Глава 12

За прошедшие несколько часов, проведенные в кабинете, мы с Таней успели по очереди вздремнуть и еще несколько раз воспользоваться передовой сантехникой. Настал черед Тани удивляться, только к ней никто не входил, оказалось, что можно ограничиваться устными инструкциями до посещения. Шеф тем временем с хозяином кабинета все выясняли какие-то подробности.

– Вам, несомненно, нужно встретиться с господином министром, – мужчина рьяно убеждал нашего начальника – но обязательно всем придется пройти реабилитацию в медицинском центре. Все-таки, вы из сопряженного мира.

– Мы здесь не одни, с нами прибыло еще три человека и представитель вашего мира, просящий защиты. – шеф устало потер лицо, хотя нельзя было не признать, в эффектности он совершенно не потерял – Эти люди сейчас сопровождают представителя вашего мира к его друзьям и стараются ему помочь. Мы условились встретиться, после того как они освободятся.

– Хорошо, думаю, этот вопрос тоже решаем, но хочу вас предупредить, что времени очень мало. И самый последний вопрос: скажите, а почему на одной из девушек стоит наш контрблок, она раньше пересекала границы между мирами?

Я вся подобралась, обратившись в слух и старалась приготовиться к боли.

– Девочка очень способная, – шеф оглянулся на меня, я успешно притворялась спящей и наблюдала, сквозь прикрытые ресницы – но у нее были некоторые проблемы… Мы не хотели терять ценного сотрудника, и ваш предшественник мне очень в этом поспособствовал. Было бы не плохо, если его можно было частично убрать. Сейчас в его обширности надобности нет. У нас такой возможности нет.

– Все действия моего, как вы говорите, предшественника были признаны незаконными, почему бы не снять блок полностью? Тем более что он теперь тоже не законен.

– Вы знаете – засмущался Михаил Юрьевич – у меня имеются личные мотивы оставить блок частично.

– Мы обязаны предложить самому носителю снять его в том объеме, в котором он будет комфортен. Только в том случае если носитель не согласится, блок можно будет оставить.

Я открыла глаза и уставилась на шефа, всем своим видом показывая, что черта с два я откажусь от такой процедуры, тем более частично.

Он сразу же с невозмутимым видом перевел разговор в другое русло.

– Пойдемте со мной Михаил, мне нужно будет вам кое-что показать – вдруг встрепыхнулся хозяин кабинета. – Думаю, это же нам с вами и поможет решить вопрос с биороботом.

И они ушли, а Таня пересела ко мне на диван.

– Надеюсь там, у Димы с Надей все хорошо? – сказала я.

– Вообще-то с ними еще и Игорь был, если что. – укоризненно посмотрела на меня девушка.

– Был, – согласилась я – но Дима с Надей обычно так ругаются, что он, наверное, сбежал.

– Да ну, я не замечала, чтобы Дима с Надей ругались, они ведут себя, как притерпевшиеся друг к другу враждующие соседи, – Таня сняла свои миниатюрные кроссовочки и забралась на диван с ногами – да и Игорь ее в обиду не даст, они с Надей давно встречаются, так что убегать никто, никуда не будет.

– Да? И давно? – опешила от такой новости я. Вот такие мы подружки.

Ну и к чему был тогда этот спектакль для одного зрителя, устроенный в моем доме?

– Года два, наверное.

– Ого! Я и не знала, что они так долго и ТАК тайно встречаются. Я вообще предполагала, что Игорь голу…э… нетрадиционной сексуальной ориентации.

– Вот еще, ничего он не такой, он нормальный, я бы даже сказала, что он бабник. – девушка хихикнула – Может поэтому и слухи эти поползли, чтобы бабы не липли. А с Надей он немного повстречался, а потом расстался, и с тех пор у них началась тайная любовь. Иногда это все всплывало и их видели вместе, но в целом им очень нравится конспирация. Короче, официально они давно расстались, но при этом остаются любовниками. Очень удобная позиция, могу сказать, и клятву верности не даешь, и любимый человек существует.

– Я в шоке, если честно, мне она ничего не говорила, – протянула я тихо.

– Они вообще никому не говорили, пока я к брату домой в самый интимный момент не вошла.

