Глава 13

Меня определили в такую же, как и у остальных, палату, больничную одежду я нашла в шкафчике рядом с диваном, туда же я положила свою. Обувь не выдавали и раз уж так совпало, я решила пройтись осмотреться.

Пройтись, конечно не удалось, в коридоре я столкнулась с Таней в таком же, как и у меня виде.

– Тебя тоже положили? – удивленно обрадовалась я.

– Ага, Михаил Юрьевич, позаботился, – девушка придерживала сползающую с плеча рубашку – сказал, что у меня нервный стресс и мне очень срочно нужна реабилитация, вот меня и определили в палату. Слушай, а ты не знаешь, как к Диме пройти? А то тут заблудиться можно. И как они только ориентируются?

– Наверное, по своим планшеткам, не зря же они с ними в обнимку ходят.

– Диму переодеть нужно, я теперь знаю где все лежит. Да и помыть не мешало… а тебя чего вызывали, тоже положить хотели? – она решительно подвернула, что лучше придержать плечо рукой, чем постоянно поправлять.

– На тот момент – нет, Надю с Игорем показали.

– Игорь здесь? Он болен? Что с ним? – всполошилась Таня.

– С ним все нормально, только он спит, как и Дима.

– А Надя? – она так жалобно смотрелась в больничной одежде и кроссовочках.

– Ох там все сложно. – грустно улыбнулась я – Я так поняла, что Надю серьезно ранили, хотя по описанию с такими ранениями не живут, но здесь ее прооперировали и вернули к жизни.

– Ого. Надо сесть. – И Таня потащила меня к себе в соседнюю палату.

Я присела на диванчик, а Таня, разувшись, забралась с ногами на кровать. Любит она с ногами забираться.

– Теперь рассказывай все по порядку. – Скомандовала она.

– Мне показали Надю, – холодела от воспоминаний я, – она лежала после операции без сознания, ей кто-то дыру в груди прожег… вместе с сердцем…

– Ого, что совсем? Насквозь что ли? – хрипло перебила меня Таня. – только не реви.

– Я так поняла, что да. – я шмыгнула носом – Сердце – не обуглилось, а тупо исчезло, представляешь? И хреново количество всего рядом, как и кусок позвоночника тоже! А они говорят, что все будет нормально. А если она парализованная останется, это же позвоночник! Как возможно восстановить спинной мозг?!

– С ума сойти! Это если у них тут такое оружие, то я представляю, что они вообще могут! Когда человека с такими травмами к жизни вернуть смогли… Я в шоке!

– Так, не нагнетай! – Вдруг возмутилась я, стараясь не тереть глаза, которые прям уже жгло.

– Ну, Кира, ну, извини! – По-детски заканючила Таня.

– Короче, они ей пересадили сердце… нет, они его сделали сами или переделали… в общем у нее новое сердце и, наверное, спинной мозг и куча всего, кости там, ткани всякие, но она пока не приходит в себя и спит, впрочем, как и парни. Врачи предполагают, что это от газа, которого они где-то нанюхались.

– А где Игорь?

– Там же, у Надьки на диванчике дрыхнет, если его еще в палату не положили.

– Ведь так же нельзя, мне Михаил Юрьевич сам сказал, когда я его провожала.

– В палату его обязательно положат, хотя… я уже запуталась, хотели бы, сразу бы положили, может он отказался сначала, а потом заснул, а разбудить его совершенно невозможно – он же спит без задних ног.

– Без чего?! – побледнела девушка.

– Ну, Таня, не без чего! Крепко он спит!

– Да, да, прости. Я просто уже нервная вся. Вот бы у Миш… – она пугливо бросила на меня взгляд и прикрыла рот рукой – Михаила Юрьевича получилось по быстренькому решить все вопросы с роботом. Мы бы домой поехали, нечего здесь разлеживаться.

– О, какой мужчина, поедет вопросы решать… – мечтательно протянула я.

– Ты о шефе?

– Конечно, нет! Я о том красавце с кошачьими глазами. Блин, и, как на зло, женат. А какой мужчина…

– Слушай, Михаил Юрьевич просил тебе сказать, но я забыла. – она робко на меня взглянула – Он, ну… этот парень… он гей короче… и тот второй с ним тоже… точнее не совсем… тут геев нет, конечно. Это… если я правильно поняла, такой способ размножения у некоторых людей. Такие мужчины как он любят других мужчин и умудряются от них размножаться, как пчелы что ли. Не сами рожают конечно, но детей общих делать умудряются.

