Глава 16

После процедуры нас попросили переодеться в нашу одежду. Собрав всех в полном составе в комнате отдыха, доктор торжественно объявил, что курс реабилитации мы прошли полностью и теперь нас приглашают на прием к президенту.

– Вы поедете на ритуальных животных – тхуртах.

– Ритуальных, для чего? – Мне абсолютно не хотелось ехать на неизвестных мне тхуртах, особенно если учесть разнообразную фауну этого мира. Хотя флору тоже не стоит списывать со счетов.

– Ритуальных, для посещения президентского дворца.

– А вы там будете?

– Обязательно, но чуть позже.

Доктор (я так и не удосужилась спросить его имя) согласился нас проводить к этим невиданным ритуальным животным. Мы вышли, во внутренний двор больницы и нашим очам предстали пять одинаковых оседланных лошадей. Лошади были самые обычные, кроме одного неоспоримого факта – они были ярко бирюзовые. Поохав и оглядев со всех сторон диковинных копытных, которые с не меньшим любопытством разглядывали нас (но более тактично, не тыкая пальцем и не выражаясь трехэтажным матом от удивления), у, оставшихся, наконец, возник вопрос, который я уже задала сама себе.

– А как же мы на них поедем, если со всех сторон стены? – поинтересовался Дима, не отрывая взгляда от фыркающих животных.

– Тхурты – это особый вид древних извозчичьих существ, эти особи обладают такими возможностями, что им не одна преграда не помеха. Возьмите их за поводья, и они выведут вас за пределы внутреннего двора, лишь только там вам будет позволено сесть на них. Я буду ждать вас с внешней стороны здания.

И с этими словами он пошел ко входу, а мы, взявшись за поводья стоявших лошадей, сразу побрели за только того и ждавшими животными. И все бы ничего, но как только мы подошли вплотную к стене, произошло невероятное – часть здания при нашем приближении просто пропала. Исчезла, как будто ее там никогда и не было, обнажив ровный проход с гладкими стенами. Мы так не ожидали такого поворота событий, что стали, как вкопанные, и лошадям пришлось нас в буквальном смысле тянуть за собой.

– Вот так Моисей, наверное, и покорил народ израильский своими фокусами – выдохнул Игорь.

– Да ну, не мог он быть голубым конем, хотя после таких штучек я поверю во что угодно. – Дима находился в явном ступоре.

С внешней стороны здания нас действительно ожидали несколько человек в черных облегающих комбинезонах и знакомый доктор, каким-то образом, оказавшимся там раньше нас. Он попросил всех выстроиться в ряд с лошадями, а потом отойти от них на два шага вперед, что мы и сделали.

– Сядете на тхуртов – держитесь за поводья. – Напутствовал нас доктор – Ни в коем случае, не пытайтесь их дергать, тянуть или предпринимать еще что-либо подобное. Старайтесь сделать все возможное, чтобы тхурт решил, будто вас там вообще нет. Это священные животные и любыми своими действиями вы нанесете им жестокое оскорбление, а такие вещи редко прощаются.

– А вы поедете с нами? – поинтересовалась я, косясь на фыркающую сзади лошадь.

– Нет, когда вы доберетесь до дворца, то вам предстоит знакомство с господином президентом, мне же на таких встречах присутствовать не обязательно. Тем более что я ожидаю прибытия группы с биороботом.

– А как мы узнаем, куда ехать? – Удивленно спросила Таня.

– По этому поводу не стоит переживать, эти животные очень хорошо знают путь к дворцу господина президента.

– А на нас не нападут по дороге? – Немного забеспокоилась я, вспомнив разгром в палате. – Ведь мы совершенно безоружны.

– Оружие вам не понадобится, ведь никто не смеет напасть на тхурта, каждый, кто попытается причинить неудобство, либо боль тхурту – умрет еще до того, как приведет свой ужасный замысел в исполнение.

– Какая чушь! – Буркнула себе под нос я и повернулась к ребятам – Кто-нибудь умеет ездить на лошадях?

Выяснилось, что умеют ездить все кроме меня, а Кохенсон, так вообще семь лет ходил в конную школу. Пришлось выкручиваться самой. Я не то, что на лошади никогда не сидела, я вообще видела ее второй раз в жизни. Первый был в деревне, издалека и та дряхлая кобылка была запряжена в телегу с огромным стогом сена.