– Зачем?

– Да я не специально, так получилось. У меня тогда еще своего жилья не было, и я у Игоря жила, а в тот день ключи от работы дома забыла, вот и вернулась, а они там… голые…

– В постели? – начала хихикать я.

– В том-то все и дело, что нет! – девушке определенно нравилось это обсуждать – Были бы в постели, я бы их даже не заметила, на кухне они были! Прямо на обеденном столе! Взяли, конечно, с меня обещание…

Вошел Михаил Юрьевич и наш разговор прервался.

– Пойдемте со мной – безапелляционно заявил он и вышел.

Мы послушно последовали за шефом и сопровождавшим его незнакомым худеньким спутником.

Когда я все-таки не выдержала и засыпала нового знакомого вопросами о появляющихся разных животных, мне объяснили, что мы находимся в жилом заповеднике, так как в связи с резким и очень сильным развитием человеческой деятельности, этот мир стал являть собой один огромный и большей частью подземный город. И, видимо, поэтому произошло сильное и практически полное уничтожение окружающей среды, а когда опомнились, было поздно, флора, фауна и даже атмосфера были практически уничтожены, и человечество стояло на грани сильнейшей экологической катастрофы. Вот и создали такие заповедники, для разведения растений и насекомых, но пока что их на планете очень мало и нам крупно повезло попасть в один из них и посмотреть на местную флору. Фауна тут была, только в виде голограмм и небольших зоопарков. Имелись еще «реконструкционные мастерские» по возвращению в окружающую среду вымерших животных. Из такого сурка видимо и взяли. Но больше всего мне понравилась заметка, что на поверхности планеты нет морей и океанов, все это добро находится так же под землей. Вообразить такое было сложно, но раз человек так увлеченно рассказывал о своей родине, то наверняка ему виднее.

Когда, мы пришли, то я поняла, что привели нас во внутренний дворик этого большого здания. Он был довольно большой и совершенно пустой, накрыт прозрачным куполом, который проявлялся лишь при сильном ветре, выделяясь мерцанием и мелкой рябью и выстелен чем-то похожим на голубую резину. Ровно в центре нас ожидали два человека мужского пола и летающая тарелочка размером с автомобиль.

– НЛО! – Закричали мы с Таней и усиленно начали тыкать пальцами на тарелку.

– Флайер. – Поправил меня парень, стоящий слева от тарелочки и погладил вышеназванное по серебристому боку.

– Тамир – представился второй, подмигнул и протянул мне руку, отчего я тут же разомлела и пожала ее. – Это, мой напарник Салир. Мы ваши проводники и поможем вам переправить сюда Ф-6.

Я уже привыкла, что в этом мире кто-то кого-то все время недопонимает, и не стала ничего уточнять.

Парни были статные, очень симпатичные, определенно красовались пред нами под неодобрительные взгляды Михаила Юрьевича. А мы с Таней не стесняясь разглядывали их красивые подтянутые фигуры. Те в свою очередь, так же откровенно разглядывали нас.

Такое обильное мужское внимание мне с непривычки очень льстило. На работе как на женщину, на меня практически никто не обращал внимания, и я про себя мечтательно представила, какие мы с-ума-сводящие-роковые-шикарные женщины, раз смогли привлечь внимание таких интересных и ярких мужчин.

Мужчины тем временем стали тихонько перешептываться и что-то обсуждать с нашим шефом и своим начальником, который появился в окружении других, неизвестных мне мужчин. Как только Михаил Юрьевич оставил свой пост охранника нашей с Таней чести и отошел к компании мужчин обсудить только им известные планы, я тут же решила завести разговор с тем парнем, который представился Тамиром.

– Скажите, а почему у вас, такие короткие имена. Я думала тут у всех они длинные.

Парень отвлекся от собеседников и сверкнул голливудской улыбкой подошел к нам.

– Так и есть. У нас короткое имя – это признак дурного тона. Даже приезжие и случайно попавшие из других миров меняют свои короткие имена, на новые – более длинные. Сокращать свое имя можно только тем, кто сам на себя работает и никому не подчиняется, но это очень непросто. Мое полное имя Тамирискусиус, а как вас зовут?

