Глава 18

Мы оказались в ярко освещенной комнате, напоминающей пыточную камеру: всевозможные щипцы, заточенные крючья и ножи просто заполняли все пространство. Они висели на стенах и потолке, лежали на столе, на полках и даже на полу. В дальнем конце комнаты к нам спиной стояла и заботливо протирала мягкой пушистой тряпочкой многочисленную пыточную утварь очень полная женщина в белом халате, с темными коротко стрижеными волосами. На самом халате, ровно посередине, крупными черными буквами во всю широкую спину было написано «BITCH», чуть ниже, уже более мелким шрифтом: «I am a bitch and shall prove this any». Пока я вспоминала уроки английского языка, а то, что это был именно английский, я не сомневалась (он, конечно, был немного исковеркано написан, но вполне понятен), эта отвратительная женщина резко повернулась и наставила на меня предмет, напоминающий кривую деревянную рогатулину с не менее кривой загогулиной. После, бегло оглядевшись, стала стрелять. Из этой самой палки. Продолжая целиться прямо в меня. Она полностью оправдала свою надпись на халате. «Я сука и докажу это в любой момент» подходило к этой женщине как нельзя кстати.

Дальше все происходило очень быстро. Арт сильно дернул меня за плечо и разряд, напоминающий веретенообразный голубой сгусток, прошил стену. Тем временем, пока я падала, Сара успела нажать на курок и женщина превратилась в пыль и осыпалась на пол. Жуть.

– Думаешь, в таком состоянии они что-то найдут – безучастно поднимал меня на ноги Арт.

– Да, надо было меньше мощности давать. – пробурчала она – По возможности старайтесь целиться в грудь, мозг желательно нужен не тронутым, у них там процессор, ну или хотя бы не очень сильно поврежденным. – Уже нам сказала она. Арт только скривился.

Она сплюснула в руке голубоватый шарик и положила на кусок чего-то откопанного в пыли убитой. Все останки, если к таковым можно отнести пыль и кусочки чего-то розового, я даже не пыталась вникать чего именно, внезапно обволокло сизой дымкой, и все исчезло. Остался только шарик, который девушка тут же подобрала. Я же продолжала тупо пялиться на пустое место.

– Не задерживаемся, она могла оповестить остальных.

– А куда эта…, ну эта… толстая…, делась? – я ткнула в пустое место пальцем.

– Я ее распылила, а процессор переправила к нам на базу, там уже ждут – осторожно выглядывая за дверь, ответила Саритар.

– А почему у нее на спине было написано «Я сука и докажу это в любом случае»?

– Это древние письмена, найденные еще семьсот лет назад. Значения надписей еще никто не смог расшифровать. Работники этой лаборатории являются некой сектой, поклоняющейся очень древним богам… – Она резко запнулась и уставилась на меня.

– Откуда ты знаешь, ЧТО там было написано?!

– Так это же английский – оглядела я отвисшие челюсти новых друзей. – Я конечно в нем не очень разбираюсь, да и орфография немного хромает, но на твердую пятерку я все-таки сдала. Да и зачем мне его знать в идеале – уже в слух начала рассуждать я – у меня для деловых документов секретарь есть, а на компьютере переводчик стоит.

– Стоп – замахал руками Арт – Ты знаешь язык древних?!

– Для вас он может и древний, а для меня современность. У нас, между прочим, далеко не все его знают, если он не родной. Хотя, я для вас ведь тоже, вроде как, древность…

– Давай ты будешь переводить все надписи, которые увидишь, а я их буду записывать. Это может быть очень ценной информацией для наших ученых. – попросил Арт со взглядом кота из известного мультика.

Я с сомнением кивнула. Куда и чем он собирался записывать – для меня осталось загадкой.

– Хочу напомнить, вам, что мы на задании. Пошли, нам предстоит серьезная миссия, уничтожить и переправить на базу все живое, точнее распыленное, что нам повстречается на пути.

