Глава 10 – Ксения

Солнечный луч бьет прямо в лицо сквозь щель в плотных шторах, заставляя меня вынырнуть из сна.

Просыпаться никак не хочется. Всю ночь меня преследовали странные сны, в каждом из которых был Данил. Сначала это были кошмары, в которых он раз за разом бросал меня, уходя прочь со своей секретаршей на руках. Затем их сменили сны, полные тепла. Данил сидел у моей кровати, гладил мой живот и шептал какие-то нежности малышу. А потом они плавно перетекали в сны, полные чувственных наслаждений… Черт бы побрал эти гормоны!

Нехотя разлепляю глаза и смотрю время на телефоне. На экране красуется пропущенный звонок от бабушки и еще один от Лени. Странно, чего это им с утра пораньше от меня понадобилось? Хотя Лене я и сама хотела позвонить, поясницу вечером тянуло нещадно, и мне это совсем не нравилось.

Да еще Данил… Данил! Он ведь остался у меня!

Ровно в момент моего прозрения в прихожей раздаются подозрительно знакомые голоса, и я замираю, прислушиваясь.

– Проходите на кухню, я сейчас посмотрю, как там Ксюша, – слышу уверенный голос Кравцова, а через минуту его голова показывается в приоткрытой двери моей спальни. Странно, мне казалось, что Данил вчера закрыл за собой дверь, когда уходил. – Не спишь? – интересуется он и, не дожидаясь ответа, шагает внутрь комнаты. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает, присаживаясь передо мной и участливо вглядываясь в мое лицо.

– Нормально, – торопливо отмахиваюсь я. – Скажи, мне послышалось или ты и вправду принимаешь у меня гостей?

– Мне надо было оставить их за дверью? – вопросом на вопрос отвечает Данил.

– Надо было разбудить меня! – тут же злюсь, пытаясь подняться. Но принять вертикальное положение удается не сразу, для этого у меня не та физическая форма.

– Хорошо. В следующий раз так и сделаю, – быстро сдается Кравцов, подтягивая меня вверх за руку.

– Никакого следующего раза не будет! – шиплю я, выдергивая свою конечность из его захвата.

Накинув поверх трикотажного пеньюара халат, я спешу выйти к гостям.

– Привет! – с излишней жизнерадостностью здороваюсь я со всеми, входя на кухню. Клюю в щеку хмурую бабушку. Киваю озадаченному Леониду.

За спиной слышатся шаги, Данил появляется на кухне следом за мной, и бабуля тут же недовольно поджимает губы. Представляю, что она успела себе надумать!

– Как ты себя чувствуешь? – оживляется Леня, покосившись на Данила, и делает шаг в мою сторону.

– Нормально, – отвечаю на автомате.

– Нормально? – переспрашивает Леня удивленно, видимо, уже частично осведомленный о моем состоянии.

– Ничего нормального! – одновременно с ним возмущается Кравцов. – Вчера вечером у нее сильно тянуло поясницу, и ночью Ксюша плохо спала, – вместо меня отчитывается Данил.

Леня хмурится, а бабушка растерянно переводит взгляд с меня на Кравцова и обратно. Неприязнь в ее взгляд исчезает, остается только беспокойство за меня.

– Пойдем приляжешь, я посмотрю, – кивает Леонид на выход из кухни, вмиг подобравшись, включая режим профессионала.

Данил отступает на шаг, чтобы дать мне пройти, но тут же идет следом.

В мою комнату мы заходим уже полным составом. Бабушка, естественно, тоже не могла остаться в стороне.

Пока я ложусь на кровать, Леня подробно расспрашивает, что предшествовало моему состоянию:

– Физическая нагрузка, эмоциональный всплеск? – перечисляет он.

– Второе, – отвечает за меня Данил, не отводя пристального взгляда от моих бедер, которые приходится обнажить, чтобы добраться до живота. – Недопонимание с коллегой. – зачем-то поясняет он, игнорируя свой вклад.

Мне ставится не по себе под его сканирующим взором, и я считаю секунды до того, как Леонид закончит осматривать мой живот.

– Ох, опять эта работа! – восклицает бабушка, отвлекая меня. – Все нервы она тебе вымотала!

– Да, небольшой тонус присутствует, – не обращая внимания на разговоры, задумчиво говорит Леонид. – В стационар я тебя определять пока не буду, но и на работу не пущу. Посидишь на больничном. Отдохнешь и восстановишься.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь я, предвидя недовольство начальницы. С другой стороны, она сама виновата, вот пусть и отдувается.

– Если что, я на связи. – Леня легонько сжимает мою руку в знак поддержки и ободряюще улыбается мне.

А я чувствую на себе прожигающий взгляд, полный недовольства.После импровизированного осмотра мы идем на кухню, чтобы выпить чай по всем правилам гостеприимства.