– Кирдолитисса – нагло соврала я – ну, можно просто Кира.

– Девочка шутит, – вмешался внезапно подошедший шеф – у нее нет длинного имени. – И схватив меня за локоть, беспардонно потащил в открывшийся проем летающей тарелки.

Таня зашла сама и снисходительно улыбнулась.

Внутри было немного тесновато, но вполне уютно. По кругу располагался мягкий узкий бежевый диванчик. Посредине этого крошечного помещения стоял круглый стол из неизвестного нам прозрачного материала, середина которого испускала в верх тонкие лучи и уже от них исходило приятное для глаз свечение и… спутываясь в комки… твердой массой застывало над столом, преобразуясь в маршрут полета трехмерного вида! Я украдкой потрогала край столика, на гладкой поверхности сразу же образовалось углубление от пальца, которое самостоятельно тут же приняло первоначальную форму. По ощущению, как будто мягкий пластилин.

Когда все расселись по местам, и дверь бесшумно закрылась, я снова уставилась на парня, назвавшегося Тамиром, он как раз оказался, напротив. Ну, все-таки, какой красивый мужчина, такой брутальный. Чуть отросшая темная щетина резко контрастировала с желто-зелеными, как у кота глазами, и удивительно гармонировала с короткой стрижкой и необычным затейливым рисунком, выбритым на висках. Темная обтягивающая одежда, подчеркивала все прелести, скрытые под одеждой как верхней, так и нижней половины туловища. Он на меня не смотрел. Зато на меня пристально таращился не менее впечатляющий Михаил Юрьевич, обещая взглядом все кары небесные.

Я мечтательно вздохнула и представила себя со стороны. Отросшие, крашенные волосы растрепаны и торчат, куда им хочется, а хочется им всегда не туда, куда хотелось бы мне. Ни грамма косметики. Маникюр, на мою радость, присутствовал, но общую картину, уже изменить не мог.

Я подозреваю, что так плохо я не выглядела, даже когда болела и три дня с температурой не выползала из кровати. Чувство несправедливости накрывало все сильнее, и я сникла. Ну почему, в тот момент, когда тебе хочется выглядеть ослепительно, ты выглядишь как маленький уродец вызывающий лишь жалость.

– Скажите, а как жена относится к вашей работе? – я снова решила завести разговор с симпатягой – У вас такая опасная работа.

– Спокойно. Сейчас дома, детей воспитывает, – ответил Тамир, предварительно перекинувшись взглядом с моим начальником – иногда волнуется, конечно, а что делать, работа такая.

Я, в тайне надеясь, что он не женат, но после его слов скисла, представив себе длинноногую блондинку в коротком шелковом халатике и тапочками на высоком каблуке с помпонами из натурального меха, сидящую в кресле с милашками детьми. Повезло же кому-то. Голова не болела и это обнадеживало.

Когда вернусь, обязательно стану ослепительно яркой и ухоженной. Парня заведу. Обязательно. А то ни в какие ворота … Я уже запланировала, как после возвращения куплю полные абонементы к массажисту, в спа-салон, парикмахерскую, спортивный зал, запишусь на фитнес и йогу. Как это все будет вкладываться в мой рабочий график и будет ли вкладываться вообще, я пока не представляла. Осталось вернуться целой и невредимой.

Я так активно планировала, что уже практически ощущала действие лечебной грязи и расслабляющего массажа с розовым маслом на своей коже и чувствовала запах благовоний и ароматических смол.

От приятных грез меня оторвал внезапно ворвавшийся в открытую дверь порыв холодного ветра, и вот тогда и оказалось, что сижу одна, а все остальные попросту вышли наружу.

Местность была та самая, где расставались недавно с ребятами. В трех метрах от нашего экзотического транспорта, прямо на земле, сидел Дима, обняв руками колени. Под темным капюшоном его лица было не видно, но это был он. Мои спутники, став рядом в круг, что-то негромко обсуждали, лишь изредка поглядывая на совершенно бездвижную фигуру.