– А обязательно сначала убивать? – поинтересовалась я уже на бегу.

– Да! И, пожалуйста, больше вопросы не задавай.

Коридор был пустынным и очень длинным, на одной из стен висел огромный синий транспарант, надпись которого переводилась как «соверши самобийство». Я тут же перевела уже дергающему, меня за руку Арту.

– Зачем совершать? – тут же спросил он.

– А я откуда знаю.

Мы заглядывали во все двери, и превращали в пыль всех, кто там был, точнее, это делали ребята, потому что я не могла заставить себя выстрелить в безоружного человека. Да и, по правде сказать, толком до конца не знала, как работает выданное мне оружие, а вдруг оно после пятого выстрела автоматически перейдет в режим ручной гранаты и взорвется в моих руках.

Прошло уже более получаса, а вооруженный отпор нам смогла оказать только та толстая тетка. Может просто не успевали сориентироваться? Парень с девушкой были на редкость меткими стрелками. У каждого убитого, девушка аккуратно откапывала в пыли и кусочках «не пыли» процессор и отправляла на некую, неизвестную мне базу с помощью все того же шарика.

Я была поражена своему хладнокровию, меня не мутило, не трясло и не тошнило. Все воспринималось как в компьютерной игре. Поворот налево, поворот направо и т.д. Еще эти надписи, которые я попутно успевала переводить. Например, на двери в туалет висела табличка «сделай сам», по-английски естественно, или на арке красиво разместились мерцающие буквы, сообщающие всем присутствующим, что «все мужики – козлы», ее тоже пришлось переводить, после чего объяснять, что козел – это такое животное мужского пола с рогами и бородой, и объяснять, каким образом он связан с мужчинами. Потом я отвлеклась на рассуждение употребляют ли такое выражение англичане, мне вдруг показалось, что не употребляют. Почему конкретные надписи висели в конкретных местах, никто не знал, но мне казалось, что все это не случайно.

Время здесь текло необычайно медленно и сколько прошло после того, как мы здесь очутились, я совершенно не могла понять. Может, пятнадцать минут, а может шесть часов.

Через какое-то время мы разделились, Сара пошла дальше по коридору, а я и Арт остановились у двери со странной надписью «Hooker does not walk, but earns money».

– Проститутка, не гуляет, а зарабатывает деньги – автоматически перевела я.

– Кто такая проститутка? Почему она гуляет? Это кто вообще? Животное? – посыпались на меня вопросы Арта.

– Что-то типа того, потом объясню… – я не представляла, как я это буду делать.

– Ты с одной, я с другой – кивнул на дверь он.

– А как оно стреляет? – показала я на оружие.

– Нажимай на это место, – указал он на сенсорный курок, – чем сильнее нажмешь, тем мощнее выйдет заряд.

Я кивнула в ответ, и мы одновременно раскрыли двери и начали стрелять. Я переколошматила все пробирки и реторты, плотно расставленные на столе. Они в пыль не превратились. Арт же тремя выстрелами распылил двух человек и собаку у которой тоже оказался процессор. В углу бился в приступе эпилепсии паренек.

– Может ему помочь? – спросила я.

Мой спутник согласно кивнул и выпустил разряд ему в грудь, после чего переправил то что осталось.

– Зачем? Он же был не в халате?

– Есть приказ – убирать все что движется. А приказы нужно исполнять.

– Может, он от них тоже пострадал?

– Может. – Согласился Арт – Но, если он здесь, значит ему уже не помочь. Да и снять можно.

Мы еще постояли, думая каждый о своем, точнее думала я, а Арт просто ждал, когда сбегутся на шум, но видимо для остальных это было делом обыденным, потому что сбегаться никто не спешил. Мы медленно пошли по коридору, у меня из головы не выходил тот паренек. И видимо я отстала и свернула куда-то не туда, потому что услышала далеко за спиной голос Арта «Все идет по плану, Кира, не отвлекайся». В тот же момент мне на встречу вышел здоровенный бугай в летних шлепанцах и синих семейных трусах, разрисованных белыми ромашками, и уставился на меня как баран на новые ворота.

