Глава 14

Мы пришли в столовую и, подавшись внезапному порыву, уселись за стол друг напротив друга. Одновременно с этим выехали два монитора, один для меня, другой для Тани.

– По-моему, это меню – Таня, тут же не задумываясь, начала тыкать пальцем в монитор, который после ее манипуляций снова спрятался в стол – Вот черт! Он что-то выбрал!!!

– Ты понимаешь их язык?!!!

– Не-а, выбирала просто наобум, как в китайском ресторане, когда названия тебе ничего не говорят, только он больше пяти наименований не принимает.

Я послушно потыкала в названия, написанные на языке схожем с английским, и от этого казавшиеся немного знакомыми. Да, про китайский ресторан, это она метко подметила.

После того, как спрятался мой монитор, прямо перед нами из стола выехали блюда. Я сразу заглянула под стол, но ничего, кроме массивной ножки и Таниных голых коленок не увидела. Осмотрев, нашу еду я еще раз вспомнила про китайский ресторан.

Перед Таней стояла большая миска супа-пюре сиреневого цвета, в котором плавали розовые в черную крапинку шарики и стакан на спиралевидной ножке с чем-то жутким ярко зеленого цвета. У меня, наоборот, было блюдо приличных размеров с большим количеством разнообразной на вид зелени и два таких же стакана только с красной жидкостью. Хлеба не было, хорошо, хоть ложки дали, правда, с дырками посередине, но нас и такие устраивали.

– Я думала еды будет больше – удивилась я.

– Я тоже, тебе видимо все выбранное положили в одну тарелку, а мне в одну миску. В итоге мне суп с глазами, тебе одна трава – горько вздохнула Таня.

– Да уж, мне кровь, а тебе сопли. – Рассмеялась я. – не знаю, что и лучше.

Я взяла ложку и поддела один «глаз» из Таниной миски.

– Мне кажется, это ягоды – я искренне хотела в это верить.

– Тогда ешь первая. – Передернула плечами и скривилась Таня.

– Ты заказывала, ты и ешь. – Мне сразу перехотелось пробовать розовый в черную крапинку «глаз», который, как мне показалось, начал тихонько шевелиться.

– Давай вместе – жалобно попросила Таня.

– Может попробовать заказать что-то другое?

– Ты видишь выехавший монитор? Я – нет. – Тане явно не хотелось есть то что дали.

– Тогда, давай есть, что имеем.

Я лизнула сиреневую жидкость на ложке, было вкусно.

– Вкусно, напоминает раков, только жидкое – честно призналась я.

– Правда? – подозрительно посмотрела на меня Таня.

– Да, а как насчет этого? – я покатала шарик по дырявой ложке, хорошо хоть дырки были меньше.

– Рискни.

И я рискнула. Очень недурно, напоминало сырный сухарик. Хрустящий и очень сытный вкусный.

– Есть можно, напоминает сыр, но жидкость в стаканах пробуешь ты.

– Я могу попробовать твою зелень. – на Таню было жалко смотреть.

– Зелень, как зелень, нечего ее пробовать. Пей из стакана.

Таня глубоко вздохнула и лизнула зеленую жидкость.

– Солененькая? – посочувствовала я, видя скривившуюся Таню.

– Кислая! Напоминает какую-то очень кислую траву, типа щавеля. Бр-р, гадость.

Я молча вылавливала из Таниной миски шарики своей дырявой ложкой, из которой на стол не упало ни капли. Зелень оказалась очень сладкой, даже почти приторной. Мерзость. И я решила попробовать содержимое стаканов. На вкус это был томатный сок, с легкой примесью огуречного рассола.

– Надеюсь, я никогда не узнаю, что ела – икнула отвалившаяся на спинку стула Таня.

– Точно, теперь бы поспать! – согласилась я, вспоминая бутерброды, которыми нас потчевали по прибытию.

– Я не могу, может доктора позвать, ты знаешь, как?

– Пошли! Разберемся на месте.

Как только мы встали, вся посуда исчезла в столе. Я сделала пометку в голове, что нужно доедать или забирать с собой, если попадется что-то вкусное, хотя я уже сомневалась, что тут есть что-то нормальное.

В комнате отдыха, на полупрозрачном мониторе, была такая же полупрозрачная надпись, значение которой для нас оставалось загадкой, но я все равно к ней прикоснулась и вместо нее появилась часть кабинета, обставленной более аскетично, чем наши. Кабинет был пуст.

– Ну вот, его нет. – Разочарованно протянула я.