Михаил Юрьевич просил мне сказать блядь?! Вот же козел биполярный!

– Но он же подтвердил, что женат. – Сказала я, определенно не веря, но сомнения закрались – Получается, что его жена – мужик?!

– Выходит так. Оказывается, тут некоторые мужики вообще могут самостоятельно без женщин размножаться, представляешь? Правда, таких как они, вроде бы не много, в основном все нормальные.

– И почему они тогда нас глазами жрали? – ехидно спросила я, прищурясь.

– Ну может мы их заинтересовали с технической целью? Кто-то ж им рожает. Ну или не такие уж они и геи – задумчиво протянула она

– А когда это ты успела все узнать?

– Когда провожала Мишу… ой – она зажала рот рукой – ты же не скажешь Михаилу Юрьевичу, что я его так назвала?

– Нет, – фыркнула я – мне кажется, я одна за глаза его так не называю, хотя, пожалуй, следовало бы уже начать.

– Ты бы себя видела со стороны, – хихикнула Таня – глазища аж вылезли. Смешная такая.

– Зато мне не смешно, у меня может, любовь всей жизни расстроилась. А все из-за вас. – я не то что бы поверила, но сомнения закрались. Все-таки тут технологии такие, что рожать мужики уже и сами могли научиться.

– Да он тебя бы все равно не воспринял, чего расстраиваться? – она так усердно его дискредитировала, что я убедилась, что ничего они не геи. Это кому-то так выгодно, чтоб я так думала – Вон Миш… Михаил Юрьевич под тебя клинья подбивает, года два уже, наверное, а тебе все суперменов подавай. Шеф, по-моему, лучше – он надежный.

Я внимательно посмотрела на Таню. Девочка она хорошая, хоть и сестра Игоря, скорее всего подружимся. Но информированность у нее с перебором, больно уж топит она за шефа, даже настораживает. Определенно она имеет доступ в узкий круг друзей брата. А среди них есть Михаил Юрьевич. Пожалуй, стоит об этом узнать поподробнее.

– Скажи-ка, а ты давно знаешь нашего горячо любимого руководителя?

– С детства, он же тоже мой брат, только троюродный.

Сука! Мафия! Зато на меня орал как припадок.

Когда вернулся дар речи без матов я громко прокашлялась.

– Вот же сволочь, а мне еще выговор влепил! Получается, он и Игорю тоже брат?

– Нет, мне Игорь брат по матери, а с Мишей мы родственники по отцу.

– Ясно – меня распирало от любопытства и злости одновременно – а почему, ты решила, что он за мной ухаживает, тем более конкретно два года?

– Они с Игорем как-то разговаривали об этом, вот я так и решила, а разве нет?

– Вообще-то нет, но его отношение ко мне, действительно недавно резко изменилось. Я даже не знаю, что могло стать причиной. А о чем, ты говоришь, они разговаривали?

– Да ладно, не важно, я все равно все не так поняла. – Ушла от ответа она – А по поводу отношений, ты ничего не думай, пусть все идет, как шло. Я человек маленький работаю в поликлинике, мне вас начальников не понять. Я и тебя-то до этого случая вообще видела всего раза два. Мне в принципе, глубоко начихать, кто с кем встречается. То, что я родственница начальства никому не известно, только тебе, и Наде, ну и Дима теперь знает тоже.

Это она намекает, чтоб я тоже молчала?

– Слушай, – аккуратно сменила тему я – а у тебя было когда-нибудь чувство, что ты что-то не помнишь?

– А то. Мы в институте так диплом отметили, что я потом еще два дня в себя прийти не могла. Почти ничего не помню. Как еще сам диплом не потеряла, не знаю.

– Да, нет же, – продолжала я рыть щепетильную тему – я не о том, понимаешь, шеф, ну, Миша ваш, сказал, что у нас с ним был роман, а я этого почему-то не помню. Может пошутил?

– Да-а-а, и часто это у тебя? – простодушно удивилась Таня.

Врет!

– Что?

– Память отшибает?

– Нет, конечно! Может он так сказал, чтоб не доставала? – я вздохнула, Таня колоться не хотела – Я краем уха слышала, что он говорил, про некий блок, стоящий у меня в голове, и поставили его примерно в то время, когда меня сбила машина, и наверняка, каким-то боком ваш «надежный» шеф к этому все-таки причастен.