«Вот она непредвиденная ситуация» подумалось мне. Я была одна и надеяться мне совершенно не на кого. Бугай постоял, потом почесал затылок и голосом давно пьющего человека спросил:

– Ты кто?

–Я? Я! – ответила я на манер Арта.

– А-а-а – протянул бугай и снова почесал затылок.

Я как будто приросла к месту, не зная, что делать. А он стал совершать какие-то не мыслимые действия. Сначала выставил далеко вперед ногу и, откинув корпус назад, стал махать руками перед своим лицом, то ли колдуя, то ли вспоминая технику ушу. Сначала стало интересно, но за последующие несколько минут ничего не изменилось и мне надоело ждать. Я, разогнавшись, прыгнула со всей мочи каблуком на выставленную вперед ногу, попав прямиком на оголенный шлепанцами большой палец. Бугай покраснел, как вареный рак, и громко по-бабьи завизжал:

– А-а-а-а! Имей в виду, я сделаю тебе болевой захват – предупредил меня он, глубоко дыша и не меняя тональности.

– Хорошо – согласилась я и хрястнула его между ног, от всей души, как это только можно было сделать в босоножках на каблуках.

Бугай сменил спектр лица на более темный, обнял больное место двумя руками и, выдав еще одну высокую ноту, граничащую с ультразвуком, упал на колени. Прибежал на звук Арт.

– Ты чего над ним издеваешься? Сразу выстрелить не могла? Разве так можно?! – с этими словами он выстрелил в бугая.

– А ты, я смотрю, сама гуманность – саркастически сделала вывод я.

– А то! – гордо выпрямился парень – Пошли не нравится мне это. Саритар уже две группы уничтожила, значит осталось еще две. Они почему-то забаррикадировались в большом зале.

– Долго нам еще тут… всех уничтожать?

– Нет, уже почти все…

Он не успел договорить, как из-за угла стали стрелять, Арт не остался в долгу, устроив шквал выстрелов. Я указала на удобно расположившуюся дверь с многообещающей надписью на английском: «Возьми меня грубо и помни всю жизнь», переводить пока не стала и первой юркнула туда, но там нас тоже не рады были видеть. Арт разобрался со всеми пятерыми.

– О! Плазмоиды! – воскликнул он и стал что-то рассовывать по карманам шорт и только после этого отправил кучки пепла на все туже неизвестную мне базу.

–Что? – переспросила я

– Бомбы плазменного действия первого поколения, радиус поражения три метра, качество поражений…

– Первого слова было достаточно, – перебила я.

Переложив в левую руку оружие, я взяла два серебристых шарика размером с мячик для пинг-понга. Они были теплые.

– А откуда они? – Спросила я, когда мы двинулись дальше.

– Наши оппоненты, у них тут плазмомет стоит.

Мне это ничего не объяснило, но я сделала вид, что все поняла убедительно кивнув. Отметив про себя слово «оппоненты».

Через время мы добрались до двери со странной просьбой, написанной не ней чем-то черным, похожим на маркер.

– «Возьми меня по-собачьи» – перевела я вслух.

Арт при этом на меня так посмотрел.

– Это перевод – уточнила я.

– А-а-а – многозначительно протянул парень, погладив практически одеревеневшие волосы на голове.

Девушка тем временем расстреливала замок из палки, которую Арт ей все-таки всучил. На одной из дверей, до тех пор, пока на том месте не появилась небольшая дырка, в которую Арт тут же кинул несколько шариков и отпрыгнул, утаскивая меня за собой.

Видимо я оказалась на недостаточном от взрыва расстоянии, а может быть что-то пошло не так, потому что меня отнесло взрывной волной к стене, об которую от всей души и шандарахнуло выбив воздух из легких. Силовое поле видимо не сработало, так как я тут же отключилась.