Данил незримой тенью скользит за мной. Леня косится на него с некоторой опаской и непониманием. Бабушка время от времени поджимает губы, но большего себе не позволяет. А Кравцов ведет себя как ни в чем не бывало. Внимательно слушает рекомендации Леонида, кивает и уточняет непонятные моменты, словно лично собирается следить за их выполнением.

Под конец Леонид выдает последнее ценное наставление:

– И, конечно же, рекомендую полный половой покой, – без запинки чеканит.

– Конечно, как скажете, доктор, – тут же охотно соглашается Данил. – Лично прослежу за этим, – подтверждает он мои недавние мысли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бабушка тут же бросает гневный взгляд в его сторону и не менее красноречивый в мою.

– Данил, можно тебя на минуточку? – не выдерживаю я, резво подскакивая со своего места.

– Конечно, – покладисто кивает он, напоминая этим китайского болванчика.

Мы выходим с ним из кухни под пристальным неодобрительным взором бабули.

Зайдя в зал и прикрыв за собой дверь, я разворачиваюсь к Кравцову лицом, а он смотрит на меня со всей серьезностью и готовностью к диалогу. И только смешинки в глазах выдают его истинный настрой.

– Смешно тебе, да? – прищурившись, спрашиваю его.

– Ни в коем случае, все очень серьезно, – отвечает он.

– Кравцов, а тебе не пора на работу, а?

– Сегодня же суббота, – удивляется Данил.

– Раньше ты не… – осекаю сама себя на полуслове. – Слушай, спасибо, что остался со мной на ночь, но мне уже лучше. К тому же за мной есть кому присмотреть.

– Ага, врач с доставкой на дом, – невесело усмехается Данил и скрещивает руки на груди. И чем ему только Леня успел не угодить? – Ладно. Я съезжу домой, – сдается он. – Но приеду ближе к вечеру, – ставит меня в известность не терпящим возражения тоном и, подхватив со спинки дивана свою одежду, смотрит на меня, в ожидании приподняв бровь, пока я в возмущении хватаю ртом воздух. – Ты здесь останешься?

Не успеваю я сообразить, к чему он задает этот вопрос, как Кравцов стягивает с себя футболку одним слитным движением. И у меня снова перехватывает дыхание, только уже по другой причине.

Я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вылетаю из комнаты. В дверях кухни уже маячит бабушка, нетерпеливо пританцовывая на месте в ожидании меня.

– Ксюша, девочка моя, – качает она головой с сожалением и смотрит так жалостливо, словно я неизлечимо больна.

– Ба, это не то, что ты подумала, – произношу самую банальную фразу на свете и сама морщусь от того, как это звучит. – А вы чего это целой комиссией ко мне с утра пораньше? – перевожу тему.

– Почему сразу комиссией? Просто Ленечка утром ко мне забежал, а я попросила к тебе подбросить. По пути же. – При упоминании своего любимчика черты лица бабушки смягчаются. – И как оказалось, не зря! – сводит она вновь брови вместе. – Что там у тебя произошло на работе?

– Да так, Скворцова как обычно в своем репертуаре, – отвечаю уклончиво полуправдой.

– Ох, поскорее бы тебе в декрет уже! – заводит бабушка любимую пластинку.

Но продолжить не успевает, так как из комнаты выходит Данил, уже полностью одетый. Лоб слегка нахмурен, подбородок приподнят, а плечи отведены назад. Само спокойствие и сосредоточенность.

Невольно залипаю на нем взглядом. Мне всегда нравилась эта его невозмутимая уверенность, сквозящая в каждом жесте. Не напускная, а, скорее даже, бессознательная.

Кравцов широким шагом пересекает прихожую, оказываясь у входной двери. Обувается, надевает кожаную куртку с меховой оторочкой на воротнике и со всей своей галантностью обращается к бабушке:

– До свидания. Было очень приятно с вами познакомиться, Мария Алексеевна.

– Извините, – вклинивается вдруг Леня, выйдя из кухни и остановившись рядом со мной. – Звонили из отделения, мне нужно срочно уехать, – объясняется он, и его рука оказывается на моей спине. – Если что, не терпи. Звони сразу мне или Семену из скорой, он сегодня на дежурстве.

– Хорошо, – отчего-то тушуюсь я, а Леня вдруг наклоняется и клюет меня губами в висок.

– Не переживай, Ленечка, – воркует бабушка. – Я за ней присмотрю.

– Да о чем здесь переживать. Вы же, Мария Алексеевна, любому из нас фору дадите, – поддерживает он обмен любезностями, а у меня начинает припекать щеку от пристального взгляда исподлобья, которым сверлит меня Кравцов.

– Ну что же, в одни двери, как говорится, – напоминает о себе Данил, и я разрешаю себе наконец посмотреть на него.

Он с легким прищуром глядит прямо на меня, губы стиснуты, плечи напряжены. Леня подходит к вешалке, и Данил сдвигается в сторону, давая тому пространство для маневров.

– До свидания, – прощается Леня.

– До вечера, Ксюша, – говорит Данил, с кривой полуулыбкой на губах.

