Глава 8 – Ксения

Рабочий день не задается с самого утра. Наталья Анатольевна всячески показывает мне свое недовольство, накаляя обстановку вокруг. И я медленно закипаю.

Последней каплей для срыва ее тормозов становится мое приглашение на юбилей компании одного из крупнейших клиентов нашей фирмы. Скворцова, разумеется, приглашена тоже, однако только меня Степан Юрьевич Сотов, генеральный директор «СотоГеймс» пригласил лично.

Он сделал это потому, что я оказала ему небольшую услугу в виде личной консультации, но моей начальнице это неизвестно, и потому она видит в его внимании ко мне совершенно иной подтекст. О чем и сообщает мне, дойдя до точки кипения в конце рабочего дня:

– Тебе самой-то не стыдно, Ксения? Пузо на лоб уже лезет, а все глазки строишь мужикам. Ну ладно Демидов, – упоминает она зачем-то одного из партнеров-учредителей нашей фирмы. Того самого, что ратовал за мое повышение и к которому я обратилась в обход Натальи Анатольевны, чтобы попасть на прием к врачу. – С ним все ясно, но этот-то тебе куда? Солить их, что ли? – ядовито цедит она.

Мы стоим на ступенях здания, в котором располагается офис нашей компании, и последние минут десять Скворцова монотонно бубнит о моих ошибках при составлении договорной документации для последнего клиента. Но, заметив, что я отстранено пялюсь в никуда, не слушая ее ценных замечаний, выпаливает как на духу то, что, видимо, давно в ней копилось.

Сказать, что я в шоке – это не сказать ничего. Человек, которого я считала примером на профессиональном поприще, который научил меня если не всему, то очень и очень многому, считает, что я делаю карьеру… строя глазки?

Я медленно разворачиваюсь, но она, подхваченная волной праведного гнева, уже не замечает этого, продолжая бить меня словами наотмашь.

– Или решила мужика захомутать побогаче, да посолиднее? Отец ребеночка-то, небось, слинял уже, не потянул запросов? Ни разу что-то не видела, чтобы забирал он свою ненаглядную с работы. Все вы такие…

Но досказать свою мысль ей не удается. Она осекается на полуслове, а я чувствую, как меня стискивают в крепких полуобъятиях сильные руки и даже не думаю сопротивляться. Кравцов появился как нельзя кстати.

– Ну вот увидели, приехал забрать свою ненаглядную с работы, – говорит Данил обманчиво спокойным голосом, но я, крепко прижатая к его боку, отчетливо чувствую, как сильно он напряжен. – Полегчало теперь? – прищурив глаза, насмешливо спрашивает он.

Наталья Анатольевна настолько дезориентирована его появлением, что никак не может подобрать ответ и впустую хватает воздух, открывая и закрывая рот. А затем, так и придумав ничего лучше, поджимает недовольно губы и, громко фыркнув, удаляется в неизвестном направлении.

Я так безумно благодарна Данилу в этот момент за то, что он вмешался, вежливо осадив зарвавшуюся начальницу, потому что, клянусь, была на грани.

Данил провожает Скворцову тяжелым взглядом, пока та не скрывается из виду, а затем разворачивается ко мне, сводя недовольно брови над переносицей.

– И как это понимать? – злится Данил. Ну конечно, он ведь все слышал… Неужели поверил в весь этот бред? – Почему ты позволила этой карге так с собой обращаться? – тем временем вопрошает он, так и не убрав свою руку с моего плеча. – Ты ведь отлично можешь ставить людей на место. Это, вообще-то, очень полезный навык для таких случаев.

Я опускаю глаза в пол, чтобы Данил не увидел, как растеряна и рада его реакции. Растеряна, потому что не ожидала. И рада, потому что он встал на мою сторону без лишних раздумий.

Не дожидаясь моего ответа, Кравцов ведет нас в сторону своей машины и снимает с меня руку, только когда помогает сесть на пассажирское кресло.

– Голодная? – уже совершенно другим тоном спрашивает он. – Давай закажем что-нибудь по дороге?

– Да зачем? Я могу…

– Не сомневаюсь, – перебивает. – Но я не хочу, чтобы ты стояла сейчас у плиты.

– Хорошо, – покорно соглашаюсь с ним, мне сейчас действительно не до готовки. А забота Данила, уверенно принимающего решения, приятно греет душу.

– К тому же нам нужно поговорить, – добавляет он, кидая на меня косой опасливый взгляд, и в груди все сжимается от нехорошего предчувствия.

О чем он хочет со мной поговорить?

В мысли почему-то настойчиво лезет предположение о его скорой свадьбе. Неужели меня это и вправду волнует больше всего? Может, он хочет сообщить, что болен или… Черт, надо остановиться, иначе еще сильнее накручу себя, а я и так не в самом спокойном эмоциональном состоянии сейчас.

Тут же в подтверждение прилетает пинок под ребра от недовольного моим волнением пузожителя.

Вдох-выдох.

Кажется, на сегодня мне уже достаточно потрясений. Не уверена, что выдержу еще и то, что хочет сообщить мне Данил.