– Может это вообще не его кабинет.

– Может, но мне кажется, что все-таки его, ведь когда мы осматривали эту комнату, то надписи никакой не было, так?

– Так.

– Значит, ее установили для нас, логично?

– Логично. – Согласилась Таня.

И тут в свой кабинет вошел доктор.

– Доктор! – в один голос воскликнули мы.

– Что-то еще? – бессильно отозвался он.

– Да, она – я показала пальцем на Таню – не может уснуть.

– Сейчас буду. – Вздохнул врач и снова вышел.

– Он, наверное, только что от нас и пришел, а мы его опять к себе зовем – посетовала девушка.

– Может и так, но что поделать, такая паршивая у него работа. – мне почему-то нисколько его не было жалко. Спросил бы сразу, может и возвращаться не пришлось бы – Мы же не виноваты, что ничего здесь не знаем.

Через время вошел настоящий, не голографический доктор, и сразу, заглянув в комнату отдыха, где мы все еще любовались его пустым кабинетом, отключил связь и позвал нас за собой к аквариуму. Похоже, он у них был многофункциональным.

Аквариум снова начал пенится, что он туда засунул, я не успела понять, а доктор тем временем приказал Тане:

– Полезай внутрь.

– А как? – последовал логичный ответ, потому что аквариум был очень высокий, метра два, а ступенек или чего-то похожего не наблюдалось.

– Полностью разденься и подойди к нему.

– Отвернитесь, я стесняюсь. К чему? К аквариуму? – спросила она уже меня шепотом.

Я лишь могла пожать плечами. Ответить на этот вопрос мог только один человек, и это точно была не я.

– Прекратите, я же врач. – Доктор был не в духе. Его явно раздражали две особы, которые отвлекали его от основной работы. Ну ничего, потерпит, а кому сейчас легко?

Таня молча разделась и подошла к аквариуму, прикрывая интимные места руками. Сбоку прозрачной стены тут же появились довольно удобные выступы, по которым она и взобралась.

– А дальше что? – спросила она уже на самом верху, не решаясь переступить бортик.

– Шагай, там все поймешь. – Туманно объяснил доктор.

Я наблюдала за разворачивающейся картиной раскрыв рот, стараясь ничего не пропустить. Жаль, фотоаппарата не было.

– Прям в аквариум? – пропищала Таня – Прям в кисель?

Я сочувственно кивнула.

По-видимому, на уровне бортика Таниным ногам было куда стать, потому что девушка шагнула довольно твердо и без пошатывания прямо на пену. Она, как живая облепила ее ноги и поползла вверх, девушка же одновременно с этим стала опускаться в аквариум как на лифте. Доктор подал Тане нечто напоминающее круглый электрический штепсель и велел вставить выступами в нос.

– Когда пена подойдет к лицу, дыши только через нос.

Таня кивнула в ужасе. Пена облепила ее полностью с волосами и лицом. Мне стало как-то не по себе.

– Она не задохнется?

– Нет, труппель не даст ей этого сделать.

– А если все-таки ртом вдохнет? – от жизнеутверждающего названия прибора пробирал мороз по коже.

– Ни чего страшного, все только на пользу.

Минут через десять (все это время мы с доктором стояли молча, а я напряженно наблюдала за аквариумом и появившейся покрытой розовой пеной Таниной головой, так как она не подавала ни каких признаков жизни) ее подняли, пена поползла вниз, и мы увидели заляпанную моргающую девушку.

– Можно дышать ртом и отдать труппель. Остатки пены стоит вытереть полотенцем, но не смывать. Их вообще смывать не нужно.

– Это было противно – вяло прокомментировала девушка.

Доктор, забрав прибор, снова удалился. А мы побрели в свои палаты. Разговаривать не имело смысла. Таня была сонная, да и мне тоже требовался отдых. В этом мире постоянно клонило в сон. Придя к выводу, что здесь возможно немного другой состав кислорода, я уснула в любезно предоставленной мне кровати.

Проснувшись и, потянувшись в кровати, я прислушалась. Ответом мне была лишь тишина. Вставать не хотелось совершенно, и я посильнее укуталась теплым и мягким одеялом. Как хотелось бы вернуться назад, надеюсь, шефу это удалось сделать до того, как поднялась паника. Шутка ли, исчезли без вести шесть человек, половина из руководящего состава. Директора может, не сразу хватятся, он последнее время часто в командировках. А остальных обязательно. Меня с Игорем так точно. И это сразу после убийства на рабочем месте. Однозначно, такие действия наведут соответствующие органы на соответствующие мысли. Меня снова плавно потянуло в сон, и я заснула.

