Глава 22

Вот я уже стою в женском туалете и пытаюсь смыть размазанную от слез тушь холодной водой. Без мыла получается плохо и от этого еще больше текут слезы, превращая мое лицо в зареванную маску.

Надо же было так опозориться. Я так долго готовилась к этому докладу, надеясь после удачного выступления получить повышение, но во время моего выступления какая-то свинья, подменила мои слайды с ночами высчитываемыми графиками на фотографии с жестким групповым порно. Причем я это заметила самая последняя и в присутствии большей части коллектива организации, получив в награду жуткие вопли начальства в красках расписывающего, что я умею делать, а что нет, почему-то пока я этого не замечала, он тактично молчал и даже с большим интересом разглядывал. Шеф, не стесняясь выражений и присутствия подчиненных, костерил меня самым распоследним образом. Сами же подчиненные совершенно ничего не имели против такого просмотра, откровенно глазея на продолжавшие сменяться слайды.

Внезапно открывается дверь туалета и вихрем врывается девушка, залетая в одну из кабинок, впопыхах пытаясь уединиться. Я мгновенно прихожу в себя и ускоряю темпы удаления признаков минутной слабости, хотя какой уж тут минутной, уже минут двадцать, наверное, тут торчу и столько же отмываю следы.

Ну вот, если не считать жутких красных глаз, отеков и пятен от туши на лице, все отлично. Стараясь не слушать звуки, доносящиеся из кабинки, открываю окно. Холодный декабрьский ветер приводит мысли в порядок, а меня в чувство, придавая уверенности.

– Бр-р, холодину развела – выскакивает из кабинки девушка.

– Извини – я быстро закрываю окно.

– Это же ты сейчас выступала, на общем симпозиуме? – завела неприятный мне разговор девушка и протянула из сумочки пачку салфеток для снятия макияжа.

– Нет, это я сейчас там опозорилась – пробубнила в сторону я, пытаясь сдержать вновь нахлынувшие слезы. – Спасибо, – я взяла салфетки.

– Да ну, глупости, всем понравилось. – Пожала плечами она хихикнув.

– Да уж, ржач стоял дивный. А самое главное, что я заметила подмену лишь в середине доклада.

– Ну, допустим, на личные мониторы выводились именно графики – усмехнулась девушка.

– И кто на них смотрел? Все глаза были на общем экране – вздохнула я.

– Меня зовут Надя – спохватилась девушка – я в следственном отделе работаю, а ты Кира Фортунина, правильно?

– Да, теперь мое имя вряд ли забудут – горько усмехнулась я – популярность обеспечена надолго.

– Да не переживай ты так, тебя все равно повысят, правда позже.

– Ага, и на другой работе – хмыкнула я.

– Глупости – рассмеялась девушка – а знаешь, приходи сегодня ко мне в гости, а то я тут только два месяца работаю, и у меня совсем еще нет подруг, чаю попьем, а если не хочешь чаю, так у меня что и покрепче есть.

– Уговорила – улыбнулась я, отдавая салфетки

– Да, и перестань ты все время плакать, ты такая красивая девушка, а глаза на мокром месте.

– Да у меня это само как-то выходит, я не специально. – Отшутилась я.

В тот день мы с Надей так напились, что я впервые за полгода работы на эту самую работу не вышла и следующие два дня болела похмельем.

Меня начало мутить, от воспоминаний, во рту возник вкус шампанского и чего-то еще, кажется текилы. Открыла глаза.

– Первый этап пройден удачно – снова послышался этот далекий голос, сквозь заложенные уши – давайте следующего. Через пять секунд включится регенерация, так что попытайтесь попасть в ее взгляд и желательно лицом.

Дружный смех. В поле зрения маячит светловолосый голубоглазый парень и машет рукой. Зачем машет? Странный парень, но знакомый.

Снова теряю сознание. Не хочу. Боюсь, будет только хуже, когда приду в себя. Поздно.