Нет, я, конечно, смотрела по телевизору передачи про животных, некоторые из них были даже про лошадей, но, чтобы вот так, вживую, взять и сесть, да еще и без инструктора?! Это меня приводило в смятение, хотя где наша не пропадала? В конце концов, обещала же я себе, что больше никогда не буду мямлей!

Мои друзья с легкостью заскочили в седла своим голубых коней и уже оттуда наблюдали за моими мытарствами, умирая со смеху.

Моя лошадь, точнее конь (судя по видневшемуся между ног достоинству), был очень высоким, а стремена, как я считала, висели для моего роста низковато. Видимо, до меня на нем сидел очень уж длинноногий человек, и взобраться в это уже, как мне казалось, недостижимое седло, было просто невозможно. На просьбу, поднять стремена повыше, мне было указано на стремена остальных, которые висели так же низко (видимо длинноногий человек был не один, а с делегацией) и просьба была отклонена. Вот с этого момента и начались мои злоключения.

После первой попытки я упала на подталкивающих меня сзади мужчин, видимо они для этого и пришли. Облапали сволочи. После второй, я упала в рядом стоящий цветник с некими колючими и отвратительно пахнущими растениями, отдаленно напоминающими облитые недельными помоями мелкие зеленые розы. Была грубо из нее извлечена и только еще больше поцарапана (скажу по секрету, розы и раньше не были моими любимыми цветами, а теперь я их просто на дух не переношу, особенно когда вся провонялась этим жутким запахом). Третья попытка, так же закончилась в клумбе, но уже лицом вниз. Смирно лежа среди заросших колючек, пока остальные умирали от хохота, рассуждала: однажды один из моих молодых людей в школе, даря мне, букетик ландышей, сказал, что это самые удобные цветы, и стоят не дорого, и пахнут хорошо, и можно использовать как туалетную бумагу – приятный запах и мягкость обеспечены на весь день. Тот букетик я конечно сразу же выкинула, но по поводу мягкости и запаха согласна полностью, особенно сейчас. Как я себе шею не свернула и ничего не сломала оказалось чудом.

Следующая попытка заставила меня возненавидеть всех лошадей, а этого коня в частности. Я практически уже села ему на спину и пытаясь не скатиться вбок (до стремян я так и не смогла достать) схватилась за седло. Хотя то, на что с таким трудом я взгромоздилась, назвать седлом, было довольно сложно, так, кусок кожи с небольшими бугорками спереди и сзади сидящего, затянутый ремнем под животом животного. Для верности пришлось уцепиться за гриву. Как могли сидеть, никуда не сползая, мои товарищи – это для меня оставалось загадкой. Но, толи я этому коню доставила некие неудобства (подумаешь, выдрала немного волосков из гривы, жалко, что ли), толи ему просто надоело смотреть на ненормальную наездницу, которая и на спину-то сесть нормально не может. В общем, мой конь, полюбовавшись на мои старания, просто взял и сел по собачьи, поджав под себя задние ноги. Я, не ожидавшая от него такой подлости, как на зло, в этот момент отпустила гриву (чтобы тайком спрятать вырванные волоски в карман для подарка отделу генетики) и совершенно не успела ни за что уцепиться. Заскользив по седлу и крупу пребольно ударилась копчиком об землю. Пока я охала и ахала, пытаясь встать (тут мне уже никто не помогал – присутствующие были не в состоянии вообще что-либо делать от смеха) это своенравное животное решило откровенно надо мной поиздеваться. Конь привстал ровно настолько, чтобы его зад поравнялся с моим лицом, громко заржал и, задрав к верху хвост, пустил мне в лицо газы. От такого напора у меня разметало волосы на голове и обдало жаром, к вонючему запаху роз прибавился запах конского навоза, а лицо кроме глаз (их-то я успела зажмурить) и волосы покрыла мельчайшая сетка из коричневых точек. В этот раз все не просто смеялись, а просто задыхались от хохота не в силах ровно сидеть и стоять. Все, кроме меня. Я была в ярости. Желание прикончить это гнусное животное подавляло даже обиду, но конь благоразумно отошел на приличное расстояние. Доктор, похрюкивая и стараясь не смотреть мне в лицо, поманил меня рукой. Я, с трудом поднявшись, подошла.