Пришла в себя от сильного грохота. Арт усиленно забрасывал бомбы в жутко развороченную дверь, откуда незамедлительно вырывался столб огня. Как он при этом продолжал стоять на ногах, оставалось загадкой. Меня оттащили далеко в сторону, и я находилась в относительной безопасности. И все бы хорошо, но что-то очень сильно давило в спину. Попытавшись вытащить «это», я села и обнаружила у себя навязчивую головную боль, головокружение и тошноту.

«Только сотрясения мозга мне не хватало» подумала я и с огромным трудом вытащила из-за спины металлическую табличку на маленьких ножках, гласившую «disounted blowjob», а кто не понял, то «оральный секс со скидкой».

Я отмела прочь сомнения, облегчила желудок и поползла к Арту, потом вернулась, взяла оружие, и снова поползла. Внезапно обнаружив в своих руках так и не использованные шарики-бомбы, как я их не выпустила пока была в отключке, не понятно, поползла намного аккуратнее.

Подползала я, с другой стороны, от прятавшегося от огненных вспышек Арта. Немного отдохнув (очень уж тяжело давалось передвижение), я снова села. После чего кинула свои шарики в ту сторону, куда кидал Арт и получив сумасшедший взрыв, который, к счастью, меня не задел, я поняла, что Сары нигде нет.

– Где Саритар? – проорала я сквозь грохот.

– Организует отход. Мы уходим. Я заложил небольшую бомбу, но им хватит. – Отрывисто прокричал он.

Я попыталась что-то прокричать в ответ, но меня снова начало тошнить.

– Поздненько тебя пробрало – подошел ко мне парень и внимательно посмотрел в глаза – обычно так происходит сразу после первого раза.

– У меня кружится голова – пыталась я из последних сил перекричать грохот.

– Отравилась? – подозрительно спросил он меня и поставил на ноги.

Я лишь смогла покачать головой и потеряла сознание.

Пришла в себя в каком-то светлом помещении, лежа на чем-то мягком типа кожаного дивана, неподалеку тихонько переругивались Арт и Саритар.

– Я же тебя просила – прикрой если что! Такая плевая операция… ничего вообще не должно было случиться… девчонка совершенно неопытная. И вот тебе, пожалуйста – результат. Все из-за тебя. Даже доверить ничего нельзя.

– Она еще жаловалась на головокружение – виновато продолжал Арт.

– И ты оставил без внимания? Ну, ты и скотина!

Послышались глухие удары.

– Прекрати меня лупить, между прочим, хочу тебе напомнить, что именно она поставила тебе качественный синяк под глазом.

– Это только потому, что я сейчас болею, и ты об этом прекрасно знаешь. Если бы все было нормально, не было бы ни меня в вашей компании, ни синяка под глазом. И вообще, знаешь, у иномирян есть хорошее выражение: «Кто старое помянет, тому зуб вон», или печень… Забыла… Короче, выражение хорошее.

– Глаз вон – сказала я, и голос показался мне чужим.

– Что ты сказала? – подскочили они ко мне.

– Глаз вон – повторила я.

– Где?

– Что где?

– Где глаз?

– Выражение такое «глаз вон».

– Идиот, ей реабилитация нужна, а ты глупости спрашиваешь. Закрой глаза – попросила она уже меня.

Я послушалась, и меня куда-то начали перемещать, после чего подсоединили кучу проводов, засунули глубоко в нос и уши какие-то штырьки. Было очень больно, особенно в нос, и я тихо плакала.

– Скотина! Все из-за тебя! – снова послышались глухие удары и всхлипывания.

– У нее небольшой сдвиг, но я уже все поправил – послышался новый приятный голос – Да, еще, у нее тут блок. Для снятия нужно ее письменное заявление и разрешение президента, она же тут по его распоряжению.

– Тогда не трогай – великодушно разрешила Саритар – пусть пока остается.

