Глава 2

Спустя четыре года.

Обычным осенним днем я сидела на рабочем месте. Работа у меня обычная, бумажная – начальник отдела. В подчинении около тридцати человек. Отдел засекречен, как и сама организация. Официально, мы предоставляем независимые бухгалтерские, аудиторские и сопроводительные услуги другим фирмам. О реальной деятельности знает лишь очень узкий круг лиц, финансирующий нашу работу, подавляющее большинство из которых – высокопоставленные чины нашего государства. Мы занимаемся выведением биологических вирусов, исследованием мутаций микроорганизмов в живой природе, да и не только микроорганизмов. После всевозможных радиационных излучений на нашей планете нарушился биологический баланс, а мы изучаем его и используем в оборонных целях естественно. Короче, эта версия для тех, кого не устроит первая. Нет, реально есть отдел с вирусами и микроорганизмами. Но это как бы вообще не все, но об этом позже.

Многие отделы пронумерованы для еще большей секретности и большинство работников даже не догадываются о тройном дне организации, да они и о двойном не догадываются.

Я, по долгу службы, знала, может и не все, но очень и очень многое. Мой отдел под номером два, был самый большой по численности, и от того моя значимость в отделе еще больше увеличивалась. Ну и пиздюлины получаемые от начальства тоже в разы отличались. Прям конкретно.

Дело не шло. В связи с резким осенним похолоданием, третья часть сотрудников болела, а оставшихся можно было разделить на две группы: те, что вышли на работу после больничного, и те, что уже начинали хандрить, пытаясь из вредности заразить переболевших. И те, и другие категорически отказывались работать за отсутствующих. Поэтому работа шла туго и нервно. Такая обстановка начала предавать унынию, прозвездоны начальства маячили под носом.

Собравшись с силами, я встала и пошла варить себе кофе. Обычно этим занимается секретарь, но сегодня она отпросилась. Факт наличия личного секретаря окрылял, а факт конкретно моего секретаря заставил передернуть плечами и уронить электрический кофейник с кофе. Более того, я умудрилась его разбить, залив ковер и стол секретарши.

Как это могло случиться, если кофейник был из прочной пластмассы, а на полу лежал ковер, в моей голове совершенно не укладывалось. Весь объем занимали маты. Много. Можно было, конечно, принести сюда нормальную кофеварку, но моя жуткая секретарша, (она же «грымза старая» для моих подчиненных, она же «змея засушенная» в простом обиходе, она же «женщина зверь» для нашего завхоза (но это уже с нежностью, т.к. был безответно влюблен)) приперла именно это чудо, так, якобы кофе намного вкуснее и ароматнее. По мне он вкуснее в кофе машине. Только купить мне ее не давали. Сволочи.

На ковре уже расползлась лужа приличных размеров. Я нервно вызвала по селектору уборщицу. Уборщица не шла, а пятно продолжало расползаться и остановить это не чем. Апокалипсис начал показывать свой край, потому что секретаршу в гневе немного побаивалась даже я. Она была женщиной пожилой, нервной, убежденной феминисткой и соломенной вдовой. Имела стройную для своих лет фигуру, занималась гимнастикой, йогой, водным поло и считала, что безупречно одевалась, пытаясь, по этому случаю, всех кого ни попадя, учить. Овца короче.

Вскоре все убрали и даже без следов. Но кофе хотелось дико. Осталось двигаться туда, где оно есть в готовом виде. И я пошла в наш кафетерий. Там-то оно было всегда и в любых количествах, качество, конечно, оставляло желать лучшего, но главное, что оно там было.

Обычно все начальство, к которому я с гордстью себя причисляла до очередных пиздюлей, питается в отдельных VIP-отделах, там более комфортно, кухня вкуснее (и намного дороже), и самое главное, нет возможности разведения панибратства. Это качество шеф ненавидел всей душой и старался искоренить у всех без исключения сотрудников. Но многие работники, то ли в целях экономии, то ли в целях собственного интереса, питались в общем зале, чем непомерно злили и без того постоянно раздраженное руководство.

