Глава 15

Не знаю, сколько я спала, но, проснувшись, я обнаружила в своей палате Игоря нагло и без зазрения совести уминавшего мой псевдопирог. Поедавший и поедаемый выглядели крайне уныло, но это не помешало мне возмутится.

– Ну ты гад! Ты съел мой завтрак! Совсем обалдел?! Для этого есть столовая, иди туда сам себе заказывай и ешь!

Он что-то промычал в ответ, и, махнув рукой, запихнул последний кусочек в рот.

– Вот теперь съел – с трудом прожевав, выговорил он – Но имей в виду, я не наелся, так что кормите меня! Мужчина хочет есть! И пить! И пирог твой – дерьмовый.

С этими словами он развалился на моем диванчике и, закинув ногу за ногу, уставился на меня в ожидании продолжения банкета.

– Хамло!!! – Воскликнула я, подскакивая – а пинка под зад мужчина не хочет?!

– Достаточно только еды, хотя нет… еще чай… с бергамотом! – уточнил он – Я очень голоден, так что пошевеливайся, женщина!

Я показала средний палец. И встала с кровати.

– Фу, как неприлично, видели бы тебя твои подчиненные. – он надменно поднял бровь.

– Здесь существует столовая – вот иди туда и ешь. – Проигнорировала я его слова.

– Без проблем, а как там появляется еда? – Со вздохом умудренного опытом добытчика согласился парень. Видимо попытки были.

– Скажи волшебные слова: «Сим-салабим, ахалай-махалай, ляськи-масяськи», дерни за веревочку и будет тебе счастье. Как Надя?

– Спит. Дима в душе моется.

Я округлила глаза и кинулась к выходу.

– Стой, Кира! Он там не один!

Я остановилась и уставилась на него, ожидая продолжения. В больничной одежде Игорь уже не казался таким лощеным денди. Похоже Таня и его переодела. Так, обычный, немного заросший симпатичный молодой мужчина с мелированными волосами.

– Э-э-э – замялся от пристального взгляда этот самый мужчина – ну ты поняла?

– Я похожа на дуру? Конечно, поняла! – Почему-то покраснела я – Только мне удивительно, он говорил, что Таня ему совершенно не нравится.

– Знаешь ли, – он снова позволил себе развалиться на диване, меняя ноги местами, и строя из себя великого знатока человеческих душ, небрежно осматривающего свой маникюр – когда у мужчины стрессовая ситуация – ему практически все равно. Да и не так уж она ему не нравится, как он говорит. Судя по звукам, доносящимся из душа, даже наоборот. А Танька, так и рада. – Уже со злостью пробурчал он – дура.

– Да, она-то рада точно. Слушай, а чего она за ним бегает, как ненормальная? Ну, нашла себе бы другого, чего так унижаться? Она симпатичная – заинтересовалась я.

– Ой, – по-дружески махнул рукой Игорь – глупости все это. Ей еще в детстве гадалка нагадала, что мол, будет у нее муж по описаниям как Дима, а она и решила, что это он и есть.

– Ого! Это же, какие подробности знать надо? – уже заинтересованно уселась я на край дивана.

– Например, шрам на заднице и виске. Они у него есть, я проверял.

– Это где же ты видел его задницу? – хитро прищурилась я.

– Дома у нас и видел – я их с Танькой застукал. Точнее его на ней. И если ты хочешь спросить, отстаивал ли я честь сестры? То я отвечу. Нет. Честь сестры не отстаивал. Поздно. Большая уже.

Я заржала в голос.

– Это у вас наследственное друг друга застукивать? Ты ее, она тебя.

– Рассказала-таки?! Вот гадина! – Скривился Игорь, скрестив досадливо руки на груди – Пошли, покажешь, как там эта хрень в столовой работает.

Я конечно же пошла, тихонько посмеиваясь на то, какую еду и как он будет есть, но к моему праведному возмущению ему удивительно везло. Он с аппетитом уминал розовое ароматное пюре, неизвестный, но вполне съедобный салат и типичную классическую жареную котлету, хотя, как и в случае с пирогом, ничего нельзя знать наверняка. На столе дымилась чашка кофе.

Вот же сволочь везучая.

Не дожидаясь, пока он доест, я пошла к Наде. Она по-прежнему спала. Я, немного постояв, погладила ее по руке. В дверях образовалась фигура Игоря, с кофе в руке.