– Этот тхурх выказывает вам свое неудовольствие. – Произнес он, с трудом сдерживая смех и упорно разглядывая нечто на земле под ногами.

– Да мне плевать что он там выказывает, я на нем не поеду. Именно из-за этой голубой сволочи у меня теперь все болит, я поцарапана и выгляжу как говнотрафарет! У кого-нибудь платочек есть? – обратилась я уже к ребятам.

Платочек нашелся у Тани она, вытерев им слезы радости, подала его мне. Я ехидно поинтересовалась у остальных, не нужен ли еще кому-нибудь платок. Оказалось, нужен был всем. Когда, наконец, мне платок все-таки достался – он был слегка влажным от слез. Я попыталась вытереть им лицо и окончательно все размазала. Теперь я была похожа на спецназовца военно-морского флота Соединенных Штатов. Наверняка мой взгляд в сторону друзей и вызвал новый взрыв хохота.

– Могла бы и не стирать, за веснушки бы сошло. – Первым пришел в себя Игорь.

– Когда ты повторишь мою эпопею, придет мой черед смеяться – угрюмо пробурчала я.

– Не сомневаюсь, но такое повторить невозможно. Жаль, камеры под рукой нет, этот ролик меня бы озолотил.

– С кем я могу поменяться лошадями? – проигнорировала его слова я, обращаясь к друзьям.

Дима молча слез и предложил мне свою кобылу, икая от смеха и стараясь так же не смотреть в лицо. Взгромоздясь на нее без происшествий, Дима же подсаживал, а не лапал, мы, наконец, двинулись в путь. Всю дорогу мои спутники переглядывались и ржали, закрывая ладонью не только рот, но и нос, а я безуспешно пыталась оттереться, годящимся теперь только для удобрения, платком, с ужасом представляя, как покажусь на глаза местному правителю, и какое у него при этом будет лицо. В расстроенных чувствах я совершенно пропустила момент восхищенного вздоха, и самая последняя обнаружила уже перед самым, немного оттертым, носом, возвышающийся прекрасной белой громадиной, огромный футуристический дом. Напрочь забыв про мой ляпсус, я и мои друзья во все глаза любовались шедевром архитектурного строительства.

Он был огромен. Он потрясал своей красотой и величием. Он был белым от камней, выложенных перед замком и ведущих к огромным дверям, до кончиков разномастных ответвлений, разрывающих серое туманное небо. Это первое высотное здание, которое мне встретилось с момента нахождения в этом мире. И самое потрясающее – у него были окна! Довольно приличных размеров и даже со стеклами, но без рам.

– Какой же он красивый и большой! А я его не заметила, когда мы с горы смотрели. – Потрясенно проговорила Таня.

– Его никто не видел, наверняка, это стратегически важный объект, и тем более такой… величественный… – Как будто сам себе ответил Игорь.

– Я уже видела такой раньше! Точно видела! – Воскликнула Надя.

– Во сне? – хихикнула Таня.

– Да нет же. В интернете. Знаете, на что похож, на странный замок. Пять лет назад, когда я только окончила институт и поступила на работу, мы с мамой ездили к двоюродной тетке, в Мюнхен. Так вот, там не очень далеко есть городок Фуссейн и буквально-таки рядом находится этот самый замок. Ну, не этот конечно, но точно такой же, один в один, клянусь, у меня даже фотографии есть… только они у мамы. Мы даже на экскурсию туда ходили! Там внутри все по последнему слову техники… лифт, электричество, телефон, отопление, вода на каждом этаже, туалет со смывом даже…на момент постройки, конечно. Красотища незабываемая, честное слово. Все золотом украшено, гобеленами, вазами и все такое. А росписи по стенам какие – с ума сойти! Этот замок король лично для себя строил, деньжищ вбухал немерено, только полностью достроить так и не успел – помер. Вот если взять этот замок, обработать на компьютере, придать футуристический вид, вот точно получится это здание.

– Небось, того короля за растрату и грохнули – усмехнулся Игорь.

– А ты знаешь, по-моему, так и было – неуверенно протянула девушка – я про его жизнь не очень слушала, мне больше интерьер понравился.