Мы с моим новым молодым человеком входим в квартиру. Определенно опоздали. Вечеринка в самом разгаре. Гости уже танцуют и соревнуются в употреблении алкоголя, у каждого – смешной колпак с помпоном. Парень у меня шикарный, правда после встречи с ним у меня стала часто болеть голова, но это же мелочи, наверное, от переутомления.

В проеме возникает сильно подвыпивший хозяин квартиры, и резко тянется нас обнимать-усадить-за-стол-накормить-напоить-надеть-такой-же-колпак, не взирая на протесты и вручаемый подарок, который он сразу же куда-то сунул, даже не посмотрев.

Гостям не до нас – в разгаре конкурс «достань из бюстгальтера своей партнерши вишенку ртом», справились все, кроме одной пары. У женщины в возрасте был такой обширный бюст, что там без вести пропал бы даже апельсин. Все присутствующие следили за тщетными попытками мужчины, щедро осыпая советами, а некоторые и делом. Дама была счастлива, как никогда.

– Это мой друг и непосредственный начальник Дмитрий Владимирович, для меня просто Дима – услышала я давно забытый голос – скажу по секрету, жуткий бабник, но так как у него сегодня день рождения, то это ему прощается, впрочем, как и всегда.

Они обнялись. Дима все время кивал, в знак подтверждения слов друга и, смеясь, хлопал его по плечу. А я разглядывала молодого человека. Светлые волосы, голубые глаза, ничего такого, но взгляда не отвести. Живая мимика и манера речи просто приковывают к себе внимание девушек, не удивительно, что он бабник. Женщины наверняка сами к нему липнут.

– А это – меня обняли за плечи – моя девушка Кира. Упор на первое слово.

– Ты меня знаешь, твоя девушка – не моя девушка. – Пьяно кивнул Дима, пожал мне руку по-мужски и убежал за выпивкой.

Уже приходя в себя, я вспомнила, что Максима, а так звали парня, с которым я приходила на день рождения, больше нет, он погиб при выполнении задания. С Димой мы так и остались друзьями.

Тошнило и болел желудок. Странно, может побочный эффект?

– Практически все готово – тот же далекий голос, только он теперь казался не таким глухим – давайте еще кого-нибудь, чтобы закрепить, уже немного осталось.

Открываю глаза. Я в зеленой комнате. Возле входа мнутся мои товарищи. Пытаюсь что-то сказать, но не могу. Перед лицом близко-близко появляется лицо красивого темноволосого мужчины, это шеф, он тревожно смотрит мне в глаза, то и дело виновато отводя взгляд. Я его узнала и хочу сказать об этом, но снова теряю сознание, вот черт.

Я стою у большой дубовой двери с надписью «Директор», позже мне еще не раз придется туда войти. Волнуюсь и мну пригласительное письмо.

– Можете входить – гнусавый голос секретарши выводит меня из ступора. – Вас ожидают.

– Здра-здравствуйте, я… я… Фортунина Кира Анатольевна, мне пришло, ну да… мне приглашение пришло… устроиться на работу – Я сбивалась, заикалась и краснела, после протянула жутко мятый и слегка влажный конверт и села – вот, это оно – пригласительное письмо. – Зачем-то пояснила я, указывая на конверт.

На меня смотрел из подлобья крупный красивый мужчина. Смотрел долго, я готова была превратиться под его взглядом в мышь и убежать, но приходилось сидеть. Мужчина, наконец, встал и взял письмо.

– Значит, вы хотите устроиться к нам на работу, так? – гаркнул он, заставив меня вздрогнуть, и подойдя помахал мятым конвертом перед моим носом.

– Да. – Затравленно ответила я, про себя подумала «шестидесятый размер одежды, не меньше»

– А что, у себя в городе работы не нашлось? Понаехали тут, как будто у нас медом намазано! – громыхал явно недовольный директор. – Да чему вас вообще могли научить в вашей провинции?!