Я подошла к нему, чтобы убедиться, что он жив. И облегченно выдохнула – он спал. Это был крайне крепкий сон, как будто парень принял лошадиную дозу снотворного – как оказалось, разбудить его не смог никто. На все способы побудки он не реагировал, продолжая размеренно дышать и периодически вздрагивать во сне. Больше всех, естественно, суетилась Таня, не столько помогая, сколько путаясь под ногами и сея панику своими причитаниями.

– Ему нужно в больницу – тревожно заключил шеф для Тани – мы не знаем, что с ним. Конечно, есть предположения, но думаю, без медицинской помощи, тут все равно не обойтись, требуется обследование и квалифицированные специалисты. Мы даже не можем предположить, сколько времени он тут пробыл, возможно, он уже успел переохладиться и заболеть. Позже начнем поиски остальных.

– Что за предположения? – Тут же отозвалась Таня.

– Пока я оставлю их при себе – решил умолчать шеф.

Мы в страшной спешке, которую максимально развила Таня, ввалились в тарелочку и, на одном из диванчиков аккуратно, насколько это можно было сделать в маленьком полукруглом помещении, усадили Диму.

Местная лечебница имела, такое же типичное здание в виде бублика, с внутренним двориком, покрытым идентичным прорезиненным веществом, но более глубокого темного-синего оттенка, на котором, , и осталась нас ожидать тарелочка с двумя красавцами мужчинами.

Сразу, после нашего появления, в огромном полупустом фойе (или это была приемная) игнорируя нас, спящего осмотрел врач. Вердикт был неоспоримым – определить в стационар.

В палату разрешили всем и добирались мы туда весьма специфическим способом… Еще при входе в здание робот одел каждому входящему на руку браслет, создающий силовое поле вокруг человека для защиты стерильного помещение от не стерильных нас. Только после того, как доктор убедился, что они есть у всех присутствующих, и никто не смог проскользнуть без браслета, проводил нас к большому количеству расстеленных неподалеку белоснежных ковров разного размера.

На одном из них, по мере нашего к нему приближения, сразу же поднялось нечто напоминающее кушетку с анатомическим углублением для человеческого тела, на которую и был помещен наш спящий красавец. Мы же просто стали на свободные от кушетки части, браслеты на руках коротко мигнули и ковер стал достаточно быстро двигаться. Руля не было, все управлялось с планшета доктора.

Всю дорогу над лежащим парнем кружился тихо жужжащий диск и передавал некие сведения на плазменную планшетку доктору, который при этом ритмично кивал и издавал фразы типа: «Да?!», «Даже так?!» и «Оч-чень интересно!!».

Впечатлений была масса, голова не болела, любопытство било ключом. Все вели себя культурно, как будто так всегда по поликлиникам передвигались, а вот я на месте Алладина в первый раз. Дабы насытить мою неуемно разыгравшуюся фантазию (а в ней, почему-то, присутствовали крохотные гномы-рабы-нелегалы, вращающие малюсенькие педали, чтобы привести в движение эту махину), пришлось тихонько приподнять носком туфли край развевающегося ковра. Под ним оказалась тонкая плотная пластина светло-зеленого цвета, фосфоресцирующая и потрескивающая при соприкосновении с воздухом, которая сразу же притянула ковер на место. Было обидно (еще бы, отсутствие гномов-рабов-нелегалов неслабо меня разочаровало). За одно выяснила, что сбоку и сзади случайно выпасть не получится, там что-то вроде силового поля.

У передвижного устройства оказалась скорость, примерно, как у бегущего человека, а у здания – бесчисленное количество подземных этажей, на которых во всю кипела жизнь, и некоторые участки больницы больше напоминали упорядоченную автостраду, чем медицинский коридор. Пару раз нам встретились похожие устройства с пациентами, но большую часть все же составляли «коврики» поменьше, на два-три стой-места – на них перемещался медицинский персонал чаще по одному. Были и пешие, но гораздо меньше. Лифты в этом здании отсутствовали напрочь.