– А жена что? – полюбопытствовал Дима.

– Не помню, наверное, тоже умерла… или у него не было жены… нет, не помню… знаю точно то, что в этом замке больше никто кроме него не жил и использовали его потом как музей. Ну, приглашали туристов и за деньги показывали им замок. – Старательно разъясняла она.

Мы дружно посмотрели на Надю красноречивым взглядом. Я пока не понимала зачем нам эта информация.

– А, вспомнила! Он, этот король, был что-то типа чокнутого на таких вот вещах, и был конкретным фанатом одного музыканта и все что строил – все ему и его произведениям посвящал, а архитектором этого шедевра был дяденька, который в театре декорации делал. Наверное, именно поэтому у него такая красотень получилась. – наконец выдохнула она.

– Да ну-у, – засомневался Дима – а ты декоратора с архитектором не путаешь?

– Не путаю, нам все точно рассказывали!

– Декоратор, может строить разве что из папье-маше да из картона. Я всегда считал, что это разные профессии. Ты точно все правильно поняла? Все-таки немецкий язык такой заковыристый.

– Нам по-русски рассказывали – огрызнулась Надя, но, посмотрев на меня, виновато заулыбалась и прикусила язык.

– Вот и спросим это у местного правителя или кто тут здесь, про замки, про профессии, про все спросим – рассматривал свой маникюр Игорь.

Двери замка неожиданно разошлись в разные стороны. Открывающих мы не заметили, лошади не обратили на это никакого внимания, не останавливаясь, проехали в круглый мощенный белым, напоминающим школьный мел, камнем двор.

– А там, вроде, не было двора, да и куда его там вмещать, тот замок располагался на скале, да еще и на месте двух старых замков. К нему и подобраться-то не так легко. Зато, какие виды из окон… закачаешься.

– Еще бы не закачаться, высота, наверное, не малая – усмехнулся Игорь – Надя, прекрати сравнивать, мы все равно не в курсе. – И девушка обиженно замолчала.

Внезапно лошади выстроились в ряд перед огромной деревянной обитой железными полосами дверью, тонко намекая на то, что пора бы и честь знать.

Общий путь от местной лечебницы до дворца был не долгим, минут пятнадцать, но этого оказалось достаточно для того, чтобы при спуске с лошади понять, что ударенный зад полностью онемел, а ноги никак не желают держаться вместе и по форме напоминают колесо.

– Надеюсь, больше никаких эксцессов не предвидится? – задала я вопрос как бы сама себе и под правой ногой услышала характерный чавк.

Так и есть, это был лошадиный навоз. Как он там оказался, если я находилась сбоку от лошади, это еще тот вопрос, но факт остается фактом – я в него вступила.

– Фу-у-у – только и смогла зло вымолвить я.

– Ты, я смотрю, прямо жить не можешь без говна этих славных животных. – Сквозь общий еле сдерживаемый смех донеслись слова Игоря.

Мне эти животные совершенно не казались славными, более того, я готова была отправить их на колбасу или на еще какую-нибудь жуткую вещь. Лишь бы побыстрее!

От испортившей девственную белизну двора коричневой кучки, тянулись протяжные следы-полосы моей правой ноги, яростно пытавшиеся избавиться от прилипшего к туфлям навоза.

– На таких лошадях только педиков возить, и им бы понравилось, и тебе бы тоже очень пошло – вернула колкость я, от всей души шаркая и топая ногой. Мне совершенно не было стыдно за то, что я по факту размазала какашки по белоснежному двору.

Не успев сделать и двух шагов, я ощутила, как тысячи иголочек вонзились в мой, приходящий в себя от онемения, зад. «Ничего, перетерплю» давала себе установку я «Все будет отлично, я женщина сильная и характер у меня волевой, пусть смеются, мне на все плевать, ну и что, что я все время ревела от воплей шефа, больше я себя в обиду не дам». С Надей я так и не разговаривала, и отворачивалась в сторону, только лишь замечала ее виноватый взгляд.

Сразу после нашего приближения к огромным входным, прошу заметить, нормальным, открывающимся дверям, как они тут же распахнулись, и нас поприветствовал нарядный накрашенный мужчина с огромным красным бантом на шее.

– Проходите, господин президент ждет вас! – звонко пропел он.

