула и упираясь кулаками в стол почти нависаю над ней.

- Потому что у тебя нет такого права! – броня ее спокойствия трещит по швам.

Не выдержав, Ксюша тоже подскакивает с места, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Глаза в глаза. Непозволительно близко. Ее взгляд обжигает огнем праведного гнева, губы слегка поджаты, а грудная клетка вздымается в такт учащенному дыханию. На один короткий миг она опускает глаза вниз к моим губам, но мне хватает этого простого жеста, чтобы тщательно выстраиваемый контроль полетел ко всем чертям и подавшись вперед я накрываю ее губы требовательным поцелуем.

Ксюша шокировано замирает под моим натиском, а я, не теряя времени даром, обхватываю ладонью ее затылок, чуть сжимая волосы. Слегка запрокидываю назад голову, углубляя поцелуй. Без труда вторгаюсь языком ей в рот, жадно исследуя территорию. Скользя игриво по гладким ровным зубам, задевая несмелый язык.

Ее губы мягкие, теплые, нежные. Абсолютно такие, как я помню. Такие как представлял себе все эти дни. Не справляясь с накалом эмоций буквально рычу и легонько прихватываю их зубами. А руки уже скользят по спине ниже, к талии, и с силой сжимают ее, притискивая Ксюше еще ближе. Ее округлый живот упирается в мой напряженный пресс и кажется, именно это отрезвляет нас обоих.

Ксюша отшатывается от меня, но споткнувшись о стул снова оказывается в моих объятиях, крепко вцепившись в плечи.

- Ты что себе позволяешь, Кравцов? – яростно шипит она загнанно дыша. Раскрасневшаяся и слегка растрепанная. Настоящее искушение.

- То, что давно должен был. - осторожно касаюсь ее щеки ладонью, невесомо поглаживая большим пальцем скулу. – И то, что давно хотел.