По прибытию в палату доктор провел еще некоторые манипуляции с Димой и ушел, оставив все как есть и так ничего нам и не сказав. Мы же сразу развили бурную деятельность, ну как мы, я и Таня, шеф вел себя отстраненно, а потом вообще вышел. Хотя, конечно, он мог так реагировать и на наши действия, но, на мой взгляд, мы ничего такого не делали. Всего лишь с небывалыми усилиями и немалым трудом стали освобождать друга из плена кушетки-коврика (и это две хрупкие женщины) – он каким-то неизвестным способом к ней попросту прилип. Мы очень старались и, уронив его два раза по очереди, перетащили на кровать.

Такие технологии везде, а кровать была самой обычной, только, немного похожей на трансформер с неимоверным количеством кнопочек и всяких не понятных нам ямочек, и рычажков. Я ожидала нечто невообразимое, наподобие виденной мною ранее сантехники.

Когда мы уже устали ждать, комфортно разместившись на стоящем неподалеку диванчике, вернулся доктор. Он уставился на Диму так, словно за время его отсутствия у него успели вырасти рога, хвост и кожа превратилась в чешую. После нескольких секунд неподражаемой физиономии, он посмотрел на нас, потом снова на Диму, потом снова на нас и, наконец, с трудом выдавил:

– Простите, а как он там очутился?

– Мы его переложили – ответила я на глупый вопрос. Странный он конечно, сам он встать что-ли должен был?

У доктора лишь дернулся глаз, и он снова ритмично закивал.

– У вас есть во что его переодеть? – засуетилась Таня. – Его вообще можно переодевать? А то он не очень чистый.

Доктор продолжал кивать с отрешенным видом, но теперь к его бессмысленным кивкам добавилось еще и бормотание под нос.

– Да, белье там. Позже переоденете. Я должен об этом сообщить начальству, подождите меня здесь. – сказал он и ушел.

Мы лишь пожали плечами. Вскоре, доктор явился в сопровождении седоватого мужчины в аналогичном белом одеянии.

– Кто из вас – мужчина посмотрел на свою, точно такую же планшетку и стал с нее зачитывать – Фортунина Кира?

– Я! – ответила я, помахав рукой для пущей убедительности.

– Вы должны пойти со мной, я потом вас верну, если потребуется.

В палату тут же вошел Михаил Юрьевич и заинтересованно стал следить за нашим разговором. Где его только носило.

Седовласый тип стал на маленький коврик, на котором прибыл, и жестом показал на место рядом с ним. Я послушно ступила на местное средство передвижения. Шеф невозмутимо разместился за мной, а так как места было катастрофически мало, то ему пришлось максимально ко мне прижаться и обнять, чтобы не стеснять доктора.

– Звали только меня, а вы оставили там Таню одну – тихонько шепнула я стоящему сзади Михаилу Юрьевичу.

– Будем считать, что мне стало интересно, а с Таней ничего не случится, она уже большая девочка – отрезал шеф шепотом, пустив волну мурашек.

– Вот высадят вас на полпути, будете знать. – не унималась я.

– Если позволили сесть, то и высаживать не будут, а еще мы, кажется, договаривались перейти на «ты». И если ты хочешь что-то спросить, то повернись ко мне передом. Хватит говорить в затылок постороннему человеку.

Ну нет, чтобы то, что мне упирается немного выше ягодиц уперлось в живот?

– Что вы об меня третесь? Не тритесь. – прошипела я в бок. В затылок и в правду неудобно.

– Хочу и трусь. – прогудело мне в голову.

– Да что здесь происходит? – я зашипела, еще сильнее пытаясь отстраниться, за одно выяснив, что спереди выпасть тоже нельзя – что изменилось? Почему вы резко меня разглядели как женщину?

– А может, я и раньше тебя замечал и вообще, может у нас был роман, который ты просто не помнишь? – он перешел на обвинительный шепот, макушка от этого сделалась горячей и стала зудеть.

То есть я еще и в этом виновата?! Ну что ж скандал, так скандал и я развернулась к нему лицом. И тут же развернулась обратно. Скандалить при разнице в росте уперевшись носом в грудь очень не вдохновляет, глаз не видно, в живот упирается эрекция. Трындец, а не скандал.

– Не трись об меня! – зашипел он.

– Допустим, у нас был роман – я проигнорировала его последнюю фразу – и допустим, что я его не помню, но вы-то точно все помните. Что же изменилось? Несколько лет вас это не трогало, а тут прям вспомнилось? Что тогда есть игра? Игра в жутко отвратительного босса, пытающегося сорвать зло на одной конкретной подчиненной или в восхищенного мужчину? Я лично склоняюсь ко второму.