– Нет, определенно сходство только внешнее, там внутри все вообще не так – заключила сама для себя Надя, рассматривая внутреннее убранство дворца.

После чего мужчина преградил нам путь, и красиво расшаркиваясь и кланяясь, стал сдавать назад, а мы медленно пошли следом. Таким образом (он задом и в поклоне перед нами) мы осилили метров триста красивого коридора, после чего лакей стал яростно коситься на меня. К его счастью, от души напомаженное лицо не выдавало каких-либо эмоций и больше напоминало маску. Если бы дрогнул хоть один мускул в сторону улыбки, я, не задумываясь, врезала пяткой бы в ехидную физиономию. Но так как этого не произошло, то у меня просто сводило от обиды челюсти.

Наконец мы завершили свой торжественный путь, и лакей молча удалился, оставив нас в огромном по площади зале. Внутри могло бы с комфортом разместиться футбольное поле с парочкой плавательных бассейнов. И все это колоссальное помещение было украшено золотом, хрусталем, бархатом и многочисленными зеркалами, превращая зал в бесконечное пространство. Мебели не было. Совсем. Кроме стеклянного серванта стоящего максимально в конце помещения

– Добрый день. – Услышали мы голос ниоткуда – вы можете подойти ближе.

– Ближе куда? – озвучил общую мысль Дима.

– Ближе ко мне. – Прозвучал резонный ответ.

Назад идти смысла не было, и мы пошли вперед. Чуть позже оказалось, что кто-то машет, приглашая подойти еще ближе. Нас поприветствовал мужчина, которого мы сразу даже не заметили. Он восседал на массивном прозрачном кресле, за таким же массивным прозрачным столом, который я ошибочно приняла за сервант, и был одет в обычные джинсы и футболку на шее так же красовался огромный красный бант. Голову темноволосого с проседью мужчины обвивала спираль из неизвестного светлого металла с небольшим шаром на конце в районе лба и на коротких, аккуратно подстриженных под полубокс волосах смотрелась совершенно не к месту.

– Я знаю, что вы все из одного из сопряженных миров, мне все доложили. – произнес мужчина – Меня вы можете называть господин президент.

– Господин президент, нам говорили, что мы вам сможем все рассказать, когда это будет можно сделать? – я жестом показала Тане, чтобы отдала мне носитель информации.

– Да, прямо сейчас.

Он захлопал в ладоши, будто аплодируя, и как только этого и, ожидая, стали входить в зал какие-то люди, одетые в похожие костюмы как у того мужчина, который нас встречал. Из пола, словно из теста, стали «вырастать» длинные сооружения похожие на лавки со спинками, а люди стали упорядоченно рассаживаться на эти сооружения. Через время в зал вошли несколько человек в черных обтягивающих латексных комбинезонах, (очень похожие на тех, что помогали мне взобраться на коня) и сели на первые ряды «сидений», мы же продолжали стоять как вкопанные.

– Прошу вас также разместиться на наших комфортабельных местах. – Пригласил присесть президент, сам он при этом так и не вставал.

Мы робко расселись. Люди в черных комбинезонах, сразу же пересели, окружая нас со всех сторон. Они явно охраняли, вот только кого от кого? Как только все расселись по местам, с одной из сзади стоящих лавок встал человек и прошествовал в центр зала. Он встал за прямо перед ним образовавшуюся трибуну, оказавшись посередине между нами и троном, повернувшись ко всем присутствующим боком – к президенту левым, а к нам соответственно правым боком.

– Скажите, – сказал он с трагическим театральным надрывом и указал средним пальцем правой руки почему-то на меня – как вас зовут?

– Меня? – переспросила я, не поняв жест.

– Да вас!

– Фортунина Кира Анатольевна.

– А какое полное ваше имя?

– Это и есть полное, – хмыкнула я – короткое – просто Кира.

– Простокира! У-гу, понятно! – убрал палец он.

– Не «простокира», а Кира, слово «просто» это я так, для понятности добавила!

На меня посмотрели, как на умалишенную.

– Выйдете сюда, ко мне, Кира-простокира.

– Меня зовут Кира!

– Хорошо, как бы вас не звали, выходите ко мне.