Проснувшись повторно, я с трудом заставила себя встать и пойти посмотреть, как там все. Все было без изменений, кроме одного, теперь спали все, включая Таню. Да, одно из двух, либо я проснулась первая, либо Таня решила отоспаться за весь недосып.

Пришлось вернуться на кровать, но спать уже не хотелось, и я, приняв удобное положение, поняла, что с тех пор, как я стала тут работать, у меня отношений с мужчинами толком и не было. Разгрузочные вечера в компании Нади, ее знакомых девушек и приглашенных стриптизеров не в счет. Года два назад, у меня был роман с парнем из отдела статистики. Его звали Андрей, он был не очень привлекательной внешности, но с удивительно красивыми зелеными глазами и приятным голосом. И как позже оказалось, это у МЕНЯ был с ним роман, а у него ко мне были сугубо потребительские отношения и куча мелких романчиков с другими девушками. Когда у меня спустя месяц открылись глаза, то «милейший котик» оказался типичным ханжой и жлобом, к тому же лопоухим, где только были мои глаза. Было очень обидно и противно. Наша любовная история прекратила свое существование, не успев затмить позором мою репутацию и самооценку.

Приятно было то, что Андрей уволился и не пришлось с ним периодически видеться.

После был парень из группы зачистки, красивый, светловолосый, нордического типа по имени Максим, который меня собственно и познакомил с Димой, но не успел у нас как следует завязаться роман, как он внезапно умер на задании. Вдруг остановилось сердце. Я, конечно, поплакала, но за две недели знакомства, слава Богу, сильно привязаться не успела и пережила трагедию более-менее, нормально. После Максима у меня вообще никого не было, потому что Михаил Юрьевич, прознал о моей прошедшей личной жизни и наступил мой личный амагездец.

Мало того, что он орал с пеной у рта (ну это уже было почти нормой), читал длительные ежедневные нотации о том, что личная жизнь должна быть на втором плане после работы, так еще и внезапно усилил надо мной контроль в миллионы раз и стало столько работы, что уже не до личной жизни. Даже разгрузочные вечера не радовали.

В тот период мне без доклада, о том, куда я иду, зачем и на какое время, нельзя было даже в туалет удалиться, что уж говорить об обеде или раннем уходе с работы. А как он узнавал? Да камеру из нашего кабинета к себе на комп вывел. Сволочь. Звонил примерно раз в час орал и читал нотации. Орал постоянно. Раздражало ужасно, но намечалось повышение, и я терпела. Особенно мои нервы напрягали утренние пятиминутки, на которые приглашались кандидаты на будущую должность, для получения плановых звездюлей. Шеф в такие моменты был всегда в тонусе, то есть зол до усрачки и читал нотации о той ответственности, которая на нас может быть возложена (если кого-то из нас, конечно, выберут) и доверии, требующей оправдания. Внушал он, обязательно стоя, за МОЕЙ спиной и угрожающе вещая: «не дай вам Бог, чтоб я узнал о чьих-то шашнях, очень сильно пожалеете! Уж это я вам гарантирую». А я, почему-то, боялась до потери пульса. Вот тогда я и научилась отключать слух, не меняя испуганного лица. На моем месте не хотел быть никто. Поэтому претенденты на место и таяли.

Мои мысли незаметно переключились на шефа. После моего утверждения, он очень уж часто меня вызывал «на ковер», даже слишком. Я тогда еще это принимала за начальственное давление по поводу вручения должности, и по дороге назад тихо плакала в туалете, понимая, что не справляюсь, раз уж мои действия не удовлетворяют руководителя. Искренне хотелось быть лучше, что-то доказать ему, что я могу. И я старалась. Хотя за столько лет пора было привыкнуть и просто не обращать внимания на манипуляции, но видимо я не тот человек.

Не удивлюсь, если это вообще были ухаживания, ну или что-либо подобное. Меня вызывали и утром, и в обед, и вечером на, как выражалась Марья Сергеевна, на очередной «чих-пых». Потом все резко прекратилось, то ли сам успокоился, то ли донесли, что в туалете плачу, то ли биполярка отпустила. Ох, как мне хочется снять этот блок. Пусть лучше меня уволят, лишь бы не чувствовать себя полной дурой. А сейчас я в полной мере себя ею и ощущала.