– Так я не в провинции училась, да и сами пригласили же – пролепетала я сквозь внезапно выступившие слезы.

Он резко подскочил ко мне и внимательно посмотрел в глаза, взяв мое лицо в свои ладони вытер большими пальцами слезы. Я боялась даже пошевелиться.

– Отлично – почему-то грустно улыбнулся он – даже побочные эффекты есть.

– Что? – не поняла я.

– Ты принята – с презрением бросил он, резко отходя от меня и садясь в кресло – лимита, можешь исчезнуть. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше для тебя.

Я не стала его разочаровывать в скорости исчезания, и сделала это практически мгновенно. Уже стоя в отделе по размещению сотрудников, я не знала радоваться мне или снова плакать. Если непосредственный начальник так себя ведет с подчиненными, то, как себя ведут сотрудники по отношению друг к другу? Работать в человеческом серпентарии мне хотелось меньше всего. «Да ладно – подумала я – уволиться всегда успею».

– ничего не получилось давайте еще раз, пожалуйста – услышала я голос шефа как из под воды – она меня не вспомнила.

– Почему? Показатели нормальные.

– Нет давайте еще раз!

– Хорошо, хуже не будет.

Он снова замаячил перед моим лицом. За его плечом появилась милая блондинка. И я снова потеряла сознание.

Я оказалась в кабинете с девочками, начальница отдела орет как бешеная, ведь завтра выходной будний день и у нас впереди три дня отдыха. Я недавно познакомилась с милейшей девочкой Таней, у нее увольнение на следующей неделе, дома проблемы, и она пригласила меня и Диму к своей маме домой. В Питер. На три дня. Мы решили ехать на машине, с ее придурошным братом, потому что Дима машину продал, а на автобусе не успеем до завтрашнего утра. А завтра уже экскурсии. Я упросила Таню взять еще мою подружку Надю, машина большая, сзади втроем уместимся. Она согласилась. Я была в таком восторге от предстоящей поездки, и возможности увидеть Эрмитаж, что мне казалось, сердце за день просто выпрыгнет. Трясло просто нещадно.

Ехать оказалось почти шесть часов, поэтому добрались мы до места уже сильно за полночь. Мама ушла ночевать к подруге, оставив свою однокомнатную квартиру нам. Таня тихонько призналась, что это все она придумала, для того чтобы соблазнить Диму, а он без меня ехать не хотел и сидела вся в предвкушении, ей-то этот Питер еще в детстве надоел. Заодно я узнала, что она обязательно вернется на работу, когда все уладит.

Квартира оказалась достаточно просторной, на кухне разложили диван, в комнате разложили диван и единственное кресло. Так что аэроспейс надувать не пришлось.

Мы экстренно собирались ложиться спать, чтобы уже сегодня, побольше всего успеть посмотреть. Надя с Игорем закрылись на кухне и громко ругались, Таня показывала Диме как пользоваться душем, но судя по доносящимся громким стонам мыться им было некогда, а вот я бы хотела посетить душ по назначению, когда в дверь постучали. Кого могло принести в полвторого ночи, непонятно. В душе стоны прекратились, зато начались на кухне. Не квартира, а вертеп. Пришлось открывать самой.

В проеме стоял и двумя руками сверху и сбоку фиксировал косяк пьяный в сопли директор.

– Что, с-сука с-стоять – его повело – решила без меня уехать?

Я с перепугу, не иначе, захлопнула у него дверь перед носом. В которую он тут же начал молотить со всей дури.

– Кто там, Кира? – Вышла из душа Таня

– Там директор! – в ужасе прошептала я

Дима заржал и пошел в комнату спать.

– Так открывай! – кинулась к двери Таня

– Нет. Он пьяный – я выпучила глаза, пытаясь донести как мне сейчас страшно.

– Блин, Кира, впусти его, ты чего? Он сейчас дверь вынесет.

Я ничего не ответила и пошла в душ.