– Хорошо, но снимать все равно нужно побыстрее, блок сильно действует на психику и, если его оставить могут происходить серьезные нервные нарушения. Тут до сумасшествия дойти может, хотя как-то же ее мозг до этого справлялся? Новообразование я убрал, оно тоже от блока, если не убрать опять появится. Сейчас поправлю, еще немного, чтобы голова потом не болела, и будем заканчивать.

И меня долбануло током, да так, что показалось, будто волосы встали дыбом и заискрились. Потом все вытащили, сняли, проводки отсоединили и повезли меня обратно. Еще немного полежав, я поняла, что меня больше ничего не беспокоит, и встала. Саритар помогла мне снять бронекостюм, который снимался тем же путем, что и одевался, только нажимать нужно было на «электропарилке» другую кнопочку. Зря я беспокоилась об «эффекте пластыря» волоски с моей кожи неизвестным образом испарились, предоставляя возможность радоваться бесплатной безболезненной и обширной эпиляции. Взамен моей одежды выдали другую: клетчатую теплую юбку до колен, коричневую кофту из тонкой шерсти с глубоким вырезом, теплые чулки и берцы. Белье я выпросила свое. Сухое и чистое. Мою одежду мне так и не отдали.

Потом мы сидели с Артом и болтали ни о чем. Я ему рассказала про свою работу, эту историю, благодаря которой мы сидели сейчас рядышком, про друзей, которые ждали меня, шефа и лысого кота, так и не заведенного мной. Он же в свою очередь рассказал про свою жизнь и детство, про работу, которая для него была скорее развлечением, чем заработком. Сколько так прошло времени неизвестно, но спустя какое-то время я поняла, что если мне придется покинуть этот мир, то здесь меня всегда будут ждать друзья.

Арт остался, а я пошла поискать что-нибудь перекусить. На пути мне встретилась Саритар. Она стояла у зеркала и прихорашивалась.

– Вот ты где? – Сказала я спине девушки.

Спина не ответила, а я и не настаивала. Тихонько сев на одну из каменных лавок, я погладила рукой их шершавую поверхность. Оказалось, что это не камень, а мелкопористая пемза или что-то очень на нее похожее.

– Ты хоть понимаешь, что это серьезно? – резко развернулась девушка в мою сторону – Очень серьезно! Ты провела такое количество времени наедине с мужчиной!

– Ну и что, между нами же ничего не было!

– Ну и что! Достаточно того, что ты сидела с ним в закрытом помещении наедине почти четыре часа и непринужденно болтала. Я вообще не помню, чтобы он кому-нибудь что-либо подобное рассказывал. Ты ворвалась в нашу жизнь, так стремительно и, наверняка, после доказательства «нужности», так же стремительно исчезнешь. Уж не знаю, чем он думал, но то, что ты успела за несколько часов так нам понравиться и похоже охмурить моего брата.

– Он мне рассказывал про детство, но не уточнял, что его сестра это ты. – Я сменила щекотливую для нее тему.

– Мы двойняшки, – улыбнулась Саритар – а то, что наш старший брат является Господином Президентом, он тоже не уточнял?

– Нет – совсем опешила я. – Так н ваш брат? Хотя можно было догадаться по глазам.

– Ну да. Что без тебя будет делать группа ликвидации? Ты такая смешная.

– Ничего. Спокойно жить дальше. – Вздохнула я, вспомнив все свои мытарства, вот где по-настоящему я была смешной – Мне еще голубую лошадь кормить, а если откажется есть – меня арестуют…

– Лучше бы подавилась – вставила Саритар.

– …а если съест, уйду в свой мир.

Саритар еще во время разговора успела сделать себе кофе и почти выпить его. После моих последних слов, она благополучно им подавилась и стала жутко кашлять.

– Так ты еще и неместная?! – откашлявшись, выдавила она. – Отлично!

– Я из другого мира, Арт знает. Разве он тебе не говорил?

– Я думала это шутка.