Голова опять начала болеть. Радовало, что это стало все реже и реже.

Поворочавшись еще немного, мне захотелось пить. Я встала и, посетив санузел, побрела в столовую. Выбрав, снова что-то наугад я с опаской стала ждать результатов. И они не замедлили появиться. На столе образовалась еда и питье. В ярко-лимонной миске лежал один большой фрукт (я надеялась, что он растительного происхождения) нежно зеленого цвета и шесть маленьких едко желтых шариков. Картину дополняла зеленая гадость в стакане, попавшаяся до этого Тане. В этом мире явно любили яркие не обычные цвета, хотя может они просто вызывали у них аппетит?

Я смело взялась за шарики, они оказались желтками яиц в твердом желе, причем сырыми, б-р-р. Зеленый кисель я отмела сразу, а вот фрукт (или все-таки это был овощ) не подвел. Он напоминал по виду плод семейства цитрусовых, по крайней мере чистился и делился на дольки также, а по вкусу – сладкую сочную дыню. Довольствовавшись тем, что есть, я решительно направилась, будить Таню.

Все мои действия оказались совершенно безрезультатными. Таня отбрыкивалась и накрывала голову подушкой, сонно матерясь. Пришлось отступиться. Уже от нечего делать я решила посмотреть, как там ребята. За время моего сна Дима успел перевернуться на живот, а Игорь на спину. Надя положений не меняла, больше походя на мумию. Почувствовав себя еще более одинокой, я решила поговорить с доктором.

Уже пятнадцать минут мы мило болтаем с доктором в нашей столовой. Перед ним дымилась чашка свежесваренного кофе, и остывал огромный кусок домашнего пирога с черной смородиной (по крайней мере, очень на это похожее), передо мной стоял вопрос как он это заказал и как повторить, но уже для меня, чтобы не унижаться до попрошайничества.

– Скажите, когда нас отсюда выпустят?

– Ну, милочка, для того чтобы вас переправить домой, для начала нужно как минимум, чтобы ваши друзья проснулись, после вас обязаны представить господину президенту, и лишь потом будет решаться вопрос об отправке вашей компании домой.

– Секундочку, а он может решиться не в нашу пользу? – похолодело у меня внутри.

– Это уже решать господину президенту, но такой расклад дел я тоже допускаю.

Мне стало дурно. Застрять на всю жизнь в этом странном мире и никогда не увидеть родных, близких, друзей очень не хотелось. Все что мы видели – это небольшую часть странного полуподземного города, помещение некоторой организации схожей по функциям с нашей работой и эта странная больница, которая мне порядком надоела. Из угрюмых мыслей меня выдернул голос доктора.

– Да не переживайте вы так. Нам тут тоже лишние люди не нужны. – он с чувством вгрызся в пирог. – Если вас оставят, то скорее всего ликвидируют.

Для него это было так естественно, как будто он мне про покупку табуретки рассказывал. Мол не переживай, если что-то пойдет не так, тебя грохнут, так что расслабься.

– Вы столько знаете для врача, – я решила не углубляться в предыдущую тему, может он специально пугает, я же его раздражаю, хотя это не мешает ему в моем обществе жрать пироги – вы входите в некую тайную организацию?

– Э-э-э, – замялся доктор – не совсем так, но в одном вы правы, я действительно состою на службе у господина президента, именно поэтому я лично занимаюсь здоровьем вашей группы, пока идет расследование и выяснение подробностей по выявлению нарушителей закона. – и увидев мой предвкушающий вопрос сам на него ответил – Рассказывать вам все я тоже могу, тут секрета нет.

– Понятно, секретная организация «Люди в черном»? – я показала пальцами кавычки.

– Я не очень понял ваш жест, да и о чем вы сейчас сказали – мне тоже не понятно, но возможно вы правы.

– А когда проснутся мои друзья?

– Думаю, уже совсем немного осталось подождать, количество газа в их крови уже уменьшилось более чем вчетверо. Возможно даже, осталось несколько часов.

– Спасибо доктор, не могу сказать, что вы меня обрадовали, но хотя бы отвлекли от грустных мыслей. Что-то выяснилось об осмотре моей предыдущей палаты?