– Кир, а если она умрет? Или будет всю жизнь вот так лежать? – произнес он, ревностно глядя на то как я ее трогаю.

Игорю определенно хотелось выговориться, а так как Дима с Таней были немного заняты, то ничего не оставалось, как выбрать меня в качестве жилетки. Я к собственному удивлению решила поддержать.

– Доктор сказал, что все будет хорошо, а я склонна ему верить.

– Да, но ты не видела дыру в груди, она была сквозная и размером с маленький мяч. – Он показал рукой приличный грейпфрут – Там было все выжжено. Насквозь. Это ужасно. И если все нормально, почему тогда она не приходит в себя?

– Насколько я поняла, ей там все восстановили, а спит она от того что, вы надышались неизвестным газом.

– Думаешь, ей могли все восстановить? – скептически хмыкнул он.

– Значит, могли – развела руками я.

– Я поговорил с Димой, он уснул на точке сбора, а сурок забрался в рюкзак и сидел там, пока Дима не вырубился. Больше он ничего не помнит.

– Ты уже успел поговорить с Димой? – Игорь лишь пожал плечами в ответ и отхлебнул кофе из чашки – А Михаил Юрьевич с мальчиками про сурка ничего не сказали, но сурок, наверное, подал бы знак.

– Наверное, ты права. А с какими мальчиками?

Я только собралась все рассказать, как Надя громко вздохнула, перепутав все мои мысли. Игорь вздрогнул и автоматически поправил на ней одеяло.

– А она мне не говорила, что вы встречаетесь. – С горечью и обидой проговорила я, уже забыв тему разговора.

– Э-э-э… Дело в том, что мы встречались каждый раз, как в последний. Я, уходя, думал, что уже никогда не вернусь, и снова возвращался. – он нервно взъерошил волосы, не отрывая взгляда от девушки – а она знала, что приду и ждала.

– А теперь что?

– А теперь мне страшно. – Вздохнул он и сел, он аккуратно поставил рядом с собой чашку из-под кофе.

– Тебе и страшно? – усмехнулась я.

– Представь себе, я ее, когда увидел с этой огромной дырищей в груди, у меня внутри все перевернулось. Мне вообще казалось, что это сон. Просто страшный, гадкий сон, который никак не кончится…

– Ладно, хватит расклеиваться, – оборвала я – пойдем к Диме сходим, надеюсь, они там закончили… мыться.

Выйдя в коридор, я нос к носу столкнулась с чисто вымытой и увлеченно шушукающейся парочкой. При виде меня они с перепуганными лицами отпрыгнули друг от друга, делая вид, что совершенно не знакомы. Мне это показалось очень забавным, но высказывать свое мнение я не спешила, да и не мое это дело.

Позвав Игоря, мы, уже все вместе решили уединиться в комнатке с диванами и обменятся информацией. Там мы с Таней наперебой и рассказали проснувшимся друзьям обо всем, что они пропустили, а они в свою очередь просветили нас по поводу подробностей их злоключений и Надиной «болезни». Потом мальчишки пошли в столовую, а мы с Таней остались поговорить.

– Ну что приняли душ? – хихикнула я.

– Да, – покраснела девушка.

– Да, ладно, это не мое дело. – Я ободряюще подмигнула.

– А откуда ты узнала?

– Игорь сказал, кстати, он прямо на себя не похож.

– Наверное, за Надю переживает. – она еще сильнее покраснела – Она мне недавно сказала, что мы с ней похожи – любим мужчин, которым наша любовь не нужна, но вот пользуются они нами регулярно. Как ты думаешь, может это судьба?

– Иди, покушай, я пока к Наде схожу. – Ушла от ответа я.

Меня осенила страшная догадка. Раньше у Нади нелюбовь к Диме изначально была очень сильной. Она толком объяснить даже не могла, почему он ей не нравился – просто не нравился, и все. Но за последнее время их отношения стали вполне даже терпимыми. Можно конечно и притерпеться, а можно просто отомстить. Например, сказать сестре своего любовника, который тебя, не раз доводил до слез и мыслей о суициде, что только она единственная и неповторимая судьба твоего врага и указать на совпадения. Доверчивая девочка склонна поверить в любую чепуху. Использовать чужих людей ради мести – это вполне в Надином духе. За Таню стало обидно, да и за себя. Игорь меня столько раз подставлял перед шефом и где он брал информацию для этого мне стало очевидно только сейчас.