Стоящий рядом доктор начал искоса бросать на нас заинтересованные взгляды, пытаясь вникнуть в суть разговора и при этом не выдать свою любопытность.

– Прости, я не думал, что все так обернется – он уткнулся носом мне в голову.

– Вот так просто? То есть ответа нет?

– Да ладно тебе, что у нормального мужчины не могут вспыхнуть старые чувства? – я не выдержала и почесала макушку под его удовлетворенное хмыканье.

– У нормального – могут, но не так внезапно, этому должно было что-то предшествовать? У вас что было? Луна в водолее?

Меня решили проигнорировать.

Доктор уже готов был умереть от любопытства, но его спасло лишь то, что мы, наконец, добрались до нужного места.

Он оставил свой коврик за дверью, и мы вошли в такую же, как и до этого палату. На кровати, с не меньшим количеством кнопочек, с тонкой прозрачной маской-пленкой, туго обтягивающей все лицо, лежала Надя. Тонкая паутина всевозможных трубочек окружала девушку, словно кокон, сохраняя жизнь в хрупком теле. Рядом, на диване, подложив под голову руку, крепко спал Игорь.

– Эту девушку привезли семь часов назад со сквозным ранением нанесенным оружием типа «трибинг». – отвлек нас доктор – У нее полностью отсутствовал один жизненно важный внутренний орган, остальные были серьезно повреждены, как большая часть тканей, прилежащих к нему. Пришлось заменить ей отсутствующие части органов, восстановить нервную, костную, защитную и слизистую ткани… – Он углубился в перечисления, а я уставилась на лежащую подругу – …Мы сделали все возможное, чтобы продолжить жизнедеятельность организма этой девушки и могу с уверенностью сказать, что нам это удалось. Часа полтора пришлось повозиться. Обычно мы справляемся за пятнадцать-двадцать минут, но в нашей базе хранения не нашлось похожего образца, у нас органы… немного отличаются…, и конструкторам была задана довольно трудная задача по срочному переоборудованию имеющегося в наличии органа.

– Сердца, ведь вы говорите о сердце, не так ли? – выдохнула я, и почувствовала, как слабеют ноги. А так как я находилась рядом с диваном и спящим на нем Игорем, то села я именно на него – на часть дивана и ноги Игоря, ну хоть не на голову, он бы не простил. Последний даже не среагировал.

– Да, теперь все хорошо, но у нас возникают вопросы, она и ее заснувший мужчина под действием охранного нейролептического газа, найденного у них в организме, но он должен парализовывать, а не усыплять. Тем более что этот молодой человек уснул далеко, не сразу, успев рассказать нам много чего, в том числе он назвал ваше имя и еще несколько непонятных нам фраз.

– Доктор, скажите, она сможет жить без помощи аппаратуры? – оторвала я его от не совсем понятной мне тирады.

– Что? – Растерялся доктор.

– Жить нормально она сможет?

– Кто?

– Надя?

– Что такое надя?

– Надя – это имя девушки, которую вы спасали. Вот же она, лежит – Терпеливо показала я на девушку.

– Секундочку – он заглянул в планшетку – у меня отмечено, что это Солдатова Надежда Владимировна, а Надя нет.

– Надя – это сокращенно – усмехнулся Михаил Юрьевич.

– Понятно, – согласно кивнул доктор, заулыбавшись. – Жить будет, даже не сомневайтесь, нужно только разбудить. Где они охранного нейролептического газа в таком объеме могли нахвататься, не понятно, но у вашего друга, которого вы привезли, обнаружено точно такое же количество газа и в тех же пропорциях, а это означает, что возможно они вдыхали его вместе.

– Возможно он действует на представителей нашего мира, как сильнейшее снотворное замедленного действия, а если вдыхать в больших количествах, то возможно даже как яд. – Снова вмешался в разговор шеф.

– А ты откуда знаешь? – опять перешла я на давно предлагаемое мне панибратство.

Голова вообще больше не болела. Странно.