Когда я вышла, уже все спали, да как так-то? Меня не было минут пятнадцать. Свет выключен. Мое место занято одним красивым бугаем в боксерах. Пришлось его будить. Он будиться не хотел катастрофически. Вот гад.

– Малыш, спи рядом, тут место еще есть, – и он перевернулся на бок.

– Какой я вам малыш? Тоже мне Карлсон нашелся!

Мне хотелось плакать, я так ждала эту поездку, и что? Я завтра ничего не увижу, потому что все просплю? Я собрала волю в кулак и закрутившись в покрывало, благо лето и мужчина у меня не станет его отбирать, и полезла спать в образовавшуюся брешь между мужским телом и стеной. Проснулась я на нем, на мужском теле. В живот упиралась эрекция.

– Господи, Фортунина, слезь с меня – он заорал так, что чуть стекла не повылетали. Меня тут же сдуло в душ.

Надо ли говорить, что директор не уехал сразу домой? Он таскался за нами в своей машине по достопримечательностям и всячески сворачивал мне кровь. Пытался превратить мою жизнь в ад даже в отпуске. Я на это плохо реагировала, если честно, потому что положительные эмоции захлестывали. Но он, упертая скотина, не сдавался. И на обратном пути заставил шантажом сесть в его машину.

– Зачем? – рыдала я – вот зачем вы приехали? Вы все испортили! Это должен был быть отдых!

– Ничего себе отдых – орал он, не отрывая взгляда от дороги – да я из за тебя похудел на два килограмма!

– Из-за меня? Да кто вас звал вообще? – слезы текли градом, и он милостиво отжаловал мне пачку салфеток из бардачка – Зачем вы приехали за нами? Тут путь шесть часов! Зачем?

Он молчит. Только бросает странные взгляды. Меня начинает мутить.

– Зачем? Что вы молчите? Зачем?

И тут меня выдергивает.

Я окончательно прихожу в себя. Голова жутко болит, тошнит и хочется пить. Кушетка приняла свой первоначальный облик и мужчины вышли. Девушки помогли отсоединить проводки от моего тела, настала очередь носа и ушей. Такого садизма я никогда не испытывала, мне казалось, что вместе со щупами мне без анестезии достают мозг, но когда все закончилось, то выяснилось, что чувствую я себя превосходно, и от всех моих недугов и след простыл.

Буквально, спустя несколько часов, после всех процедур, нас отправили домой. Сделали это намного проще, чем в нашем мире. Завязали всем глаза, оставив одних в незнакомой комнате, и разрешили развязать ровно через минуту. Повеяло холодом.

– Ну, так что, развязывать уже можно? – не выдержал Дима, срывая повязку – ох, блядь!!!

Мы поспешили посмотреть, что его так удивило. Честно сказать смотреть было на что. Золотистое злачное поле, покрытое утренней росой. Вокруг такие же поля. На проселочной дороге между полями стоит черный джип, возвышаясь черной громадой посреди этого спелого золота. Довольно холодно, изо рта идет пар.

– Как они это сделали? – расширил глаза Дима.

– Сделали что? – спрашивает Таня.

– Переправили нас домой?! – идет он первым к машине.

– А разве мы уже дома? – снова переспрашивает она.

– Ты не узнаешь местность? – усмехается Игорь.

– Точно, мы же отсюда уходили! – дошло и до меня.

– Да! Вот Михаила Юрьевича машина!

Сам вышеназванный шел молча, лишь изредка перекидываясь парой фраз с Игорем, с остальными он не общался, да его и никто не трогал.

– Вообще-то можно было машину, и перегнать – как бы сама себе проговорила я, поравнявшись с шефом – это еще не известно, сколько она здесь простояла.

– Если тебя что-то не устраивает, можешь идти пешком – хмыкнул за друга Игорь. – Город в той стороне – и он описал кривую дугу правой рукой. Кстати, можешь начинать, к утру как раз придешь.