– Тебя сбивала машина? – Таня держалась стойко, согласна, я на ее месте тоже братьев бы не сдала.

– Ну не совсем меня… скорее мою сумку – смутно объяснила я.

– Ага, машина сбила сумку, а поставили блок тебе. Ясненько, чего ж тут не ясного! – хмыкнула она.

– Да нет же, меня тогда отбросило к стене и припечатало сумкой, – зачем-то оправдывалась я, с ужасом понимая, что я практически ничего не помню в этом эпизоде – а потом я вроде как упала и ударилась об урну головой, и, наверное, чтобы меня не мучили головные боли из-за сотрясения мозга, мне поставили этот блок.

Таня посмотрела на меня как на дуру, меня аж передернуло.

– Ты не поддаешься гипнозу, – сказала она с видом эксперта-обличителя – а блок ставили местные умельцы, я слышала этот разговор, ты серьезно думаешь, что это из-за сотрясения мозга?

– Откуда знаешь, что я не поддаюсь гипнозу? – прищурилась я.

– Игорь как-то сказал. – пожала плечами Таня.

– А-а, Мих… Миша – я решила, что тоже буду за глаза называть его по имени – сказал, что это разные вещи.

– Что? Чья-то чистая совесть и сотрясение мозга? Да, он совершенно прав, это две абсолютно разные вещи.

– Таня! Я про гипноз и блок!

– Кира, знаешь, почему я тебе все это рассказываю? Потому что, я тоже не поддаюсь гипнозу. В твоем понимании. Гипнозу поддаются все, абсолютно, просто вот так с ходу не все. С некоторыми работать нужно, а с некоторыми вот прям долго работать нужно. – и увидев мое ошарашенное лицо она подкатила глаза – Скажем так, чтоб тебе понятнее было, цыганка у нас с тобой деньги не выманит, но тэта-волны мозга есть у всех, иначе не было бы у тебя никакого блока. Это я тебе как медик говорю. Кстати, а ты знаешь, где сурок?

– Где? – я медленно переваривала информацию и откровенно тупила.

Голова стала опять болеть. Да блииин!

– Без понятия, и это я у тебя спрашивала. Мне уже кажется, что ему не следовало доверять, ох чувствую, за этой вроде бы небольшой проблемкой стоят не серьезные дела. Задержат они нас здесь, нюхом чую, задержат.

– Согласна. Ввязались мы в историю.

Договорить нам не дал вошедший уже знакомый доктор и сразу затараторил:

– Вот вы где?! А мы вас уже обыскались. Отменить поиски – сказал он, нервно в планшет – объект найден. Где вы были?

– Здесь. – Даже удивилась я, массируя виски

– А что вы тут делаете?

– Сижу.

– Зачем?

– В гости зашла, а что?

– Ничего, вас уже несколько минут ищут, здесь посещение больных больными категорически запрещено. Все желающие пообщаться идут в комнату отдыха и общаются на здоровье, на крайний случай, голограф есть, его тоже можно использовать.

– Мне хотелось именно так поговорить, с глазу на глаз, так сказать. А браслет разве не показывает где я?

– Нет. Для встреч существуют специально отведенные места.

– А карту дадите? – Начала раздражаться я. Это все мне начало надоедать.

– Карту?

– Да! Чтобы найти не только комнату отдыха, но и дорогу назад! У вас здесь можно веками блуждать!

– А что ее искать? Она в шестом крыле, на пятом уровне, до конца и направо.

– Вот и я про это.

Доктор похлопал глазами и нацепил дежурную улыбку.

– Вам и вашей собеседнице нужен покой и отдых, давайте пройдем в вашу палату.

Выглядело это жутко, потому как если с тобой разговаривает врач с улыбкой и злыми глазами, сразу хочется домой.

Я молча направилась в свою палату, Таня молча пошла с нами.

Там все было разбросано и перевернуто. Тумбочка лежала на боку и в таком состоянии еще больше напоминала гриб, повсюду валялись медицинские вещи, включая несколько пеленок, висевших на неких проводах под потолком, наличие которых (и проводов и пеленок) я лишь сейчас обнаружила.

– Сдается мне, тут кто-то был. – философски заключила Таня.

Доктор еще раньше успел вызвать второго уже виденного нами ранее в Надиной палате седовласого врача. Вместе с ним были люди в белых и серых комбинезонах, зачем-то светившие желтыми фонариками по стенам.