– Сам вот так же спал.

– Так ты тут был? – почему-то возмутилась я.

– А ты думаешь, откуда я тут все знаю? – огрызнулся он и тем самым снова напомнил о том, кто он на самом деле.

– Не знаю – буркнула я, жалея, что перешла на «ты», но выкать уже было как-то не комильфо. – Так, что там с подробностями?

– Я обещаю все рассказать – он поднял руки вверх, словно сдавался и улыбнулся – честно. Но позже. Хорошо?

– Обязательно, и не нужно наедятся, что я забуду. Вот только нас продолжают ждать красавчики с миниатюрной тарелочкой, – сменила тему я – ты иди к ним, а я останусь, и буду ухаживать за Надей и Димой, ну и за Игорем можно присмотреть, его же тоже положат теперь – оглядела я перевернувшегося на другой бок парня. Дима так не делал.

– Размечталась, здесь можно находиться только больным и персоналу, остальные – ждут на улице. Поэтому ты поедешь со мной.

Доктор снова сгорал от любопытства, но увидел наши свирепые взгляды поборол себя и тактично вышел, сказав, что подождет в коридоре.

Михаил Юрьевич тут же прижал меня спиной к стене и, уперев обе руки по бокам от моего лица наклонился.

– Так… спокойно… полегче… мы же здесь… – я старалась не терять тему разговора, при этом жутко краснея.

– Мы тут временно, – я почувствовала его дыхание на своих губах – как только нас попросят, мы должны будем сразу удалиться. Сразу. Вместе. Слышишь? ВМЕСТЕ! – он почти кричал.

Все это мне определенно не нравилось. Да, сам он мне нравился, и то, что и как он говорил тоже, и будь это сказано в другом месте, в другое время и в другом положении, то может, я растеклась бы лужицей и пошла за ним, но сейчас во мне бурлил протест.

Нет, в целом мне, конечно, приятно, что не у одной меня жесткий недоеб, но это все как бы слишком. Вот разве можно так? То нравится человек, то не нравится. Он вообще за кого меня держит?

– Доктор! – Я резко поднырнула под руку и выскочила в коридор – я себя очень плохо чувствую, все эти нервные передряги отвратительно сказались на моем самочувствии и теперь у меня наверняка уже нервный срыв.

– Не слушайте ее доктор, – вылетел он следом за мной – она сейчас не понимает, что говорит…

– Тем более, доктор, я уже не понимаю, что говорю, а так и не только до нервного срыва не далеко, так и инсульт можно получить, мне срочно требуется квалифицированная помощь врачей, возможно, я уже непоправимо больна.

Доктор ошалело смотрел на нас не находя комментариев. Такого цирка раньше ему видеть не приходилось, лишь в глубине глаз притаился немое убеждение «лучше от этих пришлых держаться подальше». Мне это тоже не понравилось.

– Мы можем вас положить в стационар, думаю, здесь смогут вам помочь, тем более что вы сами об этом просите…

– Хорошо, – зло отозвался шеф, прикрыв глаза – твоя взяла, но смотри – и, повернувшись к доктору, погрозил у него перед носом своим внушительным пальцем – если у нее хоть один волос упадет с головы, я здесь все разнесу.

– Но волосы выпадают самостоятельно, это нормальное свойство здорового организма… – попытался объяснить доктор.

– Вы меня поняли… – отрезал шеф.

Обширное внимание начальства меня и раньше преследовало постоянно, но теперь оно было кардинально другого характера. Приятно в целом, но как долго этот период? И что потом, опять в немилость? Может у него вообще биполярное расстройство.

– Михаил Юрьевич, за девушками так не ухаживают, мы существа эфемерные, мы ласку любим и нежность – нагло выпалила я.

– Не учи ученого… – отчетливо пробурчал он под нос. – дальше сама вспомнишь…

После чего быстро зашагал по коридору, затем резко развернулся и, подскочив, грубо обнял и втянул носом воздух у шеи, так же реко отпустил. Шагнул к доктору, что-то нажал на его планшетке и уехал на его коврике.

Ну точно биполярочка. Стопроцентная.

Что делать и как себя дальше вести с таким начальством я даже не предполагала.