Я «сделала» милейшее лицо и показала средний палец. Шеф так и не отозвался, удосужив лишь долгим укоризненным взглядом.

– Ценю твою заботу – ехидно улыбнулся на мой жест Игорь.

«Прошу уволить меня по собственному желанию» упоенно строчила я уже двадцать седьмое за эти дни заявление на увольнение. Добрая половина этой бумажной толпы осела в моем мусорном ведре, потому как я жутко нервничала и неизбежно ошибалась, превращая свои труды в старательно смятые бумажные шарики. Остальная половина в мелко порванном состоянии нашла свое пристанище в мусорном ведре шефа.

Мы так и не разговаривали, хотя с момента нашего приключения прошло чуть меньше недели. Даже по работе. Заявления он рвал так же молча, лишь звуком разрываемой бумаги давая понять, что он крайне несогласен, с моим решением уйти. Новоиспеченную секретаршу я уволила, сразу после того, как она попыталась меня в обед с ложки накормить лично приготовленным и лично принесенным из дома борщом прямо из банки. Пипец блин, дожили! Новая, еще толком ничего не знала, но зато жутко любила вязать на рабочем месте. Другой кандидатуры я пока не нашла, поэтому пришлось строчить собственноручно, плюнув на обязанности секретаря.

– Мне нужно к Кире Анатольевне – услышала я настойчивый голос Нади.

– Она занята и просила не беспокоить.

Секретарша явно что-то вязала и по звуку это наверняка была кольчуга. Потому как лязганье алюминиевых спиц разносилось на всю приемную.

– Я все-таки пройду – настаивала Надя.

– А я вас не пущу – спицы грохнули об стол.

Я решила выйти, во избежание жертв, за одно и посмотреть, на какой стадии изготовления находится средневековый бронежилет.

– Кира, мне нужно с тобой поговорить – накинулась на меня Надя, как сорока на бриллианты.

– Дело в том, что я занята… – начала я.

– А я так и сказала – снова грохнула вязанием об стол секретарша.

Это был обычный, почти довязанный детский розовый носок. Я не могла поверить своим глазам. Детский носочек вязали со звуком починки рыцарских доспехов? Может, у нее под столом еще что-то спрятано, а носок – это так, для отвода глаз?

– Что вы уставились на мой носок? Это обычный детский носок двенадцатого размера, а не дохлая мышь. Внучке вяжу, а что? – грозно закудахтала она.

– Вы должны на рабочем месте работать, – вызверилась я на обнаглевшую тетку – а не носки внукам вязать! Мне тут нужен секретарь, а не консьержка. Из-за вашего вязания, я должна выполнять вашу же работу! За что, интересно, вы зарплату получать собираетесь? За количество связанных носков? Корреспонденцию мне! Срочно! И, чтобы через минуту было в моем кабинете два кофе, а иначе носки уйдете вязать на пенсию, где и полагается этим заниматься! – уже почти перешла на крик я. – Заходи! – не меняя тона повернулась я Наде и указала на дверь кабинета, куда она и шмыгнула без промедлений.

– Ну, прости-прости-прости! Сколько раз за сегодняшний день я должна извиниться? Ну, люблю я его! – заканючила подруга, с новым аргументом, как только за мной закрылась дверь.

– Это уже шестой раз, – со вздохом припомнила я.

Действительно, за сегодня это был шестой раз, и, судя по ее решительному лицу, она не собиралась останавливаться. И именно благодаря Наде добрая половина моих заявлений лежала в моей же мусорной корзине. Потому как после ее ухода я думала о сущности бытия, дружбе, начальнике и всякой ерунде. Отвлекшись на более глобальные вещи, нежели земная суета я обязательно ошибалась и все приходилось делать заново, а тут еще, как на зло, наступило время сдачи отчета, и приходилось еще и периодически работать над материалом, приносимым подчиненными.