Сегодня же, а мне всегда везет на такие вещи, был санитарный день и единственный не закрытый на обработку VIP-зал напоминал переполненный, ругающийся за столики и стулья, улей. Пришлось идти в общий зал.

Народ все прибывал, и сзади уже образовалась очередь не меньших размеров, чем передо мной, так что уходить не имело смысла, тем более что буквально сразу до моих ушей донесся занимательный разговор:

– Не далеко от моего дома крутилась группа зачистки, – заговорил хриплый голос сзади – Думаешь, кто послал? Наверняка эта фифа из второго отдела. Соседки сказали, три сильно обезображенных мужских трупа нашли.

– Надо Светке позвонить, – любопытно вторил ему писклявый голосок с отдышкой – она у нас во втором отделе работает и наверняка, уже всем растрындела, одни мы не знаем.

Я тихонько, стараясь себя не выдать, обернулась. Сзади стояли два мужчины вроде как из первого отдела, одного из них я недавно видела на общем собрании, оба вроде бы старшие менеджеры, но точнее вспомнить не смогла. Мужчины меня не узнали, видимо были сильно увлечены беседой.

– Конечно – сказал «колобок» своим писклявым голоском – они там во втором отделе заварушки устраивают, а мы отдуваемся.

Дальше пошла обычная деловая канитель. Я слушала их диалог, а по телу разливался холод и бегали сумасшедшие мурашки. Дело в том, что любой выезд группы зачистки не может быть мною и еще несколькими начальниками отделов не подписан и не обговорен на совещании «узкого круга». А такого не было!!! И трупы!!! Почему полиция молчит?! Это же были живые люди!

Тут в поле зрения объявился Игорь Кохенсон, начальник первого отдела, я была с ним в жёстких контрах, но по поводу услышанного поговорить нужно было очень, причем срочно, тем более он был одним из тех, кто также, как и я подписывает разрешение на выезд группы зачистки. Я ему не доверяла от слова «совсем», но выхода не было, хрен его знает, чем это все еще может кончиться. И полностью погрузившись в свои мысли, сразу не среагировала на вопрос «Чего желаете?».

Раздатчица, женщина явно из самого дна провинции, повторила вопрос уже криком:

– Так желаете вы че?!!! Если ниче, тогда в очереди нече стоять и людей голодом морить!!! – замахала она рукой в сторону увеличивающейся и тихонько переругивавшейся между собой очереди.

– Мне кофе, большую кружку – скороговоркой выдала я, стараясь не упустить из вида Игоря.

– У нас стаканчики – ехидно улыбнулась раздатчица, не сбавляя децибел. Да что ж так орать.

– Тогда большой стакан.

Вот тут меня и заметили увлеченные беседой друзья. О-о! Какие у них были лица. По-хорошему нужно было все спросить у них, но уверена, что фигушки они мне что скажут. Отопрутся. Будут отправлять к своему крашеному блондинчику Кену-начальнику. Проще на хрен пойти.

– Игорь, – закричала я, привлекая внимание коллеги – мне нужно с тобой поговорить.

Мины стоящих сзади скривились еще сильнее. Как и лицо самого Игоря.

– Игорь, почему в жилом районе организации, работает группа зачистки? – выпалила я, садясь к нему за столик и путаясь в мыслях и догадках.

– Ты это у меня спрашиваешь? – парень выгнул соболиную бровь, и на идеальном мужественном лице застыла гримаса вселенского траура – это ты у нас такие вещи подписываешь, а я лишь соглашаюсь и смиренно ставлю свою подпись.

– Я ничего не подписывала, в этом все и дело – начала нервничать я.

– Кисонька, оглянись, к тебе явно крадутся двое – маразм и склероз. Спроси Каренса, он отвечает за жилой сектор. Можешь Диму Татаренко спросить, тем более вы друзья. – Мужчина взмахнул пушистыми ресницами.