– Он еще и вечером снова придет? – переспрашивает меня бабуля, стоит только мужчинам выйти за дверь. – Не опоздал ли он со своей заботой, а? – саркастично спрашивает.

А я кусаю губу, не зная, что ей ответить. Ощущаю укол чувства вины и иррациональную потребность защитить и оправдать отца моего будущего ребенка.

И откуда вдруг это во мне появилось? А главное, когда?– Ба, он просто пытается свыкнуться с мыслью о предстоящем отцовстве, – стараюсь найти оправдание действиям Данила. Не только для бабушки, но и для самой себя тоже. – И, возможно, пока его слегка заносит. Ему нужно время.

– Ты что, защищаешь его? – округляет она глаза.

– Нет. Просто не вижу смысла с ним враждовать.

– Ну да. – Бабушка снова поджимает губы, что говорит о ее крайнем недовольстве.

– Бабуля, он отец моего ребенка, – устало напоминаю ей и, разворачиваясь, иду на кухню. Я так и не позавтракала, а организм требует свое.

– Как о таком забыть, – бурчит она себе под нос, направляясь за мной.

– И он хочет участвовать в его жизни, – продолжаю я, игнорируя ее ворчание. – Разве это плохо, что у малыша будут мама и папа?

Открываю холодильник, чтобы взять продукты и соорудить быстренько омлет. Занятая этими нехитрыми приготовлениями, не сразу замечаю, что бабушка как-то резко притихла, так и не ответив на мой вопрос. Оборачиваюсь, чтобы узнать, в чем дело, и ловлю на себе ее тоскливый взгляд.

– Конечно, лучше, – утратившим звучность голосом соглашается она и прижимает ладонь к груди в районе сердца. – Просто я волнуюсь за тебя.

Тяжело вздохнув, я оставляю продукты в покое и обнимаю бабушку.

Своей фразой о маме и папе я задела ее больное место. Сколько лет уже прошло, а она до сих пор переживает, что чего-то недодала мне. Что несмотря на всю ее любовь и заботу я до сих пор остаюсь маленькой осиротевшей девочкой.

– Я не обольщаюсь на его счет, ба. Правда. Мы слишком много дел наворотили. Оба. Так что это все уже пройденный этап. А сейчас у меня другие приоритеты, – невольно глажу живот. – И именно поэтому я прошу тебя быть терпимее к Данилу.

На ее лице отражаются сомнения, но все же бабушка согласно кивает и, протянув руку, гладит мой живот.

– Ох, птенчик, и откуда в твоей мамочке столько мудрости не по возрасту, – нарочно тяжело вздыхает бабуля, обращаясь к правнуку.

– Ладно тебе, – улыбаюсь я. – Ты знаешь откуда, – имею в виду, конечно же, ее саму.

Я возвращаюсь к приготовлению завтрака, а бабушка – к своим любимым темам. Через неделю ей предстоит ехать в санаторий с подругой, а она никак не может решить, что же ей брать с собой.

– Тебе бы тоже на свежем воздухе не помешало побольше бывать, – замечает бабушка, а я вспоминаю о предложении Данила поехать в гости на дачу к его матери.

О мои ноги ласково трется пушистый комочек, включая свою тарахтелку на максимум.

– Алисик! – радостно восклицаю я и наклоняюсь, чтобы взять его на руки. – Хороший мой. Проголодался? Сейчас я тебе дам покушать, – сюсюкаюсь я с котом, тиская его. – И где ты пропадал только, маленький? Всю ночь тебя не было рядом.

А ведь и правда. Кот исчез еще вчера, когда я позорно сбежала от Кравцова прореветься в ванную. Наверное, не выдержал гнетущей атмосферы и моего эмоционального раздрая. Алис в этом плане очень чувствительный. Эмпат, не иначе.

Хотя вчера даже слепой бы заметил, что я не в себе.

Обида застревает комом в горле, так что дышать стало трудно. Я злюсь на Данила, виня его в том, что попала в больницу из-за его малодушного спектакля.

Но чем дольше прокручиваю в голове ситуацию, тем больше и больше склоняюсь к той мысли, что именно на мне лежит самый жирный кусок вины за произошедшее.

Ведь, играя чужую роль по накатанному сценарию, я не задумывалась о том, что и финал у всех его подобных интрижек был всегда один. Весьма печальный.

Разница лишь в том, что я продержалась чуть дольше других, добралась до следующего уровня под названием «серьезнее отношения» и… сама все испортила.

В свое оправдание могу сказать, что именно на той неделе, которая предшествовала нашему с Кравцовым расставанию, за меня отдувались взбунтовавшиеся гормоны. Я стала очень капризной и требовательной, явно перегибая. И это было по-настоящему, а не наигранно. Я даже напугалась, что чересчур сильно вжилась в роль и назад пути нет. Но все оказалось куда прозаичнее.

Так что… Я не оправдываю поступок Кравцова, но понять его могу.