– Да, конечно. – он снова откусил пирог и запил кофе, а я автоматически сглотнула, но попросить все еще не решалась – Наша охрана практически сразу же задержала одного из нарушителей. Он довольно многое рассказал в департаменте дознания, не сам конечно,… но все же мы смогли кое-что узнать. Для вас я могу сказать лишь то, что у нас довольно давно существует лаборатория, работа которой признана жестокой по отношению к биологическим существам. Все сотрудники – члены тайного общества, основанного много тысяч лет назад. Главной целью их является – нарушение мирового баланса и установление господства. Проще говоря, они хотят переделать мир, на свой лад, где они были бы у власти, и если свой изменить не удается, то можно и за другой взяться. Основателей этой лаборатории никак не удается уничтожить, их очень много и, обладая серьезными знаниями, они постоянно ускользают от правосудия, продолжая свою запретную деятельность все в новых и новых местах. Но на этот раз все изменится, у них пропал ценный экспонат, а также весьма важная информация, записанная на носителе попавшая в ваш мир, затем переправленная вами снова сюда.

– Я думаю, мне нужно вам, ну или вашему правительству кое-что рассказать, это касается всей этой истории.

– Сегодня состоится ликвидация задержанных, но ближе к вечеру допросная группа сможет с тобой пообщаться.

– Трындец – только и смогла сказать я.

– Возможно, с вашей помощью, будут найдены организаторы запретной лабораторной деятельности. – он очень внимательно посмотрел мне в глаза.

– А я-то как смогу помочь?

– Ваши сведения могут очень сильно поспособствовать в нашем нелегком деле. Дело в том, что управляющий лабораторией и его подчиненные снова исчезли, оставив на растерзание лишь мелкий биологический мусор, а это очень и очень скверно.

– Что же будет с самой лабораторией?

– Эту? Уничтожат, как и несколько предыдущих, управляющий отсидится в тихом и укромном месте, а потом снова создаст новую лабораторию и все начнется сначала. Если, конечно, ваша информация не то, о чем мы думаем. Все найденные биологические виды тоже уничтожат.

– А как же Вася? – ужаснулась я.

– Кто такой Вася?

– Это сурок, который нас сюда привел.

Я промолчала, о том, что, на самом деле, привела нас сюда я, а сурка просто с собой взяли.

– Скорее всего, его тоже уничтожат, после того, конечно, как извлекут нужную информацию.

– Но это же ужасно! Они не виноваты в том, что их пересадили, зачем же лишать несчастных жизни?

– А разве это жизнь, жить в чужом теле? При этом тело даже не человеческое. Разве тебе хотелось бы прожить оставшуюся жизнь собакой или еще кем-нибудь? Чьей-то игрушкой хотела бы быть?

Я так красочно себе это представила, что меня передернуло. Такая жизнь хуже смерти и в этом доктор абсолютно прав.

– А если они сами не захотят умирать несмотря ни на что?

– Скорее всего, в таком случае их должны изолировать от общества с правом посещения родственников. Такие люди если не умирают, то в скором времени деградируют или сходят с ума. Животный мозг, как правило, поглощает человеческий разум, но почему-то не сразу.

Доктор, видимо не выдержал моего пристального внимания к его потребляемым продуктам, и заказал еще кофе и два куска давешнего пирога. За один из которых я тут же, не стесняясь, принялась.

– Какие-нибудь еще новости есть? – уминала я печеное, стараясь не обращать внимания на то, что это не пирог и начинка не черная смородина (хотя это довольно сложно сделать, когда ешь нечто сладкое с крупной соленой, надеюсь, что рыбьей, икрой).

– Ваш друг, отправившийся с нашими сотрудниками и пока не вернулся, хотя это должно было произойти еще несколько часов назад. Если они не появятся в ближайшие несколько часов, за ними будет выслана еще одна группа.

– Может у них проблемы? А вы и за этим следите?! – удивленно оторвалась я от еды.

– То, что у них проблемы – это факт, а следить за этим мы просто обязаны, ведь уничтожение привезенной биомассы, будет проходить здесь, в медицинском центре и это, наиглавнейшая моя забота. Наверное, даже большая, чем помогать пациентам. Да, если проснется послеоперационная пациентка, сразу же позовите меня, мне нужно будет ее осмотреть.

И выпив одним махом свой остывший кофе, он встал и удалился. Я же, посмаковав свой напиток, и решив, что лучше уж на ужин, засохший псевдопирог, чем неизвестная и возможно даже более невкусная гадость, взяла тарелку с оставшимся куском и пошла к себе в палату.

Аккуратно поставив его на тумбочке и немного помаявшись от безделья, я снова легла спать. Сон – лучшее времяпрепровождение в одиночестве. Да и выспаться впрок никому никогда еще не мешало.