Я шла в палату к Наде преисполненная уверенности, что я решу свои подозрения по этому поводу здесь и сейчас.

– На хрен ты Таньке сказала, что Дима – это ее судьба? – повысила голос я с порога, даже не задумываясь, о том, что передо мной лежит, возможно, умирающий человек.

Надя продолжала лежать и даже не шевельнулась от моего возгласа. Я потеребила ее за плечо, будучи уверенной, что она в сознании. Доктор сам сказал, что количество газа в крови у всех одинаковое, значит, если парни в себя пришли, то и ей пора.

– Не притворяйся – зашипела я, начиная сомневаться в своих догадках – я знаю, что ты в сознании.

Надя застонала, и веки ее дрогнули.

– Здесь кроме меня никого нет, прекрати стонать. – Мое каменное выражение так и не изменилось.

Она ловко села в кровати, не смотря на все эти трубочки.

– О! – опешила я (Признаюсь, сомнения оставались) – Так ты действительно в сознании! Может, все-таки ответишь на вопрос. Заодно скажешь, что ты еще от меня скрываешь, что знают все, но не знаю я? Надя! Я тебе доверяла!

– У нее подруга воскресла, а она тут истерики устраивает – недовольно пробурчала Надя из-под маски пытаясь ее снять и расстроенная тем, что никто не видел ее чудесного воскрешения, а я не оценила.

– Зачем ты это сказала Тане? – не сдавалась я.

– Затем, что это так и есть. А я лишь использовала ситуацию в свою пользу. – Возмутилось она громко.

– Ты точно воспользовалась только ситуацией? – почему-то завелась я, переходя на крик – А мною ты не воспользовалась? Я даже не знала, что ты продолжаешь встречаться с Игорем. С человеком, из-за которого между прочим ты собиралась спрыгнуть с моста, с человеком, который доставлял и все это время продолжал доставлять мне столько проблем на работе. Как ты могла?

– Прекрати на меня орать! Ты все не так поняла! – кричала она мне в ответ.

– А как я должна была понять? Ты отомстила непонятно за что бедной девчонке и Диме, встречалась с человеком, которому меда не надо, только дай меня подставить, а может, поэтому у него все так ловко получалось?! Потому что был надежный информатор! Я доверяла тебе!

– А что ты имеешь против Игоря? – она нехорошо сощурила глаза – Может, ты тоже на него виды имеешь?!

– Что?!! Да как ты могла?!.. Да он мне и даром не нужен! Предательница!

Тут Надя со стоном упала в обморок. Все само собой объяснилось, когда я сзади услышала истерический вопль.

– Ты охренела, на нее так орать? – Игорь меня готов был разорвать на части, мелко тряся руками от рвущейся ярости – Если ей станет хуже, я сам тебя убью. Слышишь?!!! – Он даже попытался меня замахнуться, но я ловко отпрыгнула от греха подальше.

– Спокойно, без фанатизма. Дышим глубоко – выдыхаем медленно – стал между нами Дима. – охренел на девочек руку подымать? Давай со мной!

– Я убью тебя слышишь? – орал вне себя Игорь

– Слышу-слышу, – спокойно ответила я, тю, ему до шефа, как до луны раком – а если ты перестанешь орать и внимательно присмотришься, то увидишь, что она улыбается. Это спектакль для одного зрителя и зритель этот – ты, дегенерат!

Я удалилась под слаженную ругань парней, постанывания якобы снова умирающей Нади и порывания Игоря исполнить свою угрозу и все-таки меня убить, тем более что руки у него уже тряслись намного сильнее. Нажав на кнопку вызова в комнате отдыха, я осипшим от крика голосом произнесла: «Она проснулась, вы просили вас проинформировать, когда это случится» и направилась к себе.

Лежа на кровати, я чувствовала себя такой одинокой и брошенной. В душе все кричало от обиды. Такого от Нади я ожидала меньше всего. Мелочное использование нашей дружбы в достижении своих низменных целей. Ладно, был бы человек хороший, а то, так ни о чем – смазливый Кохенсон.