Мы с Кравцовым сидим друг напротив друга на кухне по разные стороны стола, как обычно. Молча жуем заказанный им ужин, время от времени пересекаясь взглядами. Данил с явным интересом наблюдает, как я планомерно уничтожаю жаркое из свинины, которым он предполагал поужинать сам. Но один мой жадный голодный взгляд на его блюдо решает все, и он без лишних вопросов пододвигает свою тарелку ко мне поближе. Никогда раньше не пылала страстной любовью к мясу, но беременность внесла свои коррективы в мои вкусовые предпочтения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ужин в компании Кравцова проходит по-домашнему уютно и уже становится своеобразной традицией, с одной лишь разницей, что повар сегодня не я.

И, кстати, мне до сих пор не известна причина его нахождения здесь. Просто, когда Данил предложил заехать за мной на работу, я была уже изрядно вымотана «вниманием» начальницы и согласилась бы сбежать оттуда хоть в компании черта лысого. А Данил вроде поприятнее.

Бросаю украдкой оценивающий взгляд на бывшего парня. Высокий, широкоплечий брюнет с голубыми глазами. Четко выраженные черты лица и глубокий проникновенный взгляд исподлобья.

Да, определенно, он приятнее.

Как оказалось, Кравцов не просто так за мной примчался, он хотел о чем-то поговорить.

Что ж, благодаря его фееричному появлению перед вездесущей Натальей Анатольевной у меня тоже будет к нему разговор.

Дело в том, что Сотов пригласил меня посетить юбилей его компании в сопровождении спутника. Ему ведь и в голову не пришло, что я могу быть одинокой будущей мамой. А мне не хотелось посвящать его в это. Ну не имею я привычки вводить в курс дела своей личной жизни ни коллег, ни тем более клиентов. Проще было согласиться и пригласить с собой на вечер Леню.

Хорошо, что я не успела этого сделать.

– О чем задумалась? – спрашивает Данил. Он уже закончил с ужином и, судя по всему, решительно настроен на разговор.

– Да так. Хочу тебя кое о чем попросить, но это подождет. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– Кхм, ну… Это касается нашей последней встречи четыре месяца назад… – не слишком уверенно начинает он и опускает взгляд на сцепленные в замок руки. О, так он всего лишь надумал извиниться за свой кобелизм, а я-то уже накрутила себя, глупая… – То, что ты видела у меня в кабинете, было не по-настоящему.

А вот этого я никак не ожидала услышать.

– Не по-настоящему? – ехидно прищуриваюсь. – Это как, извини? Вы к спектаклю готовились и сценку с обжиманиями главных героев репетировали? – откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Конечно нет, – фыркает Данил. – Но я попросил Настю подыграть мне. – Я невольно морщусь, когда он произносит имя своей секретарши. Эта девица мне всегда не нравилась, и да, я жутко ревновала Данила к ней. Как, оказалось, не напрасно. – Потому что хотел с тобой расстаться окончательно и бесповоротно, – заканчивает Данил и выжидающе смотрит на меня.

Я не сразу вникаю в смысл его слов, еще около минуты таращась на небесно-голубые глаза напротив, наполненные до краев чувством вины.

– Зачем? Почему просто не сказать об этом, как все нормальные люди, через рот?

– Может быть, потому, что по-другому ты бы не поняла? – хмурится Данил. – Ты же была такой… – Он запинается на полуслове, скривившись, ему явно неприятно вспоминать и говорить об этом. Но я и сама поняла, что он имеет в виду. В какой-то момент я переборщила с образом дерзкой стервочки, превратившись в капризную истеричку. – Блин, Ксюха. Мы же тогда расстались в очередной раз, самый долгий, длиной в неделю, но ты снова объявилась... Сейчас-то это и мне кажется бредом, но тогда мой уставший воспаленный мозг решил, что это идеальный вариант.

Мы с Данилом и правда так часто вздорили и громко кричали о расставании, что я уже не придавала этому значения. Но та неделя без него была другой. Я много думала о нас, о том, что дико устала от придуманного образа и что пора с этим завязывать. Хотела рассказать ему правду и снова стать собой, пусть даже потеряв его. А потом утренняя тошнота, резкая смена вкуса и… полосатый тест.

– Знаешь, что самое забавное? – горько усмехаюсь иронии. – В тот раз я и сама не собиралась к тебе возвращаться, а встретиться хотела по другой причине – сообщить о беременности.

– Черт! – ругается Данил и, откинувшись спиной назад, устало трет лицо. – Прости, – на грани слышимости произносит он. – Я такой идиот…

И это еще мягко сказано. Ведь именно по его вине я первый раз оказалась в больнице с гипертонусом и угрозой выкидыша, прямиком из офиса.

А сейчас… Легче ли мне стало от его признания? Тяжело сказать. Потому что не известно, что хуже, настоящая измена или сфабрикованная. Больно однозначно в обоих случаях. С одной лишь разницей, что во втором человек намеренно причиняет тебе эту боль, чтобы списать со счетов, как наскучившую игрушку.