Я молчала и на провокацию не среагировала. Игорь Кохенсон был, бесспорно, очень красивым мужчиной, умным и неимоверно хитрым. А еще он был жутким бабником и «отменным козлом», как говаривали его отвергнутые пассии, а если вспомнить сплетни, что мужчинами он тоже не брезговал, то лично меня сразу передергивало, ну а, учитывая, что наши отношения по работе итак были не ахти, то под контингент «отвергнутых» я не попадала в принципе ни в прошлом не в будущем. А значит верила на слово сплетницам и своим глазам. Козлина он был реально лютый.

– Лапотунь, – Игорь снова похлопал длинными темными ресницами на огромных голубых глазах и, скривив кукольные губки, продолжал наслаждаться моим замешательством – у меня только группы выдачи и ни одной группы зачистки. Ты у нас в начальниках всего год, а уже склероз. Напомнить людей, подписывающих выезд?

– Не стоит, я помню, ты тоже среди них. – «Дура, нашла у кого спрашивать» – уже ругала я себя во всю. Да он знать будет – в жизни не скажет. Ибо претит всей его мерзкой сущности.

– Да, но без моей подписи выезд все равно состоится, а без твоей – нет. -Игорь многозначительно замолчал, потом взъерошил ухоженными пальцами короткие осветленные волосы и вкрадчиво добавил – Может тебя рано повысили?

– Блин, ты еще скажи, что на мое место метил! – Огрызнулась я, стараясь, открыто не показывать, что сглупила и как мне от этого не по себе. Надо сворачивать весь этот разговор.

– Вот еще, – надменно фыркнул красавчик, – да ни за какие коврижки!

– А за зарплату и премиальные?! Ты ж за них душу продашь.

– Ну нет, мне своих проблем хватает – ушел от темы Игорь – радость моя, мне кажется, тебе нужен мужик, и отнюдь не за ручку держать. Хочешь мы всем отделом тебе на День рождения на мужика скинемся? Стервозность свою удовлетворишь. А?

Я скривилась, мысленно послав его в глубокие анальные дали.

– В любом случае тебе с этим вопросом не ко мне. – Уже поднимаясь, чтобы пересесть, зло улыбнулся он.

Самое обидное то, что он был абсолютно прав во всем: он лишь соглашается с решением «узкого круга» и то, только в случае если они проводились «по случаю изъятия» чего-либо на месте зачистки. А это бывало очень-очень редко. Ну что ж, отрицательный результат – тоже результат. Времени мало, он по любому все доложит шефу, в самом неприглядном для меня виде, ибо козлище, а Бультерьер не задержится с истерическими воплями в мою сторону.

Меня немного потряхивало от нервов и очень хотелось, чтоб закончился этот день.

Так и не притронувшись к уже почти остывшему кофе, я решила набрать своего друга Диму Татаренко он был, командиром группы зачистки, мы были друзьями уже давно, и нас это устраивало, особенно сей факт, устраивал его постоянно меняющихся девушек. И мы НИКОГДА не говорили о своей работе. НИКОГДА!!!! Может только поэтому мы и дружили.

Но, как оказалось, нарушить дружеское табу не представлялось возможным. Телефон ответил гнусавым голосом оператора «абонент недоступен или вне зоны действия сети». Облом.

Пойти к шефу – означало признать, что я пропустила важную часть своей работы и, бросив все на самотек, забыла доложить об этом начальству. Соответственно – выговор, крики, упреки. Нет уж, будем пока разбираться сами, мне нужны будут факты и возможно даже для защиты.

Выпив залпом уже окончательно остывшую порцию черного кофе, я, наконец, заметила его вкус: гадость была редкостной. Создалось ощущение, что за кофе выдают сушеный птичий помет. Мерзость редкостная. Но напиток уже был внутри и назад не просился. Несмотря на отвратительный вкус во рту настроение сразу же улучшилось. Ну как улучшилось, трясти перестало.