Я просто очень наивная. Как тогда, в детстве, когда девочки со мной дружили только из-за вкусных конфет с таким трудом доставаемых моей мамой в условиях дефицита, а я пятилетняя дурочка этого не понимала. Как только конфеты кончались, они сразу же уходили к противной Наташке, у нее-то их было всегда много. Еще бы у дочери директора конфетной фабрики их не было. Одно радовало, конфеты, производимые их фабрикой, были невкусные, да и девочка все время ходила в диатезных пятнах от объедания. Потом память мне напомнила еще один более яркий факт из моей биографии. Мне двенадцать лет, я на все лето приехала к бабушке в деревню. Тогда мы с новыми подружками полезли в колхозный сад за яблоками, причем предложила это не я.

– Ну, давай же, чего стоишь, перелезай через забор. – Легко усевшись на оном верхом, кричала рыжеволосая Светка, усыпанная крупными веснушками вперемешку с зелеными пятнами – следами перенесенной недавно ветрянки и расчесами от комариных укусов.

– Я не могу лазать по заборам. – Скромно снизу оправдывалась я.

– Прекрати, здесь не дружат со слабаками, а ты будешь именно такой, если не перелезешь через этот забор, неужели в городе все такие? – Со вздохом подначивала меня задавака Ленка, сидя рядом на том же заборе и беззаботно болтая ногами.

И я, вырабатывая характер, сдирая колени, и, невзирая на треск новеньких брюк, полезла. Мне уже тогда было плевать на общественное мнение, но обстоятельность, пунктуальность и здравомыслие как назло брали верх, а признаться себе в слабости я не могла.

Мы набрали яблок, и на обратном пути я снова была последняя. При малом опыте (если можно считать опытом перелезание на ту сторону забора), да еще и нагруженная довольно большим количеством жутко давящим и мешающим взбираться яблок в заправленную и уже не такую чистую футболку, справлялась с заданием я довольно долго. Но когда, наконец, я осилила этот неподдающийся забор, то к содранным локтям и коленям добавилась еще и резкая боль в ухе, за которое меня схватил местный сторож.

– Да, да Прохор Алексеевич, это точно она, мы видели, как она туда лезла – поддакивала противная Ленка. – Я думаю, нужно обязательно сказать ее бабушке, где это видано, сады обносить, она, так дальше, и дом чей-нибудь обчистит.

– Но это вы придумали! – чуть не разревелась от обиды я.

– Вот! Она еще и врунья! – Всплеснула руками Светка, – Да меня отец выпорет, если я что-нибудь подобное сделаю!

– Когда девочки пришли ко мне, при них яблок не было, а при тебе есть – сторож, не отпуская моего уха, вытряхнул из-за запачканной об забор футболки, зеленые, и наверняка, довольно кислые улики.

– Но они тоже были со мной! – подвывала, толи от боли в ухе, толи от обиды я.

– Я их с тобой не видел. Они ко мне пришли сами, а ты была здесь. Так что нет смысла отпираться. Девочки, забирайте себе эти яблоки, все равно их назад не приставишь, а с этой воровкой мы разберемся – и, не отпуская уха, повел меня в сторону бабушкиного дома.

Хорошенько отругав меня для приличия и заплатив сторожу штраф, в размере одной запотевшей домашней пол-литра, бабушка поставила меня в угол. Стоять в углу, в таком возрасте, когда ты выигрываешь олимпиады по английскому, начинаешь нравиться мальчикам и пользоваться косметикой в тайне от мамы, было особенно обидно.

– Но бабушка, они тоже там были!

– Ты наказана не за то, что воровала яблоки, хотя и за это тоже, но в основном за то, что послушалась всяких подстрекательниц, пошла у них на поводу и не смогла настоять на своем. Да и порванные штаны будешь зашивать сама.

Прошли годы, я выросла и на последнем курсе института нас, лучших учеников, премировали поездкой в Москву, там, возле одного из ресторанов, куда мы пошли всей компанией отмечать поездку, я и встретила задаваку Ленку. Выглядела она уже совсем не такой задавакой, как раньше. Яркий макияж и короткая юбка в январский мороз выдавали ее с головой – она работала. Когда с очередным клиентом бывшая «подруга» детства вошла внутрь, наша компания уже собиралась уходить, но я, дождавшись, пока они займут столик, заказала у официанта полкило отборных зеленых яблок, передав их с запиской «Эти не такие кислые» и подпись «Кира». Ушла не оглядываясь. Вспомнила она меня тогда или нет – уже никто не узнает – ее убил ножом один из многочисленных клиентов, оставив сиротой годовалого сынишку, отвезенного на воспитание родителям. Это я тоже выяснила намного позже. Как же мне было тогда стыдно за свою мелочную выходку. Так я не поступала больше никогда. Как и не мстила. И сейчас не буду.