Я послушно подошла, встав по правую руку от странного человека с лентой, стараясь при этом соблюдать дистанцию. Судя по его манере речи, он был как минимум неврастеником.

– Скажите, Кира, как вас там дальше правильно, кто эти люди, находящиеся рядом с вами, и что вы хотели рассказать господину президенту? Можете начинать – разрешил он после короткой паузы все с тем же театральным надрывом в голосе.

Я удивилась конечно, что меня вдруг выделили, но послушно назвала своих спутников и рассказала все что знала, начиная с самого начала, отдала нашу находку президенту лично в руки, хотя этот «с лентой» хотел у меня, ее отобрать и даже пытался. Рассказала, как мы находились в больнице, что там происходило и все, все, все, что знала по этому поводу.

– Скажите, Кира, как давно вы связывались с вашим предводителем? – задал вопрос до этого внимательно слушавший президент.

– С Михаилом Юрьевичем? Перед его отправкой.

– А почему не связывались после? – поинтересовался человек рядом со мной.

– У нас нет связи между мирами.

– Хорошо, присядьте пока на свое место. – Разрешил правитель.

Потом по очереди рассказывали все, что знали мои друзья, после выступило с докладом еще несколько не менее пафосно разодетых человек. А потом…

– Прошу вас снова выйти ко мне. – Снова показал на меня тем же пальцем тот же человек за трибуной.

Неужели нельзя отвечать с места? А не тыкать в меня своим пальцем и не тратить время на хождение по этому огромному залу. В очередной раз убеждаюсь, что этот мир не совсем нормален.

– Вам выказал свое неуважение тхурт, скажите почему?

– Возможно, потому, что я никогда не сидела на лошади. – Предположила я, вспоминая слова доктора.

– Что такое лошадь?

– Это такое животное, – начала сбивчиво объяснять я – на котором мы приехали, только нормального цвета.

– Что такое нормальный цвет?

– Ну… – попыталась объяснить я – они бывают черные, белые, рыжие, серые даже пятнистые, но не бирюзовые!

– Бирюзового цвета не существует, тхурты священного тхуртового цвета, оттого и называются тхурты. А пятнистый, это что за цвет?

– Это не цвет, это смесь цветов, – костерила я про себя этот сумасшедший мир, окончательно запутываясь – например, на белом черные круги, это пятнистый.

Ребята максимально старались сдержать смех.

– Я вас плохо понимаю, но думаю, что к делу это не относится. А дело-то собственно вот в чем. – Он резко сменил голос на еще более высокий, усилив да предела театральный надрыв. – Если тхурт выказывает свое недовольство или неуважение, то такой человек должен быть посажен в тюрьму или уничтожен. Единственный способ избежать этого – нужно получить от него шанс на доказательство своей нужности обществу и миру в целом. – И уже более-менее нормальным голосом – И я смотрю, что вы его уже получили.

– Это когда? – опешила я от услышанного.

– Когда наступили в экскременты священного животного. Только сам тхурт решает выдать шанс человеку, и он вам его выдал, а вы его приняли.

– Хоть раз повезло. – Тихо сказала я, не пытаясь спросить что будет, если лошадь напердела в лицо. Вдруг это все отменяет.

– Вы будете искупать свою вину перед священным животным, а конкретно – участвовать в уничтожении лаборатории, больше мы вам предложит пока ничего не можем – заговорил снова президент – и по итогам прошедшей операции, вам будет вынесено решение о прощении. Его вынесет сам тхурт.

– И как он это сделает? Снова нагадит? – поинтересовалась я, все еще не веря в правдоподобность происходящего.

– Нет, – ответил человек за трибуной – он должен будет съесть предложенную вами пищу. Если тхурт по какой-то причине этого не сделает, вас либо посадят в тюрьму, либо казнят – это уже на ваш выбор.

– А если съест? – Совершенно неживым голосом от услышанной абсурдности спросила я.

– Если съест, тогда все обвинения будут сняты, и вы сможете вернуться в свой мир. До священного кормления ваши друзья будут вас ожидать вас во дворце господина президента, а там уже будем действовать по сложившейся ситуации. Вы согласны?

– А у меня есть выбор?

– Да, вы можете отказаться, и тогда вас казнят.

– Шикарный выбор, я согласна кормить эту чертову лошадь.