– Да? Шестой? – Выдернула меня из раздумий Надя – скажи сколько еще раз нужно прийти, и я приду.

– Короче, с тебя на мой день рождения марочный коньяк двадцатилетней выдержки. Две бутылки. И будем считать, что я буду думать простить тебя или нет. На трезвую не думается.

На самом деле, я ее простила еще после третьего ее захода, но злость все еще оставалась довольно сильной. Как она могла встречаться с человеком, по вине которого произошел мой позор. Да-да, это именно он тогда подменил слайды. Да и очень много, что после этого случая в том же духе сделал.

– Что?! – возопила подруга, даже не обрадовавшись, что ее пригласили.

– Ну не хочешь – не мирись. – Быстро предложила я.

– Вот еще. Но где я должна искать этот раритет? Да еще и две бутылки. И потом, ты же не пьешь коньяк!

– Двадцатилетней выдержки – пью – заверила ее я.

– И много раз пила? – ехидно прищурила левый глаз девушка.

– Ни разу – честно призналась я – но ты принесешь, и я начну.

Я встала из за стола и направилась к выходу. Надя последовала за мной, чуть не сбив с ног пожилую секретаршу с кофе.

– Имей в виду, я его найду, и ты тогда не отвертишься – уже на бегу прокричала она, удаляясь в сторону выхода.

– Конечно, – сказала я в слух сама себе – должна же я получить компенсацию за душевные страдания.

– А как же кофе? – вскрикнула секретарша.

– Уже никак, можете вылить. Следующий раз будете порасторопней – Я направилась к выходу, ловя себя на мысли что превращаюсь в злыдню шефа.

– Тьфу, понакупят кофемашин, не знаешь какую кнопку жать, только две петли пропустила, придется распускать.

В приемной директора меня ожидало отсутствие директорского секретаря и открытая дверь, а в кабинете, непосредственно сам начальник, только почему-то голый по пояс, когда я приходила утром по тому же поводу он был полностью одет. Я решила красоту не упускать, и, уставившись во все глаза на полуголого шефа, подала заявление.

А посмотреть было на что. Он ходил в спортзал. Очень активно ходил. Гад.

– Ух ты, – только и смогла выговорить я – а это теперь новый дресс-код? Если будет голосование, то я согласна. Где подписать согласие?

Ответом мне был лишь звук разрываемой бумаги, а я в это время любовалась на играющую мускулатуру. По-моему, он это делал специально, ну, нельзя рвать бумагу и так сильно напрягаться.

В порыве чувств и обильно текущих слюней на красивого мужика, я схватила листок чистой бумаги и накатала: «Заявление. Прошу прийти завтра на мой день рождения по собственному желанию, купить коньяк двадцатилетней выдержки, жемчужное ожерелье и духи марки Chanel» Дата, подпись. И даже не прочитав, сунула под нос начальнику, все еще продолжавшему уже в пыль рвать мое заявление, играя мышцами.

– Хрен тебе и лопату, копать этот самый хрен! – наконец я услышала его возмущенный голос. Он что-то нацарапал внизу листка и отдал обратно мне.

Вбежала секретарша с рубашкой наперевес.

– Кофе отстирался, но вода высохнуть не успела, будете ждать, пока высохнет или так оденете?

– Еще раз у меня не окажется сменной рубашки, вы будете уволены – громко заявил он, не отрывая от меня взгляда.

Я, тихо фыркнула и удалилась. Меня обуяло раскаяние, зачем я его пригласила?! Совсем нимфоманкой становлюсь, нужно срочно искать мужчину для совместного времяпрепровождения. Уже возле собственного кабинета посмотрела на листок, там, рядом с датой и подписью шефа, значилось: «Согласен, но только на коньяк и духи». Ну тоже неплохо, зачем я написала про ожерелье? Куда я его носить буду?

– Тьфу, – скомкала я листок – надо было еще приписать, что бы в таком же виде пришел. Хоть зрению услада бы была.