Когда же об меня перестанут вытирать ноги, все кому ни попадя? Может у меня лицо такое доверчивое. Даже распространители сектантской литературы из всей толпы выбирают только меня, пытаясь «приобщить к благому и дать новую жизнь» наверняка зомбированую. Странно, а ведь после той детской истории с яблоками я стала совершенно другой – упорной, добивающейся своего. Что же могло со мной такого произойти под влиянием начальника, что я стала постоянно плачущей мямлей? Очень странно, надеюсь, некий блок, поставленный на очень даже объятной площади моего тела, на это не влияет. А если влияет?

– Кира, – тронул меня за плечо Дима – тебя Надя зовет.

– Я хочу полежать.

– Кир, что случилось?

– Дим, давай потом.

– Кир, ну ты чего? – он вздохнул и сел ко мне на кровать – доктор тоже хочет тебя видеть. Не упрямься.

– Я плохо себя чувствую.

– Ну, Кира! Давай ты отложишь плохое самочувствие на попозже?

– Если не отстанешь, – прошипела я – тогда я к тебе пристану! Понял? И уже не как к другу, а как к сволочному мужику! Хотя и как к другу тоже вопросы есть.

Я имела в виду, что побью его, но он понял совершенно не так и отскочил, как черт от ладана.

– Э-э-э, полегче. Не надо, мне мои бубенцы дороги!

– Что? – не поняла я и повернулась.

– Шеф всем и каждому говорил, что кто к тебе притронется, того он собственными руками кастрирует. А он человек слова, сказал – сделал.

– Какая трогательная забота, – зло сказала я, садясь на кровати – а почему ты мне раньше это не говорил?

– Раньше ты мне тоже на «такие вещи» не намекала.

– Подожди! – Я от неожиданности даже забыла объяснить, что он меня не так понял – а когда он тебе это сказал?

– Он это не лично мне сказал, а всем в нашей группе, да и давно это было, чего тебе вдруг понадобилось?

– Насколько давно? – не унималась я.

– Давно. Точно не скажу… года два – три. Я тебя тогда даже не знал еще. А к чему ты клонишь?

– Вспомнила про Максима. – Напомнила я ему о трагической гибели моей недолговечной любви. – Как ты думаешь, он не мог быть причастен?

– Ты чего?!! Совсем рехнулась?!!! – покрутил он пальцем у виска. – Я там лично был, это действительно совпадение. Здание шло под снос, и заходить внутрь было категорически запрещено, там перекрытия «на соплях» висели, а он пошел… и успел бы выскочить, если бы сердце не прихватило… хотя… твоего предыдущего хахаля он тоже сначала понизил, а потом и совсем уволил. Но быть причастным к смерти Максима, по-моему, это слишком!

– Сам же сказал, что он человек дела. – Пробурчала я. – Хотя так Андрею и надо, он с Прохоровой спал. – Вспомнила я его лживые глазки.

– Ну, я тоже не святой… если честно… да я даже не знаю такого мужика, который бы с ней не был?!

– И шеф?

– О-о, вот тут чего не знаю, того не знаю, но она пришла уже после тебя и ее таки взяли, а брать там, скажу я со знанием опыта, совершенно не за что!

– Это ты про маленькую грудь?

– Это я про все.

Так и не дождавшись нас, вошел доктор.

– Собирайтесь, вам нужно посетить колладронсер. Ваши друзья уже приняли пищу и готовы покинуть эти стены.

Как оказалось, процедуру «напенивания» уже прошли все, кроме нас с Димой. Пена была очень мягкая и, благодаря жужжащим приспособлениям в аквариуме слегка шевелилась. Когда я лечила нос, то заметно этого не было, сейчас же мне казалось, что вся пена совершает по моему телу скоростную миграцию в хаотичном порядке. А так как оно у меня не больших размеров, то скорость миграции была довольно высока, и это оказалось очень щекотно. Смеяться, когда ты в пене с головой и дышишь носом через штуку, напоминающую старый электрический штепсель – страшно, так что приходилось терпеть.