– На территории посторонние, найти и обезвредить. Проверить остальные палаты! – Раздавал указания «седой» – больных перевести в корпус икс-два. Это пахнет межмировым скандалом. Надо же, и не побоялись даже сюда прийти! Видимо, дела совсем плохи, раз людей не жалко. Не отвлекаться! Найти виновных! Господин президент казнит любого, кто будет к этому причастен. Выполнять приказы, живо! – Людей в комбинезонах как ветром сдуло.

– Не переживайте, – обратился он ко мне – мы найдем виновных в самое ближайшее время, по всему периметру здания стоят датчики, ни одно живое существо не войдет не узнанным, и тем более, не выйдет. Я лично займусь перемещением вашей группы в охраняемый корпус, там для вас и ваших друзей будут все условия для пребывания и восстановления.

– Хорошо, – только и смогла сказать я. – Как остальные?

– С ними все в порядке – уверил меня доктор и ушел.

– Она у меня в лифчике – тут же сказала Таня – я эту хреновину у Димы забрала еще в лесу.

В этот же момент вернулся доктор и нас перевели в другой корпус тремя этажами ниже.

Я осмотрелась. По правую сторону от широкого коридора было пять помещений – наши палаты, а по левую четыре и их еще предстояло осмотреть.

При переводе выяснилось, что привело тогда доктора, принимавшего Диму, в шок. Оказывается, больного, после транспортировки, кушетка на ковре путем сложных трансформаций самостоятельно укладывает на кровать и подключает все системы жизнедеятельности, если это конечно потребуется. Отменить программу и сделать все без его помощи невозможно. Ну они так думали.

Видимо нам попался бракованный аппарат. Я помню, как испытала гордость за нас, ведь мы тогда сделали почти невероятную вещь – не сломали и не перезагрузили программу.

Осмотрев все в своей палате и не найдя ничего нового и интересного, я решила осмотреть досконально все остальные помещения. В других палатах, так же, как и в моей, имелся отдельный санузел (дизайн тот же, что я видела до этого, только цвет белый и без рисунка, хотя меховой ободок на сиденье унитаза в больнице был определенно тумач), как работал душ, пока было не известно. Имелся небольшой шкаф со столом, тумбочка, похожая на гриб, диван и кровать.

Осматривать никто не мешал – все спали. Кроме Тани. Которую я застала в Диминой палате, в момент, когда она с него остервенело снимала штаны и уже ухватилась за трусы.

– Я его переодеваю – пояснила она и отпустив трусы, начала снимать верх. – хочешь помочь?

Помогать я отказалась и продолжила осмотр. Напротив, палат находились четыре комнаты.

Первой была комната отдыха и представляла собой огромное помещение, сплошь уставленное диванами, пуфами и другой мягкой утварью вдоль всех стен. Посреди импровизированного круга находилось неимоверных размеров голографическое подобие экрана телевизора, висевшее прямо в воздухе.

За ней – операционная, или же это процедурная, была самой маленькой комнаткой, из всех помещений, ее почти полностью заполняли большой операционный стол и стеллажи с расставленными геометрические предметы разной формы. Эта комната была смежной с другой комнатой, в которой находился аквариум. Точнее это была большая прозрачная емкость, заполненная ярко розовой вязкой жидкостью и большим количеством неких мерно жужжащих предметов, плавающих в оной. Решив пока не заморачивать себя вопросами, я пошла, осматривать следующее помещение.

И последней оказалась столовая. Она представляла собой не менее большое, чем комната отдыха, помещение со встроенными в стену стеллажами и снова расставленные на полках геометрические фигуры из прозрачного материала (наверняка, эти предметы пользовались большим спросом у местного населения). По середине стоял огромный глянцевый белый стол на широкой массивной ножке с расставленными вокруг такими же массивными стульями, там я встретила Таню.

– Я все, умаялась капец. Есть хочу, и что-то мне подсказывает, что столовая именно здесь. – объяснила свое присутствие девушка – Как они тут интересно едят?

Меня тоже интересовал этот вопрос, и мы вместе стали осматривать стеллажи. Максимум наших находок составили несколько металлических предметов, напоминающих ложку, и некий предмет, напоминающий штопор с ручкой как у средневековой вилки и небольшим шаром на конце спирали.

– Мне кажется, что это столовый прибор. – Повертев находку, изрекла я.

– И как им есть?

– Не знаю, но ведь вилки в нашем обиходе тоже появились намного позже ложек, может это какое-нибудь нововведение?

– А для чего тут столько всяких кубиков и пирамидок? Домики составлять, как в детском саду?