– Какие могут быть шутки! Все серьезно! Я сюда совершенно не хотела попадать, это, скорее всего случайность… наверное.

– Значит, зная, что на тебя это никак не повлияет, он сознательно испортил репутацию СЕБЕ?! Странно, на него это не похоже. – Она сделала и подала мне кофе. – Может, опять влюбился? – задала она вопрос сама себе и протянула мне еще одну чашку с кофе – Он у нас влюбчивый, думаю, скоро пройдет. Его еще лет сто пятьдесят назад девушка бросила, так он два десятилетия терзался. Но там-то было все намного серьезней…

С кофе явно было что-то не то, потому что теперь кашляла уже я.

– Сколько ему лет? – прокашляла я.

– Столько же, сколько и мне – пожала плечами она. – Я сказала, что мы двойняшки?

– А тебе сколько? – от недостатка кислорода выпучила глаза я, стараясь откашлять остатки кофе.

– Триста девяносто восемь, скоро юбилей, а что?

Я медленно поставила чашку на лавку и также медленно сползла по ней на пол.

– Какая же у вас продолжительность жизни? – Слабым голосом поинтересовалась я снизу.

– Где-то тысяча двести лет. Бывает полторы. Но это прям редко. Это до войны мы мало жили лет по семьсот, а потом наша генетика вышла на новый уровень и продолжительность жизни намного увеличилась. А тебе сколько лет.

– Двадцать семь. – Слабо промямлила я. – Скоро будет.

– Сто двадцать семь?!! – воскликнула она. – Так ты еще школьница!! Ну да, по тебе же видно, можно было и догадаться. Да ладно, а если честно? Сколько? Триста пятьдесят?

– Саритар, мне двадцать семь, а не сто двадцать семь! И продолжительность жизни в моем мире где-то от шестидесяти до девяносто лет. До ста лет доживают единицы и то очень редко. Мы с Артом никогда не будем вместе, не переживай, пускай причислит меня к случайным знакомым, тем более, судя по вашим странным глазам, генетически мы вряд ли подойдем друг другу. – Я встала на ноги. – Отведи меня, пожалуйста, к этой гребанной лошади, буду пытаться кормить. Или куда там отводят.

Она кивнула и направилась к одному из проемов. Я пошла следом. Уже, перед тем как выйти на улицу, она снова заговорила.

– Тебя там, наверное, заждались, все из-за восстановления мозговой деятельности. Ты прости, если я тебя обидела, разность культур обязывает быть внимательной по отношению к этикету, а у нас не принято долго находиться в обществе мужчин. У вас, наверное, все по-другому?

То есть за то, что обидела она извинилась, а за то, что напала и спровоцировала драку вроде, как и не надо, в глаз же получила. Ну у них тут и менталитет конечно.

– Да. У нас в этом отношении почти, что равноправие. Но ты не переживай, я на твои возмущения совершенно не обратила внимания. Слушай, а как у вас решают вопрос о перенаселении планеты?

– В смысле?

– Сама посуди, если человек живет больше тысячи лет, то, сколько же он может произвести потомства!

– Все не так просто – грустно улыбнулась девушка – после великого сдвига женщины частично утратили способность к размножению…

– Это как?

– У нас сложно забеременеть. Ученые так и не пришли к однозначному выводу, почему это происходит, и чтобы не потерять все человечество, были сконструированы инкубаторы. Это машины заменяющие женскую матку. После того как женщина естественным путем беременеет, плод пересаживается в такую вот машину, где родители под наблюдением врачей могут следить за развитием своего малыша.

Я е очень поняла, почему нужно пересаживать, но уточнять не стала.

– Ты знаешь, если исключить момент родов, то так можно еще больше детей получить.

– Именно поэтому в нашем мире нужно еще получить разрешение на то, чтобы завести ребенка. Родители должны быть благополучными во всех сферах – она посмотрела на мою непонимающую физиономию – это делается для того, чтобы исключить появление на свет опасных для общества личностей и детей с всевозможными отклонениями. Более того, родители не имеют права заводить больше двух детей.

– Но, вас же трое.

– Да, при многоплодной беременности оставляют всех, это не редкость.

– Ты так много знаешь о деторождении. А у тебя малыша нет?

– Пока нет, но мы с моим мужчиной уже собираемся его завести. Потому я все и знаю.

– А жениться для этого не нужно?

– Жениться? А что это?

– Регистрировать брак. Чтобы другие женщины на твоего мужчину не могли рассчитывать.

– Купить его что ли?

– Нет, создать некое доказательство, что он только твой и больше ничей. – Злилась я на этот сумасшедший мир. Ну, полное отсутствие института семьи и брака.

– Какое может быть доказательство?! Он, итак, мой! – Похлопала огромными глазами девушка. – Конечно, можно на его коже выгравировать мое имя, но это будет выглядеть глупо. Если ты, конечно, об этом.

– Хорошо, – оставила эту тему я – а ребенок тогда будет чей?

– Наш.

– А доказательства где?

– Какие ты все время спрашиваешь доказательства? У вас, что после того, как два человека встречаются, им доказательства выдают, что они принадлежат друг другу и никому другому?!

– Ну да.

– А ребенку тоже доказательства выдают, что его родители именно эти люди и никакие другие?

– Да. – Мне стало немного не по себе.

– А просто знать об этом нельзя? Или у вас родители плохо помнят совместный у них ребенок или нет?

– Можно, – замялась я – но это неправильно.

– С ума сойти! Ты считаешь правильным присвоение каждому человеку неких непонятных доказательств?! Может вас там еще и номеруют, как файлы в компьютере?!

– Честно говоря, да. У нас у каждого есть паспорт с номером, где указаны данные этого человека. – Про ИНН я тактично умолчала.

– Ха-ха. А ваш правитель инвентаризацию подчиненных не проводит? – развеселилась девушка.

– Проводит – вздохнула я, вспомнив про перепись.

– Теперь я понимаю, почему вы так мало живете.

– Почему?

– Ваша социальная система в упадке и не дает морально развиваться, затягивая в образовавшуюся воронку физическое развитие. Как правило, такой регресс приводит к войне. У нас это каждый школьник знает.

– То есть, мы будем дольше жить, если будем счастливы?

– Нет же, вы станете дольше жить, если мнение каждого будет услышано и максимально удовлетворено. Тогда никто не будет драться между собой за лучший кусок, а каждый сможет существовать в гармонии с миром и окружающими, помогая друг другу. ОТДЕЛЬНО. Каждый станет личностью, а не частью толпы под чьим-то руководством. Недовольные исчезнут, оставив фанатиков, которых выявить намного легче, чем обычные преступные элементы. Ну и медицину серьезно нужно подтянуть.

– Что?! Да у вас самих есть президент! Разве он не правит вами? А как же лаборатория?!

– Все очень просто! – снисходительно объяснила девушка – Президент – это скорее должность, для иномирян. Никто ему не подчиняется. Каждый должен захотеть САМ сделать то или иное дело, чувствуя свою ответственность перед всем человечеством.

– Зачем вы тогда его завели?

– А как объяснить пришельцам, требующим «поговорить с предводителем», что у нас, его нет. А лаборатория – это, конечно, упущение. Просто-напросто не успели вовремя выявить в умном человеке фанатическую склонность к диктаторству и порабощению мира, вот теперь и мучаемся.

– Но я сама слышала, как разговаривали о казни, и это должен был сделать именно президент!

Она улыбнулась, но оставила мою реплику без ответа – в этот момент распахнулся проем, представив моему взору внутренний двор, где собралась огромная толпа народа, включая и моих друзей. Все было готово к церемонии, двор украшен, лошади выстроены и наряжены лентами, гости заждались. Не хватало только меня.

– Иди, тебе туда.

– А вы разве не будете присутствовать?

– Думаю, нет.