Она взяла в руки один из стоящих кубов в руки, он тут же стал светиться розовым светом изнутри, постепенно начиная менять цвет стенок на розовый.

– Ух, ты, а он нагревается.

– Поставь на место и ничего больше в руки не бери, может это бомба. Мы же сейчас с тобой, как мартышки в космическом корабле, как нажимать знаем, а для чего – нет.

Таня послушно поставила куб на место. Он угас и приобрел былую прозрачность.

– Пойдем отсюда, придется поголодать, пока доктор не придет.

За палатой Игоря виднелась еще одна дверь, но она не открывалась, как остальные и на ощупь была как теплый бархатистый пластик. Я постучала костяшками пальцев по поверхности. Гулкий звук напоминал толстое листовое железо. Ответа не было.

– Может она не работает? – предположила Таня. – Да ну ее, пойдем.

– Сейчас и проверим, даю честное пионерское слово, что там что-то такое, что от нас наверняка хотят скрыть.

– Да? Ну и пусть скрывают, тебе то что?

Я прижалась ухом к двери, одновременно с этим, ударив по ней ногой. Дверь глухо завибрировала и резко выгнувшись, больно саданула меня по лицу.

– Ой! – возопила я – за что?

Я выдохлась и села прямо на пол, принявшись массировать ушибленный нос.

Практически сразу с этим открылась входная дверь в отсек, и вошел уже знакомый нам седовласый доктор. Таню тут же как ветром сдуло.

– Что за буйство, зачем вы пытаетесь сломать качественную систему охраны? Она заперта только лишь для вашей безопасности.

– Меня ваша система охраны ударила!

Я показала на нос, приобретший толи вследствие удара, толи от моих интенсивных растираний, ярко пунцовый цвет.

Доктор молча кивнул и направился в операционную-процедурную, мы последовали за ним. Взяв один из предметов с полки, он окунул его в аквариум и тот преобразовался в большой комок розовой пены, часть которой благополучно и затолкали мне в нос. Отек мгновенно спал, боль прошла, и кожа приобрела нормальный нежно-здоровый оттенок. В ответ на мой удивленный взгляд доктор протянул мне белое махровое полотенце.

– Господи, когда же все это кончится – прошептала я, удаляя остатки пены и отдавая полотенце – я так устала и хочу домой.

– Думаю, у вас все будет в порядке – улыбнулся доктор. – Ваш друг наверняка быстро справится, тем более что в помощь ему даны одни из лучших специалистов в своем деле. Вам же нужно восстановить силы и отоспаться, а мы наоборот будем пытаться привести в чувство ваших уснувших друзей.

Его слова были как бальзам на мою измученную последними событиями душу. Но уверенности мне все-таки не прибавилось, на место грусти и внезапно возникшей отрешенности вдруг пришли вопросы, огромное количество вопросов, требующих немедленного ответа, или хотя бы разъяснения.

– Да, еще, вам не следует пытаться выйти отсюда, вас охраняют. Это в целях вашей же безопасности. За той дверью – предотвратил мой вопрос он – запасной выход. Если захотите связаться со мной, то в комнате отдыха есть голограф, вызовите и мы с вами пообщаемся.

– Доктор, скажите, кто был в моей палате и еще про роботов расскажите, пожалуйста.

– Люди, побывавшие в вашей палате, уже задержаны и с ними работает специальный отдел, занимающийся такими вот делами. А про биороботов, я даже не знаю, что вам рассказать. Придуманы они были очень давно, потом над ними проводились опыты и вследствие этого их разделили на несколько видов. Самостоятельно размножаться ни один вид не может, но мыслить и действовать – вполне. Простите, из меня лектор никудышный.

И он попрощался и ушел. Я, постояв немного в растерянности, повернулась к вернувшейся Тане:

– Я есть хочу и спать, даже не знаю, что больше.

– А я только есть, и предлагаю пойти в столовую и подумать, как это все там работает. Спросить-то у знающего человека мы забыли.

– Таня, ты гений, только что-так-поздно-то? Пошли! А как ты обходишься без сна? Насколько я помню, ты вообще толком не спала. – Спросила я уже по дороге в столовую.

– Понимаешь, когда я сильно переволнуюсь, я спать совсем не хочу. Когда умерла мама, я вообще целый месяц не спала.

– Ох, ты ж, а потом что? Целый месяц спала?

– Нет, после лечения все само восстановилось и встало на свои места.